Глава 5. В которой Тимур справляется со стрессом, Зоя учится задавать вопросы, Витя пьет кофе, а Софья просто ест

      По словам Тимура, сестра Светланы Дмитриевны жила за городом. Им предстояло отправиться туда на машине.       Зоя выехала из дома Ромы пораньше, чтобы успеть заехать к себе и переодеться. Тимур попросил ее надеть что-то старое и непримечательное, и девушка перекопала весь гардероб, прежде чем нашла то, что хотела — запрятанный в самый дальний угол скомканный свитер.       Не то чтобы вся ее одежда отличалась яркостью или излишней нацеленностью на то, чтобы произвести впечатление. Зоя, отодвигая в сторону несколько вешалок с одинаковыми толстовками и джинсами, подумала, что кто-кто, а вот Рома никогда не обращал внимания на то, во что она одета. Это, конечно же, было плюсом. Но они встречались с самого первого курса, и потому за все это время у Зои и не появилось никакого желания или потребности надевать что-то, что понравилось бы кому-то еще. Или не понравилось, если уж на то пошло.       Но вот тот свитер, который она вытащила на свет божий, все же выделялся в ее гардеробе. Он был особенным — особенно нелюбимым.       Этот свитер в крупную вязку имел какой-то странный оттенок, который, как Зоя всегда раньше считала, не мог подойти вообще никому на свете. Ее коже он придавал оттенок залитого дождями болота, и даже волосы делал тусклыми.       Его матери Зои передала, вместе с ворохом другой одежды, подруга из Германии. Передала, еще когда Зоя была в пятом классе — тогда он был ей несуразно велик.       Но мама все равно заставляла носить свитер, и, более того, не просто заставляла, но еще и фотографировала Зою в нем и отправляла подруге кадры со словами благодарности.       Всю среднюю школу Зоя была тесно связана со свитером. Приходя в школу, она стягивала его с себя и из-за этого мерзла, поэтому она вскоре начала носить второй свитер в рюкзаке. Мать спрашивала о нем, напоминала, что надо носить, «потому что он делает тебя взрослее и серьезнее», и Зоя, стиснув зубы, носила. Так было проще, чем слышать материнскую истерику и видеть ее же нервические расчесы на руках.       Еще одной проблемой было то, что качество этого свитера было хорошим, а моль, видимо, из уважения к таким драгоценным нитям, также обходила это бессмертное порождение вещевой индустрии.       Перейдя в старшую школу, Зоя решила, что достигла уже возраста отрицания, и от нелюбимой одежды отказалась. Мать, видимо удовлетворившись годами подчинения, приняла это почти без обиды.       Так свитер оказался в самом дальнем углу шкафа. Выбросить его у Зои рука не поднималась — он все-таки и правда был из какой-то хорошей и дорогой пряжи, и, может быть, если бы не тяжелые воспоминания, она бы и попробовала найти ему применение уже в своем взрослом гардеробе.       Нацепив его на себя сейчас, Зоя подумала, что он не так и плох, как казалось раньше. Вероятно, она просто стала старше, и невнятный цвет, который никак не шел к лицу школьницы, смотрелся лучше с заострившимися чертами девушки за двадцать.       Для усиления образа она нашла и свои старые джинсы, которые имели характерный ярко-синий, «рыночный» цвет, отличавший их от джинсов из сетевого магазина.       Она в самом деле купила их на рынке в Лужниках, в один промозглый летний день, когда оделась не по погоде и замерзла до дрожи. Тогда-то ее и заманила на картонку крупная женщина с мощным голосом, которая пихнула джинсы ей в руки и сделала «самую лучшую скидку такой дюймовочке, у меня внучка прям как ты, не едите вы что ли ничего?».       Эти джинсы Зоя тоже почти не носила. Они, к счастью, налезли, а в сочетании со свитером давали нужный эффект уставшей от жизни, затюканной девушки, у которой нет денег на отпуск.       Для завершения образа Зоя постаралась сделать свой обычный быстрый хвост еще более небрежным, выбив рукой несколько прядей, как будто ее волосы поклевали воробьи.       Интересно, с кем она увидится сегодня? Поедет ли после встречи обратно в офис? Как ни странно, поняла вдруг Зоя, идти сейчас к Тимуру она нисколько не стесняется. Она ощущала радость от предстоящей встречи с ним, но не чувствовала смущения от того, что будет смотреться нелепо рядом с ним. Как будто на подсознательном уровне она чувствовала, что Тимур и не будет ее оценивать — и от этого было легко.       В условленное время девушка вышла из дома. Черный Мерседес уже ждал ее, как и два дня назад, и Тимур стоял в той же позе, облокотившись спиной о машину, и широко улыбнулся при ее появлении.       — Уж теперь-то ты ко мне сядешь? — он подмигнул, а Зоя не удержалась от смешка, а затем кивнула.       Тимур улыбнулся еще шире, ловко обежал машину спереди и открыл перед своей спутницей дверь пассажирского сидения, склоняя голову в шутливой манере, подобно услужливому швейцару.       В машине Тимура было немного иначе, чем у Вити — вся та же чистота без лишних химических запахов ароматизатора, но салон был не светлым, а черным. Очередной почти анекдотический контраст, к которому Зоя постепенно начинала привыкать. Вероятно, у Софьи по такой логике машина должна оказаться красной. Было интересно проверить, но спросить девушка не решилась.       — Ехать нам за город, примерно минут сорок, — рассказал Тимур, когда Зоя устроилась в кресле и пристегнулась. — Пока едем, я введу тебя в курс дела по поводу этой самой сестры. Кстати, отличный наряд, идеально.       Зоя, не удержавшись, закатила глаза, показывая, что понимает специфичность образа. Сам Тимур был, помимо очередного безупречно сидящего костюма, одет в жилетку из тонкого, наверняка очень дорогого трикотажа. Любого другого такая одежда сделала бы похожим на моднящегося библиотекаря, но Тимуру жилетка лишь придавала более домашний и располагающий вид, как будто говоря, что ему точно можно доверять.       — Так вот, — начал Тимур, — Смерть Светланы Дмитриевны Карачаевой получилась той еще головной болью для полиции. Следов пока что никаких. Уличных камер не так и много, и вход в ее переводческое агентство они не захватывают. Кто внимательный — поймет, как пройти по улице так, чтобы никто ничего не увидел. Охранная фирма, с которой работала Светлана Дмитриевна — ты видела пульт охранника — уже полгода как разорвала с ней контракт, потому что та прилично им задолжала. Дела у бизнеса нашей потерпевшей шли довольно-таки плохо.       — Зачем вообще переводческому агентству нанимать охрану? — удивилась Зоя.       — Отличный вопрос! — Тимур оторвал одну руку от руля и воздел палец вверх. — Светлана Дмитриевна, понимаешь ли, не является великим знатоком языков. Думаю, ты это поняла по тому, что она тебя наняла переводить с таджикского, хотя дневник написан на киргизском. В лишь недавно отступивший период полной свободы предпринимательства, то бишь сразу после развала страны, в которой мы с тобой родились, ей создали такую вот фирмочку, которая занималась, конечно же, переводами, но большую часть ее бизнеса все-таки составляло прикрытие сделок не самого чистого вида.       — То есть ее убрал кто-то?.. — начала девушка, но Тимур покачал головой.       — Едва ли. Светлана Дмитриевна давно растеряла свои связи в том специфическом мире, в котором начинала строить свой бизнес. Вероятно, тогда ей это агентство оформил какой-нибудь любовник, с которым они потом разбежались. В любом случае, уже года три как за ней ничего такого интересного не наблюдалось. Она жила на те средства, которые заработала в тучный период своей деятельности. В последнее время дела пошли, как видно, совсем туго, она даже пыталась вести дела агентства как именно переводческого… а потом появился этот дневник, и ей стали угрожать. И, видишь, дневник такой важный для нее, что она даже решилась нанять переводчика за не самые разумные деньги.       — Дневник, который помог бы решить проблемы в финансах? — предположила Зоя, разглядывая неприветливые виды Третьего транспортного кольца, мелькавшие в окне.       — Кто знает. — Тимур пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. — Однако скажу тебе, что тут поработал кто-то весьма любопытный.       Он оторвал одну руку от руля и стал загибать пальцы.       — Никаких следов в кабинете. Никаких отпечатков кроме тех, что оставляли сотрудники агентства. Убита Светлана Дмитриевна пулей в лоб. По всей видимости, убийца находился в одном из высоких зданий около агентства, но никакие камеры его не зафиксировали. Наша клиентка, скорее всего, повернулась к окну, где была открыта форточка, и в этот момент в нее выстрелили.       — Кто-то ждал, когда она повернется? — нахмурилась Зоя, — но ведь можно ждать очень долго. Надо было как-то привлечь ее внимание…       — Или повернуть ее к окну в нужный момент. — Вздохнул Тимур. — И у полиции для нас тут нет хороших новостей. Вероятно, речь идет о заказном убийстве и об очень опытном исполнителе. Днем с огнем мы не сыщем, кто же именно в нее стрелял. И… мне кажется, кто именно стрелял — не самое главное. А вот кто повернул ее в сторону выстрела…       — Погоди… — Зоя вдруг поняла, что не задала одного очень важного вопроса, — а ведь вы…       — Что мы? — Тимур улыбнулся.       — Ну… вы же нашли меня там. Тогда… Я пришла раньше вас.       — Ты хочешь спросить, не подумали ли мы, что ты причастна к убийству? — хмыкнул Тимур. — Вопрос, как всегда, отличный. Да, конечно мы это обдумали. Но подумали ли об этом всерьез? Нет.       — Но почему? — Зое было действительно интересно. — Ведь вы не знали, сколько времени я провела у Светланы Дмитриевны.       — Ну смотри, — кивнул Тимур, — когда мы вошли, то ты, судя по твоей реакции, нас точно не ожидала. Узнать о том, что мы идем, чтобы разыграть комедию — ты бы не смогла, не успела бы подготовиться. Твоих отпечатков нет нигде в кабинете: ни на кресле, ни на столе, ни на самой убитой. Ты могла, конечно, приехать в агентство непонятно когда, состряпать дело с убийством, ловко уничтожить все свои отпечатки и потом стоять и ждать, когда же мы объявимся, чтобы разыграть перед нами сцену с полуобмороком, но…       — Но я на такое не способна? — протянула Зоя вопросительно, ощущая легкую, иррациональную обиду.       — Да, ты на такое, уж извини меня, не способна. И есть звонок тебе от Светланы Дмитриевны, полиция его прослушала. Есть время этого звонка.       — Моя сонливость могла быть постановочной, — не унималась девушка, а Тимур на это рассмеялся.       — Так про все можно сказать, что это постановочное. Вот я везу тебя куда-то, на какой-то допрос — а может быть я все соврал, и мы криминальные авторитеты, которые разыграли перед тобой благородных алкателей законности. Веришь ли ты в это?       Зоя задумалась. Представить что ее знакомые на стороне криминала, она почему-то не могла.       — Вот именно. — Тимур верно понял ее молчание. — Знаешь, существует профайлинг в криминалистике — описание преступника, его черт. Очень помогает в поиске. Так вот ты, прошу прощения, по профилю совсем не подходишь под нашего преступника, как ни крути. Нет, разумеется, и полиция проверила тебя, их средствами — и они тоже ничего на тебя не нашли.       — А этот… кто все это сделал со Светланой Дмитриевной. Каким может быть этот человек?       Тимур нахмурился.       — Пока что мне не очень понятно. Нам надо больше деталей об убитой.       Зое показалось, что у Тимура, на самом деле, были определенные соображения по поводу того, кем мог быть ответственный за гибель владелицы переводческого агентства. Возможно, он не хотел делиться подробностями. Он и не обязан был, на самом деле. А еще он мог опасаться, что если поделится идеями, не подкрепленными никакими фактами, то может повлиять на мысли самой Зои.       Все это пронеслось в голове молниеносно, и она решила не настаивать.       Они уже подъезжали к МКАДу.       — О, так мы едем на Рублевку? — Зоя прочитала название на дорожном указателе.       — Да, в один из поселков рядом. Участки там раньше, в советское время, выдавали генералам и другим шишкам Министерства обороны.       — То есть сестра Светланы Дмитриевны связана с армией?       — Они обе связаны, — Тимур в плотном потоке машин, петляющих по узкой дороге, перестроился в поворотную полосу. — Светлана Дмитриевна и ее сестра, Оксана — дочери Дмитрия Дмитриевича Карачаева, генерала армии. Он не славен какими-то великими победами, но вот звание получил, а с ним — хорошую квартиру в центре Москвы и участок за городом. Его не стало десять лет назад, дочери унаследовали все.       — То есть они, эти две сестры, совсем и не бедные? — продолжила Зоя рассуждения. — Раз есть и квартира, и земля…       — Сама по себе недвижимость не гарантирует богатства. — Тимур покачал головой, — в случае Светланы Дмитриевны это все — остатки былого величия. Да и про участок, допустим он есть, но ведь на нем надо строить дом, этот дом надо поддерживать. Нет, то, что у тебя влиятельные родители — не обеспечивает тебе преуспевания в твоей собственной жизни. Эта самая Оксана Дмитриевна, судя по тому, что удалось нам узнать, удачно вышла замуж — ее муж, Леонид Мезенцев, успешный бизнесмен, занимается перевозками по России. У них есть дочь. У Оксаны Дмитриевны, конечно же, прекрасное алиби на время убийства, полиция ее хорошо допросила. Они передали мне все, что на нее есть, ее образ жизни, распорядок дня. На первый взгляд, ничего такого, но… Хорошо бы понять, что из себя представляет эта самая сестра. Выяснить, какое окружение было у Светланы Дмитриевны перед гибелью. Порасспрашивать, откуда мог появиться дневник…       Машина ехала по однополосной дороге, петляющей в сосновом лесу.       — Кстати, а больше налетов на квартиры сотрудников агентства не было?       — Нет. — Отчего-то голос Тимура стал мрачнее. — Видимо, преступник, кто бы он ни был, понял, что это привлекло слишком много внимания. Да я и уверен, что он не сам лазал по домам. Нанял кого-то, как и для того, чтобы застрелить госпожу Карачаеву.       — То есть это кто-то с большими связями в криминальном мире? — предположила девушка.       — Вот ты уже и сама начала составлять профиль преступника, — Тимур теперь звучал довольно, как и всегда тогда, когда Зоя делала верные предположения по расследованию.       В этот момент они подъехали к будке со шлагбаумом, который перегораживал дорогу. Тимур остановился, и из будки к ним вышел невысокий, крепкого вида мужчина с кобурой на поясе.       — Мы к Оксане Дмитриевне Мезенцевой.       По просьбе мужчины и Тимур, и Зоя показали свои документы.       — Да, она предупреждала о вас, — кивнул после этого охранник, — но она ничего не говорила про автомобиль. Я не могу пропустить транспортное средство.       — А позвонить ей и уточнить не получится? — протянул Тимур с лукавой усмешкой, но без агрессии в голосе.       На лице охранника появилось немного глумливое выражение.       — Нет. Распоряжений не было. Сказала — вас пустить. Про машину ничего.       — И куда же нам машину девать? — Тимур продолжал улыбаться.       — Парковками не занимаюсь, — хмыкнул охранник.       Тимур не стал с ним спорить — он развернул машину и поехал обратно по дороге.       — И что нам делать? — спросила Зоя, несколько удивленная его спокойной реакцией.       — Как что? Парковаться. — Тимур в этот момент вывернул руль, и они съехали с асфальтированной дороги на узкую проселочную, где буквально через тридцать метров нашлась, среди деревьев, небольшая сырая полянка.       Тимур въехал на эту полянку, заглушил мотор и вышел, чтобы следом подойти к двери пассажирского сидения и открыть ее для Зои.       — Ты не стал скандалить, — заметила девушка, когда они бок о бок зашагали по дороге обратно к шлагбауму и охраннику.       — А зачем скандалить? — Тимур искренне удивился. — По всей видимости, сестра Светланы Дмитриевны недалеко ушла от нее характером. Она попросила охранника не пускать нас на машине, и конфликт тут показал бы нас склочными и суетливыми.       — Но зачем же ей так поступать, если вы договорились о встрече? — Зоя еще никогда не сталкивалась с таким странным поведением.       — Людям свойственно желание демонстрировать свою власть, — Тимур привычно предложил девушке свой локоть, и та, уже без раздумий, ухватилась за него. — Иногда так мелочно, как сейчас. Оксана Дмитриевна не слишком расположена к встрече, хотя и не отказала в ней. Создавая нам неудобства, она чувствует себя лучше, в какой-то форме отмщенной. Вот видишь, сколько мы уже про нее поняли. А если бы мы устроили скандал — она бы что-то поняла про нас, и вовсе не то, что ей надо понимать.       Тимур и Зоя прошли через охранника, опять показав ему документы — тот выписал номера паспортов в книжечку, которая лежала у него в будке. После этого их пропустили.       Они зашагали по узкой, на одну машину, дороге, а над ними кренились, по пять метров вверх, пыльные разноликие заборы, над каждым из которых была протянута колючая проволока.       — Как тут уютно, — сглотнула Зоя, осматриваясь.       — Ага, просто зашибись, — кивнул Тимур. — У моего отца было что-то такое, когда я учился в школе. Не тут, другом районе Москвы. Терпеть не мог тот дом.       — А теперь? — Зоя посмотрела на него снизу вверх. — У него что-то более скромное?       — А теперь он на исторической родине в Ульяновской области разводит коз.       Зоя опешила.       — Очень дорогих коз. — Добавил Тимур со смешинками в глазах, увидев ее замешательство, и продолжил, — а что ему еще делать? У него хватит денег до конца жизни всех его правнуков. Сидит на старых активах, судится с кем надо, а с кем надо — не судится. Козы — прекрасный выбор для очень богатого пенсионера. Так, а вот и нужный нам дом…       Они подошли к когда-то белому, а теперь невнятно-бежевому забору из профлиста.       — Не волнуйся ни о чем. Что бы ты ни сделала — это не будет ошибкой. — Тимур выпустил руку Зои и решил дать последние напутствия. — Говорить буду я. Что бы я ни говорил — ничего не бери на свой личный счет. Мы сейчас играем роли. Я веду разговор, ты осматриваешься. В какой-то момент я спрошу тебя, нет ли у тебя вопросов. Если будут — задавай смело. Не будут — ничего страшного, не задавай. Просто будь рядом. Это твоя главная задача.       Зоя кивнула и набрала побольше воздуха в легкие, пытаясь вместе с кислородом набраться душевных сил и смелости. В таких домах она никогда не бывала. Пускай родители Ромы и были небедными, пускай у них была и хорошая квартира, и хорошая дача, это все ни в какое сравнение не шло вот с этим.       Но инструкции Тимура и вправду ее успокоили. Сердце все равно колотилось в груди всполошенной птичкой, но по крайней мере она смогла уговорить себя в том, что не сможет совершить никакой фатальной ошибки.       Тимур подошел к двери, которая была встроена в забор, и позвонил в звонок. Ему почти сразу же ответил гулкий, искривленный динамиками голос. После краткого разговора дверь перед ними открылась, и их встретил очередной охранник.       Интересно, сколько же в месяц выходит платить всем этим людям? — как-то сама собой эта мысль возникла у Зои в голове, и зазвенела еще громче тогда, когда охранник передал их, буквально с рук на руки, женщине, которая, судя по возрасту, явно не была Оксаной Дмитриевной, но, судя по выражению лица, совершенно точно отвечала за все происходящее в доме.       — Вас ожидают, — степенно произнесла эта женщина, сложив руки перед собой.       На вид ей было лет шестьдесят. Хорошо, что на ней хотя бы не было передника — вместо этого обычные юбка и кофта — от всего увиденного и так появилось сильнейшее желание сделать даме книксен.       Женщина повела их по утопающему в соснах участку — от входа края забора видно не было. Министерство обороны не скупилось на гектары для своих служащих.       Посреди участка стоял большой трехэтажный дом неясного стиля — почему-то в голове у Зои возникло слово «гладкий», хотя как может дом быть «гладким»? Серые стены, большие окна в пол, колонны под мрамор. В глубине участка стояли еще несколько домиков — гараж и, вероятно, дома для прислуги.       Недалеко от них, посреди небольшой полянки, утопающей в лучах солнца, стояло два человека — девочка лет десяти-двенадцати и молодая девушка, которой могло быть между двадцатью и тридцатью. Перед каждой стояло по мольберту. Они рисовали, и старшая стояла рядом с младшей, давала советы и направляла руку. Возможно, преподаватель и ее ученица.       Зою провели мимо них, и девушка успела кинуть взгляд на рисунок девочки — он, оказался красивым, полным легкости и какой-то особой, личной манеры.       Их Вергилий в юбке представлять ни Зою, ни Тимура не сочла нужным и повела дальше к входу в дом, открывая массивную черную дверь, а за ней еще одну. В прихожей она предложила разуться и подтолкнула ногой две пары белых тапочек одинакового размера. Тимуру они оказались маловаты, от этого его пальцы вылезали спереди, Зое же — великоваты и то и дело норовили соскользнуть с ее носков.       После прихожей их провели, наконец, в дом.       Оформлен он был в современном хай-тек духе — много стекла, бетона, серой краски. Весь первый этаж представлял собой единое пространство — огромная гостиная с камином, перед которым стояли черные кожаные диван и кресла, рядом — блестящая металликом кухня с барной стойкой.       Из кухни к ним вышла женщина в тренировочных штанах и толстовке.       — Оксана Дмитриевна, вот они, — дама, которая привела их в дом, сделала такой жест рукой, словно желала соединить судьбы хозяйки дома и ее гостей.       — Спасибо, Тереза, больше ничего не нужно, — Оксана Дмитриевна кивнула женщине, а, когда та ушла куда-то вглубь дома, указала рукой на кресла у камина. — Присядем?       Оксана Дмитриевна была похожа на сестру и цветом волос, и лицом, но выглядела куда лучше покойной. Кожа была ухоженной, никаких мешков под глазами, хороший маникюр, красивые брови. В женщине не было — Зоя сразу же вспомнила Софью — никаких следов пластики, но точно были следы дорогой косметики и умного косметолога.       Выражение лица при этом у них с сестрой определенно совпадало — раздраженное, неприветливое. Женщина мазнула незаинтересованным взглядом по Зое, и дальше обращалась только к Тимуру.       — Без прелюдий, пожалуйста. — Сказала она, когда гости уселись в кресла по обе стороны дивана. — У меня нет времени, полиция и так отняла слишком много бесценных часов моей жизни.       Особого рвения в расследовании гибели своей сестры женщина явно не проявляла, да и с убийства прошло всего шесть дней, но Оксана Дмитриевна не выглядела хоть сколько-нибудь печалящейся.       — Похороны уже состоялись? — Тимур спросил это с вежливой улыбкой, контрастирующей с не самой веселой темой вопроса.       Оксана Дмитриевна в первую секунду опешила. Вероятно, она не ожидала, что ее призыв обходиться без прелюдий приведет к такой прямоте ее визитеров. Тимур в ответ на ее молчание продолжал смотреть прямо на нее, участливо и спокойно.       — Скоро. — Ответила, наконец, женщина, — в полиции нам сказали, что уже все закончили. Так что… отдадут через пару-тройку дней, тогда и…       Тимур кивнул. Повисло молчание, которое он явно не собирался прерывать.       — Слушайте, — Оксана Дмитриевна, по всей видимости, начала нервничать, — я уже все сказала полиции. Я не понимаю, с какой стати я должна разговаривать с вами.       Не понимаешь, но все-таки согласилась говорить, — подумала Зоя про себя. Интересно, странно ли это? Или такое поведение — типично? Ведь наверняка хочется понять, отчего кто-то пытается что-то раскопать? Это страх, что накопают и на тебя? Или обычные для любого человека эмоции?       — Мы уточняем некоторые детали по этому делу. — Голос Тимура был размеренным и мягким. — И я крайне признателен за то, что вы все-таки согласились нас принять.       — Вы так и не сказали на кого работаете! — Оксана Дмитриевна перебила его и начала говорить с нажимом, как будто хотела пойти в наступление после своего прежнего замешательства. — И если моя сестра вам не заплатила, то не рассчитывайте, что вы получите хоть что-то от… вы не могли бы не ерзать?!       Зоя кинула взгляд на Тимура. Тот замер, руки, которые лежали на коленях, сложились в кулаки и снова расслабились, а затем изящно легли на диван по обе стороны от его тела. Девушка поняла, что он по своей обычной манере начал шевелить пальцами и переступать ногами, а их любезная хозяйка не оставила это без внимания.       — Прошу прощения. — Улыбка Тимура оставалась все так же непринужденно-вежливой, как будто все происходящее вообще никак не влияло на его душевный настрой. — Я повторю снова: мы ни в коей мере не рассчитываем ни на какую материальную компенсацию с чьей-либо стороны. Мы просто помогаем полиции проверять те версии, которые являются побочными для изучения гибели вашей сестры.       Оксана Дмитриевна обняла себя руками и откинулась на спинку дивана.       — Я жду. Задавайте ваши вопросы.       — Я могу записывать? — Тимур вытащил из кармана телефон.       — Если на телефон — нет. Еще будете… шумно тыкать. — Женщина поджала губы.       — Я могу писать от руки, — внезапно для себя самой встряла Зоя, — у меня с собой… ну. Блокнот.       Она кивнула на свой неизменный рюкзак, который она не стала оставлять в прихожей. Под неприязненным взглядом хозяйки дома Зоя опять почувствовала себя несмышленой школьницей, но, через несколько мгновений, Оксана Дмитриевна кивнула.       Зоя достала ручку и блокнот и приготовилась вести запись.       — Оксана Дмитриевна, подскажите, не обсуждала ли с вами сестра… — начал Тимур, но его опять сразу же перебили.       — Не обсуждала. — Усмехнулась женщина. — Мы с ней вообще почти не общались — лет десять как, со смерти отца. Нет, никакой вражды, просто не общались: поздравления с днем рождения и Новым годом, да и хватит. Мы никогда не были близки. Отец нас объединял. После него — объединять стало некому.       Взгляд женщины метнулся вбок, и Зоя проследила за его направлением и сразу же удивилась, как не заметила этого раньше: на противоположной от них стене, причудливо контрастируя с современной обстановкой, висел портрет мужчины.       Изображенный в полный рост, мужчина этот был плечист, одет в парадную военную форму и увешан наградами. Зоя разбиралась в искусстве, как любой выпускник гуманитарного факультета — знала основную историю без тонкостей и имела достаточно развитый благодаря насмотренности вкус. Портрет ей показался достаточно топорным и таким, чтобы польстить изображенному на нем человеку.       Это, очевидно, и был Дмитрий Дмитриевич Карачаев, генерал и отец двух не слишком дружных сестер.       Теперь Зоя видела, что вся стена вокруг портрета покрыта картинами. Девушка едва удержалась от того, чтобы не поморщиться — на фоне остальных полотен портрет генерала казался высшей точкой развития искусства. Темные, странные разводы, мрачные фигуры в плащах, натюрморты в грязных оттенках желтого и зеленого — ничего красивого, на вкус Зои. Кроме разве что небольшого пейзажа с речкой и деревней, который висел на самом краю, в неприметном, затемненном углу, словно его пытались скрыть от остальных.       Интересно, все эти картины — целенаправленный выбор коллекционера со специфическим вкусом, или же плод труда жителей этого дома?       Тимур, пока Зоя рассматривала стену, продолжал общение.       — То есть, уточню еще раз на всякий случай, ваша сестра не обращалась к вам в последнее время с вопросами о том, что хотела бы, например, продать какие-то документы или вещи?       Оксана Дмитриевна пожала плечами.       — Нет. Ко мне моя сестра не обращалась. Мне лично от нее ничего не было известно.       — А к кому-то еще ваша сестра обращалась? — Тимур посмотрел прямо на собеседницу, а рука Зои замерла над блокнотом.       Оксана Дмитриевна прищурилась.       — После смерти отца мы с сестрой разделили наследство поровну — ей досталась его квартира в Москве, мне — его участок тут. Все было сделано с юристом и оценщиком, суммы получились равными, никаких претензий в плане финансов у нас друг перед другом не было. Соответственно, со своей недвижимостью и со всем, что в этой недвижимости может обнаружиться, она могла распоряжаться так, как считала нужным. Ни о чем сообщать она мне была не обязана и не сообщала.       — И никакие другие организации с вами не связывали? Аукционные дома? Галереи?..       Прежде чем Оксана Дмитриевна ответила, где-то внутри дома раздался звук шагов. В гостиную вошли двое мужчин: оба в спортивных штанах в облипку. На одном, бородатом, с копной курчавых волос на голове, была настолько открытая майка, что Зое захотелось отвернуться. На втором, короткостриженном блондине, просто футболка, а в руке — сумка.       Бородатый кивнул короткостриженному, потом выставил вперед массивный кулак, в который блондин ударил своим.       — Пока, бро. Спасибо за тренировку. — Кивнул бородатый, и его спутник, закинув сумку на плечо, пошел к выходу из дома.       — Леня, у нас все еще… посетители, — хозяйка дома кивнула на Тимура и Зою.       Мужчина наклонился к Тимуру и протянул ему руку, кратко представляясь: «Леонид». Одеваться он не спешил, и Зоя, помимо своей воли, была вынуждена наблюдать, как гуляет его волосатая грудь под майкой. На шее Леонида висело сразу несколько цепочек, среди которых почти затерялся большой золотой крестик.       Интересно, было ли удобно тренироваться в таком виде? Зоя невольно вспомнила Витю.       По комплекции они с этим мужчиной были схожи, только отчего-то девушка не смогла представить на Вите одежду, которая была как будто сделана для того, чтобы показывать перекаченные мышцы рук. Наоборот, Витя всегда выглядел так, словно не мог найти себе рубашку по размеру — все вечно было мало.       Зоя вспомнила и то, как ошиблась в возрасте Вити — ей теперь и самой было странно, как она могла подумать, что тому больше сорока. Мужчина, который стоял сейчас посреди гостиной, был гораздо старше — судя по морщинам на лице и состоянию рук, ему уже точно было пятьдесят.       — Что, пришли выспрашивать про мою свояченицу и моего любимого тестя? — Леонид хмыкнул и упал на диван около жены.       — Да, ваша супруга позволила задать ей несколько вопросов, — кивнул он.       Леонид глухо рассмеялся, а потом кивнул на портрет на стене.       — Вот. Висит. Смотрит. Нет, ну мужик нормальный был.       Все в комнате теперь смотрели на портрет генерала — все, кроме Зои. Она вдруг увидела, что Тимур, который уличил момент, когда никто не обращает на него внимания, несколько раз сжал и разжал руки в кулаки. Пальцы его задрожали. Он нахмурился, и дрожь прекратилась.       — А это кстати все Оксанкино, — продолжал Леонид, обводя рукой все картины вокруг генеральского образа.       Зоя увидела, как в глазах Оксаны Дмитриевны мелькнуло удовольствие.       — А вот это — нашей Анжелики, — с особенной нежностью протянул мужчина, показывая на пейзаж, который понравился Зое. — Вы видели небось как она рисовала во дворе. Талантище, а не ребенок.       Зоя продолжила смотреть — и увидела, одновременно, и теплое, почти нежное выражение на лице мужчины, которое, как она уже начала понимать, свойственно любящим отцам, и то, как набежала тень на лицо Оксаны Дмитриевны.       Интересно, кто так невыгодно расположил детский рисунок?       — Замечательные работы, — заметил вежливо Тимур. Хозяин дома его замечанием остался доволен — было видно, что он гордится и женой, и дочерью. Неприязнь к нему у Зои, вызванная его внешним видом, начала потихоньку снижаться.       — То есть никто вас не спрашивал ни о каких вещах, верно? — Тимур снова задал вопрос, на который Оксана Дмитриевна, из-за появления мужа, ему не ответила.       — Нет. — Отрезала женщина. — Возможно, спросит, когда я вступлю в наследство. У моей сестры не было ни мужа, ни детей, поэтому все перейдет ко мне, как к ближайшей родственнице. Об этом вам, разумеется, известно. Полицию, конечно же, этот пункт заинтересовал больше всего.       Леонид громко хмыкнул.       — Мы и без этого не с милостыней по улицам ходим. Конечно, кто откажется от квартиры в центре Москвы? Правда, она вся завалена хламом вашего бати. Генеральское всякое. Умер, и кому это стало нужно?       Тут лицо его прояснилось.       — Погоди-ка, Оксан, так было же письмо. Я на него отвечал. На нашу почту упало, я тебе звонил, и ты мне надиктовывала ответ.       Оксана Дмитриевна нахмурилась, как будто силясь что-то вспомнить. Зое показалось, что выглядело это несколько наигранно.       — Я не помню про это, — она покачала головой, и голос ее впервые за все время их пребывания в этом доме смягчился.       — Это все потому что я отвечал, — мужчина хлопнул ее по плечу, — да, там письмо из какого-то музея, мол не против ли мы, если вещи твоего отца будут отданы на рассмотрение комиссии и что-то там еще. Я и письмо это могу найти, если надо. Ты мне надиктовывала, что написать в ответ.       — Был бы благодарен, если вы не против, узнать, что было в письме, — попросил Тимур.       Оксана Дмитриевна кивнула мужу, и тот ушел на несколько минут, а после вернулся с листом бумаги в руках.       — Вот, — он протянул Тимуру распечатку, — Музей современной военной истории информирует, что вещи, сорок единиц хранения, Дмитрия Дмитриевича Карачаева, переданы на рассмотрение оценочной комиссии. Если комиссия их примет, то будет объявлена закупочная цена и бла бла бла, в общем, не против ли Оксана, что эти вещи будут выкуплены для музея.       — И есть список вещей? — Тимур пробежал глазами текст и передал листок Зое.       — Не-а. — Леонид посмотрел на жену и пожал плечами. — Ничего нет, ни имен, ни списка. Они хотели, если что, пригласить в музей, обсудить передачу вещей, но я под диктовку Оксаны — сейчас вспоминаешь, дорогая? — написал им, что всеми этими делами заведует Светка, и нас не интересует ничего, и претензий никаких не имеем.       — А если бы там обнаружились вещи на сотни тысяч долларов? — Тимур улыбнулся уголками губ.       — А там обнаружились? — с иронией отозвался Леонид. — Ну уж нет, мы давно поделили — ей квартира, нам участок. Мы не лезем к Светке, она не лезет… не лезла к нам. Мы вот и дом себе построили отличный, и никто нам слова поперек не сказал, что ту старую дачную развалюху снесли. Я не самый бедный человек, позволю хвастовство, поэтому эти сотни тысяч — все-таки думаю не долларов, а рублей — пусть бы лучше ей и ушли, Светлане-то. Едва ли Дмитрий Дмитриевич хранил в кладовке забытого Пикассо, а даже если и хранил, то сделка есть сделка.       — Благодарю. А почему это письмо пришло именно к вам? — уточнил Тимур.       Оксана Дмитриевна выглядела спокойной, но Зое показалось, что по ее лицу в очередной раз пробежала тень.       — Нет, Оксане пришло. У нас на домашнем компьютере иногда все почты открыты, и моя, и ее. Это на общем, не на рабочем. Она с телефона увидела, что пришло, а потом мне позвонила и попросила прочитать и ответить.       — Я была за рулем. Сейчас я вспомнила. — Дополнила женщина.       — Еще раз большое спасибо. — Тимур не стал больше ничего выспрашивать, хотя Зоя была уверена, что уточнить можно было много что еще. — Я думаю, мы закончили. Если у нас появятся еще какие-то вопросы, могу ли я опять к вам обратиться?       Лицо Оксаны Дмитриевны скривилось, но ее муж энергично кивнул.       — Конечно. Тут мы и полиции сказали, что если надо, то поможем чем сможем. Но мы правда не общались со Светой нормально много-много лет. Вот так думаешь, что всегда есть время, а потом бум — и его нет. Но это все наверняка ее старые дружки, я так и сказал оперу. Времена, помните ли, лихие были. Если помните, конечно.       — Помню. — Кивнул Тимур, сдержанно улыбаясь. — Я буду держать вас в курсе, если появятся новости. Зоя Александровна, может быть, у вас есть какие-то вопросы?       Этот выпад Тимура был таким внезапным, что удивились, кажется, все — не только сама Зоя, но и хозяева дома.       — Я, эм. То есть… — девушка, хоть и помнила, что Тимур попросит ее что-то сказать в конце, все-таки стушевалась. Вопросы… какие у нее были вопросы?       Зоя еще раз посмотрела на стену с картинами.       — А давно у вас эта картина? — она указала на портрет генерала.       Оксана Дмитриевна нахмурилась.       — Какое отношение это имеет к нашему разговору?       Зоя почувствовала себя глупо. Почему ей пришло в голову спросить именно это? Но мозг сам собой сформировал этот вопрос.       Лицо Тимура было непроницаемым: непонятно было, доволен он или нет ее тем, что девушка так влезла в разговор.       — Так это… недавно висит, да. — В разговор снова вмешался Леонид. — Месяца три-четыре, да? Его подарил какой-то художник, я их не запоминаю, Оксана вот всех помнит, а я нет, не помню. Ты так рада была, когда подарили. Любимица отца, еще бы! Дмитрий Дмитриевич в ней души не чаял, и это было взаимно.       Оксана Дмитриевна кивнула, но ничего к словам мужа не добавила. Тимур, поняв, видимо, что она так ничего не скажет, поднялся на ноги. Зоя видела, что он сдержал себя, чтобы не переступить, как делал почти всегда, с носка на пятку и обратно.       — Еще раз благодарю вас. Не будем больше отнимать ваше время.       — Я вас провожу, — кивнул Леонид, вставая с дивана, — не будем Терезу гонять. Посмотрю, как Анжелка там рисует.       Он и вправду отвел Тимура и Зою к входу с охранником и вернулся к дочери, которая по-прежнему рисовала вместе с учителем во дворе. Оксана Дмитриевна лишь смерила их очередным взглядом протухающей рыбы и не сдвинулась с дивана ни на миллиметр.       Когда они вышли на дорогу и дом Оксаны Дмитриевны остался далеко позади, Зоя тихо спросила у идущего рядом Тимура:       — Я не напортачила?       — Нет. — Резко ответил Тимур, который смотрел перед собой. Руки его опять сжимались в кулаки, а пальцы подрагивали.       — Ты…       — Все в порядке. — Отрезал он, но тут же постарался смягчиться. — Все правда хорошо. Ты тут ни причем.       Они минули будку охранника, который проводил их взглядом, в котором читалась издевка. Еще несколько минут неприятной тишины, нарушаемой только звуками шагов, и Тимур с Зоей свернули с асфальтовой дороги на грунтовую, ту, которая должна была привести их к машине.       Зое очень хотелось обсудить все, что произошло, но от Тимура она чувствовала волны нервозности и чего-то еще, какой-то болезненной сосредоточенности, как будто он до сих пор сдерживает себя. Она вспомнила о его картах. В этот раз он не стал их доставать и вообще сидел, не шевелясь.       — Ты не хотел ее еще больше нервировать? — спросила девушка, и Тимур повернул к ней лицо. В его глазах читалась усталость.       — Приятная дама. Полагаю, у нее свой невроз. Боюсь, я бы слишком раскачал ее, будь я…       Его рука дернулась к карману, где лежали заветные карты.       — Но ты можешь сейчас, — Зоя не понимала до конца, что предлагает, знала только одно — ей хотелось, чтобы Тимур вышел из мрачной крепости своей сосредоточенности и вел себя, как обычно.       — Не уверен, — хмыкнул он, немного расслабляя плечи.       — Можешь. — Твердо возразила Зоя.       Тимур смерил ее оценивающим взглядом — каким-то новым, не таким, как раньше. Примерялся к ней? Или к своему отношению к ней? К доверию?       Потом мужчина вздохнул, опустил плечи. Сделал шаг в сторону и подошел к большому дубу — ствол в три человеческих охвата и крепкие ветви, накрывающие поляну, где стояла их машина.       Тимур окинул взором дуб. Подошел близко, набрал побольше воздуха в легкие, а затем резко и внезапно — Зоя тихо вскрикнула от неожиданности — ударился об ствол лбом, три раза подряд. Потом громко выдохнул через крепко сжатые губы, разразился совершенно неприличной матерной тирадой и замер.       — Получше? — осторожно спросила Зоя.       — Немного. — Глухо, все не размыкая своей тесной связи с дубом, ответил Тимур.       Потом он выставил руки вперед, оттолкнулся от дерева и задрал голову наверх. Прикинул, видимо, в голове маршрут, а затем, все также в деловом костюме и ботинках, взмыл вверх по дереву, ухватившись за нижние ветки.       Зоя только нервно и удивленно рассмеялась, когда мужчина, словно лемур, повис на руках на самой толстой ветви и начал болтать ногами.       — Какая все-таки обаятельная женщина эта Оксана Дмитриевна. — Заметил он. Штанина его задралась, и Зоя увидела, что у него бежевые носки с изображением небольших голубых креветок. — Это семейное, теперь абсолютно точно понятно.       Сказав это, Тимур подтянул ноги, обхватил ими ветку и — Зоя и моргнуть не успела — как распластался спиной по ветви, теперь напоминая хищную кошку.       — Муж вроде ничего. — Зоя подошла ближе и запрокинула голову.       Тимур повернулся к ней лицом, на котором теперь, к радости девушки, была его обычная игривая веселость.       — Да, муж нормальный. Мне кажется, что весь наш приезд был организован для него.       — В каком смысле? — Зоя нахмурилась.       — А в таком. — Тимур сел и начал болтать ногами. — Сама посуди. Мы приехали незадолго до конца его тренировки, так, чтобы он точно нас застал. Оксана эта Дмитриевна знает, как он общается, и понимала, что он наверняка встрянет в разговор. Тебе не показалась странной история, что она попросила мужа прочитать письмо на ее почте и на него же ответить?       — Прозвучало довольно сложно, да.       — Именно! — Тимур хлопнул в ладоши. — Сложно, слишком сложно. Мне не показалось, что эта Оксана Дмитриевна хоть сколько-то боится — или интересуется, если уж на то пошло — что кто-то выяснит причины гибели сестры. Но вот все, что касается происходящего вокруг этой гибели…       Тимур почесал гладко выбритый подбородок.       — И картина еще эта… — неуверенно начала Зоя.       — Картина! Да! — Тимур засверкал глазами. — Ты поняла, почему ты про нее спросила?       Зоя беспомощно пожала плечами.       — Нет. Это мне показалось странным, но…       — Нет. Это не было странным. И ты увидела, как Оксану эту всю перекосило? Там какая-то история. Но все же — почему ты спросила?       — Я не знаю.       Зое не хотелось сказать глупость, поэтому она предпочла просто пожать плечами.       — Ну нет. — Тимур соскочил с ветки и оказался рядом, весело глядя на нее сверху вниз. — Вспомни стену. Тебя что-то зацепило, вот ты и спросила.       Зоя постаралась воссоздать мысленно обстановку дома.       — Обои… — вдруг поняла она.       — Угу. Серенькие такие. Хай тек, куда без него. Модные, очень модные обои…       — Они были совсем немного выцветшими…       — По форме рам, верно. Картины не так давно перевешивали, и это заметно. Раньше картины висели иначе. Казалось бы, ну картина и картина, повесили и повесили, подарили и подарили…       — Но она занервничала.       — Да. Актриса из нее как из меня буддийский монах. Но вот ты, Зоя… — Тимур невесомо обнял девушку и потом вдруг быстро чмокнул ее в макушку. — Ты настоящее сокровище.       Зоя зарделась. Ей было и вправду приятно, и она снова поймала себя на удивительном чувстве легкости. Тимур перепрыгнул все ее личные границы так резво, что она не успела отреагировать привычным образом, но привычно и не хотелось. Зоя поняла, что уже привыкла к манерам этого молодого мужчины, и находит определенное удовольствие в его внимании, причем удовольствие это никак не было сопряжено ни с какими романтическими устремлениями, и оттого было еще приятнее.       — Я ничего не сделала, — не смогла не буркнуть она смущенно, но Тимур наверняка понял, что комплимент она приняла.       — Ты сделала очень много. А теперь давай сядем в машину и разложим все по полочкам.       — И что, ты не будешь даже спрашивать ни о чем карты? — спросила Зоя хитро, когда они уже устроились на переднем сидении.       Тимур, который еще не успел пристегнуться, повернулся к ней всем корпусом.       — Ты же понимаешь, что я не умею их читать на самом деле? — он широко улыбался.       — Они нужны тебе, чтобы?.. — Зоя почти решилась спросить, что же с ним вообще такое, но все-таки не смогла заставить себя договорить вопрос.       — Да. Нужны мне чтобы, потому что я странный. — В голосе Тимура не были и намека на раздражение или недовольство такими расспросами. — Мне сложно оставаться без движения.       — Но почему таро?       — А почему не таро? — Тимур пожал плечами. — Это стильно. И пугает людей. Они думают, что я сумасшедший. Отчасти, конечно, они правы, но это все здорово выбивает их из колеи, и общение становится куда более интересным.       — Но не всегда срабатывает?       — Не всегда. Иногда приходится сидеть столбом, а потом лазать по деревьям. — Говоря это, Тимур, который так и не завел машину, вынул из кармана колоду и стал ее перемешивать. — Ну что? Попробуем? Раз ты спросила.       Он несколько раз перемешал ее, потом веером предложил Зое пять карт. Девушка улыбнулась и вытянула крайнюю справа.       — Королева кубков. — Прочитала она. — Если честно, понятия не имею, что это может значить.       — Давай думать. — Тимур положил карту между ними на подлокотник, а остальные карты сложил в колоду и убрал обратно в карман пиджака.       — Эм. Зрелая женщина, у которой есть все, а теперь, со смертью сестры, даже больше?       — Но которой это больше вовсе и не нужно. У нее есть семья: муж, который обеспечивает ее и пытается, хоть и не без излишеств, следить за собой и, кажется, хорошо к ней относится. Дочь.       — А Оксана Дмитриевна работает?       — Нет. — Тимур покачал головой. — У меня есть распечатки с допросов об ее распорядке дня — что она делала перед гибелью сестры. Там встречи с подругами, светские вечера, косметологи, тренажерные залы. Два раза в неделю — массаж в элитном салоне. Мечта, а не жизнь.       — Но все-таки она нервничает. Но, как ты сказал — не из-за убийства?..       — А из-за того, например, что расследование может помешать тому, как она живет.       — Скрывает что-то за своим великолепным троном? — Зоя полностью втянулась в игру.       — Или кого-то. А еще картинки рисует — бррр. То есть не стоит, вероятно, судить о человеке по его рисункам…       — …но психологи судят.       — …будем отталкиваться от фактов. Их у нас почти и нет. Факт: что в ночь убийства Оксана Дмитриевна была дома, это и камеры слежения подтверждают. Факт: что она финансово обеспечена. Да, еще одна квартира — это хороший куш, но не такой, из-за которого можно пойти на убийство, да еще и на настолько непросто оформленное. Факт: с сестрой она дружна не была, близко к сердцу ее гибель не воспринимает.       — Факт: нервничает, что мы копаем, но пригласила нас домой, чтобы понять, что мы из себя представляем и, одновременно, озвучить перед мужем нужные ей слова.       — Факт: в их доме недавно появился портрет ее отца. И факт: некие вещи передали на комиссию в музей. — Тимур хлопнул себя по тому карману, куда убрал сложенный пополам листок с письмом из музея.       — И что из всего этого следует? — вздохнула Зоя, еще раз кинув взгляд на карту.       — Из этого следует, что Оксану Дмитриевну нашу мы из поля зрения выпускать не будем. И я даже знаю, кто именно сможет ее не выпускать. Но для этого нам надо для начала кое-куда заехать.       Тимур подмигнул и наконец завел двигатель, увозя и себя, и Зою подальше от неприветливых домов и Рублевки в центр города.       В пути они почти все время молчали. Зоя проматывала в голове все события дня и ловила себя на том, что ей было хотя и очень волнительно — но было и очень интересно. Она была тут ради перевода, конечно. Но ощутить себя хотя бы на некоторое время героиней детективного романа, побывать на настоящем допросе — ей это понравилось.       Как оказалось, Тимур повез ее обедать — точнее, взять заказ с собой, из небольшой вьетнамской закусочной около Химического университета на Новослободской. «Лучшая в Москве!» — заверил ее спутник, а потом провел в крошечную комнатушку, где всем заправлял полный высокий мужчина, ничуть на вьетнамца не похожий.       — Если что-то нужно от Софьи Павловны, есть секретное оружие! Особенно, если после стрельбища! — с важным и очень серьезным видом объяснял Тимур, когда они ждали своего заказа у маленького столика.       — Стрельбища?..       — Конечно. Хотя бы пару раз в месяц мы ездим туда. Сегодня они с Витей без меня. Еще пробежки и дополнительные тренировки по рукопашной. На это приходится тратить довольно много времени, но без этого никак.       Зоя вспомнила, как ловко Тимур залез на дерево. Потом представила себя, неумело цепляющуюся за ветки. Воображение, правда, следом начало рисовать ей картину того, как взбирался бы на дерево Витя и как скрипели бы ветви под ним. Из памяти тут же выскочили вчерашние слова Ани о том, что он наверняка тяжелый. Дальнейший полет мысли Зоя усилием воли прервала, чтобы не начать думать о конкретных обстоятельствах пробы веса, которые тогда подразумевала ее подруга.       Тимур в это время забрал их общий заказ, и они отправили обратно к машине. Себе Зоя взяла лапшу с курицей, и то же самое, как она заметила, Тимур взял и для Вити. Сам он взял рис с говядиной, а для Софьи — большой белый пакет с загадочным содержанием.       Зоя, которая всю дорогу до агентства держала в руках четыре манговых шейка в специальной подставке, все гадала, что же там такое.       В агентстве их встретил смех: Витя сидел за своим столом, сзади него, обнимая его за шею, стояла Софья — они рассматривали что-то на экране компьютера, что их, по всей видимости, очень веселило.       При появлении Тимура и Зои они сразу же сделали серьезные лица: Витя смущенно опустил взгляд, а Софья отстранилась от него, но сделала это медленно, при этом с ухмылкой смотря на Зою. Та предпочла сделать вид, что ничего не заметила.       — Я смотрю, вы прямо уработались, — ехидно заметил Тимур, отдавая каждому пакеты с едой и напитки и слушая благодарности в ответ.       Софья заглянула в свой пакет и нахмурилась.       — Бань-бао? Что тебе от меня, скотина, нужно?       Тимур упал за свой стол и махнул зажатыми в руке палочками.       — Ничего особенного! Для начала — послушать, что мы с Зоей раскопали! О, вы бы знали, что умеет наша Зоя!..       Девушка нырнула в свою коробочку с лапшой. Как за два дня работы она смогла стать «нашей Зоей» она так и не поняла, но слышать это оказалось приятно, так что надо было скрыть покрасневшие щеки.       Тимур под методичный стук палочек о картонные емкости для еды обстоятельно рассказал обо всей их поездке. Софья, закинув ноги на стол, неспешно жевала большую паровую булочку бань-бао, на которую так рассчитывал Тимур.       Когда рассказ закончился, и прежде чем Витя успел открыть рот, чтобы, вероятно, выразить свое отношение к услышанному, снова раздался голос Софьи.       — Так все же? Чего тебе надо от меня?       Тимур расцвел от этого вопроса и замурчал:       — Ничего особенного. Просто… сама видишь, какая странная дама. Понять бы, что она из себя на самом деле представляет. У меня есть ее распорядок дня. Нескольких дней даже…       — Нет. — Софья шумно затянулась манговым коктейлем.       — Душа моя, просто глянь бумажку. Ну пожала-а-алуйста.       Зоя и Витя переводили взгляд с Софьи на Тимура, как будто наблюдали за мячиком, который перелетает с одной стороны на другую.       Женщина закатила глаза. Тимур в этот момент слетел со своего места и уронил перед ней на стол листок, а затем упорхнул обратно к своему месту.       Софья явно беззвучно выругалась, но все-таки взяла бумагу в руки и начала читать, хмурясь.       — Ты предлагаешь мне сходить в тот массажный салон?       — Ты можешь сводить Михалыча, разомнут ему таечки его косточки, — хихикнул Тимур, и Витя прыснул вслед за ним.       Комментариев для Зои по поводу «Михалыча» не возникло, и девушке только и оставалось, что продолжать наблюдать за битвой.       — Софья Павловна, если не ты, то никто! — теперь Тимур играл трагического героя. — Это же все твое. Прищучивать светских львиц…       Софья тяжело вздохнула.       — Я подумаю. — Отрезала она. — Посмотрю, достаточно ли это для меня интересно.       — А что с музеем? — подал голос Витя, отставляя в сторону еду и вытирая салфеткой рот.       — Надо бы выяснить, как это все устроено, — Тимур запустил руку в волосы и взъерошил их. — Все эти комиссии — много ли людей имеют доступ к документам? То есть если например этот дневник возник в протоколе — много ли людей этот протокол читали? И много ли людей читали внимательно?       — Отец Николай должен знать, — снова заговорила Софья — видимо, любимая еда и правда делала ее более добросердечной и вовлеченной. — Он ведь пару лет назад заканчивал как раз второе высшее по музеям. Он рассказывал.       — Верно, — кивнул Тимур, — можно сейчас и расспросить его. Только вот… — он посмотрел на часы на руке, — у нас звонок, Витюш, с Баку, ты помнишь? Через десять минут. Тогда вернемся и сходим к отцу Николаю.       Зоя подумала, что, знай она священника чуть лучше, то могла бы и сама поговорить с ним, но сейчас ей не осталось ничего, кроме как ждать.       Она решила вернуться к переводу дневника, а Тимур с Витей, действительно, через десять минут ушли в комнату за ширмой, откуда вскоре послышался гулкий звук их голосов.       Прошло еще несколько минут. Зоя скользила карандашом по строчкам и делала в тетради нужные пометки. Фрагмент был большим и сложным.       Над ее головой раздалось хмыканье.       Девушка посмотрела наверх и увидела, что напротив стола стоит Софья с чем-то цветастым в руках.       — Пошли. — Бросила она. — Объяснишь отцу Николаю, что именно надо.       Она подняла руку выше, и Зоя поняла, что в руках у женщины был платок.       Зое ужасно не хотелось никуда идти с Софьей — она, признаваясь себе честно, ее просто побаивалась, но происходящее сейчас больше напоминало вызов или проверку. Эта женщина ждала, что Зоя струсит и будет ждать Тимура. Упрямство взяло верх над стеснением и испугом, и девушка кивнула, вставая из-за стола.       На ней все еще был дурацкий свитер и джинсы, а волосы были в еще большем беспорядке, который, по крайней мере, теперь прикрыл платок. Софья сегодня была в белых брюках, которые отлично подчеркивали ее натренированные пружинящие ноги, свободной черной футболке, сверху которой она накинула кожаную куртку. На голову она повязала стильный черный платок, который делал из нее героиню фильмов о женщинах-шпионах. Из платка виднелась искусно заплетенная коса — Зоя никогда такие не умела делать. Было очень трудно рядом с такой женщиной чувствовать себя уверенно, и Зоя с большим трудом заставила себя перестать себя с ней сравнивать.       Софья провела ее через лестницу во внутренний двор монастыря, а оттуда — в главный храм. На входе она перекрестилась, но Зоя предпочла не изображать, что хотя бы что-то понимает в обрядах, мысленно отмечая, что надо бы прочитать о том, как лучше всего себя вести, чтобы не выглядеть невежливой.       В храме было красиво — уходящие вверх расписные столпы, тихий шепот прихожан, тепло свечей.       Отец Николай разговаривал с какой-то молодой парой. Софья махнула ему рукой, и он, как только отпустил своих собеседников, кивнул ей, подзывая ближе.       Софья приняла у него благословение, и монах обвел ее и Зою теплым взглядом.       — Я вижу, что вы все-таки согласились на работу, — заговорил он своим мягким, обволакивающим голосом, — я очень рад! Обязательно приходите ко мне, проведу экскурсию по монастырю. Специально для вас.       Зоя не нашлась, что ответить, только улыбнулась в ответ и неловко забормотала какие-то благодарности на такую вежливость.       — Мы хотели кое-что узнать у вас. — Начала Софья. — Вы ведь специалист по музеям, я верно помню?       — Да, — медленно кивнул священник, — меня направляли учиться, верно. А что?       Софья кивком указала на Зою, и та поняла, что пора ей вступить в разговор.       — Мы хотели узнать кое-что про документы. Про комиссии, которые решают, что брать, а что не брать в музеи. Насколько документы по этим заседаниям доступны для всех?       Отец Николай задумался и погладил бороду.       — Пожалуй, что не очень доступны, — начал он, — обычно, если это внутренняя комиссия по оценке, то туда зовут нескольких узких специалистов, чтобы они составили примерную стоимость закупки. Это внутренние документы музея. Когда уже идет общая комиссия по бюджетным закупкам, в Министерстве, тогда составляется большой документ. Можно проверить через сайт, у каждого специалиста-фондовика там должна быть учетная запись, где будут нужные ему документы.       — А у вас нет такой записи? — спросила Софья.       — Нет, — покачал головой отец Николай, — я знаю только принцип закупки, сам я больше по реставрации и сохранению архитектурного наследия. Но да, если вы сможете раздобыть доступ к сайту Министерства культуры, то сможете понять — внутренняя или общая комиссия была. Если на уровне внутренней — к ней имеют доступ только несколько человек.       А если дневник упоминался в отчете этой комиссии, то только эти люди и могли знать о том, что он существует, — подумала Зоя.       Больше отец Николай ничего рассказать им не смог. Софья и Зоя поблагодарили его и вернулись в кабинет, где, судя по всему, уже закончилось совещание с Баку. Витя и Тимур сидели за своими столами. Они внимательно выслушали новую информацию.       — Значит, можно посмотреть документы по комиссии… — протянул Тимур, — это хорошо, это хотя бы какая-то зацепка. Ну, если получится хоть что-то найти.       — Думаю, получится, — кивнул Витя, — это Министерство культуры? Обычно всем, кроме оборонки и МВД, делает одна контора, думаю, что я мог бы попробовать…       С этими словами он начал что-то быстро печатать на клавиатуре. Софья села на свое рабочее место и начала внимательно читать распорядок дня Оксаны Дмитриевны.       — Посмотрите вместе бумаги, которые удастся найти? — спросил Тимур, глядя на Зою и указывая на стол Вити.       Девушка неуверенно кивнула.       — Да-да, конечно, — Витя быстро вскочил и придвинул к ней свое кресло. — Садись, пожалуйста. Посмотрим…вместе. Если удобно. Да, если удобно.       Мужчина подошел к стульям для посетителей, взял один, утащил за собой и поставил напротив компьютера. Зое он снова решительно кивнул на кресло.       Девушка тихо вздохнула, качнула головой, но послушалась, пропустив для начала Витю вперед. На стуле он смотрелся, как носорог на птичьей жердочке, ножки под ним жалостливо скрипели, но Витя делал вид, что ничего не замечает и что ему, без сомнения, удобно.       Зоя, сев, наконец, в удобнейшее кресло, посмотрела на экран его компьютера.       Там уже был открыт сайт, судя по плашке сверху, Министерства культуры. На половину страницы растянулось окно с непонятным для девушки кодом, куда Витя что-то усердно то вбивал, то удалял.       — Выглядит очень запутанно, — заметила она тихо.       — Сказал тот, кто переводит дневник с языка, который не знает, — Витя скосил на нее взгляд, в его глазах Зое почудились теплые смешинки. Большие руки продолжали летать над клавишами. — Все не так и сложно. Просто ищу пароль, который даст нам доступ ко всем документам.       Витя взял свою кружку, поднес ко рту, попытался сделать глоток, затем поморщился и отставил от себя, в сторону Зои. Все это он проделал, никак не комментируя свои действия и продолжая работать, но девушка не удержалась и заглянула краем глаза в кружку: там было пусто.       — Сделать тебе кофе? — тут же спросила она.       Руки замерли над клавиатурой. Витя покосился на нее. Свое смущение ему скрыть не удалось.       — Что ты, не надо. Сиди спокойно, — он отрицательно покачал головой, — там эти кнопочки, туда-сюда, не возись.       — Я разберусь, — Зоя решила по-своему и встала, утягивая со стола его кружку. Непонятная даже ей самой решительность овладела ею. В конце концов, если Витя начнет выбираться со своего хлипкого стула через кресло, он рискует обрушить половину офиса. — Просто черный?       На Тимура и на Софью она решила не смотреть, чтобы не отвлекаться на их, наверняка не слишком поддерживающие ее душевный настрой, лица.       Кофемашина была большой и избыточно многофункциональной, но Зоя запомнила, что делал Витя в прошлый раз, и разобралась сейчас сама, сварив, на пробу, сначала кофе себе — снова черный. В следующий раз надо будет поэкспериментировать с молоком.       Когда в ее руках оказались две кружки с черным кофе, она вернулась к столу и поставила напитки на столешницу.       — Спасибо, зай, — Витя благодарно кивнул, сделал глоток и тут же вернулся к работе.       Зоя прикусила губу, чтобы не улыбнуться слишком явно над его оговоркой, к которой, видимо, ей придется привыкнуть и которая уже не вызывала в ней прежнего раздражения.       — Не за что, — ответила она, пробуя и свой кофе и отмечая его приятно-мягкий вкус.       Витя сначала, кажется, не обратил внимания на то, что сказал, но через несколько секунд пальцы замерли над клавишами, а плечи напряглись.       — А это что? — Зоя решила его не смущать еще больше и подумала, что может отвлечь его расспросами. Она протянула свою руку к экрану, но в этот момент и рука Вити резко двинулась в ее сторону — он, видимо, хотел жестом высказать извинение. Тут же он увидел, что рядом теперь ладонь Зои, дернул руку в сторону и задел свою кружку.       Зоя инстинктивно попыталась удержать ее в равновесии и схватилась за ее ручку, и Витя в этот момент попробовал сделать то же самое.       В спасении стола от горячего кофе они преуспели, но получилось так, что Витя на мгновение сомкнул свою ладонь на тонкой ладони Зои.       Зоя почувствовала странное, щекочущее чувство внизу живота, которое бывает, когда машина слишком резко трогается с места. Витя ладонь тут же убрал, но девушка успела ощутить шершавость и тепло, почти горячность его руки.       — Виноват. — Витя посмотрел на нее, и поток зудящих, тяжелых мыслей, не успевший подняться во весь рост, тут же упал вниз, подобно разбившейся о берег так и не набравшей силу волне.       Зоя смогла только улыбнуться — ей бы хотелось не смущаться, но судя по тому, как горела кожа на щеках, она уже покраснела.       — Ладно. Я, эм, нашел. Да. Вот. — Витя смог отвернуться от нее и показал пальцем на экран, где открылось новое окно. — Теперь осталось только найти нужный документ среди кучи всего, что тут хранится.       Зоя кивнула, с радостью отвлекаясь на работу. Некоторое время они с Витей потратили на то, чтобы подобрать комбинацию слов, которая выдавала им документы именно по закупочным комиссиям — это оказалось не так просто, как им казалось поначалу.       Отчетов этих комиссий было много, и почему-то поиск по фамилии генерала ничего не дал.       Прошло минут сорок, прежде чем они нашли самые свежие отчеты.       — Музей современной военной истории, верно, — Зоя придвинулась ближе к монитору, водя пальцем по экрану. — Нет, это не то. А если следующий? Тоже нет. А дальше…       — Дмитрий Дмитриевич Карачаев, — тише обычного, так, чтобы только Зоя и слышала, начал читать Витя. Сорок музейных экспонатов… См. «Приложение». А где же оно? Твою ж…       Витя не стал развивать фразу дальше, но Зоя поняла его эмоции. В документе, который они нашли, не было самого приложения со списком предметов — на его поиски в архиве сайта они потратили еще десять минут.       Но в конце концов они нашли: подробный список на сорок позиций, растянувшийся на двадцать две страницы. Зоя с Витей, плечом к плечу, начали вычитывать его.       — Мне кажется, что вот оно, — мужчина ткнул в номер семнадцать в списке.       — «Личные документы, не сортировано: «дневник 1986-1987…», «бытовые записки»… «тетрадь, неиз.источник, латиница, датировка?». Да, похоже на то. — Зоя кивнула.       — А теперь вернемся сюда. — Витя снова открыл первый документ, где было постановление о комиссии. Там же стояла примерная оценочная стоимость всех предметов, около трех миллионов рублей. И список из четырех человек, которые проводили комиссию в музее.       Зоя заметила, как глаза Вити загорелись.       — Вот эти вот ребятушки… — он кивнул на список, скачал файл и отправил его на печать.       — Наши подозреваемые? — девушка попробовала пошутить, и Витя улыбнулся.       — Наши подозреваемые, — кивнул он, и Зоя встретилась с ним взглядом, не разрывая зрительного контакта несколько бесконечных мгновений.       Вообще-то, она пришла сюда переводить. Но Витя сиял, как мальчишка, которому подарили новую игрушку, да и в ней самой разгоралось волнение от их общей находки, от нового шага вперед в поиске ключа ко всей этой странной истории.       И все же, какой необычный оттенок глаз.       Перевод. Она тут ради перевода, а вовсе не за этим.       За этим? За чем за этим?       Зоя тихо вздохнула. Ей следовало обо всем очень хорошо подумать. Когда-то. В скором времени. Но точно не сегодня.