Глава 34. Другая мама

      1969 год       Ей было очень странно второй год подряд видеть вместо матери Джузеппе. Как и в прошлом году он пояснил, что у нее много дел, и сейчас они будут дома. Последние месяцы письма от матери тоже были странными. В них стали проскальзывать тревожащие слова о том, что ей, Розе, будут искать подходящего жениха, хотя до этого она миллион раз говорила, что такого не будет. Ее пытались в свое время выдать замуж за какого-то мерзкого чиновника, и она решила, что со своими детьми так не поступит. И вот пожалуйста! И ладно бы разговоры были про итальянцев. Нет. Всерьез обсуждались кандидатуры сыновей школьных друзей отца. От таких рассуждений внутри все переворачивалось. Неужели это действительно так? Она отпустит ее в Англию, так далеко? Понятно, что ей не светили отношения с Фредо, но это перебор. Роза мечтала о возвращении домой, чтобы прояснить с матерью ситуацию.       Они оказались в большой гостиной. Девушка поблагодарила Джузеппе за помощь с вещами и направилась в свою комнату, решив срезать через малую гостиную.       Роза быстро дернула дверную ручку и замерла. Прямо перед ней на софе сидел отец, а мать - у него на коленях. Они сплелись в таких тесных объятиях и лезли друг к другу с такой страстью, что дали бы фору им с Фредо. Рука, держащая дверь, непроизвольно задрожала. Может уйти пока не видят? А то неловко.       Вдруг отец открыл глаза и в упор посмотрел на нее, заставив отпрянуть. Мать оторвалась от него и с выражением самого большого в мире счастья на лице посмотрела на дочь. Роза мельком заметила, что никогда не видела ее такой. Она была одета в неприлично короткое для ее положения красное платье, из-под которого виднелись черные подвязки чулок, у лодочек шпилька была выше обычного. А уж такого вызывающего макияжа Роза совсем припомнить не могла. Она поймала себя на тошнотворной мысли, что мать стала выглядеть на один с ней возраст, только более соблазнительной.       - Роуз, ты дорогу потеряла? - недовольно спросил Том.       - Я… извините, я не знала, что вы тут… Хотела сократить дорогу, - пробормотала Роза, покраснев с головы до пят.       - Детка, иди к себе и закрой дверь. Мы с папой пока заняты, - нежно попросила Мария, прижимаясь к нему.       - Да-да, хорошо.       Девушка круто развернулась на каблуках, захлопнула за собой дверь и стремглав понеслась по лестнице в свою комнату. Жар с щек не думал сходить. У нее было ощущение, что она стала свидетельницей чего-то крайне неприличного.       Забежав к себе, она закрыла комнату на замок, и повернувшись к кровати вскрикнула от неожиданности. На ней скрестив на груди руки, сидела Милдред. Ее выражение лица говорило само за себя.       - С возвращением, Рози, - скривив губы, сказала она, - у тебя такое лицо будто ты увидела гадость.       - Не уверена, что гадость, но я не была к этому готова, - с отвращением признала девушка, проходя к своему шкафу.       - Что увидела, как родители целуются?       Повисло молчание. Роза перебирала в голове приличные варианты описания увиденного.       - Если это можно назвать поцелуями, то да, я видела, как они целовались, - выдохнула она, нервно прокрутив на пальце колечко с аметистами, которое Фредо подарил в знак своей любви к ней.       - Да можешь не смущаться. Меня вчера вообще чуть не стошнило, - проворчала Милдред, - хоть бы постеснялись что ли. Раньше они по комнатам своим закрывались.       Смущенная Роза переоделась в летнее платье, убрав форму на верхнюю полку. Не хотелось быть ханжой, но она была солидарна с Милдред. Наверно, неприлично так вести себя перед детьми и слугами.       Они с Милдред обнялись и вдвоем сели на кровать. Роза поглаживала ее худое плечико, пытаясь осознать произошедшее.       - Мы, конечно, договаривались в том году, что с ней все в порядке, - начала Милдред, резко почесав себе затылок, - но с ней точно не все в порядке! Весной она упала в обморок несколько раз. Мы вызывали целителя, он сказал, что ничего страшного. Ага!       - А папа вообще что здесь делает? Он же должен быть в Лондоне, - не понимающе заметила Роза.       - Это я его вызвала два месяца назад, - с досадой отозвалась Милдред, ударив ладонью по матрасу, - думала, что на ней порча, и он поможет. Но особо ничего не поменялось. Только обмороков меньше стало. Она все так же забывает, что делала. А у него главное такой вид будто ничего не происходит! Еще он торчит тут с апреля и раздает указания в Лондон через камин. Целыми днями они обсуждают возвращение назад, потом ведут себя так, что я хочу провалиться сквозь землю, потом мама идет заниматься банком, отец - Лондоном, ну и по настроению еще начинает меня учить. Вчера блин получила за то, что не поняла трансфигурацию земноводных. Легко ему говорить! У него есть палочка отрабатывать, а у меня - нет!       - Я согласна, что с мамой что-то случилось, - признала Роза, утешительно погладив ее по голове, - она писала мне в Шармбатон, что хочет выдать меня замуж. Она ведь всегда была против договорных браков. Я вот и хотела спросить ее серьезно ли она… Но видимо спрошу позже.       - Хочешь верь, хочешь - нет, а в этом замешан папа. Без него мама была какой-то вялой, зато сейчас чуть ли не скачет целыми днями. А ну это все еще помимо того, что я теперь любимый ребенок, - при последних словах Милдред пошла красными пятнами.       - Но ведь это же хорошо. Наконец-то мама поняла…       Милдред помолчала, несколько раз куснув губу.       - Может и хорошо, да. Только это не она.       Роза встревоженно сжала ее плечо. В голове роились лихорадочные мысли.       - Может в банке расскажем, что происходит? - предложила она.       - Да Гуаччо уже приходил с вопросами, отец его послал, сказав, что это не его дело. Он больше не приходил. Могу понять, - печально ответила Милдред.       - А если с Алекс связаться?       - У меня была мысль, но как оказалось - отец следит за каминной сетью. Я это поняла, когда Джузеппе хотел что-то заказать во Франции и спрашивал его разрешения. То есть нам нужен момент, когда отца не будет дома.       - А поскольку он нам не отчитывается, то мы не знаем, когда наступит этот момент, - упавшим голосом заключила Роза.       - Именно, - тяжело вздохнула Милдред, понурив голову.       Дни потянулись один за другим. Жаркие, удушающие. В этом году в окрестностях стоял нестерпимый зной. Гулять было невозможно. Девочки проводили свободное время в саду или в своих комнатах. Они договорились не привлекать внимание отца и вести себя так, будто ничего не происходит. Милдред продолжала периодически крушить дом к печали домовиков, Роза играла на скрипке или рояле.       Было ощущение, что они находятся в зловещей картине. Со стороны могло показаться, что все идеально и наконец-то наладилось впервые за многие годы. Первое время у Розы даже мелькнула надежда, что родители спустя столько лет придумали, как уживаться друг с другом. Но чем больше она смотрела на эти странные улыбки, на милые слова вроде “Любимый”, “Дорогая”, на то, как мать буквально вешается на отца, как больше нет ни одной ссоры, ей все больше становилось не по себе.       У нее было смутное подозрение, что проблема в кольце, которое мать носила не снимая. Оно было таким грубым, мужским, совершенно ей не подходящим, но она не могла припомнить дня, когда Мария не надевала бы его.       В августе она улучила момент для разговора с мамой о своем замужестве. Та с удивлением узнала у нее о содержании собственных писем, не могла поверить своим глазам, и, к ее облегчению, заверила, что нет, никакого договорного брака, тем более с сыновьями отцовских друзей не будет. Хотя бы здесь можно было мысленно выдохнуть.             

***

      В коридорах царил полумрак. От ламп шел жар, поэтому эльфы стали гасить в коридорах почти весь свет, чтобы можно было хоть как-то существовать в этот августовский зной. Милдред в бодром расположении духа возвращалась с кухни. Только что она стащила у эльфов целую корзинку анжолетти и возвращалась к сестре с добычей. Ух, сейчас они закусят ими и посмотрят движущиеся картинки на проекторе, который им подарили на это Рождество.       Девочка бесшумно кралась по второму этажу, стараясь не привлекать к себе внимание. Свет из-под двери родительской спальни удачно освещал часть коридора. Тут как раз стояли дурацкие вазочки, которые не хотелось случайно сбить в полумраке.       Она встала на цыпочки и словно балерина пропорхала мимо двери, как вдруг услышала шипение. Резко остановившись, Милдред изо всех сил сжала губы, чтобы себя не выдать и с интересом прислушалась. Нет, ей не показалось - из спальни доносилось шипение, которое начало быстро складываться в слова.       - Мэри, иди сюда!       - Конечно, мой господин. Скажи, чем я еще могу угодить тебе?       - Сейчас я тебе покажу. Подожди…       Сдержав рвотный позыв, девочка на цыпочках быстро прокралась как можно дальше от родительской спальни.       Усевшись в укромном углу коридора прямо на пол, она прокашлялась, поставила корзинку рядом и закачалась на месте. Ей не хотелось знать, что там происходило. Воображение даже не пыталось лезть туда. Да и как будто это было не самое мерзкое. Она отчетливо слышала, как мать разговаривает на парселтанге, а отец понимает и отвечает ей. Такого просто не могло быть! Мать не знала змеиный язык, никогда не пыталась его учить и относилась к этой отцовской способности, как к невинной причуде. Что он с ней делает? Что?       Собравшись с силами она дошла до комнаты сестры. Роза, увидев ее встревоженно спросила, что случилось. Милдред закрыла за собой дверь, села рядом с ней. Губы предательски задрожали, и она разрыдалась. Она даже не понимала, почему. С матерью у нее всегда были непростые отношения. Она должна была радоваться, что теперь к ней стали хорошо относиться, но ее терзало отвратительное чувство, будто отец это все проделывает и с ними тоже. Когда их очередь стать безвольными игрушками, смотрящими на него?       Роза утешала ее, гладила по голове, обнимала и пыталась узнать, что все-таки произошло. Кое-как взяв себя в руки, девочка в ужасе прошептала:       - Она разговаривает на парселтанге, Рози. Мама разговаривает на парселтанге!       Побелев от страха, Роза стиснула футболку сестры. Внутри все свело.       - Она не знает парселтанг, - выдавила из себя она.       - Не знает.       - Мы должны связаться с Алекс, - взяв всю маленькую решительность, что у нее была, заявила Роза, - должен быть способ!       - Какой, Рози? - громко высморкавшись в край своей футболки, спросила Милдред.       - Через камин не получится. Если я трансгрессирую - отец это заметит, - принялась она перебирать варианты, нервно стуча ногой по полу, - из замка выйти прогуляться нам не дадут. Джузеппе его боится и не будет нам помогать… Милли!       Она так обрадовалась, что сжала сестру еще сильнее и тряхнула ее пару раз. Поморщившись, Милдред с надеждой спросила:       - Что?       - Нам нужно позвать Джотто прямо сейчас.       - Домовика? - с отвращением уточнила девочка.       - Да, домовика. В Шармбатоне и по всей горной долине они спокойно трансгрессируют, а мы не можем. Джотто предан всей семье, а папа - не наша семья, потому что он не женился на маме официально, и он не сможет его остановить.       - Ты гений, Рози, - обрадовалась Милдред, утирая глаза, - Джотто! Иди к нам.       Раздался негромкий хлопок и перед ними появился домовик в тоге из куска постиранной скатерти. Он отвесил обеим поклон и спросил, чем может быть полезен.       - Джотто, ты должен лететь в Америку, - чуть подрагивающим голосом сказала Роза, - в…       - В Мистик, штат Коннектикут. Поместье Экстона Вандерхейма, - вставила Милдред.       - Там ты должен найти либо Экстона Вандерхейма, либо Александру Мюррей, либо обоих и передать им следующее: “Меня послали Роза и Милдред из Милана. Матери плохо почти полтора года. Она путается в мыслях, забывает о том, что делала, у них странным образом наладились отношения с отцом, и она выглядит безумно счастливой рядом с ним. Сегодня, двадцать пятого августа тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, мы с сестрой слышали, как мать разговаривает с ним на парселтанге. Она не знает парселтанг. Мы боимся, мы заперты здесь и не знаем, что делать. Помогите нам!”.       Джотто еще раз несколько повторил ее слова, заверил, что дословно передаст Мюррей или Вандерхейму и с таким же негромким треском исчез.       Девочки тревожно переглянулись и прижались друг к другу. Теперь самое главное - дождаться помощи.             

***

      - Ну судя по ее новому ответу мы продолжаем делать как делали, - хмыкнув ответила Алекс, перечитав последнее письмо Марии.       - Я не понимаю ее, - с ноткой разочарования откликнулся Вандерхейм, - мы так хорошо начали. Заняли банк. И теперь все? Это был ее конечная цель? Складывается ощущение, что так.       - Да она мне писала, что занята отчетностью, плюс ее сотрудники какую-то пирамиду на Юкатане раскопали. Видать голову потеряла от количества золота.       Они сидели вдвоем в его кабинете, пили виски с лимоном и перебирали документы. Письма Марии в последнее время вызывали тревогу, были больше похожи на отписки. Но каждый раз при связи через камин подруга заверяла, что все будет хорошо. Ей просто нужно немного разобраться со своими делами в Италии.       Вдруг послышался треск и перед ними предстал домовик. Алекс, нахмурившись, всмотрелась в него, узнав одного из эльфов замка Траини.       - Добрый день, - поздоровалась она с ним на итальянском.       Домовик отвесил ей и Вандерхейму легкий поклон, после которого уточнил, кто они такие. Получив утвердительный ответ, эльф прокашлялся и сказал, что у него для них послание от Милдред и Розы.       - Что он говорит? - уточнил Вандерхейм.       Алекс нахмурилась и попросила озвучить сообщение. С каждым новым словом она менялась в лице. Ее глаза в ужасе расширялись, пока не стали размером с блюдца. Губы невольно дрогнули. Как она могла быть такой слепой? Как могла оставить подругу наедине с этим психопатом? Он ведь не первый раз проделывал с ней странные фокусы. И в этот раз что-то сделал.       - Спасибо, - поблагодарила она домовика под конец монолога, - посиди пока передохни. Возьми если хочешь печенье со стола.       С благодарностями он ушел к столу.       - Так что он сказал? - Вандерхейм от ее вида тоже сделался тревожным.       - Реддл заколдовал ее. Траини стала забывать, что она делала, падает в обмороки. И у нее по каким-то неведомым мне причинам наладились с ним отношения. А еще она говорила с ним на парселтанге.       - Что? Этого не может быть!       - Девочки говорят, что это было позавчера. Они-то знают этот язык. Услышали и поняли.       Вандерхейм нервно забарабанил пальцами по подлокотнику.       - Я сначала подумал на Амортенцию, - протянул он, машинально поглаживая указательным пальцем свой подбородок, - но Амортенция не заставляет человека говорить на змеином языке. Тут что-то другое. Гораздо более страшное.       - И что нам теперь делать? Мы не можем оставить ее там одну с ним. И детей, - Алекс пыталась унять дрожь в руках.       - Не можем, конечно. Пока мы имеем то, что он там с ней, через камин похоже связи нет, иначе бы девочки не присылали сюда домовика, магическое подчинение, может быть Империус… Я веду к тому, что Мария - нам не союзница. Ее разум околдован. На нашей стороне: домовик, ребенок и подросток.       - Может вызовем фон Мекка и возьмем штурмом? - в отчаянии предложила Мюррей.       - Дорогая, самоубийц среди них нет, - деликатно процедил Вандерхейм, - я думаю, что лучший момент - это когда Волдеморт отлучится куда-то по делам. Тогда мы сможем действовать.       - И как ты выкуришь его из дома? Встречу назначишь?       - Нет, мы должны действовать более тонко.