Глава 42. Робкая надежда

1969 год       - Рози! Рози! Помоги мне! - кричала Милдред.       Они вдвоем были заперты в комнате, стены которой полыхали адским пламенем. Вот уже языки обратились в змей, обвили девочку и стали сильнее стягивать ее.       Роза бросилась на помощь, делала движение руками. Но бесполезно. Она так и не овладела заклинанием огня, беспомощно наблюдая, как огонь пожирает сестру.       - АААААА! - закричала она, подскочив на кровати.       Перед глазами появились цветочные обои, руки нащупали теплое одело. Пошатываясь, девушка встала и пошла к комоду налить себе воды. В зеркале, украшенном кристальными лилиями, отражалось белое лицо, на котором чернели сосуды. Закусив губу, она несколько раз мотнула головой. Кожа вернулась в нормальное состояние.       - Мисс, - раздался взволнованный голос появившейся Лорри, - у вас все в порядке?       - Да, все хорошо. Спасибо. Иди спать.       Эльфиха исчезла. Роза продолжала смотреть в зеркало.       Прошла уже целая неделя ее новой жизни. Все оказалось не так плохо, как ей виделось изначально. Ее продолжали окружать разрывающим на части вниманием. С одной стороны ей было очень приятно, льстило, с другой - она чувствовала щемящую тоску по матери с Милдред, и считала почти кощунством наслаждаться жизнью, когда все так плохо. Этот кошмар будто был назиданием: нельзя забывать, нельзя менять комфорт на семью.       Тем более ей все еще не было понятно делали это все Лестрейнджи искренне или из страха перед отцом.       Как бы то ни было сегодня они с Рабастаном должны были ехать на пленэр. Он накупил ей самых разных материалов, от которых разбегались глаза: пастель, акварель, мел, сангина, уголь, масло, тушь. В итоге она выбрала акварель, карандаши и шершавую бумагу. Он отдал предпочтение углю.       Погода несмотря на небольшой ветер была довольно теплой. Солнце ласкало кожу сквозь редкие облака. Роза вышла на крыльцо у главного входа, закрыла глаза и вдохнула полной грудью. Ее охватывала детская радость, словно перед захватывающим путешествием. Рабастан вышел следом, поправил не себе теплую водолазку и скомандовал идти.       Они миновали ворота Лестрейндж-холла, и пошли по голому полю. Интересно, как тут было ходить летом. Дальше был пруд, а еще через пару километров ходьбы - русло бурно текущей реки. Берег был усыпан камнями и мелкими ракушками. Они пошли дальше и по мере продвижения камни становились все крупнее, пока не превратились в непроходимые валуны. Русло расширилось и уткнулось в водопад, неумолимым потоком, забивающийся об нее.       Рабастан запрыгнул на валун, помог подняться Розе. В итоге после пары прыжков они нашли комфортный плоский камень, на котором и остановились.       - Что ж, - перекрикивая шум воды, сказал Лестрейндж, - кажется, тут неплохой ракурс.       Роза осмотрелась вокруг себя и согласилась.       Он наколдовал плед, на который парочка уселась. Они разложили принадлежности и взялись за работу. Такое времяпрепровождение ей нравилось. Не нужно много разговаривать, общее интересное успокаивающее занятие, свежий воздух.       Парень усердно делал набросок, она наблюдала за его руками. Делал он это явно не в первый раз. Движения быстрые, отточенные, почти нет лишнего.       Девушка открыла альбом и тоже взялась за набросок.       Они просидели почти час. Рабастан утер чистой стороной руки лоб и предложил сделать перерыв. Роза кивнула. Взмах палочки и шум воды смолк. Новый взмах - перед ними появились металлические стаканы с горячим чаем.       - В следующий раз можно будет посидеть в роще. Правда там довольно печальное зрелище до весны, - рассудил он, - но если вдруг ты фанатка мрачной смертельной эстетики…       - Может тогда пойти в зимний сад? - предложила Роза, прихлебывая, - я видела там очень экзотические цветы.       - Да, давай.       - А откуда они у вас?       - Это мать собирала. Она любила заниматься садоводством. Это ее успокаивало.       - Можно бестактный вопрос?       - Про мать? У нее наследственные проблемы с психикой. У Ноттов, откуда она родом, такое случается. Кому-то везет. Дядя Филипп вот нормальный, а матери не повезло, - с печальной усмешкой ответил Рабастан, - мы еще были детьми, когда у нее начались срывы. Отец решил, что с него хватит, когда она обозвала грязнокровкой миссис Эйвери на одном из банкетов. Вернее она ее в этом заподозрила. Но разницы особой нет. Это довольно сильное оскорбление. У нас между семьями отношения испортились после этого, хотя мистер Эйвери был однокурсником отца.       - И теперь твоя мать живет на ривьере?       - Ее куда только не возили. Одно время было мнение, что ей будет лучше на горячих источниках в Германии, была ремиссия, а потом - опять началось. Потом ее возили по югу Англии, даже в Святом Мунго полежала. Но зелья там тоже временно помогают. Вызывают привыкание и в итоге снова проблемы. Отец решил, что будет проще нанять ей целителей и отправить на юг Франции. Климат хороший, природа красивая. Как минимум ей там комфортно. Мы ее навещаем между приступами. Она всех узнает, общается. Может, тебя когда-нибудь тоже с ней познакомят. Но с этим, возможно, будут проблемы, потому что, как я понял, у нее был конфликт с твоей матерью.       - О, да. Конфликт - это не то слово. Они враждовали со школы, - подтвердила Роза.       - Ну вот. Интересно даже, одобрила бы меня твоя мать.       - Она к вам с братом хорошо относилась. Мистер Лестрейндж - ее однокурсник, у них всегда были прекрасные отношения, и она судила по вам через него, - немного приукрасила девушка, опустив кусок, когда мама начинала поносить Филомену Лестрейндж на чем свет стоит.       - А могу тоже задать бестактный вопрос? - спросил Рабастан, снова смущенно почесав голову.       - Спрашивай, конечно.       - Как вообще так вышло, что твои родители сошлись? Я много слышал о милорде от отца. У меня всегда складывалось впечатление, что он выше любого человеческого. Ну знаешь, магия, борьба.       Роза задумалась. Этот вопрос словно со всей дури ударил в живот, вызвав неприятные спазмы. Сколько раз она сама себе задавала его. Временами ей казалось, что родители любят друг друга, но эта любовь вообще не имела никакого отношения к тому, о чем писали в книгах или рассказывали взрослые. Разве близкие могут так орать друг на друга, оскорблять, шантажировать? Но следом всегда был мир, признания в верности.       - Мне кажется, мои родители любят борьбу и в ней они любили друг друга, - мрачно ответила она, - а как только она перестала быть им интересной, они разбежались. Ну это мое предположение. Как ты понимаешь: никто из них не сидел со мной и не объяснял свои мотивы.       - Ты скучаешь по матери несмотря на ее предательство?       - Очень, и по сестре. Мне так ее жалко. Ты не можешь себе представить, - всхлипнув, ответила Роза и уткнулась лицом в колени.       - Извини, это было некрасиво с моей стороны, - поспешил извиниться Рабастан, подвинулся к ней и приобнял, - мама все равно есть мама. Какая бы она ни была.       - Да, - просипела девушка, утерев слезы с лица, - для меня она все равно лучшая… И я не верю отцу, что она его бросила ради власти. Вернее, она могла, наверно, бросить его, но не меня.       Она снова принялась яростно вытирать проступившие слезы, презирая себя за то, что разревелась и была излишне откровенна. Он продолжал ее обнимать и легонько поглаживать по плечу.       - Может быть все еще вернется на круги своя. И вы воссоединитесь.       - Может…       “- Если только отец вырубит мать, похитит Милдред и привезет всех сюда, никак иначе”, - иронично добавила Роза про себя.       Ей сделалось очень тоскливо. Вся боль от событий недельной давности снова обрушилась на нее. Она сложила голову ему на плечо, продолжая всхлипывать. Парень терпеливо утирал ей слезы.       Спустя пару минут Роза успокоилась и предложила посмотреть рисунки. Лестрейндж, покраснев, показал ей свой. На нем с почти академической точностью расстановки света и тени бурлил водопад. Ему не нужна была даже магия. Он был как живой.       - Очень здорово, - похвалила девушка, - у тебя настоящий талант.       - Спасибо, тут так. Есть еще над чем работать.       - Нет, тут все хорошо.       - Думаешь? Ну ладно. А теперь покажи свой.       Улыбнувшись, Роза повернула свой альбом. Рабастан, взглянув на него замер. На скале сидел черноволосый юноша и рисовал водопад. Все было нарисовано акварелью, и вроде было не фотографически точь в точь, но получилось в точку. Он узнавал свой профиль, завитки прядей, почерневшие от угля руки.       - Это… - смутился Лестрейндж, - это так неожиданно. Спасибо!       - Не понравилось? - огорчилась Роза.       - Нет! Это восхитительно! Это я. Просто как ты успела? Я даже не заметил.       Его лицо приобрело такое выражение, будто ему сделали рождественский подарок. В глазах читалось неподдельное восхищение.       - Могу взять себе рисунок?       - Конечно. Он для тебя.       Он сорвал листок с металлических колец, аккуратно сложил его и убрал во внутренний карман твидовой куртки.       - Спасибо, - поблагодарил парень, и потянувшись к ней слегка поцеловал в щеку.       Роза покраснела, но не стала уворачиваться. Рабастан накрыл ее ладонь своей, провел по ней несколько раз большим пальцем. Девушка смутилась еще сильнее, не зная как лучше поступить. Пока она соображала, он снова к ней потянулся. Их губы соприкоснулись.       Внутри случился взрыв. Она не была уверена, что из ее ушей не повалил пар. После Фредо ей казалось, что она больше ни с кем никогда не будет целоваться. А теперь вот так. Волнующе, трепетно. Но затем ее скрутило от стыда. Она наслаждается новой жизнью, так быстро оставив Фредо позади.       - Это ведь было не слишком? - осторожно уточнил Лестрейндж, оторвавшись от нее.       - Мне кажется, что нет… Мне понравилось, - сообщила Роза своим рукам.       Он не рискнул продолжать. Похоже для него тоже случился перегруз. Через пару минут они засобирались назад домой.       Как только двери за ними захлопнулись из большой гостиной послышался голос мистера Лестрейнджа:       - Ребята, идите сюда!       Переглянувшись, они прошли малую гостиную и оказались в большой. Высотой в два этажа, на каменных резных стенах висят гобелены с батальными сценами, над камином висит парадный портрет семьи в полном составе, на комодах по стенам стоят разные причудливые вещи: засушенные головы, маленькие скелетики неведомых животных, зловеще мерцающие кристаллы.       На одном из темных кожаных диванов сидел отец. Новый стильный черный костюм, такая же мантия. Лицо как обычно белое. Красные глаза пристально рассматривали обоих. Мистер Лестрейндж стоял прямо за ним.       Рабастан отвесил поклон. Роза присела в реверансе. Реддл слегка склонил голову на бок и улыбнулся. Внутри все перекрутило от напряжения.       - А вот и наша прекрасная пара, - констатировал он и на тон выше спросил: где были?       - Ходили на пленэр, сэр, - ответила Роза, избегая смотреть ему в глаза. Не хватало еще, чтобы он увидел, чем они там занимались.       - Понятно. Ну что, будущий зять, - с вызовом сказал Том, переведя взгляд на Рабастана, - не обижаешь мою дочь?       - Никогда, милорд, - чуть подрагивающим голосом ответил он.       Реддл буравил его взглядом с пару секунд. К неудовольствию Розы, он похоже просмотрел все, что они делали.       - Вот и замечательно. Рад, что в тебе не ошибся, Рабастан. Роуз, давай-ка поговорим. А вы оставьте нас.       Рабастан с поклонами удалился. Мистер Лестрейндж тоже поспешил, закрыв за собой дверь.       - Присаживайся, - отец указал на место рядом с собой.       Чувствуя жгучее волнение в желудке, Роза села куда ей сказали и продолжила буравить взглядом вышитый ковер под своими ногами.       - Значит ты не веришь, что мать могла тебя бросить, - мягко и вкрадчиво начал Том.       - Сэр…       - Я хоть раз обманывал тебя? - повысил он голос.       - Нет, - быстро замотала головой Роза.       - И все равно ты веришь своей предательнице-матери.       - Нет, я верю только вам. Я сказала это ему, чтобы поддержать беседу. У него же тоже с матерью проблемы, - в отчаянии заявила девушка, чувствуя, как он стал нависать над ней.       Повисло молчание, которое длилось вечность. Она с ужасом ждала, как ей полезут в мозг и опять все перетряхнут, но нет.       - Поддержала и поддержала. Пытаешься найти контакт? Правильно. В целом, как ваши отношения? Тебе всего хватает?       - Да, мне выделили целое крыло в замке, подарили украшения, купили пианино, разные штуки для рисования…       - Ты довольна?       - Да, мне кажется, это такая щедрость.       - Щедрость? - усмехнулся отец, - щедрость… Ты помнишь два материнских сейфа в банке? Огромные пещеры с золотом. У них она правда одна, а не две. Но сути не меняет. Для их богатств - это капля в море.       - Я не прошу много. Вы же воспитывали меня в скромности, - возразила уязвленная девушка.       - Тоже верно говоришь. Не показываешь себя базарной меркантильной бабой. Правильно. Не зря тебя учил.       - Конечно, не зря, сэр.       - Ладно, если вдруг будут проблемы с ними - скажи. Правда, у меня пока сложилось впечатление, что твой жених настолько боится меня, что лишний раз к тебе не притрагивается, - с сарказмом заметил Реддл.       - Он просто скромный.       Том одарил ее снисходительным взглядом.       - Моя дорогая, видела бы ты как на тебя смотрят мужчины, - с долей недовольства сказал он, - то не говорила бы сейчас эту чушь.       Роза покраснела. Том взял ее за подбородок и осмотрел лицо. С прикосновением его холодных пальцев будто ушло все тепло этого дня.       - Определенно очень красива… В общем, ты поняла. Ведет себя не так - говоришь мне. Да и вообще про любые скользкие случаи. Я рядом, даже если тебе так не кажется.       - Хорошо, сэр, - согласилась девушка, растирая свой подбородок, когда он его отпустил, - вы теперь в Лондоне?       - Большей частью да. Нужно набирать сторонников.       - Уверена, у вас хорошо получается.       - По-другому никак, мой ангел.       В камине полыхнуло зеленое пламя, в котором он скрылся. Роза продолжала тереть подбородок и только сейчас поняла, что почти не дышала весь их разговор.