Глава 23. Эссенция красоты

      1965 год       Роза сидела вместе с Марго в зеленых садах. В воздухе пахло весной: тонкость ландышей, свежесть растаявшего снега, сладость первых травинок.       Каждый год в Шармбатоне существовала традиция: директор определял, как будут меняться сезоны в долине. С каждого дивизиона собирались пожелания, а затем наколдовывалась погода. В этом году решили, что зима с весной будут приближены к северу Франции - увядание природы, немного снега, а затем все расцветает. На фоне почти вечного лета в Италии это было интересно.       Девочки весело прыгали через лужи, наблюдали за феями, копошащимися в первой зелени, смотрели, как выходят из нор первые нарлы. А потом пошли разыскивать дириколов к горному озеру.       Притаившись в кустах, они замерли в ожидании.       - Смотри, - прошептала Марго.       Из неприметных кустов переваливаясь с лапы на лапу вышла откормленная бескрылая птица, известная у маглов, как додо. Ее оперение переливалось красивым градиентом от синего к розовому, а вид был такой умилительный, что хотелось забрать эту лапушку к себе домой.       - Синьориты! - раздался сзади громкий голос.       Девочки взвизгнули, а дирикол в ужасе исчез в облачке разноцветных перышек.       За ними стоял довольный Фредо.       - Черт побери тебя, Гиллиани! - воскликнула Марго, возведя руки к небу, - ты спугнул птицу!       - Ой, этот ваш клуб юных магозоологов! - закатил глаза Фредо и перевел тему: у меня деловое предложение. В Мон-Руа сегодня показывают малышей-единорогов. Поэтому предлагаю остаток дня потратить на них и поесть вкусности.       - А мы успеем? - с сомнением спросила Роза.       - До вечера еще полно времени.       - Да пошли! - загорелась идеей Марго, - никогда не видела маленьких единорогов!       Быстрым шагом они миновали территорию академии и вышли в ворота, скрытые за лабиринтом из живой изгороди. Оттуда начиналась ухоженная дорога выше в горы. Они решительно направились вперед, периодически заглядывая за ограждение, где начинались бескрайние поля пушистых облаков.       Вверху их ждала маленькая деревушка Мон-Руа, в которой поколениями жили только волшебники. Аккуратные домики с высокими острыми крышами компактно располагались на разных уровнях каменных террас, уютные маленькие кофейни на первых этажах манили своими ароматами из распахнутых окон в пол.       Начиная со второго курса ученики Шармбатона могли спокойно ее посещать, так же как и две другие деревни, Бринкель и Тюрен, расположенные на другом конце долины. Но если в Тюрен ходили на пленэры ради захватывающих видов на округу и местные каскады водопадов, а в Бринкель - ради единственной в Европе винодельни, на которой свободные домашние эльфы производили прекрасное розе, то Мон-Руа славилось своей выпечкой и фермой единорогов.       Фредо повел девочек еще выше по мощеным улочкам, обрамленным пушистими зелеными кустами, и в итоге вывел к большой огороженной поляне, у которой уже собирались другие студенты с местными жителями. Протиснувшись поближе к загонам, ребята увидели, как из хлева выводят малышей. Большеглазые, с переливающимися словно ручейки серебристыми гривами. На тонких ножках они не уверенно выходили один за другим. Испуганно посмотрев на зрителей, единорожки скучились подальше от людей. Но спустя пару минут привыкнув, они бросились носиться по поляне, игриво бодаться и валяться на траве.       - Какие они славные! - умилилась Роза, - хотела бы я себе домой такого.       - Да, и расчесывать ему гриву целыми днями, - мечтательно поддержала ее Марго.       Интересно, если попросить маму завести единорога, она бы разрешила? Они бы с Милдред ухаживали за ним, кормили сеном и яблоками. А потом перед глазами снова встала сцена пожара и мечущихся заклятий. Кажется, такое домашний единорог бы не пережил.       Понаблюдав еще какое-то время за малышами, они отправились вниз в одну из кофеен. Стены домов окрашивал золотисто-алый цвет заходящего солнца, а все ближайшие заведения уже заполнили люди.       Кое-как найдя место в кафе на краю скалы, трио быстро прошмыгнуло за свободный столик у окна. За ним неспешно плыли облака, прорезаемые верхушками декоративных маленьких кипарисов.       Фредо сказал им держать место, а сам пошел за едой.       - Слушай, давно хотела спросить, - заговорщески сказала Марго, - а кто тебе все время пишет? В прошлом году мама писала тебе каждую неделю, а тут - дважды в неделю. И ты каждый раз так смущаешься. У тебя появился поклонник?       Роза остолбенела, к щекам прилил жар. Она не ожидала, что это так бросается в глаза. Рудольфус действительно писал и с завидным постоянством. Иногда письма были ни о чем: о ссорах с братом, разборках с некими гриффиндорцами в школе, матчах по квиддичу и победах Слизерина, своего факультета. Последние письма он вообще посвятил стенаниям по промежуточным экзаменам, произволах комиссии и всеобщей нервотрепке. А иногда он рассказывал какие-то смешные истории о жизни в школе, кто на кого шуточные проклятия наложил, какие приколы есть в лавке Зонко, и ей нравилось его чувство юмора. Но во всех письмах было нечто общее: часто в них проскальзывали фразы про ее красивые глаза, про то, какой Хогвартс пустой без нее, как было бы здорово ходить вместе в Хогсмид. Это так смущало. Он был старше ее на три года. Целая пропасть. Что можно было найти в такой малявке, как она? Но это было приятно. В конце концов не то, чтобы парни обращали на нее внимание, и такие письма не могли не льстить. Она отвечала ему, стараясь держаться обсуждений повседневных дел.       - Да нет, это просто друг, - смущенно ответила Роза, - это сын маминых друзей. У нас много общих интересов.       Не успела Марго вставить реплику, как к ним подскочил Фредо, держащий перед собой на подносе целую поляну еды.       Он поставил на столик гляссе, два кофе с молоком и десерты.       - Так, это тебе, Марго, - распорядился парень, присев за стол и убрав поднос.       Девочка взяла тарелку с шоколадным круассаном и поблагодарила.       - А это тебе, Роза. Это же твой любимый?.. - на пару тонов теплее обратился к ней Фредо.       Она посмотрела на расписанную цветами тарелку с фисташковым эклером. Все, что с фисташками было ее маленькой слабостью. Внутри стало так тепло от того, что он запомнил.       - Да, спасибо, Фредо, - просияла Роза, - обожаю эти эклеры.       Парень улыбнулся в ответ и взялся за свой маковый синнабон.       Марго смерила их обоих интригующим взглядом.       

***

      1965 год       Кабинет наполнял аромат тяжелых восточных благовоний. Она аккуратно поправила курительницу, к которой был прикреплен кусок пергамента с кельтскими рунами.       Прошел почти год, год, как она ходила в этой чертовой маске. Везде: в банке, в Министерстве, на всех мероприятиях она была в ней и закрытом платье, прячущими ее уродство.       Все эти бесконечные ухищрения - что-то из магии Ближнего Востока, что-то от кельтов, что-то из Египта - хоть немного останавливали дальнейшее расползание чернеющих сосудов. Она уже почти не чувствовала кружащие голову запахи, не слышала монотонные наговоры, которые читал над ней целитель каждый вечер.       Ничего не помогало.       Мария почти физически ощущала с каким страхом и почтением на нее стали поглядывать. Больше нет того восхищения, желания, которые она видела раньше в глазах мужчин. Она все чаще вспоминала то давнее видение у профессора Воблатски со страшной старухой. Кажется, сбылось. С той лишь разницей, что она не старуха.       Ей было страшно ехать в Нью-Йорк в таком виде. О каких вообще переговорах можно было вести речь, когда она выглядит как зловещая участница венецианского карнавала?       Вместо себя прощупать почву Мария отправила Мюррей. С помощью Вандерхейма та стала участвовать в собраниях местных клубов, пытаясь понять, кто из публики представляет ценность. Она чувствовала к ней легкую зависть. Обычно это делала она, но теперь ей приходится жить почти затворницей в собственном доме.       Осталась одна небольшая надежда - Том продолжал поиски средства. Он даже зачем-то ездил в Грецию и вернулся оттуда довольным. Что он собирался делать, Реддл так и не раскрывал. Хотя две его первые попытки со сложносоставными чарами эффекта не дали. Но Мария все равно была ему благодарна: идеи заимствовать приемы из магии других стран все же как-то помогали.       К тому же она была почти уверена, что он бросит ее, когда поймет, что она теперь будет выглядеть так. С самой школы Том хвалил ее красоту, которая сгорела в Адском пламени. Да, он в последние годы высказывал за ее возраст, но такие вещи можно было исправить зельями красоты. А это - нет.       Закончив с работой, Мария сняла маску, испещренную изнутри разными арабскими письменами, и спустилась в большую гостиную. Эльфы уже принесли красное сухое, которое она планировала выпить в одиночестве.       Сняв закрывающие ладони рукава, девушка с отвращением посмотрела на едва заметно расширяющиеся черные вены на них и налила себе первый бокал.       Раздался треск от трансгрессии. Прямо перед ней появился Том. По белому лицу бродила торжествующая улыбка. Последний раз она видела его таким много лет назад после кражи медальона и чаши у Хэпзибы Смит.       - Мэри, бросай пить, - довольно сказал он.       - Почему? Это прошлогодний урожай, - возразила она, покрутив в руке ножку бокала, - хочешь и тебе налью?       - Так ты хочешь, что я пил с тобой или убрал твои чудесные венки? - ехидно уточнил он.       Удивившись, Мария поставила бокал на столик и внимательно на него посмотрела. Реддл по-прежнему выглядел крайне довольным.       - Ты нашел способ? - радостно спросила она.       Он извлек из внутреннего кармана нового черного сюртука маленькую колбочку. Внутри в мутной субстанции кружилось нечто странное вроде тонких светлых нитей. Это не выглядело, как средство, которое может помочь.       - А что с этим делать? - разочарованно вздохнув, спросила Мария.       - Скоро расскажу. Нужно сделать парочку приготовлений, - Том продолжал сиять, будто придумал эликсир жизни.       Она встала с софы, подошла к нему и взяла колбочку в руки, вновь внимательно осмотрев.       - Что это вообще такое?       - Это? Эссенция красоты, - с нехорошей улыбкой ответил он.       - Так прямо и называется? - с сарказмом спросила Мария, зная этот нехороший тон.       - Я мог бы назвать ее “Вытяжкой из тел тридцати трех юных девушек, которых я отлавливал больше полугода, а затем выдерживал в спецальном растворе, читая над их телами заклинания каждый новый лунный цикл”, но вышло как-то длинно. Поэтому - Эссенция красоты, - довольно ответил Реддл.       Ее перекосило. Она почувствовала, как помимо ее воли задрожала рука, держащая колбочку. Жидкость продолжала медленно вращаться вокруг своей оси. Значит в ней - загубленные жизни тридцати трех несчастных. Занятно, что раньше подобное вызвало бы у нее приступ дурноты, тем более, что от Тома можно было ожидать нечто в таком духе. Но теперь она была в таком отчаянии. Она не была готова терять себя из-за защиты собственной семьи.       Посмотрев на Реддла, наблюдающего за ней с видом человека, сделавшего лучший подарок в жизни, Мария сухо спросила:       - Так что с ней надо сделать? Выпить?       - Нет. Скажи эльфам, чтобы наполнили бассейн в турецкой бане. Я вылью ее туда. Произнесу еще парочку заклинаний и скажу, что дальше.       - Да, хорошо. Сейчас попрошу.       Они прошли в другое крыло замка. Том с домовиками заперся в зале, выложенном плиткой с ориентальным пестрым орнаментом, а Мария осталась ждать перед дверью.       Ее потряхивало, она смотрела на свои чернеющие руки, сдерживая радостный вопль. Неужели сработает? Неужели поможет? Она снова станет собой. Чтобы сбросить напряжение, Мария заходила вперед-назад.       Спустя минут десять Реддл выглянул из-за двери и позвал внутрь.       В зале с марокканскими декоративными арками стоял почти непроглядный пар. В нос ударил странный приторный запах. Будто она чувствовала его когда-то давно, но не могла вспомнить, что могло так пахнуть.       Бассейн был наполнен мерно раскачивающейся субстанцией такого же мутноватого оттенка, как в колбе. На ее поверхности извивались светлые прожилки, вызывающие отвратительные ассоциации со студнем.       Том сидел на каменной скамейке и помахивал палочкой в сторону бассейна.       Мария скептически посмотрела на “воду”.       - Наложи на себя заклятие головного пузыря. Потом - раздевайся, заходи в бассейн и полностью ныряй. Я буду удерживать тебя несколько минут и скажу, когда можно будет вынырнуть, - проинструктировал он.       У него был вид азартного экспериментатора, и это единственное, что ее настораживало в происходящем.       Сняв с себя одежду, Мария наколдовала у лица пузырь, наполнивший легкие приятным чистым воздухом. Она осторожно пошла к бассейну.       По пути девушка бросила взгляд на большое зеркало, занимающее половину стены. Отвратительные вены, ползущие по ней словно аспиды, придали ей уверенности идти дальше.       Вода была горячей, почти кипятком, но он не причинял ей вреда. Медленно, закрыв глаза, Мария погружалась в бассейн, стараясь не думать о его содержимом. Сердце отдавало бешеный ритм по ребрам.       Дойдя до такой глубины, когда ноги не доставали до дна, она собралась с силами и нырнула вниз. Какая-то неведомая сила сковала ее, не давая всплыть и даже пошевелиться. Она застыла в позе эмбриона, а черные волосы окутывали ее словно накидка. Сквозь стук в висках она слышала звук голова Реддла, но не могла разобрать слов. Сквозь закрытые веки виделись вспышки, идущие бесконечной чередой друг за другом.       Казалось шла вечность ее парения в этой пугающей невесомости. Сердце успокоилось. В голове наступила странная блаженная пустота. Может такие чувства испытывает младенец в утробе матери?       Вдруг Мария почувствовала, что снова может владеть телом.       - Выходи! - услышала она усиленный магией голос.       Резво всплыв наверх, Мария сняла с себя заклинание и отдышалась. Было страшно открывать глаза. Вдруг ничего не сработало и жертвы были напрасны.       - Ну давай посмотри, - скомандовал Реддл. Тон у него был ликующий.       Нехотя она открыла глаза. Вода вокруг была чистой, полностью прозрачной. Словно она просто принимала горячую ванну. Сквозь искаженную поверхность были видны ноги. Тонкие с островатыми коленями. Гладкие и бледные, как изящный фарфор.       Не веря своим глазам, Мария поднесла руки к лицу. Они стали невероятно ухоженными, бархатистыми, без единой черной вены. Они были даже лучше чем раньше - исчезли жилистость с первыми морщинами.       Изо рта невольно вырвался стон. То были облегчение с радостью.       Она вышла из воды и посмотрела на себя в зеркало. На нее смотрела пораженная своим видом юная девушка не старше двадцати лет. Идеально гладкая кожа, под глазами исчезла паутинка морщинок, и всякая усталость, у рта пропали заломы, а с шеи - кольца Венеры. Дрожащими руками Мария ощупывала свою грудь, живот, ноги. Все было таким подтянутым, таким совершенным, как раньше. Конечно, ни одной вены больше заметно не было.       Завороженная, она коснулась рукой зеркала и истерично расхохоталась. Сработало! Сработало! Все было не зря! Она снова стала собой, такой, какой должна быть. Нет, даже лучше. Даже ощущения в теле были такими, словно она скинула с себя лишние восемнадцать лет.       Мария повернула безумное от счастья лицо к Тому. Он молча наблюдал за ней, тяжело дыша. Он был словно скульптор, смотревший на свое лучшее творение. В красных глазах стояли торжество с желанием.       - Спасибо! - воскликнула девушка, - Том, ты гений! Ты самый лучший волшебник в мире! Я просто не понимаю, как ты это придумал!       Он расплылся в жутковатой довольной улыбке.       - Эксперименты, просто эксперименты, Мэри.       - Теперь они не вернутся?!       - Нет. Если и будут появляться, то исчезнут. Ты навсегда останешься такой.       - Какой такой?       - Молодой и прекрасной.       Она не видела, но ей казалось, что ее улыбка была не менее гадкой и сумасшедшей, чем у него. Том поманил ее к себе. Мария уселась к нему на колени, обвив его руками и ногами. Их губы страстно впились друг в друга. Она целовала его и думала о нем с благодарностью, как о своем величайшем благодетеле, как когда-то - о мессере.