Глава 35. Момент прозрения

      1969 год       Джотто вернулся через два дня и передал им, что помощь обязательно придет. Им верят и думают над планом освобождения их всех, но предупредили: им нужно быть очень осторожными и ни в коем случае не провоцировать отца. Делать вид, что все хорошо, поддакивать ему.       С души одновременно упал один камень, чтобы уступить место другому. Отлично, что помощь придет, и они теперь не в одиночестве, но как сделать так, чтобы их не раскрыли до того, как явятся спасители?       Розе было проще. Через пару дней она уезжала на учебу, а вот Милдред. Она долго инструктировала ее, как можно не провоцировать отца. Что он все равно обращает внимание только на оценки или успехи в учебе. Лучше не путаться под ногами, не лезть с вопросами. Если он начинает пристально на тебя смотреть, то нужно запастись “пирогом воспоминаний”, как она сама про себя его называла. Смысл был в том, что во время диалога не думать о предмете своего вранья, а размышлять о какой-нибудь дурацкой детской ерунде, которая была ему неинтересна: о прогулках, о любимых игрушках, о сюжетах сказок, о вкусной еде. И эти мысли нужно укладывать слоями вроде: “Как же мы замечательно гуляли в саду в этот четверг, смотрели на пони, ой, а потом пошли играть в салочки, Марго меня догоняла каждый раз, а потом мы ели вкусное фисташковое мороженое, а затем - шоколадные круассаны, а затем…”. С ним это часто срабатывало, и он терял желание выяснять что-то на третьем витке такой каши. Но это если ты не натворил ничего критического - тогда он будет допытываться до последнего.       Милдред, слегка подрагивая, заверила, что справится и дождется помощи. Было тревожно оставаться одной, зная о происходящем. Она искала в себе силы продержаться до прихода Алекс.       Первого сентября она крепко обняла сестру, заверила, что любит ее больше жизни. Роза в ответ призналась в том же самом и в сопровождении Джузеппе отбыла в Рим.       Милдред со вздохом прогуливалась по комнатам и с удивлением обнаружила колечко с аметистами на столе у сестры. Она говорила, что это подарок ее парня. Видимо забыла на нервах. Положив кольцо обратно, девочка продолжала слоняться по замку, пока голос отца не позвал вниз. Сердце сразу ушло в пятки. Она хорошо продышалась, постаралась состроить любимое скептическое выражение на своем личике и пошла в большую гостиную.       Родители сидели на диване. Мать выглядела приличнее обычного. Она не отрывала мечтательного взгляда от отца, держала в руках его ладонь и гладила ее. Отец периодически довольно посматривал на нее. Идиллия.       Девочка плюхнулась в кресло напротив них и вскинула брови. Реддл внимательно посмотрел на нее, она сразу же подумала о том, как будет висеть на турнике после этого нудного разговора, а потом пойдет бегать по коридорам, а потом…       - Милдред, - холодно обратился он к ней, - мы с твоей матерью много обдумывали и наконец-то решились: в начале декабря мы всей семьей возвращаемся в Лондон.       - А Рози что бросит академию посреди года? - скептически уточнила она.       - Нет, твоя сестра закончит учебу и присоединится к нам. Мы сейчас решаем за кого она выйдет замуж. Кандидатов много. Нужно все взвесить.       - А… - растерялась от такой новости Милдред, и взяв себя в руки спросила: она сама-то в курсе? Она не против?       - Ее мнение в данном вопросе значения не имеет. Она примет и будет счастлива. Твоя сестра - очень хрупкая и нежная девушка. Ей будет тяжело одной, - непререкаемым тоном ответил Реддл.       - Ну… Ладно. Не меня же выдаете, - с досадой ответила Милдред, болтая ногами вперед-назад, - а что я? Мне же надо будет в школу в следующем году.       Том мило улыбнулся, от чего она на миг зажмурилась. Такие улыбки не сулили ничего хорошего.       - Мы решили, что ты не пойдешь в школу. Учить тебя буду я.       - Что? Почему? - воскликнула она. У нее мигом вспотели ладони.       Мария наконец оторвала взгляд от Реддла, и с любовью посмотрев на дочь ласково сказала:       - Солнышко, предстоят очень тяжелые времена. Тебе опасно будет ходить в школу. Мы наконец-то будем жить все вместе, и у отца появится достаточно времени, чтобы заниматься с тобой. Подумай, как это здорово: ты будешь учиться у самого сильного волшебника нашего времени. Будет ужасно, если твой талант уничтожит стандартная школьная программа.       Милдред в ужасе уставилась на Тома. С одной стороны это льстило. Отец никогда не уделял столько внимания Розе, сколько уделял ей. И когда он не раздавал подзатыльники и не обзывал ее ничтожеством, то учится у него было интересно. С другой же стороны это означало еще больше подзатыльников, ругани и отсутствие школьной жизни. А ей хотелось завести друзей, гулять с ними по школе. Она часто слушала истории Розы про Шармбатон и ей уже не терпелось попасть туда.       - Тебя что-то не устраивает, Милдред? - вкрадчиво спросил отец.       - Да какая разница устраивает меня это или нет? - заявила она, разведя руками, - вы решили за Розу, вы решили за меня. Буду учиться дома значит. Спасибо, пап, что нашел время и терпение для меня.       По лицу Реддла было заметно, что ее тон ему не понравился, но он воздержался от комментариев.       - Мы сейчас съездим в банк, - безмятежно продолжила Мария, - вернемся к ужину. Не скучай тут одна.       Милдред решительно заверила, что скучать не будет, дом разносить не будет, будет заниматься только полезными вещами.       Родители трансгрессировали. Она с облегчением выдохнула и пошла в укромный угол замка вызывать Джотто. Ситуация становилась хуже с каждой минутой.              

***

      

      Джотто вновь появился перед ними и передал, что в начале декабря вся семья уезжает в Лондон.       - Чертов урод! - не сдержала своих эмоций Алекс, - он давно ей приседал на уши, что надо возвращаться. У него планы на Дамблдора и прочее. Она отказывалась. Сломал ей волю и все решил! Никогда не думала, что Реддл может пасть еще ниже, но каждый раз у него это получается!       - Да, ситуация так себе, - заключил Вандерхейм, - я все еще пытаюсь понять, с чем нам придется иметь дело. Почитаю, пожалуй, несколько трудов из особого хранилища в Ильверморни. Я только утвердился во мнении, что это нечто зловещее, нестандартное…       - Хорошо…       - Не нервничай. У нас теперь есть понимание точки невозврата. До этого времени я успею понять, с чем мы столкнемся, и составим план. Мы вытащим всех, не волнуйся. Главное не делать сейчас резких движений, чтобы он не увез их. Я сомневаюсь, что он сдвинется с места раньше назначенного времени.       - Ладно. Я ужасно переживаю.       Он взял ее дрожащие руки в свои и стиснул их.       Недели мучительных поисков по библиотеке школы, по своим запасам, консультации со знакомыми. Все как будто было рядом, но не то. Сначала он думал на сложные составные чары, потом - на зелья, но все они не решили главного вопроса: откуда взялся парселтанг? Как будто это должно было быть слияние двух разумов, чтобы она могла с ним говорить. Судя по рассказам Алекс он был легилементом, но ни один легилимент не сможет имитировать живой диалог на другом языке.       К началу ноября его стала одолевать паника. Он чувствовал, что подводил всех: жену, детей, которые верили, что их спасут, Марию. Ответ лежал на поверхности, но бесконечно ускользал от него.       Они получили от Милдред еще два послания. Девочка держалась на редкость сильно для своего возраста. Не ударялась в панику, старалась не выдавать себя, не спорила, наблюдала и сообщала им.       Как он предсказывал: все шло своим чередом, и никто не собирался двигаться с места до декабря. Мария ходила в банк, Реддл из Милана руководил действиями своих людей в Лондоне. Это было и хорошо и плохо, потому что он пока ни на йоту не приблизился к цели своих поисков.       Милдред упоминала кольцо. Он копал и в этом направлении. Но судя по описанию оно было не более, чем семейной реликвией прервавшейся чистокровной династии Гонтов. Снова провал. За исключением того, что возможно само кольцо было как-то заколдовано.       Но какое заклятие может быть на предмете, который подчиняет себе носителя и наделяет его мыслями и навыками того, кто заколдовал? Ему на ум сразу пришли паразиты, которые пожирают хозяина для жизни своей собственной системы. Когда-то давно он со школьным приятелем писал большое исследование на тему паразитов-артефактов.       Вандерхейм допил вторую чашку кофе и отправился ворошить дальний шкаф в надежде найти свою давнюю работу. Она нашлась в большой папке с надписью “Школьные проекты”. Как же хорошо, что он ничего не выбрасывает.       Внимательно пролистав содержимое, он дошел до главы с классификациями. Тут были зеркала, пожирающие сновидения, музыкальные шкатулки, забирающие бодрость, прочие интересные артефакты, и последним шел большой раздел под названием “Вещи, пожирающие душу”. Его будто молния ударила. Он прошелся по тексту.       “Проведя долгие исследования (сноски на источники - внизу) мы единогласно пришли к мнению, что крестраж является наиболее опасным темным артефактом из здесь описанных. Он не просто умеет сохранять расщепленную душу волшебника, но и влиять на тех, с кем непосредственно вступает в контакт. Отколотой части, запечатленной в вещи, необходимо взаимодействовать с теми, у кого душа осталась целой. Она тянется к ним словно паразит в надежде завладеть ими. Конечно, эта попытка оборачивается катастрофой для того, кто взаимодействует с крестражем: он постепенно утрачивает себя. Мысли и чувства подменяются теми, которые навязывает ему крестраж. При долгом контакте возможны два плачевных сценария: крестраж поглощает жизненную энергию носителя и убивает его, либо настолько встраивается в разум носителя, что превращает в своего раба…”.       От охватившей его эйфории Вандерхейм ударил кулаком по столу. Да как же он сразу не догадался? Труд Герпия Злостного - чуть ли не первое, что должно было прийти ему в голову, когда он услышал о парселтанге и лишении воли. Каким он был слепым дураком! Хорошо, что он успел. Еще есть время понять, как снять крестраж и отделить его от носителя.       В то же время в глубине души он испытал трепетный ужас. Им предстоит столкнуться не с человеком, а со страшным, неуязвимым, готовым на все существом.       Наколдовав себе третью чашку кофе, он с энтузиазмом взялся за поиски, забыв про сон.       Следующим утром Вандерхейм, уснувший за собственным столом среди книг и заметок, ринулся в столовую, где его уже ждала Алекс.       Завидев его, она прошлась по нему встревоженным взглядом.       - Видок у тебя так себе, - признала Мюррей, - хотела сказать, что у меня есть неожиданные новости.       - У меня тоже, милая! - торжествующе воскликнул Вандерхейм, садясь во главе стола.       По его лицу бродила счастливая улыбка, он попросил эльфа принести ему шестую чашку кофе. Сделав щедрый глоток из нее, он в нетерпении сказал:       - Я нашел ответ. Он сделал крестраж.       - Что сделал? - не поняла Алекс.       - Вероятно в неизвестный момент времени Волдеморт расколол свою душу на две части. Вторую заключил в кольцо и надел на Марию.       Мюррей посмотрела на него как на сумасшедшего.       - А душу можно расколоть?       - Это редкая черная магия. Мало, кто прибегает к ней, потому что душа представляет ценность, когда она целая. Но это не имеет отношения к делу. Крестраж выполняет для него несколько функций: защищать его от смерти и влиять на Марию.       Она подавилась апельсиновым соком.       - В смысле “защищать от смерти”? - в ужасе уточнила Алекс, вытирая слезы с лица, - он что после расщепления души не может умереть?       - Нет. В этом главное назначение крестража. А Мария испытывает на себе его побочный эффект. Я предполагаю, что крестраж из-за долгого ношения начал подчинять ее себе. Отсюда она начала понимать парселтанг, отсюда такое обожание Волдеморта. Это кусок его души дал ей такие возможности, и он же тянется к нему, чтобы “слиться” воедино.       Ее перекосило. Она встала, заходила вдоль окон и закурила.       - Экстон, - нервно говорила Мюррей, затягиваясь, - он больной! Он просто больной! Надо было тогда настаивать, чтобы она осталась в Нью-Йорке, мы бы как-нибудь забрали девочек и все. К черту этого психа! Кто вообще знает, что он дальше будет с ними всеми делать!       - Я согласен с тобой по сути, дорогая, - вздохнул Вандерхейм, постучав пальцами по столу, - но теперь мы имеем дело не просто с сильным темным волшебником, мы имеем дело с бессмертным темным волшебником. Еще я рискну предположить, что крестраж он сделал не один.       - Это еще почему? Все и так чудовищно!       - Да, только кольцо выполняет в ситуации Марии побочную функцию: подчиняет ее себе. А главная-то - сохранять жизнь создателя. Ты бы стала разбрасываться частью своей души, на секундочку, чтобы подчинить себе кого-то?       - Сомнительно. Я бы ее получше спрятала.       - То-то и оно. Он точно не один. Я не знаю, сколько... Это, конечно, наводит на мысли о том, куда он готов зайти ради бессмертия и власти, соответственно.       - Ты нашел способ снять его?       - Да, есть несколько средств, которые гарантировано уничтожат крестраж. Обычно это яды, заклятия, которые имеют необратимые последствия. Я подумаю, как с помощью них аккуратно снять кольцо. Уничтожать его, признаюсь честно, в нынешней ситуации я опасаюсь.       - Почему?!       - Это спровоцирует его на мгновенную месть. Теперь подумай: любые наши силы против чрезвычайно сильного темного да еще и бессмертного волшебника. Наши шансы стремятся к нулю.       Мюррей выругалась и бросила окурок прямо на пол, с удовольствием растоптав его.       - Экстон, так выходит мы в тупике?       - Не думаю. У нас нет цели воевать с Волдемортом. По крайней мере сейчас. У нас есть цель спасти от него Марию и детей. Укрыть их, спрятать. Увести из-под носа и не дать ему повода пойти на нас. Мы проиграем.       Она села напротив него. В глазах читалась крайняя степень отчаяния.       - Я уже даже не знаю… Мне кажется, после услышанного у меня опустились руки, Экстон, - горько сказала Алекс, утирая салфеткой проступившие слезы, - я столько лет отступала. Думала, у них просто сложные отношения, что да, человек он непростой, лучший студент Хогвартса, вечно какую-то муть изучал. Я ругала его, говорила ей уходить от него, но никогда не настаивала! Я просто ни разу не проявила достаточно смелости, чтобы вытащить подругу из лап монстра!       - Ты это делаешь сейчас. Я знаю, что Мария не держит на тебя обиды, - ободряюще сказал Вандерхейм, - так что у тебя были за новости?       Вытерев слезы с лица, она сделала несколько глубоких вдохов и мрачно ответила:       - У нас появилось окно, когда мы сможем проникнуть в замок. Розье мне написал вчера, что не приедет на закрытие сезона, потому что у них срочная сходка в Лондоне. Прилетает этот урод и сказал всем быть. Розье заверил, что они будут совещаться несколько дней и поэтому не успеет даже к закрытию. Извинился.       - Что бы мы делали без Жуана, - усмехнулся Вандерхейм, - выходит у нас есть время где-то числа с шестнадцатого ноября, чтобы проникнуть в замок и снять кольцо.       - Получается, что так.       - Отлично! У нас есть время подготовиться. Попроси Милдред связаться с нами через камин, когда он уедет. Скорее всего он ослабит слежку, раз уже уверен, что все едут и никуда не денутся. Один шанс. Мы его не упустим.       Алекс посмотрела на мужа. В его глазах она увидела тот же страх, что и в своих. Но он улыбнулся. И она улыбнулась в ответ. Они справятся.              

***

      

      Мария сидела в спальне напротив камина и машинально поглаживала камень на кольце. Это успокаивало ее, придавало уверенности. Столько было дел. Опять все решать в банке, опять вылез какой-то чиновник, который помнил, что она была связана с Гриндевальдом. Снова нужно договариваться или убивать.       “- Гриндевальд даже в тюрьме приносит нам одни проблемы, - раздался тревожный голосок у нее в голове, - уже столько лет прошло, а мы все разгребаем”.       “- Мессер не виноват в этом, - возразила она сама себе, - никто не думал, что он проиграет ту дуэль”.       “- Он был просто слабым и самонадеянным. Дамблдор знал про него все и воспользовался этим в нужный момент”.       “- Никто не может победить Дамблдора!”       “- У Тома достаточно сил сделать это”.       “- Том не может сравниться с мессером. Мессер был сильнее, мессера все любили, у мессера было все, и он проиграл”.       “- Он манипулировал всеми, поэтому его и любили. Он никогда не любил ни тебя, ни твою мать. Ему нужны были только ваши деньги”.       Огонь в камине резко пополз вверх. Мария в ярости схватилась за голову.       “- Неправда! Он обожал нас, я этого никогда не забуду! Моя любовь к нему сильнее стен Нурменгарда и заклятий, которыми он сокрыт от мира. Я знаю, что он чувствует ко мне то же самое. Я его ребенок, пусть и не кровный!”.       “- Ну да, и каков отец! Бросил тебя на растерзание своим сторонникам, а сам исчез. Если бы не Том, ты бы гнила в канаве!”, - голос внутри был исполнен ярости.       Мария оторвала руку от кольца и провела по своему лицу. Сердце учащенно билось о ребра. Что-то не то.       Она ринулась к зеркалу и посмотрела на себя.       - Кто ты? - резко уточнила Мария.       Ответа не последовало. В комнате воцарилась звенящая тишина, заполняемая только нервным тиканьем часов. Тик-так, тик-так, тик-так.       В ее глубине ее черных глаз на секунду вспыхнули красные огоньки и погасли. Девушка в ужасе подошла к зеркальной глади, вжавшись в нее носом, силясь рассмотреть.       - Кто ты? - повторила она.       Дверь в комнату открылась. В нее вошел уставший, но довольный Реддл.       С удивлением посмотрев на нее, он спросил, что это она делает.       - У меня ощущение, что во мне что-то живет, - ответила Мария, оторвавшись от зеркала, - оно разговаривает со мной. Говорит вещи, которые мне бы не пришли в голову.       Нахмурившись, он подошел к ней и обнял. Удушающая тревога мигом прошла, сменившись счастливым умиротворением. Стало так спокойно, так приятно.       - Тебе надо меньше работать, - посоветовал он, - все на тебе ездят. Ты и тут и там. Не жалеешь себя.       - Да кончится год - станет легче. Отчеты эти, - отмахнулась Мария.       Они сели на прикроватную банкетку. Он продолжал ее поглаживать, она жалась к нему.       - Я определился с кандидатом на роль жениха для Роуз. Им станет младший сын Рэндальфа.       - Рабастан? - удивилась девушка, - он такой тихий, спокойный.       - Как раз для Роуз. Ты не находишь?       В ней на секунду шевельнулось возмущение. Она словно вернулась в свои пятнадцать, где мать уверенно перечисляет ей плюсы брака с Джанлукой. Но возмущение быстро сошло на нет. Том ведь желал Розе только самого лучшего, а Рэндальф - друг семьи с самой школы. Можно сказать, Роза и не покинет семью.       - Да нет, хорошо, - согласилась Мария, - он мне нравится больше чем Рудольфус. А с остальными детьми я особо не знакома. Ну кроме Весена Розье, но от него идет какая-то скрытая агрессия. Не дай Бог, он бы обижал Розу!       - Если Розу кто-то обидит, то он сильно пожалеет, - с нехорошим весельем в голосе отозвался Реддл, - значит решено. Я скажу Рэндальфу, а Роуз сообщим, когда она приедет на каникулы.       - Да, замечательный план, - кивнула Мария и с нежностью зарылась носом в его рубашку, - детям повезло, что у них такой отец, как ты! Розу никто никогда не будет так оберегать! Я знаю, что она в полной безопасности рядом с тобой. Ты же все равно будешь присматривать за ней у Рэндальфа?       - Конечно, буду. И за тобой с Милдред. Это даже не обсуждается.       Они прервались на поцелуй, а затем Том продолжил:       - Мне нужно будет уехать послезавтра в Лондон.       Сердце ушло в пятки. Мария содрогнулась. Земля начала уходить из-под ног. Она невольно задрожала.       - Может быть можно решить вопрос отсюда? - умоляюще спросила девушка, - мне страшно. Не оставляй меня одну!       - Мэри, это всего на неделю, - увещевающим тоном ответил Реддл, - надо обсудить некоторые детали на следующий год лично без посторонних. Затем я вернусь, и в декабре поедем уже все вместе. И больше не расстанемся.       Мария с надеждой посмотрела на него.       - Правда?       - Обещаю. Никогда.