Глава 7. В которой все ездят на такси, выглядят не так, как обычно и время от времени нервничают

Зоя опять не стала оставаться у Ромы на ночь. Тот предложил, конечно, но как-то неуверенно, как будто заранее сомневался в ее ответе, а Зое так хотелось домой, в душ и на свой диван, что она не смогла пересилить себя и остаться, пускай и понимала, что Рома нервничает и расстраивается.          Душ и любимый кокосовый гель немного отвлекли, смыв, хотя бы в какой-то мере, впечатления дня. Но мысли отступать не желали — не мысли даже, а хаотичные обрывки эмоций и воспоминаний, которые не давали забыться.          Зоя думала про Рому. Про все то, что было у них. Про радость, которую она раньше испытывала рядом с ним.          Она взяла телефон, и, устроившись на боку на диване, вместо сна начала просматривать их совместные кадры: много солнца, смеха, дурашливости. Глаза начало щипать. Она опять почувствовала отвращение к самой себе.          У них было так много. А она хочет отказаться от всего этого? Хочет ли? Неужели даже не попытается все исправить? Неужели она такая?          Ей бы хотелось совета, но она подсознательно знала, каким будет мнение единственного человека, которому она доверяла и который не далее как сегодня выбалтывал из другого человека самые тяжелые тайны прошлого… а мать она бы ни за что не стала посвящать в свои метания. Та, после ухода отца, так и законсервировала себя в воспоминаниях об этом неудачном браке, и на памяти Зои в их квартире не появлялось больше ни одного мужчины — ну, не считая Ромы. Мать просто поставила на себе крест, или — как иногда думала Зоя в порывах странной агрессии — просто наслаждалась тем, что может жаловаться на свою жизнь. Она точно не была ей помощником в сложные времена.          Зоя посмотрела на фотографию, которая сейчас была открыта на экране. Они с Ромой, в одинаковых летних шляпах, целуются на берегу моря на закате. Это была Италия, верно. Они купили тогда самые дешевые билеты и улетели, с двумя рюкзаками, потому что багаж не входил в билет, и много-много гуляли по прибрежным городкам.          Зоя решительно нажала на меню и поставила этот кадр заставкой на главный экран.          Она не из тех, кто жалуется.          Она будет бороться.          После таких решительных действий она немного успокоилась и смогла, наконец, забыться сном.          Утром, повинуясь никак не стихающему ветру внутренних перемен, она распахнула шкаф. Хотелось чего-то необычного, чего-то…          У нее было мало платьев, два с половиной, если за половину считать ту пляжную накидку, которая лежала неаккуратным комочком в самом углу выдвижного ящика. Еще два наряда висели на вешалках: темно-синее платье из джинсы с карманами, про которое Рома всегда говорил, что Зоя становится похожа на автомеханика, и второе, светло-розовое, с довольно немаленьким вырезом, которое она купила в приступе желания «попробовать что-то более женственное».          Зоя потянулась именно к этому платью, но тут же замерла.          Зачем, собственно, она собирается надевать такое? В ознаменовании чего? А может быть, она хочет что-то кому-то доказать?          Тут же она вспомнила Софью с ее откровенно привлекательными для мужчин нарядами. То есть Рома тут ни при чем? Она хочет одеться просто чтобы не выглядеть такой серой мышкой?          Зоя фыркнула. В глубине шевельнулось понимание того, что, возможно, не только Софья была причиной новых устремлений Зои, но она отмахнулась от этого — потому что в самой глубине души, так глубоко, что туда не добирался никакой оформленный в рассуждения анализ, уже и так лежал ответ на ее вопрос самой себе, но ответ этот она знать не желала.          Зоя тряхнула головой и протянула руку к «наряду автомеханика», а затем, поколебавшись опять, все-таки метнулась к обычной белой футболке. Сверху на плечи словно сам по себе налетел бежевый кардиган.          Зоя почувствовала безопасность и…досаду. Эскапада по открытию нового этапа жизни провалилась с треском. Пора было отправляться на работу.          Сегодня она пришла не первой — и Софья, и Витя уже сидели за своими столами, и их приветствия были краткими: отстраненное со стороны одной, теплое со стороны другого. Зое было интересно, сколько же дел они ведут одновременно. Наверняка немало, если учитывать, что за историю с дневником и убийством они не получали ни копейки, да и еще ей, Зое, платят за перевод.          Такая работа, как у них, точно не была синонимом стабильности и уверенности в завтрашнем дне. С другой стороны, они точно много добились, раз так заняты и раз могут позволить себе и нанимать кого-то еще, и вести, если судить хотя бы по автомобилям, довольно комфортный уровень жизни.          Зое очень хотелось, чтобы и это дело, их совместное дело, было для них удачным — чтобы они довели его до конца. У нее было несколько мыслей по поводу того, что она бы еще могла сделать, помимо перевода. Она собиралась обсудить их с Тимуром и остальными и после их согласия приступить.          В этот момент дверь в кабинет открылась, и на пороге как раз возник Тимур. Зоя — она уже была за своим столом — улыбнулась ему и открыла рот, чтобы поприветствовать, но сразу же нахмурилась, и, бросив взгляд на Витю и Софью, поняла, что не одинока в своей реакции.          Изменения в Тимуре были, наверное, из тех, что скорее чувствуешь, нежели видишь — хоть он и улыбнулся, но рассеянно, и походка его была не такой остро-энергичной, как обычно, и за стол он не упал, а просто сел.          — Что стряслось? — Софья первой задала тот вопрос, который висел у всех на языке.          Тимур посмотрел на нее, и Зоя увидела, что глаза его сверкают ярче, чем обычно — как лампочка, которая вот-вот потускнеет и перегорит.          — Ничего, — он поджал губы, и его голос прозвенел упрямыми и капризными нотками, — что там по нашим делам?          Ему никто не ответил: и Зоя, и Витя, и Софья смотрели выжидательно.          Тимур цыкнул.          — Ничего! Мелочи. Просто… Женя там… нездоровилось немного вчера. Я говорил, что в больницу надо, но там одно сплошное упрямство… вроде все уже прошло.          — Нервяк словил? — кивнула Софья.          Тимур вздохнул. Было видно, что, поделившись эмоциями, он начал расслабляться.          — Слегка. Я не люблю, когда кто-то болеет.          — Кто ж любит, — вздохнул Витя, встал и ушел за ширму, откуда раздался звон кнопки чайника. Зоя поняла, что он решил сделать другу единственный горячий напиток, который тот пил — кипяток.          — Как ваш архив вчера? — Тимур повернулся к Зое и улыбнулся ей почти как обычно, с теплом и интересом.          — Хорошо, благодаря Вите, — та ответила на улыбку. — То есть, как хорошо… мы нашли очень мало…          — Я распечатал ту фотографию! — раздалось из-за ширмы, и Витя вышел к ним с кружкой в руках, которую он поставил на стол Тимура.          — Мы нашли фотографию, да. Судя по всему, именно тех людей, о которых пишет наш автор дневника. И его самого зовут, эм, Женя…          Тимур хмыкнул на совпадение.          — …но это, скорее всего, сокращение. В общем, у меня появилась идея. Он, кажется, художник. Я попробую проверить, нет ли какой-то информации, для начала в интернете, про художника киргизского происхождения по имени Женя, Женибек, и дальше по списку.          Тимур кивнул.          — А еще там есть Дима, — сказал Витя, который снова сел за свой стол. — А наш генерал — Дмитрий Дмитриевич.          — Да, — согласилась Зоя, которая и сама подумала о том же. — Этого Дмитрия я тоже попробую поискать.          — Звучит как хоть какие-то зацепки, — кивнул Тимур, — а к нам сегодня приедет Наим, через час. Попробуем разобраться с тем массажным…          — …блядушником, — встряла Софья.          — Как скажешь, — рассмеялся Тимур, который теперь выглядел почти обычным. У Зои отлегло от сердца.          Она принялась за работу. Перевела еще одну запись, в которой, к сожалению, не было ничего, кроме рассуждений о лени и нежелании работать по субботам. Зоя решила приступить к поискам «Жени» в сети — начать с него, потом уже посмотреть, кто такой этот «Дима».          Поиск киргизского художника был не менее разочаровывающим, чем запись в его дневнике. Не то чтобы Зоя чего-то ожидала, но любые запросы по разным вариациям его возможного имени ничего не давали — в музеях в России не было никаких картин «Жени», «Женишбека» или «Жениша».          Зоя и не заметила, как пролетело время — от работы ее отвлек только стук в дверь, которая затем открылась, чтобы впустить к ним мужчину. Зоя сразу поняла, что это тот самый Наим.          У них с братом было неуловимое сходство, которое сходу позволяло предположить, что они родственники. Однако, если Тимур был, на взгляд Зои, неоспоримо, в какие-то моменты до болезненной пронзительности красив, то вошедший был совсем другой стати.          В лице было больше мужской рубленности черт, и он был крепче младшего брата — плечи шире, торс плотнее. И он весь как будто дышал богатством: от идеально подстриженной, словно до миллиметра выверенной короткой бороды до начищенных ботинок, одни шнурки на которых, как Зое показалось, должны стоить больше, чем все, что на ней надето.          Ни одного бренда не было указано ни на темно-синей рубашке тончайшей выделки, ни на пиджаке или брюках, явно подогнанных под фигуру мужчины — но она поняла, что видела такую красивую одежду разве что на манекенах в витринах ЦУМа.          — Здравствуйте, — вальяжно протянул Наим и улыбнулся. Он подошел сначала к столу Вити, пожал тому руку, потом приблизился к Софье и чмокнул в щеку, а затем вернулся к Тимуру, который встал и сделал шаг к нему. Братья коротко обнялись.          — А это наша Зоя, но для тебя Зоя Александровна, конечно же! — Тимур указал рукой на Зою, и та, сильно смутившись, все же смогла придать лицу вежливо-заинтересованное, а не испуганное выражение.          — Чрезвычайно приятно! Наим, — мужчина сделал нечто, похожее на небольшой поклон, а потом сел на стул для посетителей, положил ногу на ногу и, сплетя пальцы рук вместе, уместил их на колене, да так и замер, абсолютно недвижимо, подобием античной статуи — еще больший контраст с вечно подвижным Тимуром. Зоя разглядела теперь тонкое обручальное кольцо и массивные наручные часы, стоимость которых наверняка равнялась однушке в спальном районе.          — План простой, — начала Софья, — поедем туда, и ты попробуешь записать меня, свою…          — Двоюродную сестру моей жены, — Наим улыбнулся уголками губ, при этом все также оставаясь неподвижным.          — Ага, — женщина пожала плечами, — хоть четвероюродную. Они, судя по всему, должны в лицо знать всех шишек города. Может, у них там печатный каталог богачей лежит, кто их знает.          — Они ведь видели тебя уже? — Наим нахмурился.          — Не волнуйся, не узнают, — Софья усмехнулась и встала, — дайте мне десять минут.          Наим проводил ее глазами, а затем, не переменив позу ни на миллиметр, обвел взглядом и всех присутствующих:          — Я Соне уже об этом написал — мы вчера с женой поспрашивали нескольких знакомых по поводу этого клуба. Это не совсем массажный салон, это скорее эдакое место для отдыха для очень богатых. Там есть и бассейн, и кафе, и зал для медитаций, и, как ни странно комната для видеоигр, и бани, и да, массаж тоже делают. То есть место, где богатый человек может полностью забыть о внешнем мире. Есть общие залы, можно арендовать небольшие комнатки под личные раздевалки. Клуб действительно закрытый, редко кого принимает. Мне дали пару имен, которые можно использовать как рекомендацию, поэтому посмотрим, удастся ли записать мою «сестру».          — А Оксану Дмитриевну ваши знакомые не знают? — тут же оживился Витя.          — Нет, — Наим покачал головой, — наши знакомые получили доступ к клубу очень давно, на заре его основания, и сейчас уже ходят туда от силы раз в месяц, да и то — просто на массаж, не вникая в остальные возможности этого места.          — Ты думаешь, там есть что-то… — Тимур защелкал пальцами в поисках нужного слова, — какая-нибудь деятельность, которая бы совпала с метким определением нашей Софьи Павловны?          Наим пожал плечами.          — Со свечкой не стоял, но никакого душка дам не самого тяжелого поведения у этого места нет. Понимаю, брат, что вам хотелось бы от меня больше пользы, но пока что все, что я могу сделать — так это попробовать свои связи для того, чтобы записать туда Софью… но зато!          Наим задвигался, лицо его стало невероятно довольным, и он, отпустив колено и выпустив вперед обе руки, потер их друг о друга, выражая предвкушение:          — Там напротив пречудесный ресторан, один из лу-у-учших в Москве, шеф-повар творит невероятный фьюжн. Я забронировал там кабинеты для нас. Предлагаю отправиться туда и сразу после успешной или неуспешной операции обсудить все!          В этот момент из-за ширмы показалась Софья, и Зоя обомлела от ее непривычного вида.          Сначала она подумала, что женщина смыла всю косметику. Потом, присмотревшись внимательнее, поняла, что это не так. Лицо Софьи и правда выглядело так, словно на нем не было ни грамма макияжа, но этот эффект был достигнут тонкой работой с тоном кожи, невесомыми касаниями телесного карандаша для губ, тушью, которая делала глаза больше, бездоннее. На женщине было длинное, почти в пол, черное платье, которое сидело гораздо свободнее, чем ее обычная одежда, а на голове повязан серый платок, словно Софья собиралась в храм.          И все равно, несмотря на непривычность, даже странность наряда, женщина оставалась красивой.          Наим с отстраненным, но хорошо видимым интересом оглядел «двоюродную сестру жены».          — Миледи, позвольте сопровождать вас, — он встал и галантно предложил свой локоть.          Зоя подумала, что сравнение с миледи, наверное, может быть лестным, однако было уж больно из области штампов. А Софья только закатила глаза и стукнула Наима по плечу.          — Пойдем уже. И так твое время отнимаем.          Наим тихо вздохнул на такое небрежение к его ухаживаниям, но кивнул.          — Если вы все-таки поедете с нами, — он окинул взглядом Зою, Тимура и Витю, — то возьмите такси. Я привезу Софью сам, запаркуемся мы у ресторана. Бронь, Мурка, если что — на имя моей жены. Вас проводят в отдельный кабинет, а мы потом тоже туда подойдем.          Зоя не знала, хочет ли она на самом деле ехать в какой-то очень дорогой ресторан, но и оставаться одной, пока все занимаются чем-то вместе, ей не хотелось, поэтому, когда Тимур вызывал машину, то она согласилась поехать вместе с ним и Витей. Наим и Софья уехали за пять минут до них.          И клуб, куда они пытались организовать доступ, и ресторан были в пятнадцати минутах езды без пробок, или, если в их случае, в получасе изнурительного толкания в московском дневном трафике.          Они вышли в районе очень плотной застройки, где старинные дома перемежались со стеклом и бетоном. Ресторан был как раз в современном здании, и вышколенный портье в странного цвета зеленой ливрее распахнул перед ними дверь.          Зоя немного пожалела, что не надела платье. Обстановка была… угрожающе-богатой.          Пока хостес вела их через зал, где было до удивительного мало столиков, Зоя успела рассмотреть и высокий потолок, увешанный стеклярусом, и стоящие повсюду пальмы. Под ногами был мягкий зеленый ковролин, в котором утопали ее кеды. Их провели к широкой стеклянной лестнице наверх и завели в небольшой отдельный зал, где стоял круглый стол на десять человек. Тут же подоспевший официант вручил каждому по небольшому меню, на три страницы.          Почти все названия блюд были Зое не знакомы, а цена за каждую позицию заставила ее нервно сглотнуть.          — Не волнуйся, все за счет конторы, — Тимур хихикнул, верно угадав ее эмоции.          — Фьюжн хренов, — проворчал Витя, откладывая меню в сторону, — ничего не понятно.          — Да, Наим всегда отличался…тонким вкусом, — Тимур почесал переносицу.          — Тебе такие места не нравятся? — Зоя немного удивилась. Ей показалось, что Тимур как раз хорошо сочетается с такого рода ресторанами — дорогими и красивыми.          — Нет, — тот улыбнулся, — я предпочитаю питаться, а не самовыражаться. А если выбирать что-то наиболее похожее на земную еду, то возьмите вот это или вот это, — он наклонился над меню в руках у Зои и ткнул в нужные строчки.          То, что официант принес через двадцать минут, оказалось крошечным островком пюре, облитым густым французским соусом с добавлением экзотических овощей в сам картофель. Витя и Тимур ели какое-то мясо, она побоялась и уточнить, какое. Возможно, тоже смешанное. Змеино-улиточье, например.          По крайней мере, фруктовый коктейль был вкусным.          Когда они уже почти закончили с едой, в другом конце кабинета, не там, где они входили, открылась дверь, которая была так искусно спрятана в стене, что Зоя ее сразу и не заметила.          Наим пропустил Софью вперед себя.          — Между залами проходы, — пояснил он сразу, — об этом знают только хостес и официант, который обслуживает кабинеты. Соседний, кстати, я забронировал на жену Марата, и прошли мы с черного входа. Никто и не будет знать, что мы тут собрались.          — Шпионские страсти, — протянул Тимур с доброй насмешкой.          — Не все же вам в детектива играть, — ответил ему брат и, сначала выдвинув стул для Софьи, сел и сам рядом.          — Мы не детективы, — сразу зашипела женщина.          — Да, именно поэтому мы пытаемся внедрить тебя тайно в клуб для слежки за одной из подозреваемых, — со смешинками в глазах заметил Витя.          Софья злобно прищурилась на него.          — У нас нет для вас хороших новостей, — начал Наим, — да, они меня знают. Да, есть рекомендации. Но надо подождать годик, потому что слишком много клубных карт сейчас. Нет, никак, точно никак.          — Ты думаешь, это странно? — протянул Тимур.          Наим пожал плечами.          — Неплохо иметь статус элитарности и недоступности, но тут…          — Они занервничали, когда поняли, что им придется отказать одному из главных застройщиков Москвы, с которым мэр лично ручкается, — тут же встряла Софья, — боятся, что будем еще давить. Но у них, видимо, распоряжения никого не пускать уровня навроде мэра.          Наим согласно кивнул и начал изучать меню.          — Вы уже оценили? — он посмотрел на присутствующих, — такого нигде больше в Москве не найти!          Он провел рукой по волосам, приводя их в порядок, потом поправил рукава пиджака, который, на взгляд Зои, и до этого сидел идеально.          Подошел официант. Наим и Софья сделали заказ.          — Но давить мы не будем, — женщина продолжила, стоило только симпатичному юноше в зеленом костюме выйти. — Не будем поднимать кипиш.          — Жаль, что я не смог вам помочь, — вздохнул Наим, с плавностью снежного барса кладя руки на стол перед собой.          Тимур в этот момент достал из кармана колоду.          — Нервишки? — его брат приподнял бровь.          Тимур только улыбнулся, но ничего не ответил.          — Кстати, ты поедешь к отцу? Ты не был еще в этом году.          — Может быть, — Тимур покачал головой, стуча картами об стол, — если будет оказия.          — У тебя никогда нет оказии, — Наим покачал головой.          Тимур опять ничего не ответил, начав быстро раскладывать карты.          Интересно, подумала Зоя, каково быть самым младшим в семье, где есть, например, такой, как Наим — явно чрезвычайно преуспевающий, выдающийся в своих делах. Что бы ты ни делал, тебя будут сравнивать. Что бы ты ни делал… а раз так, то как же сложно заставить себя стараться. Зоя не знала, какими были другие два брата, но если примерно такими же… Тимуру точно было не очень просто.          В это время официант принес закуски.          Наим свернул глазами. У него на тарелке было что-то вроде паштета, но, кажется, из бобов. У Софьи — миска с салатом, в котором совершенно явно были видны полевые цветы.          Женщина выгнула бровь.          Наим подцепил на вилку немного паштета, отправил в рот и удовлетворенно сказал:          — Прекрасно. Одна из лучших кухонь в Москве.          Софья ковырнула цветы вилкой, потом уронила прибор на стол, сузила глаза и, посмотрев прямо на Наима, твердо произнесла.          — Ты уж меня, конечно, извини, но это — какая-то херня.          ***     Возвращение в офис было шумным. Они взяли такси — на заднем сидении хорошо уместились Зоя, Тимур и Софья, причем Тимур потребовал сидеть между дамами и при любой дорожной яме стукался головой в потолок и хихикал. Витя сидел рядом с водителем и только бросал назад сверкающие весельем взгляды.          Отчего их всех охватило странно-юмористическое настроение Зоя понять толком не могла, но и сопротивляться эмоциям также была не в силах, особенно тогда, когда Тимур, стоило им доехать до офиса, схватил Витю за локоть, подмигнул ему и повел куда-то по улице, наказав «девочкам вернуться в офис».          Они пришли через тридцать минут. Витя нес стопку из четырех коробок с пиццей, Тимур открывал перед ним двери.          — Французско-тайско-бразильская кухня — это прекрасно, — Тимур стал подталкивать Витю в спину по направлению к комнате за ширмой, — но я, повторюсь, предпочитаю более грубые материи.          Они сели за стол для переговоров, разметав коробки с пиццей по всей его длине. Софья закинула ноги на стол и жевала медленно и задумчиво, Витя ел аккуратно, над тарелкой, и остановился после третьего куска, объяснив, что сегодня у него вечерняя пробежка. Тимур размахивал пиццей как флагом, но при этом ни капли соуса не попадало на его одежду. Зоя осторожничала и больше разглядывала всю троицу, чем ела сама, но не могла не отметить прекрасный вкус — пиццу явно только-только вытащили из печи.          — Ну и дальше что? — спросил Витя, прожевав. — Ты, Сонь, хочешь сесть в наружку?          Женщина кивнула.          — Посмотрю на днях откуда лучше.          — Зови, если что, — сказал Тимур. — Подменим, как сможем.          — А с этими музейными комиссиями? — Витя продолжил, — мы не будем лезть к остальным двум участникам? К тому, который из Третьяковки, и к тому, который из архива?          — Я думаю, что пока не стоит баламутить их, — Тимур покачал головой и отправил почти целый кусок пиццы в рот. — Дождемся, пока Оксана Дмитриевна или даст, или не даст разрешение на осмотр квартиры, а если не даст — то дождемся ордера.          Как оказалось, разговаривать с набитым ртом у него тоже получалось красиво.          — У того из Третьяковки, который со странным именем, я находил еще какие-то курсы, то ли по рисованию, то ли по поиску себя, то ли по поиску себя в рисовании, — Витя отставил пустую тарелку, — если что, можно будет попробовать записаться на них, чтобы присмотреться, что за жук.          — Вариант хороший, — согласилась Софья, — думаю, вопрос с ордером решится за день-два, и тогда уже можно будет думать, как действовать дальше.          Витя кивнул и вышел, забрав тарелку с собой, чтобы помыть. Зоя с трудом удержалась от того, чтобы не проводить его взглядом.          Она вспомнила свои вчерашние мысли и эмоции. Нет, это явно было наваждением. Сегодня Витя держался с ней вежливо, тепло, но как будто более отстраненно, чем обычно. Вероятно, вчерашние откровения оказались совсем не тем, чего он хотел. Слишком близко, слишком открыто. Они, в конце концов, едва знают друг друга, и с чего бы ему радоваться тому, что она знает про него так много?          Зоя вытащила из кармана телефон и мельком проверила, что не пришло никаких новых сообщений. Фотография с Ромой была все также на главном экране. И это было правильно. Вот ее настоящая жизнь. Ее выбор, ее судьба. И, конечно же, ее счастье.          Она доела последний кусок Маргариты и вернулась за свое рабочее место, опять же стараясь не смотреть в сторону стола Вити.          Она хотела продолжить, несмотря на пока что отсутствие результатов, поиски художника Жени в интернете.          Если его нет в России, то она попробует в Киргизии. Зоя ничего не знала о жизни автора дневника, о том, ездил ли он на родину, и была ли она для него родиной в полном смысле этого слова — ведь «Женя» мог просто родиться в киргизской семье, но в Москве… но надо было искать везде, где можно, а потому она решительно вбила в интернет-поиск киргизские художественные музеи и принялась за дело.          В самых крупных музеях, у которых были достаточно приличные и хорошо оформленные сайты, не было ничего — ни в Национальном музее искусств в Бишкеке, ни в Ошском областном музее изобразительных искусств. Зоя попробовала города поменьше, но там сайты выглядели куда печальнее и не давали почти никакой информации.          Она достала из-под вороха бумаг фотографию Жени на фоне его картин — его «новинок», как гласила та странная подпись сзади кадра. Изображение было черно-белым и было невозможно понять, насколько хорошо юноша владел цветом. Если судить по тому, что было изображено на самих картинах, рисовал он… обычно. Не уродливо, не пугающе — просто хорошо.          Могли ли такие картины попасть в музей? А если и попали — стали бы их вешать в главных залах, или же убрали бы в запасники, чтобы раз в десяток лет доставать и вешать как пример «фона, на котором развивалась художественная мысль» того или иного периода?          — Скажите, а у нас работает на городском телефоне международная связь? — Зоя спросила всех сразу — и Тимур, и Софья уже были за своими рабочими столами.          — Да, можешь пользоваться, — кивнул Тимур.          Зоя обрадовалась и взялась за трубку, которая лежала на ее столе, но потом взглянула на время, указанное в углу монитора, и остановилась. Она совсем забыла о разных часовых поясах. Весьма немаленький шанс, что она уже никому не дозвонится.          Она решила, что обзвоном займется завтра, и, чтобы приступить к этому сразу утром, решила сейчас сделать для себя таблицу со всеми музеями, которые могли бы ей подойти. Сначала она выписала все художественные, потом, поразмыслив, выписала и все краеведческие, и даже несколько исторических.          Витя, попрощавшись со всеми, ушел домой.          Зоя посмотрела на аккуратную таблицу на экране и удовлетворенно вздохнула. Но что делать теперь?.. Она посмотрела на часы. В принципе, никто и слова ей не скажет, если она сейчас уйдет…          В этот момент Софья встала и пошла переодеваться в мотоциклетный костюм.          Зоя решила, что может и еще немного задержаться. Ей хотелось проверить еще одну ниточку. Тимур сидел, сейчас внимательно вчитываясь в один из отчетов. Его соседство девушку более чем устраивало.          После того, как и Софья вышла за дверь, они некоторое время работали в почти полной тишине. Ее прервал телефонный звонок, и Тимур, прижав трубку к уху, вышел в кабинет за ширмой.          А сама Зоя начала поиски «Димы» с фотографии, точнее — с гипотезы, что этот Дима может быть связан с Дмитрием Дмитриевичем Карачаевым, отцом Светланы и Оксаны.          Она положила перед собой распечатку фотографии, которую для нее сделал Витя. Качество было неидеальным, но черты лица были довольно хорошо различимы. Затем она вбила в поиске имя генерала. Несмотря на высокое положение в военной иерархии, о Дмитрии Дмитриевиче не так и много удалось обнаружить, но все же некоторые сведения из биографии оказались полезными.          Родился будущий генерал в 1939 году в семье «простых рабочих». Родного отца он не помнил, потому что тот погиб в российско-финляндскую войну фактически сразу после его рождения. Мать, уже после Великой Отечественной войны, повторно вышла замуж.          Почти вся остальная информация касалась успехов по службе. Мельком упоминалась женитьба Дмитрия Дмитриевича и рождение двух дочерей. Умер генерал в 2001 году в 62 года от сердечного приступа.          Живот неприятно потянуло — хотелось есть. Наверное, можно было зайти в МакДональдс, который был совсем недалеко, на соседней улице, и перехватить что-нибудь по дороге домой. Решив так, она продолжила работу.          Фотографии генерала в молодости не было, сорок лет — самая ранняя. Зоя приложила групповое фото, которое они с Витей нашли в архиве, к тому, что нашла на экране. У обоих мужчин была достаточно невыразительная приятная и простая внешность, так что их с разным успехом можно было бы счесть как родственниками, так и совершенно чужими друг другу людьми.          Зоя подумала, не получится ли попросить у Оксаны Дмитриевны детские фотографии отца или даже спросить, знает ли она что-то о деде, как вдруг поняла, что Тимур так и не вернулся за свой стол, хотя звука разговора сейчас слышно не было.          Она нахмурилась. Да, стояла странная тишина.          Зоя встала, зашла за ширму, подошла к двери кабинета и прислушалась. Тимур точно был там, но почему же она ничего не слышит?          Вконец обеспокоенная, она для приличия постучала, предупреждая о том, что сейчас зайдет, а потом открыла дверь.          Электрический свет был выключен, и помещение едва-едва освещалось тусклым вечерним солнцем. Тимур сидел на диване и держал в руках телефон. На первый взгляд могло показаться, что ничего странного не происходит, но Зоя увидела, что руки мужчины мелко дрожат.          — Что случилось? — охнула она и быстро подошла к дивану. Тимур посмотрел на нее, и Зоя замерла на месте, не дойдя до него пары шагов.          Мужчина смотрел на нее с такой злобой, которую Зоя никогда не могла и представить на этом красивом лице.          А потом злоба исчезла, и Тимур тихо рассмеялся, продолжая смотреть на Зою. По ее спине пробежали мурашки.          — Что такое? — она взяла себя в руки и подошла, нависая над Тимуром.          — Случилось? — со странной интонацией протянул тот, и девушка увидела, что его глаза лихорадочно сверкают. — Нет-нет, все прекрасно.          Потом он опять рассмеялся, а следом тут же всхлипнул. Телефон оставался в его дрожащих пальцах.          — Тимур… — как можно спокойнее позвала Зоя, поняв, что человек перед ней находится в не совсем адекватном состоянии.          — Просто… Женя… — на пару мгновений Тимур стал звучать как обычно, — пришлось в больницу, срочно. Сразу туда… про… прооперировать…          Он в очередной раз зашелся смехом.          Зоя нахмурилась. Она старалась держать себя в руках и не позволять волнам нервозности и растерянности захватить ее, но она прекрасно понимала, что Тимур не в порядке, как понимала и то, что не знает точно, что с ним таким можно или нельзя делать.          Она вытащила из кармана телефон.          — Не надо никому звонить! — вдруг крикнул на нее Тимур, и взгляд его на этот раз опять был полон ярости.          Зоя дрогнула, но не отступила, находя в телефонной книжке имя Вити. Тимур смотрел на то, как она выбирает имя, как подносит трубку к уху, и не делал ничего, а агрессия в его глазах постепенно утихала, сменяясь на детскую растерянность.          Витя не брал — один длинный гудок сменялся другим, но никто не отвечал.          Зоя скинула звонок, перевела дыхание и хотела было уже набрать Софье, как тут Тимур заговорил опять, на этот раз тихо и очень просяще.          — Я не… не могу. У тебя не получилось бы?..          Зоя убрала телефон в карман и присела на диван около Тимура.          — Что надо сделать? — осторожно спросила она, стараясь звучать спокойно и доброжелательно, хотя внутри все переворачивалось от тревоги и страха. Что с Тимуром? Что он может сотворить в таком состоянии?          — Я… — Тимур сглотнул и сжал телефон в дрожащих руках еще сильнее, — тут… мне врач должен позвонить. После операции. Сейчас уже… звонил. Я не смог… не смог ответить. Я должен… а если он скажет?..          Тимур растянул губы в жуткой ухмылке.          — И снова я… один? Я ведь не могу один. Зоя, ты же знаешь, что я не могу?..          — Давай я позвоню? — аккуратно предложила Зоя, протягивая руки к телефону.          Тимур отпрянул от нее, вжался в угол дивана, а его взгляд стал туманным. Потом он дернулся всем телом, мотнул головой, как будто физически пытался привести мысли в порядок, и посмотрел на Зою более ясными глазами.          — Я… я должен… — он покачал головой, а потом сжал телефон настолько сильно, что его пальцы побелели, — но я не… а если…          — Я позвоню, — еще раз сказала Зоя, и Тимур, сглотнув, все-таки передал ей телефон. Его руки, которых она коснулась, чтобы вынуть трубку из его дрожащих рук, были ледяными.          Ей нужен был последний номер? Зоя выбрала тот, что не был отвечен, и перезвонила.          Тимур не смотрел на нее. Он то сидел без какого-либо выражения, то снова начинал — что было самым жутким для Зои — улыбаться.          Она сглотнула. После третьего гудка ей ответил гулкий мужской голос, словно говорящий находился в помещении с эхо.          — Тимур? — спросил мужчина.          Зое пришлось объяснять, что нет, но что он рядом, и что она звонит вместо него. Мужчина на другом конце как будто не удивился этому и сразу сказал, что «все хорошо». Она тут же передала это Тимуру — тот словно и не услышал, только странно сверкнули его глаза. Потом мужчина, вероятно, врач, рассказал и про острый приступ перитонита, который удалось поймать вот-вот до того, как это могло бы стать «непоправимо опасным», добавил, что пациент пока спит, а в конце наказал не упускать боли в желудке и «следить за Тимуром».          Следить… Зоя попрощалась и сбросила звонок. Тимур все так и сидел, почти в полной неподвижности, пугающей тенью самого себя.          — Вот видишь, все хорошо… — проскрипел он, — и зачем я только… распереживался. Все хорошо…          Все точно не было хорошо, и это было понятно по тому, что и руки мужчины начали дрожать сильнее, и блеск в глазах стал диким. Казалось, его начинает лихорадить.          — Раз все хорошо, то я, наверное… Я…          Телефон Зои завибрировал в кармане. Она достала трубку, попутно снова зацепившись взглядом за казавшуюся теперь слащаво-идиллической заставку на главном экране.          Звонил Витя. Он поздоровался с ноткой удивления и смущения в голосе и начал извиняться, что не взял сразу, потому что бегал, а звук был выключен, но Зоя тут же перебила его, быстро рассказав о том, что произошло. Крепкое матное словцо само по себе вырвалось у ее собеседника, последовало новое извинение, но тут же тон мужчины переменился.          — Не надо ему сейчас быть одному.          — Ага, — Зоя все это время смотрела на Тимура, который в свою очередь не сводил и с нее взгляда своих больших карих глаз. А смотрел он так, как смотрит хищник на добычу — выжидая, когда та совершит ошибку. Зоя чувствовала острое напряжение, повисшее в воздухе.          — Я сейчас приеду, — отрезал Витя, и хотел уже, видимо, повесить трубку, как тут Тимур вскочил и бросился вон из кабинета мимо Зои.          — Черт, он уходит! — как-то совсем по-детски беспомощно ойкнула она.          Новое ругательство прозвучало от Вити, и на этот раз он не извинялся.          Зоя бросилась за Тимуром, и ей удалось нагнать его почти на выходе из офиса.          — Что такое? — он скосил на нее взгляд, странно улыбаясь. — Я домой. А ты не домой? Все хорошо. Я поеду. Домой.          — Подожди, пожалуйста, — Зоя схватила его за локоть, но Тимур довольно грубо выдрал руку.          — Я в порядке, — с тихой угрозой сказал он.          — Да, конечно, — кивнула девушка, не зная, как еще ответить, — ты да, а я вот…          Она с трудом соображала от напряжения, но решила попробовать тот вариант, который первым пришел ей в голову.          — Мне очень плохо! — непривычным даже для нее самой тонким голосом возопила она.          Тимур замер, перестал вырываться и посмотрел на нее сверху вниз, хмурясь.          Зоя поднесла трубку к уху.          — Остановился? — спросил Витя.          — Угу.          — Если я… я пришлю тебе адрес. Как думаешь, ты сможешь его привезти?          — Давай, — ответила Зоя и скинула звонок, потому что Тимур, не дождавшись от нее ответа, опять начал выбиваться из капкана ее рук.          — Проводи меня домой! — протянула Зоя, стараясь сделать это как можно более жалобно.          Тимур остановился, свел брови к носу.          — Тебе нужна помощь? — спросил он, и голос его звучал как голос пьяного, который пытается собраться с мыслями.          — Да! Да, очень нужна! — Зоя сжала его руку. Телефон кратко прожжужал, и она увидела смс с адресом. Тут же открыла приложение для такси, вбила и выбрала самый быстрый вариант — в три раза дороже, чем обычный тариф, зато машина приедет через две минуты.          — Х-хорошо, — Тимур как будто сам удивлялся себе и тому, что соглашается. — Раз тебе так нужна помощь, я должен помочь тебе.          — Спасибо! Я без тебя ни за что не справлюсь! — Зоя понимала, что звучит как неумелая актриса дневного сериала, но Тимур не считывал ее фальшь, он оставался на грани реальности и своего затуманенного стрессом сознания. Просьба Зои как будто дала ему понятное направление движения и мысли, и он беспрекословно позволил отвести себя вниз, продолжая бормотать под нос, что никогда не оставит девушку в беде.          Такси — какая-то невероятно дорогая машина, названия которой Зоя не знала — ждало их на улице. Водитель даже вышел и открыл им дверь. Поездка будет стоить как полторы недели обедов и ужинов, но сейчас это было неважно.          Тимур как-то излишне внимательно осмотрел водителя, словно и его подозревал в бедах своей спутницы, но потом — Зоя уже начала волноваться, что он заупрямится — все-таки залез на заднее сидение. Зоя написала Вите, что они поехали, а потом посмотрела на время на навигаторе у водителя. Выходило, что ехать не так и далеко, меньше получаса.          Тимур забился в угол и не смотрел ни на Зою, ни на то, что происходило за окном. Это было плюсом — не надо придумывать, с какой стати они едут совсем не в том направлении, в котором должны были бы, если бы ехали к ней.          Через двадцать минут пути они оказались в одном из тех московских районов, который вежливо пожимает руку центру, но все-таки уже гордо воспринимает себя спальным, предназначенным для отдыха, а не для работы и суеты.          Машина подъехала к высокой башне в один подъезд, построенной по виду лет пятнадцать назад, которая была окружена двориком, забитым машинами. У двери в дом Зоя, к своему облегчению, увидела Витю.          — Ты что, успела переехать? — полусонно спросил Тимур, который только сейчас обратил внимание на то, где они оказались. — Я знаю этот дом!          В это время такси остановилось у подъезда. Витя подошел к окну водителя, посмотрел на сумму на счетчике и молча вытащил из кармана кошелек, отсчитав несколько купюр. Что ж, по крайней мере ее, Зоин, бюджет останется без серьезных прорех.          — Это не твой дом, — уверенно заявил Тимур, выпрямляясь.          В этот момент Витя открыл дверь заднего сидения и склонился, опираясь о крышу машины рукой.          — Это не ее дом, — еще раз сказал Тимур, обращаясь на этот раз к Вите.          — Да ладно? — вздохнул тот, а затем взял сидящего в машине за плечо и потянул наверх, вытаскивая из машины.          Зоя, не зная, что ей еще делать, тоже вылезла наружу, и такси, скрипнув покрышками, уехало из двора, с трудом развернувшись в узком пространстве.          Тимур в это время сам схватился на плечо Вити, фактически повиснув на нем.          — Я нормально.          — Я вижу, — Витя покачал головой.          Он потащил Тимура к двери, но сразу замер, и во взгляде появилось стеснение.          — Ты… может зайдешь?.. если ты не против, и…          — Да, если будет лучше, да, наверное так лучше, конечно, — Зоя сильно смутилась, заправила прядь за ухо и пошла следом.          Витя набрал одной рукой код домофона, прошел мимо пустой будки консьержа и остановился у лифта, нажав на кнопку вызова.     В лифте Витя продолжал крепко держать Тимура, как будто опасался, что тот без его поддержки упадет — хотя, судя по состоянию последнего, это и вправду могло случиться. Тимур немного покачивался и словно был в полусне.          А Зоя позволила себе рассмотреть самого Витю. Он был в непривычных для нее спортивных брюках и футболке и, видимо, принял душ, потому что край футболки был мокрым, а от самого мужчины приятно пахло цитрусом и чистотой. Наверное, после ее звонка он быстро вымылся после пробежки и надевал одежду на влажное от воды тело…          Зоя моргнула и силой остановила свои размышления, одновременно отводя взгляд от рельефного бицепса, который был слишком хорошо виден ей сейчас из-за короткого рукава футболки.          Лифт, наконец-то, доехал до нужного этажа, и Витя выволок Тимура, глазами приглашая Зою идти за ними. Сразу рядом с лифтом была дверь в длинный коридор, в конце которого было несколько разномастных металлических дверей. Витя отпер одну из них, и они втроем зашли в небольшую полутемную прихожую.          — Пошли, — скомандовал Витя Тимуру, а тот и не возражал, только, зацепившись ногой за ногу, скинул ботинки, после чего пошел, все так же опираясь о хозяина дома, куда-то вглубь квартиры.          — Там это… подожди минуту, пожалуйста. В гостиной, она слева, — Витя обернулся на Зою и посмотрел немного извиняющимся взглядом, — я сейчас, буквально минута.          Зоя осталась одна и начала осматриваться.          Прихожая, где она стояла, соединялась с коридором. В его конце были видны две двери, видимо, в санузел, и еще одна, куда Витя уволок Тимура.          Справа и ближе всего к Зое была еще одна дверь, вид которой заставил девушку улыбнуться. В центре на ней висело грозное объявление с черепом и костьми, на котором ручкой и не очень твердым почерком было написано «Не входи, убьем!». Вокруг, снижая настрой этого сурового предупреждения, были расклеены наклейки с цветочками и бабочками и даже, тут Зоя улыбнулась еще шире, распечатанные на обычной бумаге изображения Брандона, которые были приклеены на обычный скотч.          Приметы жизни двух подростков в квартире были и в самой прихожей, где по соседству с мужскими ботинками и кроссовками стояли разноцветные кеды, а на вешалке помимо темной кожаной куртки и плаща висело два дождевика, бежевый и розовый, и две кислотно-зеленые джинсовки.          Слева из коридора вела арка. Зоя шагнула туда и оказалась в просторной гостиной, соединенной с кухней. Посередине стоял круглый обеденный стол с четырьмя стульями, у стены — большой диван перед плазмой, под которой стояла длинная тумба с игровой приставкой. Всё свободное от окон и мебели пространство занимали книжные шкафы, забитые книгами от низа до потолка и в два слоя.          Зоя не знала, чем пока себя занять, потому сделала шаг к одному из шкафов. Вдруг ее ноги коснулось что-то теплое и пушистое. Она ойкнула от неожиданности и посмотрела вниз. Мимо нее вальяжно прошел огромный дымчато-полосатый кот. Он обернулся на гостью, и Зоя увидела, что у него нет одного глаза, и ухо над пустой глазницей сильно изодрано.          Она хотела присесть на колени и подозвать животное, но в этот момент в комнату ворвался Витя.          — Кот, не обижай! — строго приказал он, а потом подошел к кухонному гарнитуру, достал из шкафчика над раковиной стакан и наполнил его из-под тонкого крана, который торчал рядом с еще одним, побольше.          — Зай, я сейчас, минутку… тут вода, если надо, чистая, — забормотал мужчина, явно смущенный, — я сейчас…          — Ты что, я тут… все хорошо…          — Располагайся, пожалуйста, я вот прямо сейчас…          Витя открыл еще один шкаф и достал оттуда большую коробку, как оказалось, с лекарствами. Начал копаться в ней, доставая одну коробочку за другой, потом нашел то, что ему было нужно, и стремительно ушел, снова оставляя Зою в одиночестве.          Кот покосился на нее единственным глазом, медленно прошел к дивану и залез на него, сворачиваясь затем в клубок. Кажется, посторонние люди не слишком его беспокоили.          Зоя подошла к книжным шкафам и начала читать корешки книг. Жюль Верн стоял рядом с книгами по истории России, причем она с удивлением обнаружила и довольно узкоспециализированные издания, которые им давали читать в институте. Каталоги выставок соседствовали с дешевыми детективами в ярких обложках. Роулинг жила рядом с Джойсом, а Достоевский и Толстой с инспектором Морсом и Пратчеттом. В выборе и расстановке книг не было никакой старательности, но было много искренности.          Около одного из шкафов Зоя задержалась. На полках были не только книги. Три фотографии без рамок были прижаты к стеклу и опирались на корешки.          На первой Витя сидел в каком-то ресторане с двумя девочками-подростками. У обеих были одинаковые длинные вьющиеся светлые волосы, но черты лица были разными. Одна из девочек обнимала отца за шею, вторая стояла сзади и делала вид, что собирается съесть его голову. Зоя фыркнула.          На втором кадре были Софья и Тимур, в ночном клубе, за маленьким столиком, уставленном коктейлями с зонтиками. Софья закатывала глаза, видимо, на Тимура, у которого на голове было нечто явно из гардероба Сумасшедшего Шляпника.          На третьей фотографии было много людей — молодые парни и девушки на какой-то лесной поляне. На земле горел тусклый костерок, стояли пятилитровые баклашки с пивом, бутылки с водкой и пачки сока. Парни были кто в похожих свитерах, кто в спортивных куртках, девушки — в коротких платьях и свитерах сверху. Зоя сразу увидела Витю — он стоял с самого края, немного в стороне от всех, в куртке с тремя полосками, на которой было вышито название лейбла с ошибкой. Он был, как ей и представлялось, немного тоньше, чем сейчас, но все равно — шире остальных парней, а на голове — неровный ершик волос.          Она пробежалась глазами по всей фотографии и улыбнулась широко, когда увидела еще одно знакомое лицо. Тимур стоял в другом углу кадра. Он был совсем худым, до болезненности и впалых щек, но выглядел невероятно уверенным в себе. Одежда на нем была дороже, чем на остальных — хорошие джинсы и дорогая кожаная куртка. Он обнимал за талию какую-то пышногрудую девицу, смотрел прямо на фотографа и как будто подмигивал.          — Все хорошо, — Витя зашел в комнату, — а-а-а, нашла фотографии. Это первый курс. Только посмотри, как мы выглядим.          Он подошел ближе и ткнул в себя.          –– Еще что-то на башке есть. Я потом сбрил совсем это недоразумение, с тех пор так и хожу. А это мелкие, да. Ленька и Лелька. То есть Алина и Алена, мда, ну вот так назвали, — он кивнул на фото с дочерьми. — А это мы отмечаем Старый Новый год, — он показал на фото Софьи и Тимура. — Пару лет назад.          — Что Тимур? — Зоя посмотрела на Витю. Тот пожал плечами.          — Уснул.          — Ты уложил его спать? — она невольно улыбнулась.          Витя переступил ногами.          — Ну, вроде того. Он словил нервяк, конечно. Он…          Вдруг в его взгляде появилось напряжение.          — Слушай, ты не думай… он не… он не псих какой-то. Это редко… он просто…          Зоя быстро замотала головой.          — Что ты такое говоришь. Нет, конечно я не… не думаю так. Он просто…          Витя цепко посмотрел на нее.          — …немного другой? — закончил он.          Зоя покачала головой.          — Любой человек имеет право сорваться и перенервничать. Все нормально. И он обычный и нормальный.          Витя расслабил плечи и ухмыльнулся.          — Едва ли кого-то из нас можно назвать полностью нормальным.          — И то верно, — кивнула Зоя, а с дивана раздалось мяуканье.          — Я тебя кормил! — ворчливо кинул коту Витя.          — Очень милый, — заметила девушка.          — Считаешь? — Витя отошел от нее и подошел к кухне, — хочешь, может, все-таки воды? Чай? Кофе?          Зоя увидела небольшую кофемашину.          — Наверное, можно кофе…          Ее живот вдруг скрутило от голода. Нервное напряжение отступало, а организм напоминал о своих потребностях.          — Давай хоть это, с пенкой, а то все черный да черный… — Витя полез за чашкой.          — Хорошо, — Зоя улыбнулась, подошла к дивану и села около кота, осторожно показывая тому свою руку. Тот посмотрел на нее без какого-либо интереса, и девушка, решив, что это согласие, провела рукой по кошачьей голове.          — И как тебя зовут? — она обратилась к животному.          — Кот. Его зовут Кот, — ответил Витя.          — Кот?.. — Зоя обернулась к нему. — Как Пес?..          — Ага, — Витя кивнул, — всем нам не помешает немного хороших предзнаменований. Девочки хотели назвать Мурзиком, но какой он Мурзик? Мы подобрали его три года назад. Я вел мелких из школы, жуткий ливень, осень, холод. А этот забился в угол у помойки, в кровище, мокрый, сидит и просто смотрит в дождь. Эти завыли, заныли, в слезы сразу. И я как всегда, повелся. Инга… жена бывшая, она чуть не прибила нас, конечно. Она кошек терпеть не может, да и вообще домашних животных. Никого никогда не хотела. Нет, она терпела его, но потом мы разбежались, и она сказала, чтобы я его с собой забирал. Я и забрал. Не все хотели меня с котом брать, но вот одна хозяйка согласилась, — он обвел глазами помещение, — потом она, правда, решила квартиру продать, а я сказал, что пусть мне и продает, взял ипотеку и вот теперь моя. Не огромная, конечно, но мне хватает, и у мелких своя комната, когда они у меня остаются, а кота я, когда уезжаю, отцу Николаю отдаю, прямо в келье у него живет, и…          Тут Витя остановился и покраснел.          — Виноват, я редко принимаю гостей и поэтому слишком много говорю.          Зоя смущенно улыбнулась и отвела взгляд. Ей нравилось слушать его, пускай он и перескакивал с темы на тему.          Витя взял кружку с кофемашины и протянул ей.          — Я тебя могу потом отвезти домой.          — Что ты, — она покачала головой, — я сама…          — Ну уж нет, — Витя насупился, — даже не думай. Тимур тебе такое устроил…          — Ты оставишь его?..          — Конечно, — мужчина кивнул, — он до утра и не проснется. А я посплю на диване, он удобный. Утром разберемся, он небось в больницу бросится. Я уже даже сам с Женей связался, а еще и отец мне Тимура звонил, как там и что. Знают же, что Тим сорвется… главное, что Жене лучше, что опасности никакой, а уж посещение для Тимура там организуют.          Зоя кивнула. Витя вдруг странно на нее посмотрел и опустил глаза в пол.          — Ты это… если вдруг… у меня, знаешь…          Она нахмурилась. Витя вздохнул, как будто собираясь с духом.          — Если хочешь, если ты голодная, вдруг, у меня тут ужин, пять минут приготовить. Нет, ну не пять. Там ничего такого, все просто, но если ты голодная…          Зоя была голодной. Первым желанием, однако, было начать отказываться — слишком яркой была вспышка радости внутри от этого предложения, слишком сильное тепло растеклось по всему телу… но Витя так смущался, и было видно, сколько усилий ему требуется, чтобы сказать такое. Ей не хотелось, чтобы ему было так сложно и чтобы его усилия были пустыми.          — Я… — она начала неуверенно, но потом кивнула, — то есть… да, наверное, было бы здорово. Я проголодалась, да. Но только если я тебе помогу.          — Да чего там помогать-то, — Витя улыбнулся, как мальчишка, — там туда-сюда и готово. Сейчас воду поставлю, там курица есть, ты ешь курицу? Немного овощей, а их ты ешь?          Он начал суетливо доставать посуду.          Зоя поставила чашку с кофе на журнальный столик перед телевизором и подошла к Вите.          — Я ем все, спасибо. Но дай мне хотя бы порезать овощи.          Витя скосил на нее взгляд. Он покраснел еще больше, но и у самой Зои горели уши.          — Ладно. Но только овощи, — он строго посмотрел на нее.          Витя набрал воды в кастрюлю, а потом достал из холодильника куриное филе. Зоя сначала просто наблюдала за тем, как он режет мясо, кидает его на сковородку. Вся посуда для готовки сверкала сталью и чистотой. Потом он засыпал спагетти в кипящую воду, а Зоя, получив согласие, подошла к холодильнику сама, чтобы найти овощи.          На дверце, помимо цветастых магнитов, она заметила два рисунка. Один довольно точно изображал широкоплечего мужчину в костюме и с саквояжем в руках. На втором также угадывалась фигура человека, правда голова была в три раза больше туловища, да и в целом линии были весьма авангардными. Но на обоих рисунках в углу кривоватым почерком было выведено «Папа». Зоя попыталась вспомнить, крепили ли когда-то ее художества на холодильник. Не то чтобы это было важным, вовсе нет…          Она открыла холодильник, нашла в выдвижном ящике перец, огурцы и помидоры и пошла к раковине. Витя продолжал заниматься мясом.          Они начали своеобразный танец над готовкой: в поисках ножей и воды их руки иногда сталкивались, и тогда они смотрели друг на друга с извинением и стеснением. Витя тихо подсказывал, где что можно взять, а она спрашивала, как он любит, чтобы было нарезано. Он отвечал, что ему все равно, но она все равно переспрашивала. Он спрашивал про количество соли и сливки, и она, разумеется, говорила, что все на его вкус, но он еще раз уточнил перед тем, как подсолить и залить сливки к курице.          В квартире, кроме звуков плиты, было тихо, но это была очень комфортная тишина.          Витя вытащил две белые тарелки, положил на каждую порцию спагетти с курицей и овощи рядом и пригласил Зою за круглый стол. Налил им воды. Они сели друг напротив друга, уставившись в свою еду.          Неловкость между ними звучала тихой песнью.          — Спасибо, — осторожно сказала Зоя и взяла вилку в руку.          — Что ты. Спасибо тебе, — Витя последовал ее примеру.          — Вкусно, — сказала она сразу же, как попробовала курицу, и это было искренне.          — Да что там, — он пожал плечами, — невеликое блюдо. Приходится готовить, сама понимаешь. Не все же мелких пиццей из доставки кормить. Хотя и такое бывает, не скрою. Садимся иногда, обложимся едой и гоняем на приставке, и… — он вдруг умолк. — Виноват, я иногда слишком много говорю о детях.          — Мне интересно, — открыто улыбнулась Зоя.          И тут она тоже не слукавила. Ей, отчего-то, и правда было интересно, и даже очень комфортно слушать то, что и главное как он говорит о дочерях.          Витя в ответ посмотрел на нее чуть ли не с благодарностью.          — Не думаю, что мои родители хоть когда-то так рассказывали обо мне, — вдруг к удивлению самой Зои вырвалось у нее.          — У вас не очень хорошие отношения? — аккуратно спросил Витя.          — Нет, нормальные, — она отрицательно покачала головой, — просто…          Зачем она говорит все это, особенно ему?          — …просто кажется, что они никогда особенно и не хотели, чтобы… ну… чтобы у них был ребенок. В смысле, что кто-то маленький. Это ведь не очень легко. Я просто… ну… старалась не очень им мешать. То есть…          Витя смотрел на нее внимательно, и она окончательно смутилась под этим взглядом. Как она вообще может на что-то жаловаться, учитывая, каким было детство у него самого.          — Прости. Это глупо — говорить такое. Я не из тех, кто в чем-то винит родителей, их не в чем винить, вообще не в чем, и я уже взрослый человек.          — Но ты ведь не всегда была взрослой, — мягко заметил Витя.          Что-то внутри нее отозвалось жалобным всхлипом на это. Огромная лавина усталости, которую обычно сдерживали подпорки ее характера и решимости жить нормальную жизнь, начала валиться вниз, грозясь смести все ее самообладание.          — У меня эклеры есть, — вдруг негромко сказал мужчина, как будто ощутив ее настроение и желая удержать ее от падения, — хочешь?          — Хочу, — только и сказала Зоя в ответ.          ***     Она сама не поняла, от чего проснулась. Ей показалось сквозь дрему, что кто-то коснулся ее щеки, но скорее всего это был лишь сон. По-настоящему она пробудилась от негромкого голоса Вити, который раздавался совсем близко.          — Именно завтра? Никак иначе?.. Ладно. Хорошо. Только не опаздывай, пожалуйста. Да. Им тоже большой… Пока…          Мужчина звучал немного раздраженно. Зоя приоткрыла глаза и поняла, что она полулежит на переднем сидении машины Вити, и стоят они совсем рядом с ее домом.          Она тут же вспомнила весь их вечер. Они проболтали еще несколько часов, съели большую упаковку эклеров, выпили несколько чашек кофе, и обсудили… нет, она бы не смогла точно вспомнить, о чем именно они говорили. О книгах, о музеях, о путешествиях. Витя шутил, и она смеялась, много. Несколько раз он проверял, действительно ли Тимур спит. В какой-то момент Кот прыгнул ей на колени, и она с удовольствием зарылась пальцами в теплую шерсть, и так и провела остаток вечера, радуясь согревающей тяжести на своих ногах.          Когда стало совсем поздно, то Зоя сказала, что ей пора домой. Витя повторил, что отвезет ее и что не примет никаких возражений. Она не стала отнекиваться, только забеспокоилась, что Тимур останется один.          Витя уверил ее, что он и правда не проснется, а даже если проснется, то не станет делать глупостей. Зоя кивнула и позволила посадить себя в машину, на этот раз — на переднее сидение.          Витя вел плавно и аккуратно. Напряжение дня и сытный ужин, видимо, все-таки сильно на нее повлияли, потому что в какой-то момент она просто… уснула.          Зоя посмотрела на часы на приборной панели, прикинула в уме время, которое должна была занять дорога, а потом посмотрела на Витю.          — И давно ты ждешь? — она повернулась к нему боком и прислонилась щекой к сидению машины.          Витя хмыкнул.          — Немножечко. Прости, что разбудил.          — Все хорошо. Надеюсь, ты не стал бы всю ночь тут ждать, пока я высплюсь.          Мужчина ничего не ответил, только несколько долгих секунд не сводил взгляда с ее лица.          Внизу живота что-то защекотало, и всю ее охватил странный, неясный порыв. Зоя и сама не знала, что точно хотела бы сделать. Прикоснуться к его руке, которая лежала сейчас на руле, или придвинуться еще ближе, или…          — Доброй ночи, — тихо попрощался Витя.          — Доброй, — ответила Зоя и с трудом заставила себя положить руку на ручку двери.          Ее тело считало, что она не должна уходить, но она знала, что должна. Сейчас — точно должна. Ей следовало отдохнуть. День был и правда непростым.          На следующее утро, однако, она проснулась в удивительно хорошем настроении. Все сложные эмоции дня ночь смыла своей темнотой, и теперь Зоя чувствовала странный подъем сил, странную радость. Она, как и вчера, замерла у гардероба… и все-таки надела платье. Синее, конечно, не то розовое, но все же.          Сегодня и метро как будто ехало быстрее, торопясь отвезти ее на любимую работу, поэтому она оказалась у монастыря на десять минут раньше, чем рассчитывала.          Однако у самых дверей кабинета она остановилась. Она услышала голос Вити и еще один, женский, незнакомый ей. Вспомнила, что вчера в машине он договаривался с кем-то о встрече.          Витя говорил, как обычно, тихо, и его едва было слышно, а вот женщину различить было просто.          — Не дуйся так. Опоздала и опоздала. Сказала же — пробки.          Витя что-то ответил, а Зоя поймала себя на желании развернуться и тихо уйти и переждать в монастырском дворике или трапезной, чтобы не мешать разговору.          Однако, стоило только об этом подумать, как женский голос стал еще громче.          — Ой, кажется, кто-то пришел!          Вот это слух. Да, деревянный пол немного скрипел, но не настолько же…          Теперь уходить было странно, и Зоя, вздохнув, открыла дверь и вошла в кабинет.          Витя был за своим рабочим столом, а на самом столе, боком, сидела женщина. Она широко улыбнулась, увидев Зою, но позу не переменила.          — Здравствуйте, — протянула она с такой улыбкой, как будто они давно знакомы.          — Добрый день, — осторожно ответила Зоя и прошла за свое место, попутно услышав тихое, похожее на бурчание, приветствие Вити. Тот смотрел перед собой, и на лице его было раздражение и недовольство.          Зоя, устроившись в кресле, начала раскладывать вещи, попутно бросая мимолетные, как можно более незаметные, взгляды на гостью.          Это была миловидная женщина в сером в тонкую полоску костюме-тройке, хорошо подчеркивающим ладную, крепкую фигуру, в которой было много плавности и изгибов. По плечам струились светлые локоны — точь-в-точь такие, какие были у дочерей Вити. На губах — яркая малиновая помада, на столике рядом стояла явно не дешевая сумка.          — Вот тут подпиши, пожалуйста, — в это время гостья постучала ноготком по бумаге, которая лежала перед Витей. — И вот тут. Отлично. А еще вот разрешение на то, что я повезу девочек — ты помнишь, мы с ними и Ваней в среду в Испанию.          Витя, взяв ручку, подписал все, а потом посмотрел на женщину снизу вверх.          — Я это… словом, давай-ка я еще дам, ну это…          Он старался говорить как можно тише, совершенно определенно не желая вовлекать Зою в подробности этой части своей жизни, но его собеседница просто не умела говорить негромко.          — О чем ты, — прощебетала она, — тебе их потом в Турцию везти, а они уже мне сказали, что оберут тебя до нитки, так и знай.          Витя усмехнулся.          — Я все равно… ну ладно, просто скину тебе для них на карманные побольше, только им не говори.          Женщина улыбнулась, а потом вытащила из-под всех бумаг еще две.          — И самое главное…          Она драматично вздохнула.          Витя внимательно посмотрел на документы перед собой, а потом одним резким и быстрым движением поставил росчерк на обоих листах.          — Вот и все, — еще раз вздохнула женщина, — могу нас поздравить.          Она собрала все бумаги в стопку, оставив Вите один из документов. Убрала стопку в сумочку, а потом наклонилась, приобняла мужчину за шею и легонько поцеловала в щеку.          Зоя старательно делала вид, что читает что-то необычайно важное на экране компьютера.          Вдруг женщина кинула не нее хитрый взгляд, потом наклонилась к Вите еще ближе и шепнула на ухо так, что Зоя различила каждое слово:          — А она выглядит еще моложе, чем я слышала… удачи.          Зоя ничего не смогла с собой поделать — она покраснела.          Гостья хлопнула Витю по плечу, соскочила со стола, подхватила сумочку в руку и, продолжая сверкать глазами, пошла к выходу из кабинета.          Дверь скрипнула, и на пороге показалась Софья.          — Сонечка! — радостно ахнула женщина и бросилась на вошедшую, расцеловывая ее в обе щеки.          — Привет… — удивленно отозвалась Софья, — я не знала…          — Заскочила на минутку по дороге на работу! Подписать пару бумажек! Ну, я все! Пошла. От Леньки спасибо за портного еще раз, ну как пошил, как пошил!          Женщина прощебетала еще что-то, потом махнула локонами, словно птичка крылышками, и упорхнула, оставляя за собой тишину, которая продержалась в кабинете, как показалось Зое, не меньше минуты.          Потом Витя встал, не выходя из-за стола.          — Инга заходила, — негромко сказал он, обращаясь к Софье.          — Я заметила, — ответила она в привычной язвительной манере, но потом посмотрела на мужчину и оборвала речь.          Зоя проследила за ее взглядом и сразу поняла ее эмоции.          На лице Вити сейчас было странное, непривычное выражение глубокой, глухой обиды и такого разочарования, что Зое стало дурно. Смотрел Витя не на нее, а на застывшую посреди кабинета Софью.          — Я… — начала та, и голос ее дрогнул.          Витя взял со стола документ, аккуратно сложил и убрал во внутренний карман пиджака.          — Витюш… — начала Софья опять, но мужчина отвернулся от нее.          Прошел за ширму, начал греметь чашками. Стало тихо, потом послышалось тихое ругательство.          Витя снова показался из-за ширмы, и его лицо не выражало теперь ничего. Он отстраненно посмотрел на Софью.          — Во сколько ты закончишь сегодня? — бесцветно спросил он.          — В пять думала… — та сделала шаг к нему, но Витя прошел мимо.          — Не позже, — ровно сказал он, но звучало это приказом. — Я поработаю после того, как ты уйдешь. Тимур сегодня в больнице, я отвез его туда утром.          Потом он посмотрел на Зою, и его взгляд немного смягчился.          — До завтра, — слишком вежливо попрощался он, а следом вышел, тихо, почти бесшумно закрывая за собой дверь.          Зоя подумала, что лучше бы он ею хлопнул.