Глава 43. Сокровище милорда

      1969 год       - Возьмешь из сейфа еще тысячу галлеонов и передашь мне, - распорядился мистер Лестрейндж.       Он сидел в своем кабинете и заполнял ведомости. Напротив вальяжно откинувшись в кресле, сидел Рудольфус.       - Еще тысячу? - удивился он, - куда? Мы же только что закончили ремонт.       - На охрану, - сухо ответил мистер Лестрейндж, продолжая заполнять бумаги.       - Так мы же расставили заклятия по периметру…       - Поставим еще людей. Так будет безопаснее.       Скрестив на груди руки, Рудольфус фыркнул и ядовито заметил:       - Что у братца не хватает умений защитить свою невесту?       Мистер Лестрейндж оторвался от письма и недовольно посмотрел на сына.       - Мне казалось, я не должен объяснять тебе элементарные вещи.       - Я могу приехать и охранять ее, - упрямо заявил парень.       - Нет, ты будешь жить в Лондоне вместе со своей женой, - твердо ответил мистер Лестрейндж.       С пару секунд они обменивались недовольными взглядами. Затем Рудольфус подался вперед и возмущенно спросил:       - Скажи мне. Милорд - один из величайших волшебников нашего времени. Ты постоянно говорил про его силу и способности. По Европе ходят слухи, что он учился у последователей Гриндевальда, одолел кучу опасных волшебников, отразил большую атаку на замок Траини, чуть ли не в одиночку устроил разборки с вампирами в Румынии и победил. Я понимаю, зачем он тебе нужен. Но где логика? Роуз - его старшая дочь, я твой старший сын. Если уж тебе так хотелось породниться с Блэками, то не все ли равно за кого из нас было отдавать Беллу? Сосватал бы за Рабастана. Какая разница?       Странная угрожающая улыбка исказила лицо мистера Лестрейнджа. Он привстал и навис над столом ближе к Рудольфусу.       - Мерлин тебя побери! Я не верю, что ты вообще поднял эту тему! Сколько ты там получил на Ж.А.Б.А.?! Я попрошу переаттестацию, потому что мой сын, наследник, оказался непроходимо тупым! - с холодной яростью заявил он.       Парень откинул голову назад и замолк.       - Давай продолжим этот тупой разговор! - не унимался мистер Лестрейндж, - ты вообще хоть на секунду понимаешь, в каком положении оказался твой брат? Он идет ва-банк и либо получит все, либо будет уничтожен. Ты всерьез хочешь быть на его месте? Мы много раз гостили у Траини. Ты слышал, как милорд обращался к Роуз? “Мое сокровище”, “Дорогая”... Так вот не Роуз Траини присоединяется к нашей семье, а это мы вызываемся беречь сокровище милорда. Если с ней что-то случится или ей что-то не понравится - проблемы начнутся у нас. Мог бы я отказаться и не подвергать твоего брата такому риску? Легко. А сокровище ушло бы к Розье, Мальсиберу… и у кого там еще сыновья плюс-минус к ее возрасту? Что бы мы тогда выиграли?       Рудольфус с досадой отвел взгляд.       - Древние семьи разоряются, знания растрачиваются, мы теряем свои позиции в Министерстве в угоду грязнокровкам. Еще поколение - и твои внуки будут устраиваться к ним помощниками. Хочешь так? Ну? Мы все бьемся и бьемся об стену. Да, сняли того недомерка с поста министра, так у него весь аппарат из непонятно кого. Это как борьба с гидрой. Нам нужен кто-то, кто просто с корнем вырвет эту гниль. И тогда наступит порядок, какой и должен быть. Я не сделаю это без Волдеморта. Я почти десять лет потратил на то, чтобы убедить его вернуться сюда. И уже прости, что не подумал о твоих чувствах в этот момент. Ты старший, тебе продолжать наш род. Так что утихомирь свое либидо и будь хорошим братом!       - Да я не…       - Я знаю, что ты писал ей письма в Шармбатон, и, акромантул тебя раздери, я видел, как ты на нее смотрел на прошлой неделе. Тебе не стыдно? Позоришь себя и жену.       - Ничего такого…       - Что ты вообще слышал о Румынии? Что ты знаешь об атаке на замок Траини? Ты в курсе сколько было убито лично им только за одну попытку покуситься на него?       - Да мы же сейчас о Роуз говорим!       - В нашей ситуации разницы нет.       - Но она же…       - Если она пожалуется отцу, то в лучшем случае мне будет, что от тебя похоронить. Это не шутки какие-то. В общем, Рудольфус Лестрейндж, возьми себя в руки и обрати внимание на жену. Я что-то до сих пор не вижу ваших детей, - с легким презрением посоветовал мистер Лестрейндж, садясь обратно.       Рудольфус побагровел и с шумом выдохнул.       

***

      Радио на камине играло веселую ненавязчивую музыку. Беллатрикс полулежала в длинном бархатном халате на шелковой софе и читала последний бестселлер из “Флориш и Блоттс”. Рядом с ней на столике стояли коктейль из вина и шипучки и ароматическая пирамидка с запахом иланг-иланга. Вечер был неспешным и томным.       Хлопок от трансгрессии и в кресло напротив сел раздосадованный Рудольфус. Он бесцеремонно отпил из ее бокала, а затем начал запихивать в карман мантии мешочек с монетами.       - И что это за реверанс? - возмутилась Белла, - домовику приказать сложно?       Рудольфус отмахнулся от ней, как от навязчивой мухи, достал из нагрудного кармана золотой портсигар и закурил. Она поморщилась и принялась быстро размахивать рукой.       - Ты вообще обнаглел? Сто раз обговаривали, чтобы ты курил на лестнице! - возмутилась девушка, усевшись на софу.       Он проигнорировал ее, молча докурил и выбросил окурок в камин. Беллатрикс продолжала возмущенно смотреть на него.       - Так что случилось? С отцом поругался?       - Немного, - признал Рудольфус.       - И наплевать. Мой периодически тоже наезжал без повода.       Парень пожал плечами, принявшись ковырять носками ботинок ковер.       - А деньги зачем взял? - решила сменить тему Белла, - мы куда-то идем?       - Нет, это на охрану поместья.       Ее брови поползли вверх. Ноздри раздулись. Алые губы сжались до размера ниточки.       - Зачем? Для нее что ли? - подрагивающим голосом спросила она.       - Ну да.       - Вот как!       Белла зло усмехнулась и ударила руками по обивке.       - Ты не хочешь задать отцу вопрос, почему какой-то приезжей и ремонт, и половина крыла в замке, и ваши фамильные драгоценности, и пианино и теперь еще и охрана?! Когда мы поженились…       - То нам подарили апартаменты в Белгравии, тебе - четыре бриллиантовых гарнитура и оплатили индивидуальный пошив пятидесяти платьев, - ввернул Рудольфус и ехидно добавил: ты тоже хотела пианино?       - Не нарывайся, Лестрейндж! - перешла на крик Белла.       - Так и ты тон умерь! - рявкнул он.       Беллатрикс сжала кулаки, и прорычав встала с софы, заходив туда-сюда по комнате.       - Кто она такая?! - продолжила возмущаться девушка, - твои родители всегда так тщательно подходили к выбору партнеров. Да что там! Наш брак обсуждался целых пять лет. И тут в вашей семье появляется девица без рода и племени. Просто так, без предупреждений и переговоров. Только не надо мне говорить, что в нашем окружении не было достойных девушек!       - Что ты ко мне пристала? Это отцовское решение. Может решил чуток разбавить, а то мы и так все друг другу родственники, - возмутился Рудольфус.       - Я из старинного рода Блэков! Многие поколения чистой крови, безупречная репутация, и я получаю даже не половину того, что досталось просто так какой-то девушке из Италии. Может у нее и старинная семья. Я проверила. Действительно есть такие. Но почему меня так принизили? Ты знаешь, как на меня Нарцисса посмотрела, когда узнала?       - Честно, Белла, мне плевать, что про это думает твоя четырнадцатилетняя сестра, - признался он, - ты сейчас серьезно?       - Родители тоже спрашивали! - не унималась Беллатрикс.       - Ну скажи им, что это не их дело! - огрызнулся Рудольфус.       - Люди все равно будут задавать вопросы. Это скандал!       - Мы скоро начинаем борьбу за их же права. Быстро заткнутся. Когда придем к власти, их меньше всего будет волновать то, что к тебе охрану не приставили.       Белла скрестила на груди руки и продолжила свои хождения.       - И сестрам нос утрешь, и родители будут тобой гордиться.       Она хмыкнула в ответ.       Закатив глаза, Рудольфус сказал:       - Ну давай завтра сходим в Косой переулок. Ты же хотела себе ту коллекцию метательных ножей? Потом зайдем в ресторан и поедем в Осборн. Завтра будут Мальсибер, Кэрроу и Яксли. И я слышал, что снова будет выступать Волдеморт. Дискуссия с Грегори Фоули.       При этих словах она оживилась. Лицо перестало быть таким колючим.       - Ладно, - вредно согласилась она, - умеешь надавить на нужное. Умеешь.       - Я в конце концов твой муж или кто?       Вечером на Джермин-стрит собиралась публика, немного выбивающаяся из той, что обычно присутствует на этой улице. Молодые люди в старомодной одежде собирались около закрывшегося на техническое обслуживание магазина пошива костюмов, а потом будто бы растворялись около него. И так каждый день, каждый вечер.       Внутри стояли столы и полукруглые кожаные диваны, стены из старого кирпича, давно нуждающиеся в ремонте, бар, за которым разливали огневиски и некоторые запрещенные зелья. Света было немного не только из-за малого количества ламп, но и от стоящего сигаретного дыма.       - Руди, Белла, идите сюда! - позвали их со столика рядом с баром.       Парочка села рядом со светловолосым парнем, черты лица у которого были словно как у зверя. Справа от него сидел темноволосый коренастый парень с острыми зубами. А у выхода - еще один блондин с аккуратно подстриженной бородкой и подведенными черным карандашом светлыми глазами.       - Корбан, Амикус, Кассиан, - пожал всем руки Рудольфус.       - Привет, мальчики, - с ноткой игривости сказала Беллатрикс.       - Мы взяли на всех настойку из перуанских жаб, - ухмыльнулся Мальсибер, - пейте аккуратно. Я уже видел, как из стен лезут флоббер-черви.       Лестрейндж хохотнул и попросил налить себе. Белла тоже не отказалась от стопочки. Чокнувшись, компания залпом выпила. Горло сильно обожгло, перед глазами заплясали фиолетовые искры, а после них наступило странное блаженное состояние.       - Кто сегодня будет? - с нетерпением спросила Беллатрикс.       - Грязный Дэн уже отыграл, - ответил Яксли, - через минут десять должен быть Фоули и тот волшебник из Европы.       - Волдеморт?       - Да, он. Какая-то дискуссия. Я не против посмотреть, как унижают Фоули. Предатель вонючий.       Парни рассмеялись. Беллатрикс одобрительно кивнула.       - А Рабастан чего не пошел? - спросил Кэрроу.       - Проводит время с невестой, - мрачно ответил Рудольфус.       - А да, точно. Как-то в тихую все прошло. Хоть бы вечеринку какую устроил сыч.       - Там такая скромная девушка, что ей нормально будет без всяких вечеринок, - с иронией прокомментировала Белла.       Пока они распивали еще одну порцию, на сцену недалеко от бара вышел аккуратно одетый мужчина с темно-коричневой мантии, поправил на себе очки, присел на приготовленное кресло и попросил себе воды.       - Как больно на это смотреть, - прокомментировал Мальсибер, - внук министра, двадцать восемь и несет полную ахинею, что отставка Лича была ошибкой.       - Ладно хоть не будет пытаться доказывать, что за этим стоят Малфой и отец с Розье, - заметил Рудольфус, - надоело давать объяснения.       Белла посмотрела на золотые с черными камушками часики и нетерпеливо заерзала на сидении. Спустя десять минут в зале яблоку было негде упасть, но оппонент мистера Фоули не явился. По залу прошел недоуменный шепот.       Девушка нервно барабанила длинными аккуратными ногтями по столешнице. Кэрроу, скрестив на груди руки начал потихоньку дремать. Мальсибер скептически переглянулся с Рудольфусом.       Спустя пять минут на сцену вышел бармен и попросил подождать еще немного. По толпе прошел возмущенный гул.       Вдруг раздался легкий треск, и в кресле напротив мистера Фоули появился высокий волшебник изящного сложения. На нем был идеально подогнанный полностью черный костюм-тройка, лицо скрывал капюшон, а бледные руки с длинными пальцами непринужденно покоились на подлокотниках. У него был такой расслабленный и уверенный вид, будто он заскочил сюда после завершения крупной сделки, существенно выиграв в цене.       В зале зашептались. Белла чуть привстала, чтобы лучше рассмотреть незнакомца, увидеть наконец его лицо.       - Друзья, - кашлянув, сказал бармен, усиленной магией голосом, - мы начинаем. Сегодня у нас в гостях мистер Грегори Фоули, общественный активист, борец за права волшебников.       Мистер Фоули улыбнулся публике. Раздались аплодисменты.       - И господин Волдеморт, приехавший к нам из Югославии. Один из лучших волшебников Европы.       Волдеморт не тронулся с места и никак не отреагировал. Снова зазвучали аплодисменты. Мальсибер с Рудольфусом поддержали свистом и обменялись многозначительными взглядами.       - Сегодняшняя тема нашей дискуссии: распределение власти волшебников в мировой политике. Как решается вопрос с допуском маглорожденных к должностям. Мистер Фоули, вам слово.       - Спасибо. Да, - начал мистер Фоули, усилив свой голос, - на сегодняшний день мне кажется это серьезной проблемой нашего сообщества. Так называемых чистокровных семей… Я не оговариваюсь, это термин, не признающийся научным сообществом. Итак, таких семей в мире в общем и в Британии в частности становится с каждым веком все меньше. Вам, возможно, известен список из двадцати восьми фамилий. На мой взгляд, не важно, что там перечислено. Важна цифра. Двадцать восемь. Это ничтожно мало, чтобы обеспечивать надлежащее функционирование нашего общества. В то же время увеличивается количество выходцев из так называемых полукровных и маглокровных семей. По последней статистике мы можем легко увидеть, - он взмахнул палочкой, и перед ним возник график, - распределение должностей в Министерстве магии, а также в других значимых сферах вроде производства и торговли, происходит таким образом, что большинство мест занимают выходцы из чистокровных и полукровных семей. В то время как маглорожденные волшебники занимают только ⅕, но даже в этом случае мы можем увидеть, что это сектора развлечений, спорта, то есть эти люди фактически лишены возможности реально влиять на политику. Между тем они регулярно подвергаются травле за свое происхождение и по окончании школы редко находят себе достойную работу.       Он закончил. Послышались аплодисменты. Беллатрикс фыркнула, закатив глаза.       Яксли тихо ругнулся. Мальсибер примерно в сотый раз обозвал мистера Фоули помоечником.       Не успел бармен дать слово Волдеморту, как тот с улыбкой взял его сам. Он говорил тише оппонента, но делал паузы, заставляя сильнее вслушиваться в свои слова:       - Прекрасные тезисы, господин Фоули. Занятно, что тему дискриминации вы начали разделением волшебников на три категории. Подход нестандартный.       Рудольфус с парнями рассмеялись.       - Упоминаемая вами цифра двадцать восемь - это не просто цифра. Это катастрофа, показывающая к какой ситуации мы пришли к середине двадцатого века. Двадцать восемь показывает беспомощность, нежелание магического сообщества начать решать проблему, на которую оно закрывало свои глаза. Это вымирание. Поэтому ваш тезис о том, что кризисом нашего сообщества является недостаточная репрезентация маглокровных волшебников, неверен изначально. Кризис в сохранении наших умений и недопущении слияния нас с маглами.       Он сделал паузу. Раздались аплодисменты. Белла продолжала нависать над столом, внимая каждому слову.       - Мне довелось ознакомиться с программами школы Хогвартс за двадцатый и восемнадцатый века. И я пришел в ужас. Раньше среднестатистический ученик пятого года обучения умел менять погоду, ландшафты, создавать вторые пространства, оживлять статуи, а что предлагается уметь ученику в наше время? Заставлять исчезать улитку, превращать уксус в вино. Несомненно, важные навыки.       Волдеморт замолчал. По залу снова раздались смешки.       - А знаете почему так происходит, мистер Фоули? Программа упрощается в пользу детей из магловских семей, чтобы они смогли освоить хоть что-то и выпуститься, чтобы потом найти себе какую-то работу. Странно претендовать на достойную в такой ситуации. Как вы думаете, мистер Фоули, что случится еще через пятьдесят лет? Выпускник Хогвартса будет гордиться тем, что умеет трансфигурировать спички в иголки?       - Не думаю, что за пятьдесят лет мы к этому придем, господин Волдеморт. Изменения в программе скорее свидетельствуют о повышении порога терпимости к выходцам из магловского мира.       - Терпимости к миру, который чуть не стер нас с лица земли в так называемой Второй мировой войне? Возможно, вам тогда повезло, мистер Фоули, и вы со своей чистокровной семьей сидели, запершись на все возможные охранные чары, но сотням других не повезло иметь такие условия, и они погибли от взрывов и пожаров. Поэтому я вынужден повторить свой вопрос: мы должны упрощаться в угоду людям, приходящим из варварского враждебного мира? Может это им стоит тянуться, а не нам - опускаться?       Беллатрикс взбудоражено прошептала: “Да-а-а!”. Рудольфус усмехнулся. Остальные одобрительно кивнули.       - Так вышло, что я много путешествовал и у меня есть знакомые из Дурмстранга. Их подход принципиально другой. В институт идет строжайший отбор по наличию навыков и необходимой родословной. Если ты не можешь доказать, что происходишь от волшебников хотя бы в третьем колене, то отправляешься на домашнее обучение. Но такие ученики, наверно, могут не расстраиваться, ведь для них будут открыты двери Хогвартса, после которого они смогут попасть в заветную ⅕. Наша страна очень щедра, в этом ее достоинство. Согласен, господин Фоули.       Мальсибер с Яксли вскочили со своих мест и принялись громко аплодировать. За ними последовали соседние столики. Скоро весь зал наполнился одобрительными криками.       - Волшебники - прежде всего. Мы должны помнить об этом, друзья, - обратился к публике Волдеморт, - не то станем экспонатами в Британском музее.       - Волшебники - прежде всего! - вторили ребята.       - Смею заметить, господин Волдеморт, - вмешался мистер Фоули, - что так рассуждал международный преступник по имени Гриндевальд.       - Которого ваш дед таковым не посчитал и навлек множество бед на Великобританию, - добавил Волдеморт под смех публики.       Фоули замолк.       - Если вам не безразлична судьба своей страны, то буду ждать вас в “Вещей голове” двадцать девятого декабря в восемь вечера. Поговорим о том, какие есть пути решения сложившейся катастрофы. А на сегодня я вас покидаю.       И он исчез с небольшим хлопком. Зал снова зааплодировал.       - Я просто не верю своим глазам, что наконец-то появился такой человек, - воскликнула радостная Беллатрикс, - кто не боится озвучить вслух такую проблему.       - Звучит здраво, да, - согласился Яксли, - пусть такие как Фоули и прочие предатели крови уже заткнутся. Рыльца в пушку. Сами сидят на своих капиталах и предлагают нам всем поделиться, потому что они хоро-о-шие.       - А что может действительно вашим отцам с ним связаться? - предложил Кэрроу, посмотрев на Рудольфуса с Мальсибером, - точно лучше, чем биться о бюрократию. Тем более, если слухи правдивы, и он пришил всю банду Черной руки.       - Я попрошу отца, - ответил Рудольфус, - он попробует наладить с ним контакт.