Глава 19. Danse macabre

      1963 год       Ближе к декабрю погода начала портиться. Прогулки на побережье стали редкими, и почти все время они безвылазно сидели дома.       Мария гостила наездами, запираясь с мистером Вандерхеймом в своем кабинете на несколько часов. После этих разговоров она выходила в большой задумчивости, иногда - расстроенной и полностью опустошенной. Интервью оканчивались сиденьем в одиночестве и просьбой никого к себе не пускать.       Потом она уезжала обратно в Милан. А оттуда возвращалась как повезет. Один раз за бокальчиком и парочкой сигарет она разоткровенничалась: Реддл задумался о возвращении в Британию. Это абсолютно не входило в ее планы. И она пока не знала, как его отговорить от этой провальной затеи.       В ее отсутствие Алекс продолжала проводить время с Милдред. К ним вскоре присоединился мистер Вандерхейм, когда тому надоело изучать Сан-Ремо с окрестностями.       У них появилась маленькая традиция: по вечерам, когда Мария не приезжала они собирались втроем и по очереди читали книги из семейной библиотеки, а затем ели анжолетти с соленой карамелью. Читали, конечно, только они двое, а Милдред внимательно слушала, редко отвлекаясь.       Иногда Мюррей казалось, что в доме живут две разные девочки. Когда приезжала Мария Милдред в мгновение становилась вредной, перебивала, мусорила, пачкалась и даже негативная реакция матери будто наоборот подстегивала ее безобразничать дальше. А с ними она была игривой, веселой, хохочущей, любознательной. Милым ребенком.       Однажды Милдред устроила им настоящий сюрприз. Пока мистер Вандерхейм что-то писал, сидя на диване в малой гостиной, а Мюррей читала последний выпуск “Пророка”, девочка резко оторвалась от игры с куклами у камина и заявила:       - Тут все такое серое.       - Милая, так сейчас зима, - резонно заметила Алекс.       - Знаю, но все не должно быть серым, - упрямо сказала девочка, встав на ноги.       - И какие у тебя идеи, чтобы это исправить? - с интересом уточнил мистер Вандерхейм.       - А вот такие!       Милдред сделала непонятные немного хаотичные движения руками и весь пол гостиной осыпало бутончиками фиалок, создав впечатление горной поляны. Алекс удивленно вскинула брови. Мистер Вандерхейм внимательно присмотрелся к цветам, а затем спросил:       - Ты хотела, чтобы появились именно фиалки?       - Ага, - быстро закивала Милдред, - правда я рукой не туда взмахнула, и их стало слишком много.       - Как ты поняла, какие движения надо делать?       - Смотрела, как мама колдует цветы в вазах.       - Думаю, Милдред, получилось здорово. И цветов тут в самый раз.       Девочка улыбнулась во всю ширь, закружившись вокруг своей оси. Комнату огласил веселый торжествующий клич.       - Мисс Мюррей, - тихо обратился он к Алекс.       - М?       - Ее магия впечатляет. Для четырех лет она очень осознанная.       - Да, она даже пытается заниматься.       - В другие дни я видел еще несколько примеров либо мощной спонтанной магии, либо чего-то подобного. Я знаю, что Мария не хотела поднимать эту тему, но я просто не могу не поинтересоваться: кто отец девочки?       - Лучший выпускник Хогвартса за последние шестьдесят лет, - с тяжелым вздохом ответила Мюррей.             

***

             Роза украдкой заглянула за тяжелую бархатную портьеру. Мраморный зал, с зеркальным потолком, сверкал ледяными украшениями. Стены были покрыты переливающимся узорчатым инеем, пол был припорошен тонким слоем снега, а сверху свисали сосульки, даже канделябры украсили так, будто это ледяные композиции освещают зал, а не свечи.       Посредине стояла большая украшенная золотыми и белыми игрушками рождественская ель. По стенам - ледяные скульптуры, с накрахмаленными скатертями столы, ломящиеся от угощений. Пирамиды из профитролей, припорошенные магическим снегом и фонтаны, бьющие белым шоколадом особенно привлекали ее внимание.       На балкончике второго этажа оркестр уже играл легкую праздничную мелодию. А под ним через посеребренные двери заходили нарядные гости.       - Что там? - поинтересовалась Милдред, норовя залезть за портьеру.       - Пока туда нельзя, - прошептала Роза, схватив ее за пояс перламутрового платьица, - сейчас скоро объявят и пойдешь с мамой и папой.       - А ты? - удивилась Милдред.       - Я пойду через другой вход, - со вздохом ответила Роза.       Она оторвалась от шторы и посмотрела на мать, наводящую финальный лоск перед большим зеркалом. Мария была одета в темно-синее платье по фигуре с небольшим шлейфом, шею украшали три ряда бриллиантовых чокеров и ожерелье из опалов, лунных камней и сапфиров, будто стекающих с ее плеч вниз.       Набросив сверху легкую накидку в тон платью, она подошла к девочкам и окинула их оценивающим взглядом.       - Опять все волосы растрепала, - сказала Мария с легким раздражением и принялась расчесывать появившимся гребнем волосы Милдред.       - У меня нормально все! - недовольно воскликнула девочка, замотав головой.       - Да стой ты смирно!       Мать вцепилась ей в плечо, от чего Милдред сжалась, пытаясь не зареветь. Закончив с прической, Мария вытерла со щеки след от съеденных тайком конфет, одернула на ней платье и заключила, что та готова.       - Как ты сегодня прекрасна! - воскликнула Мария, глядя на небесно-голубое платье с воланами у Розы, - повернись. Даже улучшать нечего. Осталось последнее.       Она достала из скрытого кармана платья палочку и коснулась макушки Розы. Девочка ощутила покалывание, разошедшееся по всему телу.       - Да, вот так замечательно.       Милдред, хмурясь посмотрела на сестру и удивленно спросила:       - Зачем ты ее заколдовала?       - Надо. И в зале не смей разговаривать так, будто вы знакомы!       Роза подошла к зеркалу и тихо ахнула. Это все еще было ее платье, ее тело, но лицо изменилось. Каштановые волосы, глаза зеленые, нос какой-то крупный и губы ниточкой.       Дверь в их комнату открылась, и в нее вошли увлеченные беседой отец с мистером Лестрейнджем. Отец выглядел очень хорошо. Не было ни красных глаз, ни мертвецкой бледности. Она смутно помнила его таким в своем детстве. Мистер Лестрейндж на его фоне выглядел измученным - под глазами мешки, губы сжаты, в черных волосах блестят первые седые волосы.       Он любезно поприветствовал всех и попросил Розу пойти с ним.       - Иди, милая, заберем тебя как праздник закончится, - скомандовал Том.       Девочка кивнула и понуро пошла рядом с мистером Лестрейнджем. За своей спиной она слышала, как отец восхищается внешним видом Милдред и просит вести себя прилично.       Она ощущала, как на нее волнами накатывает уныние. Она - Роза Манчини, не имеющая никакого отношения к этой семье и к этому празднику. Неизвестная неизвестно откуда. Это все неправильно и странно: ее любят за закрытыми дверями, но для света ее не существует, а Милдред ругают, но она вместе с ними, ее признают и отдают должное. Почему все так?       - Все для твоей безопасности, Роуз, - наставительно сказал мистер Лестрейндж, - за тебя волнуются.       - За Милдред стало быть - не очень? - горько уточнила девочка, пытаясь держать лицо.       - За всех переживают. Одного ребенка проще защитить в случае чего, а тебя всегда можно скрыть.       Роза тяжело вздохнула. В груди по-прежнему сжимался тугой ком несправедливости, печали и досады. На секунду ей даже захотелось устроить демарш и уйти. Но тогда она, наверно, расстроит родителей. Все равно будут искать ее в толпе.       - Не переживай. Пойдем сейчас к гостям, там на столах много лакомств. С ребятами повидаешься. Ты ведь помнишь Рудольфуса, Рабастана и Весена? Они сегодня тоже здесь. Уверен, вы хорошо проведете время.       - Да, сэр, - упавшим голосом сказала Роза.       Они вышли через другую комнату в зал. Тут было прохладнее, а воздух - словно в горной долине. У стола ближе к парадному выходу стояли подросшие мальчики, с удовольствием поглощающие корзинки с кремом. Подальше от них Роза заметила группу мужчин в темных парадных мантиях и узнала их всех: мистеры Эйвери, Розье, Мальсибер, Долохов, Нотт. Они были постоянными гостями в Лондоне. А еще дальше стояла Алекс Мюррей в сопровождении незнакомого ей мужчины в очках. Они так увлеченно о чем-то беседовали, что не замечали никого вокруг себя. Роза никогда не видела ее такой счастливой.       - Иди к ребятам, Роуз, - мягко сказал мистер Лестрейндж, легонько коснувшись ее плеча, - если тебе что-то будет нужно - зови меня. Хорошо?       - Да, сэр, - монотонно ответила она, направившись к троице.        После пары месяцев в академии говорить со сверстниками ей стало намного проще, но чисто мальчишеские компании все равно вызывали у нее смущение. Подойдя к ним и предательски покраснев, девочка кашлянула и попросила пропустить ее к столу.       - О, привет, Роуз, - живо поздоровался с ней Рудольфус, отойдя в сторону, - отец сказал, что ты сегодня будешь.       - Привет. Да, и родители с сестрой тут, - максимально ровным тоном отозвалась Роза, беря себе профитроль с паштетом из гусиной печени, - выйти скоро должны.       - Почему ты не с ними? - бестактно уточнил крутящийся рядом Весен.       - Они сказали, что так надо. Для безопасности.       - А?..       - Ладно, не приставай к ней, - одернул его Рудольфус.       Через мгновение оркестр сменил лад на очень торжественный. Гости отвлеклись от разговоров. Под вспышки камер из портьеры вышли Том с Марией под руку, ослепительно улыбаясь на камеру. Справа от себя Мария вела Милдред, довольно машущую журналистам.       Роза похлопала им, с печалью смотря, как они втроем с видом самой крепкой дружной семьи на свете встают у ели. Им вручили по бокалу шампанского, а Милдред - стакан сока. Мария слегка кашлянула. Музыка мигом стихла. Все взгляды были прикованы к ней.       - Дорогие друзья, - усиленным магией голосом заговорила она, - рада всех приветствовать в этом великолепном венецианском палаццо. Спасибо вам, что нашли время прийти на наш скромный праздник в преддверии Рождества. Рождество - один из главных праздников, объединяющий самых близких людей. Я счастлива, что могу разделить с вами эти бесценные минуты. Наслаждайтесь музыкой, танцами, шампанским, я со своей семьей с удовольствием разделяю их с вами. За близких!        Взрослые зааплодировали и пригубили. Под вспышки камер сияющая Мария сделала глоток из своего бокала. Они втроем какое-то время попозировали, а затем пошли общаться с гостями.       Вновь заиграла веселая легкая мелодия. В одной части зала блестящая публика вела светские беседы, фотографировалась, в другой - кружилась в стремительном вальсе.       Том ушел к школьным товарищам, и через пару минут они всем составом удалились за дверь, из которой выходила Роза. Милдред же сначала от скуки пообщалась с половиной гостей, затем стащила со стола серебряную тарелку с большим куском кремового пирога, и изляпавшись в какао-пудре, пошла к Мюррей с ее собеседником.       А вот уж кого Роза не ожидала увидеть - и встреча эта была неприятная - Карло с Аннунциатой Ардженто и Доменико Андреоллети. С другой стороны было ожидаемо их присутствие здесь, ведь родители наверняка где-то рядом.       Какое-то время они держались втроем, а затем Карло заметил их компанию, и трио направилось к ним. Роза тихо простонала про себя. Общаться с ними у нее не было ни малейшего желания.       - Тебя всю перекосило, - заметил Рабастан.       - К нам идут мои однокурсники. Они… не самые приятные. Точнее совсем не приятные, - нехотя признала Роза.       - Но они не знают, что ты здесь?       - Конечно, нет.       - Чем конкретно они неприятны? - деловито уточнил Рудольфус.       - Ну… знаешь, тут в Италии есть такое понятие, как магическая знать. Они не обязательно чистокровные, но просто богатые, со связями. Эти ребята из таких семей и поэтому считают себя лучше других.       - Я правильно тебя понял, что к нам сейчас направляются потенциальные полукровки, - с отвращением сказал Рудольфус, - решившие, что ровня нам?       - Можно и так сказать.       - Зазнались, - почти одновременно заявили Рабастан с Весеном.       К тому моменту, когда трио подошло к ним, у мальчиков были такие выражения лиц, что первые приуныли.       - Привет, - бодро поздоровался Карло, - первый раз видим вас тут. Вы откуда?       - Мы - дети однокурсников хозяйки вечера, - высокомерно ответил Рудольфус, - а вы?       - Дети ее деловых партнеров, - с превосходством заявил Доменико.       - Ясно. И с кем имею честь?       - Джанкарло Ардженто, мой отец - второй заместитель министра магии, а это моя сестра Аннунциата, - приосанился Карло.       Аннунциата, с интересом поглядывая на Рудольфуса, присела в изящном реверансе, слегка махнув уложенными черными локонами.       - Доменико Андреолетти, - представился Доменико, - мой отец - руководитель отдела магического правопорядка.       Это не произвело на мальчиков никакого впечатления. Рудольфус скрестил на груди руки. Рабастан высокомерно приподнял одну бровь. Весен демонстративно закатил глаза, ухмыльнувшись.       - А вы? - настороженно уточнил Карло.       - Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи, - почти одновременно ответили братья, и Рудольфус продолжил: мы из древней богатой волшебной семьи Британии и Франции. Наш дед - обладатель Ордена Мерлина. Отец - почетный судья Визенгамота. Формальных должностей никто давно не занимает, потому что нет необходимости утруждать себя этим.       - Весен Розье, - грозно представился Весен, и при звуке его фамилии трио чуть поморщилось, - кто моя двоюродная тетя вам и так прекрасно известно. Моя семья не менее древняя и богатая, чем у моих друзей. Отцу тоже недосуг сидеть в кабинетах, когда уже давно можно работать по-другому.       - Перед тем, как мы начнем хоть какой-то предметный разговор с вами хотелось бы уточнить статус вашей крови, - включил максимальное высокомерие Рудольфус.       - Статус крови? - переспросил Карло. Роза никогда не видела его таким растерянным, - что вы имеете в виду?       - Сколько маглов и волшебников из ТАКИХ семей в вашем роду?       - Наша бабушка - маглорожденная волшебница…       - Ясно, а у вас?       - Да какая разница?! - вспылил Доменико.       - Если вы не хотите отвечать на этот простой вопрос значит у вас все еще грустнее, чем у ваших друзей, - уничижительно заявил Рудольфус и перевел холодный взгляд на покрасневших брата с сестрой, - рад, что мы не успели пожать друг другу руки. Мы не можем продолжить общение.       Розе было неловко, но она испытала триумфальное злорадство при виде того, как у остолбеневшей Аннунциаты проступили слезы на глазах. Карло замер и растерялся впервые на ее памяти. А у Доменико вид был такой, что он готов броситься на Лестрейнджа, но побаивался.       - Мы вас не задерживаем, - вскинув вверх брови, мило сказал Весен.       Обменявшись парой грозных взглядов, Доменико в итоге ушел первым, а почти сразу за ним - Карло, взяв под руку готовую расплакаться сестру.       - Нравы тут, конечно, интересные, - растягивая слова, заметил Рабастан, - приглашать подобный сброд… И ведь имели наглость идти знакомиться.       - Другая страна, да. Никаких представлений о благородстве, - покачав головой, согласился Рудольфус, и обратив внимание на тихо торжествующую Розу спросил: они тебя обижают в академии?       - Бывает. Ну, они же не знают, кто мои родители. Вели бы себя тогда по-другому, но для них я просто Роза Манчини, - пожав плечами, ответила девочка. Настроение улучшилось в разы.       - Странно, что тебя не отдали в Хогвартс, - заметил Рабастан, - там тебя точно никто бы пальцем не тронул.       - Без шансов. Родители на дух не переносят Дамблдора.       - Не только они.       Весен снова отвлекся на поглощение лимонных тарталеток. Рабастан сообщил, что отлучится. А Роза решила поближе рассмотреть елку. Рудольфус пошел следом за ней.       Игрушки, припорошенные искусственным снегом блестели, как самое дорогое золото. Гирлянды едва слышно звенели. Ель на ощупь была словно искусственная, но пахла как настоящая.       - Один плюс в том, что ты Манчини все же есть, - вдруг заметил Рудольфус.       - Это какой? - нахмурившись, уточнила Роза.       - К твоим родителям не лезут другие семьи свататься.       - Это да. Но может они все равно присматриваются. Я не знаю. Мне кажется, чтобы понравиться отцу надо семь кругов ада пройти.       - Знаешь, тот, кто будет отвечать высоким требованиям твоего отца, будет действительно самым достойным человеком.       - Думать пока про это не хочется. А у тебя с этим проблемы?       - Еще бы! - с досадой ответил Рудольфус, - начиная с малых лет. Родители в итоге решили, что мне подойдет Беллатрикс Блэк, однокурсница Рабастана. Знаешь ее?       - Без понятия, кто это, - честно призналась Роза.       - Тоже из двадцати восьми. Вроде знаешь неплохая девчонка, но я вообще не представляю ее своей женой. Она слишком активная что ли. Есть такой тип девушек, которые сами по себе как парни. Вот она из таких, - долго раздумывая, сказала он. В его тоне проскользнула неловкость, - да и я ей безразличен. В общем я не понимаю, как можно быть в браке вообще без чувств. Знаю, что надо для сохранения чистоты крови, но это так скучно.       - Может со временем вы понравитесь друг другу, - сочувственно сказала Роза, не зная как еще его утешить.       Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки от одной мысли, что возможно когда-нибудь ей придется быть на его месте. С другой стороны вот родители же по любви друг с другом. Значит и у нее есть шанс на счастье.       Оркестр тем временем заиграл знакомый мотив. Роза принялась тихо пританцовывать.       - Давай потанцуем, - предложил Рудольфус, подав ей руку.       - Давай, - согласилась девочка.       Они присоединились к взрослым. Получалось довольно складно, сделали даже несколько хороших переходов на особенно волнительных моментах. Музыка качала словно на тревожных качелях, и они - вместе с ней. Он уверенно держал ее, властно ведя, она порхала следом.       Тромбон, флейта, скрипка очень нервная и тут кульминация - скрипка сорвалась в истерике и в конце барабаны. Она вспомнила, что это. Сен Санс. Мамин любимый.       Danse macabre.             

***

             В большом украшенном гобеленами зале с ревущим камином в виде распахнутой рыбьей головы стоял дым от сигарет вперемешку с терпким запахом огневиски. Вдалеке доносились звуки праздника.       Мужчины расположились на массивных кожаных диванах и вели жаркую дискуссию.       - За последний месяц мы сняли еще одного заместителя Лича, - с жаром сказал Розье, - а потом отхватили в газетах. Ко мне в дом вообще пришли с обысками. Искали темные артефакты. Совпадение?       - Главное, что удалось заблокировать закон, разрешающий подобные рейды на постоянку, - заметил Лестрейндж, - если бы его приняли, я бы переехал к Филомене в санаторий.       Они посмеялись. Том попивал вторую порцию огневиски и внимательно слушал друзей.       - Ситуация все равно удручает, - проворчал Мальсибер, - что тебя, что меня выставили в почетные судьи. У нас теперь нет права голоса. Только можем мантии новичкам вручать и улыбаться. Это же не случайно, что сместили нас и Кэрроу с Булстроудом.       - Отдел магического правопорядка зато все еще за нами, - возразил Лестрейндж.       - Надолго ли? Я общался с Малфоем. Он за заговор несмотря ни на что.       - Продолжать убирать всех ставленников министра и в итоге - сместить его? Да-а, на это уйдет всего лишь пара лет, за которые они успеют еще ублюдских законов напринимать.       Эйвери посмотрел на Реддла и почтительно обратился к нему:       - Что ты думаешь про все это?       Том, выдержав томительную паузу, авторитетно изрек:       - Вы делаете правильно, но не системно.       - А как системно? - с легким сарказмом уточнил Розье, взявшись за вторую сигарету.       - Помимо интриг в Министерстве вам бы газеты прибрать к рукам, а еще агитацию со школы начать вести. Вот твои дети, Рэндальф, что делают в Хогвартсе?       - Учатся, - ответил сбитый с толку Лестрейндж.       - А параллельно могли бы правильные вещи однокурсникам рассказывать. Я уж молчу про такой нюанс, как старение. Вы не молодеете. Уверены, что ваши дети продолжат ваше дело или начнут с грязнокровками дружить?       Розье тихо ругнулся. Лестрейндж, Мальсибер и Эйвери недовольно переглянулись.       - К тому же Рэн верно заметил. Если к тому времени, как вы сместите грязнокровку-министра, уже устоятся новые правила, то что тогда? Я бы разделил ваши действия на этапы: захват значимых СМИ, снятие окружения министра, снятие министра, готовность к вооруженной борьбе при необходимости. А параллельно с этим - поиски новых сторонников и качественная подготовка своей смены.       - Хорошо. Если все выйдет так, как ты говоришь, ты присоединишься к нам? - с вызовом спросил Розье, - слухи о тебе уже дошли до дома. Все шепчутся о новом волшебнике, который пришел на смену Гриндевальду. Если ты нас поддержишь, это будет очень весомо.       Все с любопытством посмотрели на Реддла. Он медленно покачивал бокалом, раскручивая в нем остатки напитка. Ему нравились выражения их лиц. Несмотря на свои деньги и связи они боялись. Боялись потерять свое положение, боялись неизвестных маглокровок, боялись Дамблдора. И как в школе им требовался тот, кто спасет их от наказания за занятия темной магией, за травлю других студентов. Ничего не меняется. Никто из этих белоручек не желает мараться сам. А придется.       - У меня есть еще некоторые дела. Антонин не даст соврать, - ответил Том, кивнув в сторону ухмыльнувшегося Долохова, - но я заинтересован чуть больше, чем в прошлом году. Здесь все налаживается. Нужно идти, так сказать, к новым горизонтам. Или возвращаться к корням?       - А у тебя нет - не сочти за грубость - некоторого понимания, сколько времени у тебя уйдет на дела тут? - не унимался Розье.       Мужчины побросали на него опасливые взгляды. Брови Тома поползли вверх. Совсем расслабился в его отсутствие.       Он сузил глаза, мигом обретшие красный оттенок, и посмотрел прямо на Жуана. Тот продолжал буравить Тома вызывающим взглядом. Но как только установился контакт, Реддл быстро проник в его мысли и мигом стал все в них перекручивать, усиливая все самые жуткие страхи, подкидывая в голову картины Азкабана, суда, потери всего, обостряя ощущения.       Розье скривился, продержался всего пару минут, а затем схватился за голову. Стакан выпал из рук, расплескав свое содержимое на пестрый турецкий ковер, а следом непотушенная сигарета оставил на нем обугленный темный след.       - Ладно, я понял, - на пару тонов выше сказал Жуан, - извини, что лезу с такими вопросами!       Улыбнувшись, Том отвел от него взгляд. Несмешно отпил еще. Насладился воцарившейся атмосферой напряжения. И очень мягко заговорил:       - Всему свое время, друзья. Придет тот день, когда я присоединюсь к вам, и мы вместе скинем старого маглолюбивого идиота с его прихвостнями.