Глава 22. Следы огня

      1964 год       Мюррей стремглав выскочила из камина.       В кабинете были занавешены шторы, было очень душно и воняло ароматическими пирамидками, стоявшими тут и там.       За столом сидела девушка, одетая очень странно для июня: черное платье с высоким горлом, длинными рукавами, прикрывающими даже ладони, лицо закрывала карнавальная венецианская маска, на которую были зачесаны густые черные волосы.       - Привет, - раздался из-за маски голос Марии, - присаживайся.       - Траини? - удивленно воскликнула Алекс, садясь напротив нее, - что с тобой? Очень экстравагантно выглядишь.       За маской послышался шумный выдох, а затем повалил дым. Мария закашлялась, но не стала ее снимать.       - Я слышала, что произошло на Пасху, - продолжала осторожно Мюррей, - это как-то связано? Ты просто ничего мне не писала, я и подумала, что обошлось…       - Да, я не хотела беспокоить тебя на сафари с Вандерхеймом, - глухо ответила Мария, - это важнее, чем мои неприятности.       - Важнее? У тебя тут салон Воблатски. В смысле “это важнее”? Что случилось?       - Ну… Кажется, я переборщила с заклинанием огня, - сказала Мария дрожащим голосом, - и теперь я не знаю, что делать.       - В каком смысле?       Помедлив, девушка поднесла дрожащие руки к маске и осторожно сняла ее, положив на столешницу. Мюррей в ужасе вскинула брови, сдерживая вскрик. Ее лицо покрывали черные пульсирующие вены, глаза так и оставались темными без зрачков, даже губы и те были испещрены черными трещинами.       - Они везде, Алекс, - подрагивающим голосом пожаловалась Мария, - везде.       Она засучила рукава. По предплечьям извиваясь словно змеи, ползли вены.       - Я немного увлеклась адским пламенем, да, - словно самой себе проговаривала девушка, закатав рукава обратно, - ну сколько в нем сгорело? Ну максимум двадцать человек… Может тридцать. И все? Теперь это мое наказание? Я никогда сильно не злоупторебляла заклинанием огня. Это же был экстренный случай.       По ее щекам сбежали темные струйки слез и с шипением стали жечь столешницу, на которую падали.       - Ну… ты погоди, - неловко сказала Мюррей, взяв ее за руку, - может быть какие-то чары маскировочные?       - Я уже пробовала. Они сползают буквально за пару минут, и снова все видно становится. Даже если только на лицо… Алекс, дети меня боятся! - разрыдавшись, заявила она, - да и… куда я покажусь в таком виде? Я монстр, я уродина!       - Траини, - жалостливо сказала Мюррей.       Она встала, обошла стол и обняла ее, прижав к себе. Мария продолжала глухо рыдать. В нос ударил запах паленой ткани, смешавшийся с вонью пирамидок.       - Может еще не все потеряно, - утешала ее Алекс, - в конце концов вундеркинд что? Он ничего не может придумать?       - Сказал, что ищет способ, но пока ничего. А если я навсегда останусь такой? Кому я вообще нужна с таким лицом?! Я не хотела, чтобы меня все боялись, меня должны были любить… Восхищаться мной! Как и всегда!       - И будут, куда все денутся?..       В дверь постучали и в кабинет с извинениями зашел Гуаччо.       - Синьорита Траини, я принес прессу с письмами, - вежливо сказал он, делая вид, что ничего не происходит, - и… хотел сказать, что нам, сотрудникам, все равно, как вы выглядите! Вы показали себя настоящей главой семьи, достойной ваших славных предков.       - Спасибо, Гуаччо, - простонала Мария, - ты иди. Я скоро подойду гроссбухи смотреть.       - Конечно.       Он удалился, закрыв за собой дверь. Мюррей тяжело вздохнула от застоявшегося запаха, продолжая утешать подругу. Пытаясь на что-то отвлечься, она мельком посмотрела на свежий выпуск “Onesto visionario”. На первой полосе было размещено с десяток фотографий девушек с заголовком: “По всей Италии пропадают девушки до восемнадцати лет”. В голове шевельнулась неприятное воспоминание. Почему-то она вспомнила несчастных Роджера Лея и Еву Харлоу.              

***

      

      1964 год       - Даже не верится, что уже конец года! - с энтузиазмом сказала Маргарита, потихоньку пакуя свои вещи, - и мне просто не верится, что мы одержали победу над французами! Это все ты, Роза, без тебя бы мы не справились!       - Спасибо, Марго, - смущенно поблагодарила ее девочка, складывая свои платья в аккуратную стопку, - на самом деле я думаю, что все потрудились. Ты вон какие красивые круассаны сделала на конкурсе гигантской выпечки. Тебе единодушно дали первое место, которое пошло в нашу копилку.       - О, да! Было дело! - с удовольствием признала Маргарита, - но все равно, с чарами и зельями ты наголову обошла всех. Даже первый класс. Ты видела, как на тебя смотрели эти зазнайки? Вот и толку с их денег, если умений нет?       Роза лишь улыбнулась, продолжив сборы.       После пасхальных каникул она была очень рада вернуться в Шармбатон. Несмотря на Умиротворяющий бальзам, который теперь помогал засыпать, ей регулярно снились кошмары, в которых огонь с зелеными вспышками пожирают людей. До этого она видела раза два, как отец расправлялся с мамиными противниками, но там было одно заклинание и все. Это ужасно, но как будто быстро, как уборка. А тут - настоящее побоище, о котором разве что в особо страшном романе можно было прочитать. Да и отец был половиной беды. Она никогда не видела маму такой.       Мама всегда казалась ей хрупкой, нежной, немного неземной женщиной. Ласковой, доброй, не способной обидеть домовика, но кто была та ведьма, сжигающая заживо людей? После той ночи ей было тяжело даже смотреть на маму. У нее так и не сошла жуткая чернота с лица, и Розе приходилось заставлять себя улыбаться ей и целовать ее.       “- С таким-то немудрено, что мама могла прикончить семью Фредо. Или нет? Это же было нападение на нас. Критическая ситуация. Она бы не стала в ином случае так поступать,” - промелькнула в голове обнадеживающая мысль.       - Ты будешь мне писать? - вырвала ее из раздумий Марго.       - Конечно. Ты мне тоже пиши. Я буду рада, - обрадовалась Роза.       Закончив с чемоданами, они спустились вниз в гостиную, где уже толпились ученики, ожидая своей очереди на отправку. Везде царила атмосфера праздника: каникулы, да еще и первое место в соревновании дивизионов.       Из гудящей толпы к ним прорвался Фредо. Он уже переоделся в магловскую одежду, выглядел стильно, как будто надел первое вывалившееся из шкафа и удачно скомплектовал.       Сияя и источая уверенность в себе, мальчик элегантным движением достал из-за спины букет сирени и презентовал Розе. Она мигом приобрела цвет пунцовых подушек на диванах и с придыханием приняла подарок. Марго во все глаза наблюдала за ними обоими.       - Лучшей ученице первого года, - с улыбкой сказал Фредо, ни капли не смущаясь.       - Спасибо… Я… Это очень неожиданно, - пробормотала Роза, сжав в руках нежные цветы.       - Поступим так: ты приезжаешь домой, пишешь мне письмо, а я в ответ посылаю еще букет… нет поляну сирени! Я просто не знаю, как тебя отблагодарить за первое место и среди классов и среди дивизионов.       В душе шевельнулось нечто неприятное. То есть причина только в этом? Она и тут интересна только своими оценками?       - Да, хорошо, - ответила Роза, стараясь не подавать вида, - так и сделаем.       - Вот и прекрасно! Все, едем домой. Каникулы. Целое лето в горах, я никогда от них не устану.       Дорога до Рима была такой же прекрасной, как в прошлый раз. Под ними пролетали долины, побережье. Разве что теперь они радовали ее чуть меньше из-за предстоящей встречи с семьей.       Попрощавшись на Пьяцца дель Пополо с друзьями, она начала высматривать маму, но к своему удивлению увидела Алекс Мюррей. Та подошла к ней и с улыбкой обняла.       - Привет, Роза! Ты как?       - Хорошо, Алекс. А… где мама?       - Все еще нездоровиться после Пасхи, - мрачно ответила Мюррей, - ты не расстраивайся. Найдем способ вернуть ее в строй. Давай найдем твои вещи и поедем домой.       Через пару минут они оказались в малой гостиной. Здесь было все так, как до нападения. Все на своих местах, ничего не разбито. Из соседней большой гостиной доносились детские голоса.       - Да ладно, - с досадой сказала Алекс, прислушавшись, - Лестрейндж опять здесь. Зачастил. Ну ты иди поздоровайся, с сестрой встретишься. А я пока пойду.       Позвав домовиков, чтобы те помогли с багажом, Мюррей ушла наверх. Роза вздохнула. Меньше всего после дороги ей хотелось изображать гостеприимство, но выбора не было.       Натянув на лицо улыбку, она открыла двери. На софе сидели Рудольфус с Рабастаном. За прошлый год они заметно выросли. Рудольфус вообще казался ей взрослым. Хотя немудрено. Сколько ему уже было? Четырнадцать?       Поправив вьющиеся черные волосы, он наклонился к Милдред, стоящей перед ним и с вызовом сказал:       - Не сможешь!       - А вот и смогу! - высунув язык, парировала девочка.       Рабастан повернул голову, увидел вошедшую Розу и с улыбкой поздоровался.       Она помахала ему в ответ.       - Привет, Рози! - радостно воскликнула Милдред, запрыгав на месте.       - Привет, - голосом чуть ниже чем обычно поздоровался Рудольфус, пройдясь по ней заинтересованным взглядом.       - Да, привет, - повторила Роза, смутившись. Промелькнувший в его карих глазах странный блеск ей не понравился, - что у вас тут происходит?       - У нас спор на жвачку, - ответил Рудольфус, - твоя сестра утверждает, что сможет поразить молнией три летающих шарика. А я считаю, что она врет.       Милдред подошла к нему и решительно пнула по лодыжке.       - Сам врунишка, Лестрейндж! - решительно заявила девочка, - давай шарики!       Растирая ушиб, разозлившийся парень достал палочку и взмахнул. В воздухе появились три красных шарика, принявшихся летать по гостиной со скоростью бладжеров. Роза не могла даже отследить их взглядом.       Милдред замерла, словно змейка перед броском. Черные глаза внимательно смотрели за целями. Она резко встала в стойку и сделала правой рукой три быстрых движения. Из ее пальцев словно из ружья выстрелили подряд три короткие молнии, и шарики рухнули в разных частях гостиной.       Рабастан вскинул вверх брови, явно впечатлившись. Роза похвалила сестру. Рудольфус, недовольно фыркнул, и скрестив на груди руки, откинулся на спинку дивана.       - Я выиграла! - победно заявила Милдред и протянула ему ладошку, - давай Друбблс!       - А не дам! - вредно ответил Рудольфус, - это не молнии, а какие-то вспышки у тебя были. Ты нарушила условия.       Расширив глаза, Милдред подошла к нему и снова попыталась пнуть по лодыжке, но он предусмотрительно убрал ноги.       - Гони жвачку, Лестрейндж! - повысила голос Милдред.       - Нет!       Он встал со своего места и принялся стремительно удаляться в сторону столовой. Девочка упорно преследовала его, крича:       - Отдай! А не то папе пожалуюсь!       - Да где я найду тебе жвачку? У меня ее нет!       - Ты врешь! Давай сюда жвачку!       Наблюдая за тем, как Милдред повисла у него на ноге, а Рудольфус, ругаясь, пытался ее стряхнуть, Роза и Рабастан рассмеялись.       Сказав, что пойдет переодеть форму, девочка ушла к себе. Милдред всегда поднимала ей настроение. Иногда ей хотелось быть хотя бы на половину такой же смелой, как она.       Сменив атласное платье на белое льняное, Роза спустилась в сад. Домовики стригли фигурные кусты и поливали лавандовые заросли. Она подошла к буку, улеглась на шезлонг в его тени и закрыла глаза. Наконец можно немного отдохнуть, пока сестра отвлекает на себя гостей.       Услышав шаги, девочка с досадой открыла глаза. Над ней стоял Рудольфус, по-видимому отделавшийся от Милдред.       - Не вернешься к нам? - легким тоном спросил он, садясь на край шезлонга.       - Мне казалось, ты спасаешь свою честь от Милдред, - устало ответила Роза, поджав ноги к себе.       - От твоей сестры не уйти. Пришлось отдать Друбблс.       - Она всегда берет свое.       - Да… так… как в академии дела?       - Хорошо. Взяли приз в соревновании дивизионов. А у тебя как в школе?       - Ничего особенного. Очередной неинтересный год, а в следующем - С.О.В. Вот тогда придется тяжко.       - Ну ты сильно не напрягайся.       - И то верно. В конце концов, - улыбнулся он, приосанившись, - для меня этот экзамен ни на что не повлияет.       В воздухе повисло молчание. Парень продолжал испытующе смотреть на нее, от чего желудок как-то тревожно скрутило.       - А вы у нас в гостях? - решила разрядить атмосферу Роза.       - Да, были у матери, и отец решил к вам заехать на обратном пути. Что-то с милордом обсуждает.       - Ну значит мы еще увидимся за ужином?       - Да.       Роза надеялась, что он уйдет. Очень хотелось отдохнуть, но Лестрейндж внезапно сказал:       - Слушай, а тебе не тяжело в Шармбатоне? Считай, ты там под чужой фамилией, одна. Если вдруг станет плохо - напиши мне в Хогвартс. Будет хоть так веселее.       Она не заметила, как ее брови быстро поползли наверх. Вид у него был самый невинный.       - Ладно, - наконец сказала девочка, подумав, что в предложении нет ничего подозрительного, - давай иногда списываться.       Рудольфус довольно улыбнулся в ответ.              

***

      

      1964 год       Мария наблюдала из окна за дочерью.       “- Зачем этот паршивец так близко к ней подсел? - задумалась она, поправляя маску на лице, - если это игра Рэндальфа, то он так получит!”.       Выдохнув дым и прокашлявшись, девушка перевела взгляд на последнее письмо фон Мекка, лежащее перед ней.       Теперь, когда в Италии ей приходилось заниматься мелкой ерундой с дележкой денег, и общаться с этими лицемерами, которые зависят от нее больше, чем она - от них, она окончательно утвердилась в мысли: ей больше нечего здесь делать. Она переросла свою родную страну, все было в порядке. Это отвлекало ее на дурацкие разборки, хотя ее цель лежала далеко за пределами получения новых источников золота.       Она так самонадеянно, небрежно ввязалась в эту авантюру. Пострадала сама, и кто знает, чем бы все кончилось, не приди Том на помощь. Вот была бы ирония: Мария Траини погибла, деля контрабанду Феликс Фелициса. Это был бы крах памяти матери и мессера.       Взяв перо и обмакнув его в чернила, Мария начала писать на чистом пергаменте, лежащем рядом с письмом:       “Дорогой Маркус!       Я приеду в Нью-Йорк погостить в следующем году. Жду теплую встречу и продуктивный разговор.              18.06.1964 год, Мария”