Глава 36. Эффективные способы ведения переговоров с крестражами

      1969 год       - Ровнее держи, я сказал, - процедил отец.       - Да я стараюсь, - огрызнулась Милдред, - просто ты левша. Я не понимаю, как ты показываешь.       - Ну так глаза тебе зачем? Чтобы смотреть! Еще раз!       Он взял у нее свою палочку, сделал один резкий взмах по дуге, и к нему в руку подплыла пепельница, лежащая на кофейном столике.       - Уловила? - грозно поинтересовался он у девочки.       - Вроде, - вздохнула она, забирая его палочку.       Она нацелила ее на пустую вазу на камине, повела рукой по дуге и сказала:       - Акцио!       Ваза соскочила со своего места, начав двигаться в ее сторону, но на середине пути рухнула вниз, разлетевшись вдребезги. Милдред зажмурилась, ощутив легкий прилет ладони по своему затылку. Это было первое предупреждение.       - Милдред, ты не из семьи маглов, ты потомок Слизерина, в тебе огромное количество волшебной крови. Но вместо того, чтобы пользоваться ей, ты разводишь бардак, - повысил голос отец, - чини давай!       Со вздохом она наставила палочку на осколки, сделала круговое движение и приказала:       - Репаро!       К ее облегчению, все собралось воедино. Отец забрал палочку и поставил вещи на свои места.       - Хоть это ты выучила, - закатив глаза, оценил он.       Милдред уставилась на свои туфли, покраснев.       - Я просто устала, - заявила она, ковыряя носком паркет.       - Милдред, нет такого слова! - разозлился отец, - есть слово “слабая”! Ты слабая?       - Нет.       - Тогда зачем мне слышать эти оправдания?       В этот раз боль от подзатыльника была ощутимее. Она просто стояла и продолжала рассматривать узор на дереве. Внутри стыд боролся со злостью. И ни то и ни то нельзя было показать.       - Ладно. Продолжим, когда я вернусь, - решил отец, посмотрев на часы.       - Ты уезжаешь?       - Да, в Лондон. Ненадолго. Ты за старшую в доме. Не спали его к моему приезду.       - Хорошо, пап.       Он подошел к ней и потрепал по взъерошенным волосам.       - Все выучишь, все получится, если будешь стараться и слушать меня, - холодно сказал отец.       Реддл подошел к камину, кинул в него горсть летучего пороха и исчез в зеленых языках пламени.       Милдред наконец-то выдохнула и несколько раз топнула ногой от досады. Да как она может так быстро улавливать, если она правша?! Невозможно же нормально перевести эти движения на себя. Это сложно!       Если так будет продолжаться всю жизнь, то ей проще сбежать в мир маглов, никогда больше не заикаться про магию и сменить имя на Бетси.       Побив кулаками декоративную подушку на диване, она спросила домовиков, где мама и узнав, что та работает в своем кабинете, пошла к камину, в котором пару минут назад исчез отец.       Сердце замерло в груди. Они обо всем договорились с Алекс. Все эти месяцы ей было страшно, как никогда в жизни. Ей снились кошмары о том, как отец все узнает, убивает ей вместе с эльфами и хоронит их в канаве за замком. То ли провидение спасало ее, то ли отец не считал ее хоть какой-то угрозой. В любом случае она выдержала. И настал момент истины.       Камин снова работал. Милдред четко называла имена Алекс и Вандерхейма, сказав им, что отец уехал.       Спустя пару минут огонь вновь полыхнул зеленым, и они выбрались из камина по очереди. Их прибытие было сродни чуду. С плеч сразу свалилась гора, дышать стало легче. Наконец-то! Они все освободятся от этого кошмара.       Она кинулась к ним обоим и обняла. Они крепко сжали ее в объятиях. В глазах Мюррей стояли слезы.       - Детка, ты такая сильная, такая храбрая, - дрожащим голосом сказала она, гладя ее по голове, - ты справилась.       - Я хочу, чтобы это все кончилось, - ее тон сделался молящим, - пожалуйста, скажите, что вы придумали, как помочь маме.       - Придумали, - уверенно ответил Вандерхейм, сжав ее плечо, - все будет хорошо, Милли.       - Где мама?       - У себя в кабинете.       Алекс с Вандерхеймом переглянулись.       - Милли, - тепло обратился он к ней, - ты постаралась на славу. Тут твоя работа заканчивается. Иди в свою комнату и запрись там. Мы дадим знать, когда все закончится. Хорошо?       - Да. Спасибо вам еще раз!             

***

             Держа палочки в рукавах, они вдвоем прошли большую гостиную и галерею. Несмотря на продуманный до мелочей план, было неспокойно. Вдруг этот урод узнает и все пойдет насмарку? Или не сработает то, что придумал Экстон? Впрочем, выбора у них уже нет. Они решили действовать.       Алекс зашла в кабинет первой. Мария работала за столом, заваленным гроссбухами. В ее лице не было ничего подозрительного за исключением довольно яркого макияжа.       Оторвавшись от бумаг, она недоуменно посмотрела на подругу, склонив голову на плечо. В глазах зажглись две красные искры. Лицо на мгновение стало пустым. Мюррей успела среагировать за секунду, и о ее Щитовые чары разбилась белая вспышка. Дверные косяки мигом обуглились.       - Зачем ты пришла? Я не звала тебя, - вкрадчиво уточнила Мария, делая микро-движение палочкой.       Новый удар по щиту. Алекс отступила в коридор.       - Это та тварь, что сидит в тебе меня не звала, - холодно ответила она и ударила в нее связывающим заклинанием.       Мария чуть дохнула на летящую в себя веревку, обратив в пепел. А следом в Алекс полетело сразу два заклятия. Пока та выставляла новый щит, Вандерхейм, просунул свою палочку под ее левой подмышкой, сделал подсечку, и в Марию ударил красный луч. Она без чувств обмякла в кресле.       Отдышавшись, они зашли в кабинет, закрылись на заклинания и аккуратно положили ее у коврика перед камином. На левой руке поблескивало кольцо. Алекс окатило такой волной отвращения, что ей не хотелось его касаться даже кончиком палочки.       Вандерхейм, закусив губу, сделал над кольцом несколько движений палочкой. Оно завибрировало на пальце. В воздухе запахло паленой кожей.       - Он самый, - со вздохом заключил Вандерхейм, - дорогая, держи свою палочку наготове, а я пока сделаю то, что люблю больше всего: проведу переговоры.       С наигранной улыбкой, он сел на колени рядом с Марией и деловито обратился к кольцу:       - Значит так, господин Реддл, мы знаем, что вы сидите в этом милом колечке, и уже с год как уютно поселились в сознании милой девушки. Знаете ли это было сделано без ее разрешения, и крайне некрасиво с вашей стороны.       Кольцо продолжало вибрировать.       - Смею заметить, дорогой господин, что вам следует задуматься о новом месте жительства и слезть с пальца так сказать по-хорошему.       Оно не отреагировало и странно сверкнуло, будто говоря: “И что ты мне сделаешь?”.       - Я так и подумал, что вы будете несговорчивы, дорогой господин. Что ж в таком случае позвольте показать вам одну интересную субстанцию, - светским тоном продолжал Вандерхейм.       Он достал из внутреннего кармана пиджака крепко спаянную металлическую колбу, окруженную слабым сиянием.       - Знаете, что это, дорогой господин? Это яд василиска. В хорошей концентрированной дозе. От моего близкого друга из Греции. Небольшой такой пустячок, но приятный да, безусловно.       Кольцо перестало вибрировать.       - А какой у него дивный аромат, - продолжил издеваться Вандерхейм, аккуратно откупорив колбу и поднеся ее поближе к кольцу, - вы как никто другой можете его оценить, ведь у вас, насколько помню, был на службе школьный василиск. Не узнаете? Так вот, повторяю свою просьбу, дорогой господин. Либо вы покидаете руку этой прекрасной юной девушки, либо я случайно проливаю на вас пару капель, и вы возможно вместе с пальцем, к моему большому сожалению, слезете самостоятельно.       Вдруг оно бешено завертелось на пальце, от него исходил жар. Вандерхейм, поднес колбу еще ближе, и кольцо пулей слетело с пальца Марии, со звоном укатившись под кресло. Ухмыльнувшись, Вандерхейм, закрыл яд василиска и убрал его назад, а затем наставил на кольцо палочку, закинул его в пламя камина и наглухо закрыл заслонку.       Алекс сжала руку Марии. На безымянном пальце остался багровый след от кольца.       - Получилось, - счастливо сказала она.       - Да, кажется, все прошло, как надо, - заключил Вандерхейм, - давай перенесем ее в гостиную и позовем Милдред.             

***

      До ушей доносились знакомые голоса, только она не могла разобрать чьи именно. Голова была странно пуста, словно она избавилась от половины всех своих проблем, о которых можно больше не думать.       Она открыла глаза. Расписной потолок большой гостиной, а левее радостные лица Вандерхейма, Алекс и Милдред.       - Ура! Очнулась! - обрадовалась девочка, запрыгав на месте.       - Милдред, говори потише, - недовольно сказала Мария, растирая свои виски, - и где тебя носило опять? Ты такая лохматая.       - Теперь я узнаю ее, - довольно прокричала Милдред и бросилась обнимать ее.       Мария недоуменно погладила ее по спине и вопросительно посмотрела на Алекс.       - Ну что, Траини, как себя чувствуешь? - внезапно нежно спросила она.       - Странная легкость, - пытаясь разобраться в ощущениях, ответила Мария, - будто скинула с себя тяжелый груз. А что случилось?       - Даже не знаю, что тебе сказать, Траини.       - Папа тебя заколдовал, - ответила Милдред, отрываясь от нее, - ты из-за этого память теряла и делала то, что обычно не делаешь.       - Это что, например? - сбивчиво спросила Мария.       И тут на нее словно обрушился водопад, лавина фраз, воспоминаний.       Она стоит перед ним на коленях и целует протянутую ей руку, прося о чем-то.       Она одевается по его просьбе во что-то очень пошлое.       Она подписывает распоряжения на переводы денег.       Она признается ему в любви, что больше не может без него жить.       Она соглашается на брак Розы с Лестрейнджем.       Она увольняет людей по его приказу.       Мозг утопал в ворохе кромешного ужаса. Она была словно марионетка, нет, вещь, которую использовали как считали нужным: для денег, для удовольствия, для эстетики, для восхищения, для соглашательства. И нигде там не было ее воли. Только голос, похожий на ее, но не ее, который говорил, как будет лучше. А она была счастлива и соглашалась!       Воспоминания неумолимо продолжали напирать и в голове стали появляться такие картинки, после которых она попросила всех отойти, и ее стошнило прямо на ковер.       Вандерхейм, не сказав ни слова, быстрым движением все убрал.       Ее продолжало рвать, и в перерывах между позывами она кляла Реддла последними словами и на итальянском, и на английском. Алекс заткнула уши Милдред и просто молча кивала.       - Чертов больной ублюдок! - прокричала Мария, рубанув рукой воздух, - конченная скотина! Урод! Вы себе представить просто не можете, что он заставлял меня делать!       - Ну… я видела, что вы висели друг на друге, как два школьника, - деликатно вставила Милдред.       - Ты еще и половины не видела, Милдред! Слава Богу! Господи! И я любила это животное! Черт возьми! Это меня лечить надо, а не его! Я же верила ему! - продолжила вопить Мария, схватившись за волосы и уткнувшись лицом в подушку.       В воздухе запахло паленым пером. Она рыдала так, как никогда в жизни не рыдала. Ничто: ни смерть матери, ни поражение Гриндевальда, ни все ее унижения и обиды не могли сравниться тем, что с ней сделали. Она же любила его, несмотря ни на что. Любила всегда. Да, где-то использовала, так и он ее использовал. Все было честно. Пока он не решил, что ее мнения и желаний вообще не должно существовать. Вот такое ей было уготовано место: красивая вещь, которая стоит и смотрит с обожанием, которая ни в чем не отказывает и исполняет любые прихоти.       Вытерев слезы, она учащенно задышала.       - Где он?! Я убью его! Я просто убью его! - воскликнула она.       - Траини, ты это… успокойся. Его проблематично убить, - одернула ее Алекс.       - А что оставлять это просто так?! Чтобы об меня снова вытерли ноги?!       - Думаю, Мария, сейчас лучшей местью будет уйти от него, забрав с собой девочек и лишив его доступа к деньгам, - мягко предложил Вандерхейм, продолжая убирать лужи на полу.       - Вы даже не представляете, сколько он из меня выкачал! - продолжила бушевать Мария, ощутив, как у нее загораются волосы, - не меньше ста тысяч! Судя по воспоминаниям. А еще я ему квартиру в Лондоне купила! Воевать мы хотим, но с шиком, комфортом из Челси! Какой мрак!       Она уронила голову на колени, обхватив их снизу руками. Новый поток слез. Как можно было быть такой наивной? Он же никого ни во что никогда не ставил. С чего она решила, что будет исключением?       - Я сейчас приду в себя, - глухо сказала она, - и надо подумать, как от него уйти. Просто скрыться не получится. Он найдет нас всех и убьет, или снова наденет на меня эту дрянь. Черт побери, лучше смерть, чем снова это переживать!       К вечеру, умывшись, приняв две дозы Умиротворяющего бальзама, Мария решила, что оставит разбор всего, что с ней делал Реддл за эти полтора года на потом. Сейчас важно действовать правильно.       Она договорилась с Алекс и Вандерхеймом о том, что они будут на связи. Если от нее не приходит сообщение каждый день в час, то они созывают всех подчиненных фон Мекка вместе с ним, и те отправляются в Милан, сюда. С Мекком они это тоже согласовали. Дальше она вызвала Гуаччо и запретила делать любые переводы от имени Реддла, давать ему деньги или его друзья по его распоряжению. Если Реддл будет настаивать - сотрудники банка должны немедленно покинуть свои рабочие места, и оставить его наедине. Банк сам с ним разберется. С Гатонни они договорились, что он и сотрудники несут ежедневный патруль около замка, и в любой момент при виде чего-то странного - атакуют и вызывают отдел магического правопорядка. С Андреолетти тоже вкратце пришлось объясниться. Алекс и Вандерхейм с помощью эльфов начали вывоз в Америку наиболее ценных вещей.       Неизвестно, сколько у них было времени. Алекс предполагала, что где-то неделя, но за три дня они постарались вывезти как можно больше всего.       Мария как заведенная ходила по полупустым залам. Все чувства были оставлены до лучших времен, кроме одного: тревоги за себя и девочек.       - Ты не будешь забирать Розу из Шармбатона? И отправлять Милдред с нами? - спросила ее Мюррей вечером третьего дня.       - Пока нет, - покачала головой Мария, задирая заусенцы на пальцах до крови, - я боюсь, это его спровоцирует. Если я просто заберу детей и исчезну.       - А как ты хочешь?       - Он скоро вернется, я поговорю с ним. Скажу, что все кончено. Я забираю детей, не мешаю ему в осуществлении его грандиозных планов. Он не лезет ко мне, а если попытается, то за меня встанет вся Италия и наши друзья из Америки.       - Да нельзя вести с ним переговоры! Посмотри, чем это кончилось.       - Это не переговоры. Будет либо так, либо никак. За замком ведется наблюдение. Мы с Милдред условились, что если я начну кричать, то она вызывает Джотто, и он перемещает ее к вам, а Питти полетит за Розой. Я наложу на себя руки, чем еще раз дам надеть мне эту тварь, - с отвращением заявила она, посмотрев на безымянный палец. Словно обручальное кольцо его опоясывал багровый рубец.       - Ты точно уверена, что так будет лучше? - взволнованно уточнила Мюррей.       - У меня выбор: оставаться жить в открытую или прятаться с детьми от него всю жизнь, - с истерикой в голосе ответила Мария, - с меня хватит. Я постоянно под чужими именами. Если мне суждено умереть, то хочу это сделать под своим именем.       Алекс положила дрожащую руку ей на плечо. В ее глазах стояли слезы.       - Береги себя и возвращайся, - вымолвила она и трансгрессировала.       Мария осталась одна посреди ярко освещенной большой гостиной. Со стен исчезла часть картин, с каминной полки - памятные вещицы и фотографии, из угла - рояль. Снова, как в сорок пятом она прощается с домом. Опять в бега. Только на этот раз от того, кого она любила, в кого верила, от своей величайшей глупости в жизни.       Каминное пламя полыхнуло зеленым. Сердце ушло в пятки.