Глава 3. В которой Зоя получает второе предложение о работе и, к сожалению, принимает и его

      Этот город соткан из цветов Между берегов, садов, мостов Девушка, застрявшая во времени

(Мельница, «Апельсиновая баллада»)

      Зоя испытала острую смесь эмоций: страх и накатывающая волной вина — ведь и мать сюда вмешают, вот она умудрилась вляпаться со своей этой работой! — а затем резкое чувство отстраненного, почти научного любопытства.              — Но я не была устроена туда на работу официально, — девушка нахмурилась и покачала головой, — как они смогут меня найти? Только если владелица бюро делилась моим именем, вела какие-то записи…              Тимур улыбнулся так широко, словно только что услышал невероятно приятную и воодушевляющую новость.              — Правильно говоришь. И они не пришли к тебе сразу, значит — про тебя не знают.              — Или то, что случилось, не связано с тем документом, который я переводила, — Зоя пожала плечами.              — Не связано? — протянул Тимур, — то есть тебе утром звонят и говорят срочно привезти документ, а потом оказывается, что звонивший — труп, но это случайность?..              Зоя только снова дернула плечами.              — Допустим, связано. Но у меня ничего нет. И знать про меня, как ты полагаешь, они не могут. Тогда зачем ты тут?              — Я не хочу, чтобы ты пострадала, — совершенно просто и спокойно ответил мужчина.              Зоя приподняла брови и сама сложила руки на груди, вторя Тимуру и этим жестом как будто отгораживаясь от него.              Ей хотелось спросить что-то вроде: «какое тебе есть дело до незнакомого человека?», «мы не знаем друг друга, как ты можешь обо мне беспокоиться?», но все это звучало бы слишком по-книжному, с налетом несвойственного ей пафоса. Оттого она все перебирала и перебирала слова и никак не находила те, которые помогли бы ей верно ответить на столь бесхитростное, и все же странное замечание Тимура.              — Слушай, — тот, видимо, уже не чаял дождаться от нее чего-либо и продолжил говорить, — просто… поверь моей интуиции. Я чую проблемы. А ты попала в это случайно, и мне неприятно, что проблемы могут быть у того, кто ни в чем не виноват.              — Тебе?.. неприятно?..              — А что, не мотивация? — он опять улыбнулся, — тем более, что нам есть, что тебе предложить.              — Вам?.. А все же кто вы такие? Ты, твой друг…              — Витюша, — почти ласково протянул Тимур, — да, и Софья Павловна.              Зое было неуютно от того, что он называет коллег прозвищами — снова это чувство чужой вечеринки, на которую она попала по ошибке, а уйти не может.              — Так чем вы занимаетесь? — Зоя попробовала вернуть разговор в нужное ей русло.              — Ты не против прокатиться со мной? Я все тебе расскажу по дороге, а потом и покажу.              Девушка с сомнением покосилась на машину. Ей было очень неловко отказывать и неловко от того, что ее подозрительность могли счесть излишней, особенно такой приятный с виду человек, однако ей все же было некомфортно от мысли о езде с почти незнакомцем.              — Я… как бы верно сказать… — замялась она.              Тимур приподнял брови и покачал головой — тепло, без какой-либо обиды.              — Я понимаю, конечно. Но ты же видела, меня знают в полиции…              — Я понимаю, в полиции знают, но я-то… — Зоя начала быстро думать, что можно сделать, чтобы точно обезопасить себя: скинуть номер машины Ане? Но ведь та будет потом спрашивать, а что-то рассказывать пока что совсем не хотелось… Что еще?..              — Понял! — раздался почему-то очень довольный возглас Тимура, а потом прозвучал характерный звук закрытия дверей автомобиля, — значит, мы едем на метро!              — Что? — опешила Зоя.              — Тебе ведь так будет спокойнее? — Тимур проверил, не мешает ли его машина прохожим и не нарушает ли он правил парковки.              Потом он обернулся к девушке и опять воссиял:              — Так спокойнее же?              Он похож на ребенка, подумала Зоя — на ребенка, которому постоянно, одну за одной, дарят игрушки.              Ей, однако, было очень неловко прямо сказать, что да, так ей спокойнее. Пускай Тимур и предлагал ей очень опрометчивое для молодой девушки путешествие в собственной машине, ей все равно было неудобно, что ему придется отказаться от комфортного вида транспорта в пользу шумного метро.              — Позволишь? — вдруг он грациозно выставил локоть и по-позерски склонил голову, словно изображая галантного кавалера из девятнадцатого века. Все это могло бы сойти за шутовство, если бы Зоя интуитивно, так, что рационально и не объяснишь, понимала — перед ней человек крайне серьезный. Пускай сейчас он и пытается ее отвлекать своими манерами, но делает он это, чтобы ей было легче.              Девушка осторожно схватила локоть.              — Пойдем туда, — она кивнула головой на дома, — через дворы быстрее.              — Конечно, — Тимур улыбнулся, и они неспешно, но слаженно — скорость, как оказалась, у них была почти одинаковая — пошли к «Багратионовской».              — Так все же?.. — Зоя вернулась к своему вопросу, — вы…              — Мы — маленькое, почти семейное предприятие по решению разных сложных вопросов.              — Детективное агентство? — Зое почему-то захотелось обернуться вокруг, как будто кто-то мог их подслушивать. Глупость, конечно, потому что по дороге была лишь детская площадка да скучающие полусонные дворовые выпивохи.              Тимур покачал головой.              — Не совсем, и даже совсем нет, хотя и да. Оформлены мы как детективное агентство, верно. Но вот если ты Софье Павловне скажешь, что мы детективы, голову она открутит тут же.              — Почему? — нахмурилась Зоя, у которой уже начало формироваться представление об упоминаемой женщине как о человеке, от которого стоит держаться подальше.              — Мы много чем занимаемся, — неопределенно протянул Тимур. Они были уже совсем близко к метро.              К удивлению Зои, у ее спутника даже был проездной. Почему-то Тимур ей казался из того сорта людей, что говорят протяжно «я уже и не помню, когда последний раз спускался в метро», намекая, что при наличии машины общественный транспорт им совсем без надобности. У самой же Зои пока что продолжала работать студенческая карточка.              — Ты ведь будешь так и кружить без ответов? — осмелела она, когда они зашли в полупустой вагон метро и забились, стоя, в угол у прохода.              Тимур опять улыбнулся.              — Ну что ты. Никаких кружений. Все довольно просто.              Вагон качнуло, и он сжал тонкими пальцами поручень. Блеск обручального кольца в который раз привлек внимание Зои.              — Если начинать издалека и описывать без деталей, то мой отец — довольно известный в определенных кругах и весьма богатый человек. У меня трое старших братьев, все как на подбор: умные, талантливые, выдающиеся каждый в своем деле, бизнесмены, — Тимур смотрел своими большими темными глазами то на Зою, то на пробегающие за окном поезда виды. — Я же вышел абсолютно бестолковый.              Зоя и удивилась такой прямоте, и подумала на секунду, что это вид кокетства, но не улыбнуться не смогла.              — Отец пристроил меня в Бауманку, там я познакомился с Витей…              — Ах вы закончили Ба-а-ауманку, — протянула Зоя с улыбкой.              Ей достаточно много приходилось общаться со студентами из технических вузов — они были частыми гостями балов, да и Аня долгое время встречалась с одним из МИФИ. Про бауманцев она была наслышана, но вот их, так получилось, до этого момента не встречала.              Тимур на несколько мгновений замолчал и смотрел только в окно.              — В некотором роде да, закончили… В общем, после того, как я получил диплом, то отец не знал, что со мной делать. Я тоже не знал, что с собой делать, тут у нас с отцом была такая редкая для нас согласованность. А он у меня человек строгих принципов и бездельничья не любит. Поэтому он стал гонять меня по разным поручениям, туда-сюда, с этим поговорить, с другим познакомиться. Так я и бегал. А потом у его друга случилась неприятность. И отец решил ему помочь и впряг меня разузнать и проверить кое-какие вещи. А там, знаешь, были всякие технические штуки, вот я тогда вспомнил про Витю и набрал ему. И как-то так удачно у нас с ним все вместе получилось: и друг отца в тюрьму не пошел, и нам понравилось что-то вместе делать, и тут же отец мне и другое дело подкинул… В общем, да, избалованный сын богатого отца получает хороший стартовый пинок, ничего нового.              Тимур улыбнулся и качнулся на перекладине, как будто очень довольная обезьянка, получившая свежий банан.              Зое сразу же захотелось что-то сказать, что-то такое, что поддержало бы эту откровенность — похвалить за нее, подчеркнуть, как редка она бывает среди людей того круга, к которому она Тимура уже приписала…              …и тут она осознала, что ее знакомый вовсе не был лишен талантов, как про себя говорил, совсем наоборот. Если умение располагать к себе так, чтобы расслабить и одновременно смутить собеседника, записали бы в университетскую дисциплину, то Тимуру точно сразу дали бы докторскую.              Молодой мужчина между тем внимательно смотрел на свою спутницу, как будто силясь прочитать ее мысли, а потом подмигнул, словно догадался, что она поняла тонкость его общения.              — Так вот, — продолжил Тимур как ни в чем ни бывало, — мы с Витюшей стали брать заказы, то один, то второй. Разное, очень разное, но если пытаться описать это как-то общими словами, то выходит, что мы помогали там, где неясно, к кому обращаться, а проблему или вопрос решить надо. Агентство по решению необычных запросов.              — И как же вы все-таки называетесь? — Зоя встала ближе к Тимуру — по мере приближения к центру в вагон забивалось все больше и больше людей.              Тимур нахмурился, как будто вопрос сбил его с толку, а потом сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил маленькую, светло-серого цвета визитку с серебряным тиснением.              На ней был только номер телефона, а рядом, неаккуратно, словно человек писал на бегу, было выведено: «Тимур».              — Вы называетесь… никак? — Зоя непонимающе качнула головой.              — Вроде того, — коротко рассмеялся ее собеседник, — мы вечно деремся из-за названия, так что просто сделали каждый себе по стопке визиток и, если надо, отдаем их — кому надо и кому доверяем. Мы не беремся абы за что… но вот твоя Светлана Дмитриевна… Права была Софья Павловна. Но нас так просили ей помочь… — лицо Тимура мгновенно переменилось и выражало искреннюю досаду, — теперь еще и отвечай, что клиентка умерла…              — Она ведь вам не заплатила?.. — Зоя вспомнила разговор Тимура и Виктора.              — Ну, заплатила или нет — это мы между собой знаем, а слухам все равно. Нехорошо это. У нас или умирают до того, как мы приступаем, или не умирают, потому что мы приступили, в процессе все должны оставаться живыми. — Молодой мужчина покачал головой.              Они доехали до кольцевой. Тимур показал на плане одну из центральных станций, которая и была их финальной точкой, и через одну пересадку они уже вышли. Зоя на выходе из метро привычно окинула взглядом памятник поэту в начале бульвара, а потом пошла за Тимуром вниз по улице. Буквально квартал, и они остановились напротив яркой, красно-кирпичной монастырской стены, прянично украшенной белыми кирпичами под крышей и вокруг небольших оконцев.              Зоя нахмурилась, когда увидела, что Тимур уверенным шагом направился к въездным воротам в монастырь, которые были перекрыты красивой кованой решеткой — только калитка для пеших посетителей и была приоткрыта.              Девушка решила не задавать лишних вопросов, однако почувствовала себя неуютно в своих пускай и длинных, но шортах, и с непокрытой головой. Она не была религиозна, но всегда старалась соблюдать нехитрые правила священных мест, к какой бы конфессии они ни относились.              В этом монастыре Зоя еще не бывала. Во внутреннем дворике, густо засаженном яблонями, было три церкви, одна явно времен первых Романовых, вторая — восемнадцатого века, а третья, самая большая, выглядела как слоеный пирог — старый фундамент в основании и храм точно конца девятнадцатого века навершием, с прослойками и нахлестом всех эпох между этими вехами.              Тимур поманил ее за собой, указывая на неприметную фанерную дверь в одно из помещений, которое располагалось в корпусах, выходящих фасадом на дорогу. Зоя послушно зашла внутрь и оказалась внизу узкой кованой лестницы невероятной красоты, которая двумя пролетами шла наверх. Тимур уже взлетел по ступенькам, и девушка последовала за ним, крутя головой и разглядывая детали. Они остановились около невысокой, обшитой деревом двери. Тимур присмотрелся, кивнул, толкнул дверь от себя и жестом то ли метрдотеля, то ли пытающегося усыпить бдительность карманника пригласил Зою пройти внутрь.              — Ничего не говори и ничего не бойся, — шепнул он в последний момент, и это, как ни удивительно, нисколько не помогло Зое успокоиться.              Она оказалась в относительно небольшом помещении со сводчатым потолком. Сразу при входе, по левую руку, было три пластиковых стула. По правую руку — высокая ширма. Комната сейчас освещалась естественным светом, который шел из низких, с подоконниками почти у пола, окон. Их было три, и около каждого стояло по столу. На одном — том, что был прямо напротив входа — не было ничего, кроме монитора и толстой, как-то почти торжественно лежащей в центре записной книжки. Второй стол, если не считать компьютера, был целиком занят большим чертежом, концы которого свисали с краев чуть ли не до самого пола. А за третьим, где с техникой соседствовали несколько аккуратных стопок из папок, сидела, полубоком, закинув ногу на ногу, Софья. Она была одета в тонкие, похожие скорее на леггинсы, леопардовые джинсы, объемную белую футболку и белые кеды. Волосы были убраны наверх, но не в небрежный хвостик, как у Зои, а в красиво приподнятый, ловко повязанный хвост, показывающий не утреннюю торопливость, а тщательность и внимание к своей внешности.              — Сядь туда пока, пожалуйста, — Тимур кивнул на средний стол, заваленный чертежами. Зоя боязливо прошла и села в оказавшееся удобным офисное кресло.              Тимур все так же стоял у входа в комнату. Зоя почувствовала за спиной движение, невольно обернулась и увидела, как молодая женщина за соседним столом поджала губы, издала невнятное ругательство, потом что-то прошипела, схватила с подоконника красную лаковую сумочку и вскочила на ноги. Однако выйти она не смогла.              — Софья Павловна, не казни дурака такого! — Тимур внезапно буквально упал перед ней на колени, загораживая проход, и приложил в молитвенном жесте руки к груди. Глаза его при этом блестели хитростью и весельем.              Софья остановилась, бросила через плечо яростный взгляд на Зою и повернулась к Тимуру.              — Я тебе сказала!.. Я не собираюсь и не буду в этом участвовать.              Она попробовала отшатнуться в сторону и пройти, но Тимур двинулся за ней на коленях.              — Свет очей наших, но кто мы без тебя?!              И новый взгляд от Софьи на Зою. Кажется, первой было уже неудобно за балаган Тимура, но эффект точно был достигнут — она никуда не ушла. Вместо этого вскинула руку, схватила Тимура за ворот пиджака и одним сильным движением вздернула вверх с пола. Зоя увидела, как заиграли под рукавом футболки накаченные мышцы бицепса, и невольно сравнила со своими хилыми тонкими руками вечно сидящего сиднем студента.              — Мурка! — рявкнула Софья, тыкая острым ногтем прямо в грудь мужчины напротив. Тот на это взял руку девушки в свои ладони, а затем поднес к губам, оставляя на запястье поцелуй.              Софья опять зашипела и отшатнулась обратно к своему столу.              — Дебил. — Она швырнула сумку на стол, раскидывая папки в разные стороны, — со следующего дела твой процент мне.              — Жестокая! — вздохнул Тимур и упал за тот стол, на котором лежала только записная книжка, — но хорошо. Зоя, это Софья Павл…              — Заткнись. — Раздалось от той.              — Софья. Софья, просто Софья. А это Зоя, она…              — Я не тупая, я помню, кто это. — Бросила женщина обратно, а затем начала что-то вбивать на клавиатуре и вглядываться в монитор так усиленно, что Зое показалось — это ради того, чтобы смотреть куда угодно, но только не на них. — От меня вам никакой инициативы. Хотите с Витей копаться в этой хрени — копайтесь. Хотите возиться с этой… — Зоя поняла, что речь о ней, и вспыхнула, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить и не уйти, — …возитесь. И зачем ты вообще ее сюда усадил?..              Зое было очень некомфортно. Чувствовать себя объектом, и причем столь неуважительного обсуждения, было препаршиво. При этом она совершенно этих людей, особенно Софью, не знала, оттого медлила с реакцией — она всегда старалась соизмерять то, что отвечает людям, с тем, насколько это подходит ситуации и не выставит ли она себя еще большой дурехой, если ответит.              Неприятную сцену прервал звук открывающейся двери.              В помещение вошел, хмурясь и открывая рот, явно чтобы что-то сказать, Витя, однако он тут же замер, увидев Зою, а та, в свою очередь, только в этот момент поняла, что Тимур усадил ее за его стол, хотя в помещении были стулья для гостей.              Витя посмотрел сначала за Софью — с ее стороны раздалось цоканье, потом на Тимура — тот только молчал, улыбался и сверкал глазами. Вид у новоприбывшего был сумрачным: усталость во взгляде, мешки под глазами, мятый пиджак и, как Зоя заметила со своего места — явный след женской помады на вороте белой рубашки, ближе к спине, так, что самому не увидеть, только если не вертеться перед зеркалом или пока кто другой не скажет. Видимо, никто и не сказал. Эта примета женского внимания вдруг смутила Зою — не сам факт хорошей или, судя по кривости лица, средне хорошей ночи, а очередное нарушение границ: ей не особо хотелось знать такие детали о том, с кем она толком не была знакома.              Витя подошел к своему столу, а Зоя тут же начала вставать, чтобы уступить место. Она старалась не смотреть на испачканный ворот, хотя он был слишком явным цветовым пятном, чтобы так просто убрать его из поля зрения.              — Я ничего не трогала, — спешно начала заверять девушка, решив, что чертежи должны представлять особенную ценность для их владельца.              — Нет-нет, сиди, — в тот же момент негромко заговорил мужчина, махая руками, и оба они, и Зоя, и Витя, столкнулись в общем движении — одной от стола, другого к столу, чтобы потом дернуться в другую сторону, опять одновременно, и снова — чтобы в очередной раз не дать друг другу прохода.              Зоя поняла, что краснеет. Витя выглядел не менее раздосадованным, но точно не из-за нее — он бросал взгляды в сторону Тимура. Тот лишь пожал плечами, приподнял брови, а затем, внимательно смотря на Витю, быстро провел рукой по вороту своей рубашки. Витя нахмурился, не поняв, кажется, намека. Зоя все также стояла у его кресла и пройти не могла.              — Ну как там Ириночка? — раздался голос Софьи, которая переводила взгляд с Зои на Витю и обратно и задала вопрос как будто с каким-то умыслом.              Зое захотелось выругаться и все же уйти. Отчего-то казалось, что именно она, ее появление стали причиной прямо говоря неадекватного поведения окружающих ее людей. Но девушка ничего не успела сказать или сделать. В момент, когда ситуация, казалось, не могла стать более абсурдной, она все же стала — раздался осторожный стук, дверь опять приоткрылась и на пороге появился невысокий щуплый мужчина в монашеском одеянии.              При его появлении Софья слетела со своего места, приблизилась к нему, склонилась — она была на полголовы выше мужчины, а тот осенил ее голову и руки крестным знамением. Женщина затем развернулась и села обратно за свой стол, не забыв по дороге бросить на Зою очередной недовольный взгляд. Ни Тимур, ни Виктор не проявили схожего религиозного рвения, только кивнули вошедшему, да и сама Зоя не знала, что ей делать. Она осознала, что никогда не сталкивалась со священниками в личном общении: от церкви ее семья была крайне далека, а храмы девушка посещала только в путешествиях, для того, чтобы познакомиться с интересной архитектурой.              — Отец Николай! Зоя, это наш отец Николай! — воскликнул со своего места Тимур с искренней радостью, а девушка поняла, что от всего происходящего у нее голова начинает идти кругом. С другой стороны, как раз в том, чтобы встретить в монастыре монаха, ничего странного не было, в отличие от всего остального, что происходило с ней в этот день.              — Рад познакомиться, — с улыбкой сказал священник.              Голос у отца Николая был по звучанию не слишком молодым, и девушка подумала, что, несмотря на видимую едва ли не юношескую тонкость фигуры, ему вполне могло быть и пятьдесят. У него были светлые, словно прозрачные, глаза, а на лице царила мирная благостность, которая при этом сочеталась с выгнутыми в явном любопытстве бровями.              — Вы — новый сотрудник? Ребята, вы наконец кого-то нашли? — спросил он, продолжая улыбаться в аккуратную, темную, с едва заметной проседью, бороду, и это «ребята» прозвучало так отечески, что Зоя убедилась, что он точно старше всех в этой комнате.              — Надеюсь, отец Николай, очень надеюсь… — глубоко и крайне театрально вздохнул Тимур, а священник посмотрел в сторону говорившего с лукавой веселостью во взгляде, нисколько, видимо, не купившись на дурашливость тона.              А вот Зое с каждой минутой становилось все неприятнее. С утра, у ее дома, Тимур вел себя приятно и вежливо, а сейчас же просто кинул в круговорот неведомой ей жизни и неведомых людей, теперь еще начинает говорить про работу.              — Расскажете? Я тут, на самом деле, за кофе зашел, коли вы не возражаете.              — Никогда не возражаем, — в этот раз голос подал Витя.              Отец Николай внимательно посмотрел на него. Зоя увидела, как дрогнули его губы, а затем священнослужитель подошел ближе и наклонился к мужчине.              — Как все же приятно заходить к вам, молодые люди, — он обвел взглядом всех в помещении, — глаз радуется, когда видишь таких умных, добрых и следящих за своим внешним видом девушек и юношей, не так ли?              Отец Николай так прямо и пристально посмотрел на Витю, что тот, сначала ничего не поняв, через секунду слова оценил, вскочил и бросился за ширму, куда вел узкий проход недалеко от стола Софьи. Оттуда раздалось негромкое, но довольно явное начало ругательства, задушенное в корне, потому что, видимо, мужчина решил, что неприлично сквернословить при священнослужителе. Затем из-за ширмы раздался хлопок двери.              Отец Николай все это время сохранял самый спокойный вид, и вслед за Витей сам отправился за ширму, откуда через пару мгновений раздался характерный звук кофемашины, а затем донесся и приятный аромат кофе.              Зоя, не зная, что еще ей делать, села обратно в кресло Вити. Отец Николай вынырнул из-за ширмы с дымящейся чашкой в руках, затем сел на стул для посетителей.              — Так что за история? — протянул он с видом ожидающего начала представления посетителя театра.              Софья что-то буркнула за спиной Зои.              — Ты гневаешься, — протянул отец Николай ей с доброй улыбкой. Ответа не было, видеть лицо Софьи Зоя не могла, но священник улыбнулся шире, видимо, удовлетворившись выражением лица той, к кому обращался.              — Конечно гневается! — вступил Тимур, — она нас предупреждала.              — А вы опять не послушали? — смешливо заметил отец Николай и сделал глоток из кружки.              — Конечно не послушали, — раздался негромкий голос Вити, который шагнул из-за ширмы. Он был без пиджака и в свежей, без пятен, рубашке. Менее утомленным, однако, он выглядеть не стал, и Зое показалось, что ко всему этому добавилось еще и явное смущение и досада от того, что все увидели то, что он показывать не хотел.              Отец Николай сделал новый глоток и смотрел теперь то на Тимура, то на Витю, то даже на Зою выжидательно, явно желая услышать подробную историю.              И Тимур не заставил себя долго ждать.              — Светлана Дмитриевна Карачаева, владелица переводческого агентства. Это все Марат сосватал, будь он неладен…              Зоя тут же споткнулась об очередное незнакомое имя, но рядом раздался тихий голос Вити:              — Это его брат.              Витя стоял около ширмы, недалеко от своего стола, но не спешил сгонять ее со своего кресла. Девушка почувствовала благодарность за пояснение.              — …это какой-то там кум-сват, в общем пятая вода на киселе, и вот эта Светлана Дмитриевна в чем-то там когда-то помогла этому непонятно кому, а Марат сразу стал нас ей подкидывать! — Тимур в это время продолжал рассказ, и Зоя увидела, как он достает из кармана колоду, нисколько не стесняясь присутствия священнослужителя.              Отец Николай, как до этого и оперуполномоченный в полиции, не повел и бровью.              Тимур начал метать карты своими, уже ставшими обычными для Зои, четкими и отточенными движениями, всматриваясь в карты, но словно не придавая им особого значения — по крайней мере говорить ему его действия не мешали нисколько. Или даже… помогали? Девушка задумалась, не мог ли этот странный ритуал на самом деле быть способом то ли снять нервное напряжение, то ли просто занять руки.              — Марат всегда подкидывает дрянь, — раздалось от стола Софьи.              — А мне понравилась та история с питонами, — Витя пожал плечами, на что его коллега только фыркнула.              — Дрянь-не дрянь, но звучало интересно, — Тимур смотрел только в карты, — кто-то, неясно кто, угрожал нашей дорогой Светлане Дмитриевне. Причем она не понимала, по ее словам, чем именно. От нее требовали встреч, на которые она не хотела являться, требовали настойчиво, в течение месяца.              — А какова причина угроз? То есть она не знала, почему ей угрожают, но ведь могла сопоставить, когда это началось?.. — начал энергично задавать вопросы отец Николай. Глаза его горели.              — Как же, — раздалось ворчание Софьи, — ничего она нам не сказала. Описала в истерике, что ей звонят с незнакомых номеров, требуют встречу. Присылают с анонимных сайтов смски с местами встреч…              — На которые она, конечно же, никогда не ходила, — вставил Тимур.              — А больше она нам ничего не рассказала, — продолжила Софья, — хотела вот на днях, и денег не заплатила…              — Как неприятно, — вздохнул искренне отец Николай, — и что же дальше?              — А что дальше? — раздалось от Софьи, — а ничего дальше, померла Светлана Дмитриевна…              Отец Николай перекрестился.              — …и прости Господи, хрен бы с ней!              Священник вздохнул на такую бесчувственность Софьи.              — Как верно Софья Павловна заметила, наша Светлана Дмитриевна имела неосторожность быть убитой, — Тимур покачал головой, — однако утром перед тем, как, собственно, и вступить на путь вечности, она в истерике позвонила мне. Мне отчего-то было несподручно оставлять даму в таком настроении, я и позвонил Витюше, мы и приехали, а там обнаружили не только еще теплое тело нашей почти клиентки, но и прекрасное создание, которое вы, отец Николай, имеете возможность видеть сейчас перед собой.              Зоя поняла, что покраснела. Смотреть ни на отца Николая, ни на Тимура сил не было, оставалось только ждать, когда этот позор с описанием ее, словно картины третьесортного художника со Старого Арбата, закончится.              — Так вот, Зоя… Как тебя по батюшке?..              Девушка не ответила, только нахмурилась и все-таки кинула на Тимура напряженный взгляд.              — Зоя оказалась почти что в той же ситуации, что и мы. Наша Светлана Дмитриевна наняла ее для перевода одного любопытного документа, написанного на хоть и не редком, но не самом распространенном для переводчиков языке.              — На каком же? — тут же спросил отец Николай.              — На киргизском, — тут подсказал сам Тимур, — так вот, Светлана Дмитриевна и нашу Зою вызвала странным звонком к себе пораньше поутру, с просьбой принести распечатки того документа… И встретились мы уже над трупом. Из чего я, как самый скучный и невнимательный обыватель, решил сделать вывод, что дневники эти, вероятно, могли быть как-то с убиением несчастной связаны. Тетка, кстати, пренеприятнейшая, пардон что о мертвых кое-как. В общем, история такова, что скатались мы в полицию, рассказали все, как было, не утаивая ни строчки, ни малейшей подробности, да и думали, что дело с концом, но нет. Хотя вру, совсем вру. Не верил я, что дело с концом. И кум этот маратовский расстроился, или как там его. И странности начали происходить — мне Пал Палыч, опер, позвонил и сказал, что пошли по нескольким квартирам ограбления, но все в квартирах этих работали у нашей Светланы Дмитриевны…              Отец Николай смотрел теперь внимательно на Зою. Он покачал головой.              — Ох, как небезопасно звучит для вас.              — Именно! — Тимур взмахнул руками, затем собрал карты в колоду обратно и стал отстукивать ее, чтобы сделать ровной.              — Только это все не значит, что мы должны бежать и хвататься за эту хрень, — заметила Софья громко и жестко.              — Верно, все верно! — кивнул Тимур, — да только как не схватиться? Клиенткой Светлана Дмитриевна нам, в совсем уж точном виде, не стала, но все же как-никак, дело у нее было интересное, пускай и правда выглядящее тяжелым, особенно учитывая крайне скверный характер дамы. Милейшая умная девушка, которая может оказаться в беде — и если мы знаем, что может что-то случиться, то тут, уж, простите, как можно не предотвратить. Помимо этого — какая-то драма. Неясный, но странный дневник, кто-то что-то ищет у сотрудников полуразвалившегося агентства переводов… прям кино! Так что, Зоя, — темные глаза Тимура внезапно вцепились в девушку, — мы будем очень рады, если ты согласишься помочь нам во всем разобраться.              — Вы будете переводить тот документ? — спросил отец Николай, а Зоя почувствовала себя загнанной лисицей на поляне — никакой ямки, чтобы спрятаться, а если остановиться — конец.              Возникла пауза. Девушка не знала, что говорить, молчание начало неудобно затягиваться… как тут раздался тихий голос над ухом:              — Сделать тебе кофе?              Синие глаза Вити смотрели внимательно и с пониманием.              — Да, спасибо, — Зоя быстро встала, ухватившись за эту возможность уйти от разговора. Мужчина кивнул и сделал приглашающей жест рукой.              Девушка шагнула за ширму, проход между краем которой и стеной был недалеко от стола Софьи. Зоя беглым взглядом окинула стол женщины. На мониторе, по всему периметру, были наклейки в виде цветочков. Рабочее место было закрыто стеклом, под которым виднелась только одна фотография, рассмотреть которую сейчас было невозможно, но отчего-то это стекло и этот кадр глухим гонгом прозвучали внутри… что-то надо было вспомнить, но Зоя не понимала сходу, что именно.              Ширмой была отгорожена достаточно большая часть комнаты, почти половина, получалась своего рода комната в комнате. В одном углу стояло большое, в человеческий рост, зеркало с причудливой массивной деревянной рамой: растения вились в лианообразном узоре, гроздья фруктов свисали сверху, по низу стелилась шашечная резьба. Такое зеркало подошло бы будуару какой-нибудь дамы эпохи модерна, тут же оно смотрелось инородно и диковато. Вероятно, именно благодаря ему Витя и обнаружил свой промах с одеждой.              В противоположном от зеркала углу была видна небольшая дверка, вероятно, скрывающая за собой помещение, где мужчина и переоделся.              Ширма выгораживала большое пространство стены, в которой были ниши. На часть из этих ниш навесили белые деревянные дверки, еще одна, самая большая, была без двери и все ее пространство занимала массивная сверкающая кофемашина.              Витя открыл дверцы одной из ниш и вытащил две чашки — обе разные, цветастые, и совершенно не в масть ни друг другу, ни той чашке, из которой пил отец Николай.              Мужчина завис затем над кофемашиной.              — Она, эм, знаешь, может все, с молоком, без молока, пена там, просто плюнуть немного, то есть… словом, что ты любишь?              Он явно суетился и явно пытался себя сдержать и скрыть это.              — Просто черный кофе, — быстро ответила Зоя.              — Ты любишь черный кофе? — Витя обернулся к ней с легким удивлением на лице.              Нет, она не очень любила просто черный кофе, но ей хотелось прекратить страдания человека рядом с собой как можно скорее и не выглядеть капризной, поэтому она кивнула.              — Сейчас вот его бы выпила, а так что угодно. Просто кофе, спасибо.              Витя кивнул, машина зашумела, и через тридцать секунд мужчина протянул ей чашку.              — Держи, зай, — сказал он явно автоматически, а затем взял чашку для себя и отвернулся обратно к аппарату.              Зоя нахмурилась. Широкая спина — лица девушка не видела — в ту же секунду напряглась, и раздался вздох.              — Виноват.              Стоило ей, наверное, ответить «ничего страшного», но Зоя уже так устала от всего происходящего, что не сказала ничего.              Витя сварил кофе и себе, повернулся к ней — на лице осталась тень смятения, которая довольно странно смотрелась в сочетании с его грубой внешностью, а потом кивнул на дверь.              — Пойдем, покажу, что там.              Они оказались в еще одной, довольно большой комнате — тоже со сводчатыми потолками и бьющим из четырех окон светом.              В углу комнаты стоял огромный шкаф, из тех, что, как подумалось девушке, мог бы отправлять в Нарнию.              — Фавны за ним не ждут, но одежду мы храним тут, ага, — неожиданно, как будто прочитав ее мысли, сказал Витя, увидев ее интерес. Мужчина повернулся к ней спиной, чтобы отворить дверцы и показать несколько вешалок с идеально белыми рубашками. Зое оставалось только в удивлении смотреть на его лысый затылок — она отчего-то никак не могла подозревать в нем любителя сказочных историй.              В центре помещения был длинный стол для переговоров, вокруг которого стояло шесть стульев. Еще дальше у стены был длинный, выглядящий очень удобным, диван.              — Это если засидимся или если придем слишком рано, — пояснил мужчина довольно очевидную вещь.              — Или если не уйдем вообще, — раздался сзади насмешливый голос, и Зоя, которая в это время решила все-таки пригубить свой, весьма приличный, кофе, едва не поперхнулась от неожиданности.              Тимур стоял на пороге комнаты. В его руках тоже была кружка, и когда он понял, что все взгляды устремлены на него, то громко прихлебнул.              — Кипяточку? — протянул он и подмигнул Зое.              — Тим, хватит. — Витя звучал раздраженно и устало, однако Тимур сразу как будто остыл, словно до этого бегал внутри невидимого беличьего колеса, а теперь остановился и пытался успокоиться.              — Ты хочешь спросить, — сказал он затем Зое: не вопрос даже, а утверждение.              Зоя опять испытала раздражение от того, в какую неловкую ситуацию ее ставят почти все присутствующие, а потом — легкую злость за то, что она должна свои чувства преодолевать, чтобы казаться смелой и уверенной в себе, хотя никакой уверенности или сил быть острой на язык и наглой у нее не было.              — Странное место для офиса, — задала она наконец всего лишь один из миллиона вопросов, которые крутились в ее голове.              — Соглашусь, — Тимур кивнул и пояснил, — в этом монастыре в советское время были склады, и мой отец тогда как раз стал промышлять всякими кооперативами, когда это стало можно, а потом, опять же, когда это стало можно, быстро и под шумок приватизировал эти помещения. Теперь вот судится с церковью — те, разумеется, требуют, чтобы он комнаты освободил, а он в ответ подает жалобы на то, что ему мало компенсируют потери. Так и тянется, уже много-много лет, а мы так тут и сидим. Кстати, отец Николай просил извинить его: его позвали, а он не захотел вторгаться в ваше общение, упрашивал вот передать свое удовольствие от знакомства.              Зоя почувствовала странное, неприятное смущение от того, что кто-то почему-то не захотел прерывать ее разговор с малознакомым ей мужчиной.              — А ему, выходит, нравится, что вы тут? — спросила она для того, чтобы скрыть свои эмоции.              Витя коротко усмехнулся, Тимур тоже рассмеялся.              — О, он главный автор всех жалоб на то, что мы здесь. Я даже иногда помогаю их составлять — для суда, для всяких инстанций. Не дело в монастыре быть офисам, я так считаю. Но мой отец — он из тех, кто не любит отпускать то, что, как он полагает, принадлежит ему по праву, пускай даже это право было получено в лихие времена и от мерзавцев, которые готовы были продать что угодно за копейки. И отец Николай, и настоятель монастыря понимают, что если тут не будет нас — будет еще кто-то, может и похуже. Отец тут может хоть ночной клуб сделать, с него станется. Так что мы сосуществуем и дружим, по возможности. А отец Николай любитель наших баек и нашей кофемашины, которую, я надеюсь, ты оценишь во всем ее великолепии.              Зоя нахмурилась и цепко посмотрела на Тимура.              — Ладно, — тот сделал новый, уже тихий, глоток, — предложение мое, точнее наше, потому что Витя тоже согласен. Мы бы хотели покопать это дело, которое, как ты уже слышала, нам не нравится. Вероятно, наши мотивы могут показаться не совсем очевидными, но это то, как мы работаем: не всегда за деньги, но иногда за наше личное спокойствие.              — И что вы хотите от меня?              — ПалПалыч передаст мне сканы того дневника. Хотелось бы, чтобы ты его перевела…              Зоя покачала головой.              — Я… я на самом деле не знаю киргизский — тот язык, на котором написан дневник. Я знаю фарси, знаю таджикский, но вам лучше нанять кого-то….              — Но ты же перевела что-то, разве не так? — перебил Витя, и Зоя повернулась к нему.              — Да, потому что я хотела получить эту работу. Я… в целом, я могу разобраться, у меня есть общие знания по тюркским языкам, но…              — То есть ты на самом деле можешь перевести, — подмигнул Тимур.              — Да, но кто-то, кто разбирается в языке, сделает это быстрее и качественнее.              — Да, но этот кто-то другой не будет тобой, — Тимур покачал головой, — если будут сложности, мы попросим помощи, но этот дневник и то, что в нем написано, не должны пока выходить за пределы узкого круга.              — Но почему полиция разрешает вам в это вмешиваться?              — У них нет времени переводить длинные дневники с киргизского, — хмыкнул Тимур, — мы дружим и помогаем друг другу, уже давно. Они тоже понимают, что это может быть зацепкой, и понимают, что проще нам с ними вместе исследовать эту историю. Они будут работать по своему профилю: допрашивать подозреваемых, свидетелей и далее по списку, мы — копать ниточку с дневником. Если она никуда нас не приведет — значит не приведет, если приведет в какие-то интересные места — значит, будем гулять по этим местам вместе с полицией. Все просто.              — То есть вы все-таки частные детективы? — Зоя приподняла бровь — она начала брать эмоции под контроль и решила поддеть Тимура.              Тот только рассмеялся.              — В этот раз — да, пожалуй. Немного частные детективы… Но это неважно. Важно, что ты скажешь. Пятьдесят тысяч как аванс, а потом столько же по завершению, если останемся живы.              Это были большие деньги, Зоя никогда не получала столько за работу. Но продолжать общаться с этими очень странными людьми?..              — Ты пришлешь мне сканы или отдашь? Чтобы я занялась этим…              — Только тут, — Тимур покачал головой, — мне передадут распечатки на руки. У нас есть сейф, и поверь — сюда так просто не проникнуть, побезопаснее банка будет. Вооруженной охраны нет, но есть монахи, которые всегда увидят посторонних в неурочное время, а с внешней стороны и вовсе не проникнуть, решетки пока отпилишь — вся улица соберется. Так что… Никаких флешек, никаких электронных носителей, только бумага, только один экземпляр. Работать будешь здесь.              — Ты столько говоришь, а самое важное не рассказал. — Витя покачал головой, — что дневник-то и сперли.              Зоя удивилась, что не спросила сама, отчего-то ей показалось, что это очевидно — раз вся история из-за этого дневника. Девушка посмотрела на Витю, взглядом прося объяснений.              Он вздохнул.              — Да, его нет, полиция специально смотрела. В офисе нет, у сестры нет, в квартире нет. То есть, может быть, в каком-то секретном месте и есть, но судя по тому, что офис убийца не обыскивал, он быстро получил то, что хотел, и ушел.              — Но потом обыскивал сотрудников агентства? — удивилась Зоя.              — Именно, — кивнул Витя.              — То есть понял, что взял не все? — предположила она, а оба мужчины довольно улыбнулись, словно радуясь ее догадке. Зое хотелось бы чувствовать себя польщенной, но она ощущала себя, наоборот, как будто она несмышленый ребенок, которого хвалят за любую мелочь.              — Думаю, что так и было, — согласился Витя, — взял дневник и понял, что чего-то не хватает. Понять бы, чего именно. Страниц? Каких-то документов?..              И тут Зоя поняла, о чем подсознание пыталось ей напомнить при виде стола Софьи.              — Фотография, — вырвалось у нее, — там было фото, вложенное в дневник.              Девушка быстро рассказала про то, как подняла выпавший кадр с пола.              — В офис преступник вернуться не может, — заметил Витя, — все опечатано, и пока там работает полиция.              — А вот попробовать квартиры сотрудников, вдруг у них есть этот кадр… — продолжил Тимур мысль.              — А полиция не находила фотографию в офисе? — спросила Зоя.              — Я уточню, — Тимур достал телефон.              — Я положила ее так, что можно и не заметить, подоткнула под эту штуку для рук, она плотно прилегает к столу, — заметила девушка, а затем подробно описывала расположение стола и свои действия.              — Хорошо, — Тимур набрал номер и, когда ему ответили, начал быстро шагать из угла в угол, рассказывая полиции то, что только что услышал.              Он затем остановился в центре комнаты, так резко, что полы пиджака картинно взметнулись за его спиной.              — Фотографию они до этого не находили. Поищут. Поехали, Зоя, домой, а вечером я позвоню тебе и сообщу, что они отыщут или не отыщут, а ты сообщишь, согласна ли ты на мое предложение.              — А где твоя машина? — раздался с порога комнаты строгий голос, — на парковке нет.              Софья стояла, облокотившись о косяк двери, сложив руки на груди и недовольно сжимая губы.              — Кстати, верно! — чуть ли не подпрыгнул Тимур, — сейчас мы как раз вернемся, чтобы ее забрать. Зоя отказалась ехать со мной в машине, представляешь, Софья Павловна!              — И правильно сделала, — женщина внимательно посмотрела на Зою, и той впервые почудилось в глазах говорившей не только раздражение, но и интерес, — совершенно нечего молодой девке с мутным типом кататься на машине.              — Мутный тип приглашает прокатиться с ним на метро, — буквально хихикнул Тимур, пряча улыбку в кружку, — вас я показал, на сегодня, думаю, достаточно, если у тебя, Зоя, конечно нет планов в центре.              У нее не было, поэтому она неловко распрощалась в Витей и Софьей: первый только кивнул, вторая опять что-то раздраженно цыкнула и отвернулась.              — Ты действительно привез меня просто чтобы показать, где вы работаете? — спросила девушка, когда они вышли на улицу, за красивые и крепкие монастырские стены.              Тимур косился хитро.              — Да…              Зоя набрала побольше воздуха в легкие.              — …и ты точно хочешь спросить, почему я так себя вел, — он пожал плечами и пошел по улице наверх, оставляя место рядом с собой.              — А с клиентами вы общаетесь так же? — спросила Зоя вместо того, чтобы высказать все свое недовольство. Понимание Тимуром того, сколь неприятным было его поведение, немного осадило ее.              — Конечно, — очень серьезно кивнул мужчина.              — И от вас не разбегаются? От всего этого?              Потому что меньше всего эти две комнатки, в которых она сегодня побывала, походили на место, где можно принимать хоть сколько-нибудь серьезных людей.              — Нет. Если кто-то действительно в беде, то ему все равно на то, где мы работаем и как разговариваем. Если кто-то сделал что-то глупое, и надо помочь с этой ошибкой справиться — потерпит. А если какой-то идиот, который хочет чтобы мы стирали его белье и думает, что деньги все решают — то да, такой уйдет, но мы и так не будем с ним работать.              — То есть у вас принципы? — Зоя прищурилась от солнца. Тимур притормозил и снова выставил свой локоть. Девушка, подумав секунду, решила повторить утренний ритуал и согласилась принять его руку.              — Конечно. Иначе смысла нет. У всех свои клиенты, а мы много сил потратили на то, чтобы у нас были только те, кому мы и правда будем рады помочь. И вот эта Светлана Дмитриевна… — Тимур подцепил выбившийся из раскрошенного асфальта камешек и подтолкнул вверх по склону, — с другой стороны, все вот как повернулось…              — Как? — не поняла Зоя.              — Вот так, — сверкнул Тимур глазами и приоткрыл для нее тяжелую дверь в подземный переход, за которым сразу шла лестница вниз, ко входу на станцию.              Эскалатор они преодолели в молчании.              — Почему ты не вызвал такси? — вдруг спросила Зоя, когда они зашли в вагон.              — Хотел поболтать, — сразу же ответил мужчина, — а таксисты подслушивают.              — Серьезно? — девушка не поверила такому странному предубеждению.              — Серьезно. — Хохотнул Тимур, — у нас было дельце, шантажист один кошмарил нескольких светских львиц. Так вот он не поленился — умный был, прям очень, так он отлавливал наши вызовы такси, по приложению, и подкидывал к нам «своих» таксистов. По неосторожности мы пару раз обсуждали дела в дороге и долго не могли понять, как же сливалась информация. А парень был серьезный, да, с оружием потом брали.              По спине Зои пробежал холодок, а перед глазами сразу встала картина Тимура и Вити, которые направляют на нее пистолеты.              — … он, скотина, Софью Павловну тогда поцарапал, но да ладно, мы с Витюшей ему рассказали немного о том, как надо обращаться с дамами.              — И часто у вас бывают такие… случаи?              — Нет, очень редко, но бывают, — спокойно ответил мужчина, — и я надеюсь, что мы огородим тебя от такого. Будешь приезжать к нам, стол организуем, все будет в лучшем виде, обещаю. Переведешь, и если пустота, ничего интересного — получишь деньги и все, распрощаемся.              — Но?.. — она чувствовала, что Тимур не договаривает.              — Но я не гарантирую тебе, что ты точно будешь в безопасности, — улыбнулся тот спокойно, но с цепкостью в глазах, — Конечно, в большей, чем без нас, но… я чаще всего веду себя несносно, ты видела это, а Софья Павловна будет грубой. Один Витя у нас нормальный, и у него близнецы-подростки, поэтому он знает, как справляться с нами со всеми, но это, пожалуй, единственное утешение, которое я могу тебе предложить.              Зоя удивилась новой информации. Подростки? То есть лет одиннадцать-двенадцать?..              — Ты хочешь спросить, — снова сказал Тимур фразу, которую произнес до этого в их офисе.              — Сколько вам лет?              Мужчина улыбнулся.              — Ей-богу, не вспомню, сколько Софье Павловне, но лучше ее и не спрашивать. Нам с Витей тридцать три. Не такие и старые, не так ли?..              Не такие и старые, верно, но выходит, что Витя моложе, чем она сначала подумала, да еще и дети, которые у него, выходит, появились очень рано…              — С женой он разбежался, кстати, — вдруг подмигнул Тимур.              — Кстати? — не поняла Зоя, но тут поезд остановился, а им надо было выходить.              — Угу, — продолжил говорить Тимур, пока они шли по переходу, — а Софья Павловна все ему своих теток подкидывает, и где только находит. Как видишь, неудачно.              Зое хотелось ершисто заметить, что, судя по всему, как раз удачно, но развивать смущающий ее разговор не хотелось — какой толк в том, чтобы обсуждать малознакомого ей человека, да и отчего-то сам Витя не чувствовался тем, чью личную жизнь вообще хотелось обсуждать в таком виде.              — Подумай немного, — сказал Тимур, когда они пересели на голубую ветку, — если ты откажешься работать, то мы все равно будем держать руку на пульсе и предупредим тебя, если будет какая-то опасность. И я дал тебе мой телефон — ты можешь звонить по нему в любое время.              — Даже если посреди ночи мне будут звонить с угрозами? — невесело хмыкнула Зоя.              — Особенно в этом случае, — серьезно кивнул Тимур, — мы приедем, что бы ни случилось.              Ему хотелось поверить, и Зоя верила, но остаток пути после этих слов они провели в молчании, которое не показалось девушке комфортным. Тимур смотрел по сторонам, потом смотрел в телефон, она же не знала, чем себя занять, и украдкой разглядывала пассажиров, чтобы не смотреть на своего спутника.              Когда они вернулись к ее подъезду, то Тимур просто попрощался, сел в машину и еще раз пообещал, что сообщит, если будут новости от полиции. Зоя кивнула и проводила его машину тяжелым взглядом.              Дома было тихо и пусто. Девушка завалилась на диван в комнате. Настроения хоть что-то делать не было, поэтому некоторое время она без всяких мыслей просто смотрела в потолок. Потом мысли появились — и полились на нее тяжелым, мутным потоком.              Что произошло сегодня? Изысканно-извращенное собеседование на грани издевательства? Искреннее до такой степени, что это было неприлично? Помимо того, насколько ей было неприятно от всего происходящего, на девушку вдруг напала тоска.              Эти странные молодые мужчины, эта странная женщина — они были старше Зои, и раньше люди такого возраста казались ей, в университете, ужасно от нее далекими. Они или преподавали у нее, или, в экспедициях, общались своим, тесным, «взрослым» кругом. Зое думалось раньше, что она однажды станет такой же, тридцатилетней, и в этом возрасте будет совсем-совсем другой, не такой, как сейчас. Более уверенной, знающей себя, спокойной, твердо стоящей на ногах.              И тут, сегодня, она впервые близко познакомилась вот с такими, «взрослыми» людьми и поняла, что как будто находится с ними не на разных ступенях лестницы жизни, а как-то уж очень близко, так близко, что становилось жутковато. Оттого, что к тридцати в ее жизни ничего не изменится, что она остается собой, что ей будет также… как?              Зоя обычно умела разбирать свои эмоции на составляющие, но сейчас было трудно. Отчего она чувствует себя так одиноко? Это последствия сегодняшней встречи? Это переживания последних дней? Шок от вида убитого человека? Отсутствие Ромы рядом? Окончание университета, привычной жизни, перспектива переезда в другую страну?..              Эмоции навалились на нее, и Зоя почувствовала, как буквально захлебывается. В эту секунду ей не хотелось больше никогда видеть ни Тимура, ни его странную команду, хотелось, чтобы она вообще никогда не отвечала на ту несчастную вакансию, хотелось просто забиться в угол и не выходить из комнаты, никогда…              Зазвонил телефон. Номер она не знала.              Справившись на секунду с чувством дежавю — как будто ей снова, как в то утро, могла позвонить Светлана Дмитриевна, девушка все-таки взяла трубку.              — Я понимаю, что ты не успела соскучиться, но это снова я, — раздался голос Тимура, энергичный и даже веселый, — мне только что звонил ПалПалыч. Нашли фотографию, там, где ты и сказала. Секретарь, видимо, забыла о ней. Как ты описала, парень на фоне картин, подпись. Возможно, это именно то, что нужно нашему дорогому любителю копаться в чужих квартирах…              Зоя ничего не ответила.              — Так ты подумала, кстати?              — Ты давал время вроде бы до вечера, — с невеселой улыбкой тихо заметила Зоя.              — Нет, я сказал «подумай немного», — рассмеялся Тимур в ответ.              Зоя вдруг поняла, что дело даже не в деньгах, тех больших деньгах, что ей пообещали. А в чем именно? Она не могла пока понять и объяснить, но решение она чувствовала, и понимала уже, что отступать ей некуда.              Вспомнила еще раз офис в монастыре, куда запросто заходят монахи попить кофе и поболтать об убийствах, ужасную Софью, неловкого Витю и странного Тимура, и собственные, тяжелые, переворачивающие все внутри эмоции.              — Да, хорошо, — вздохнула она в трубку, — я согласна.