Глава 16. В которой курят, едят оливки, мямлят и ревнуют

      — Вить, подкинь сигаретку, а? У меня закончились.        ПалПалыч досадливо швырнул пустую пачку на стол. Витя, который сидел на стуле около стены, многозначительно обвел взглядом помещение кабинета — того самого, где ПалПалыч беседовал с Зоей после убийства Светланы Дмитриевны. Зоя понимала его сомнение — выражение «хоть топор вешай» сейчас как нельзя хорошо подходило под задымленное пространство, в котором они находились. — Да хорош! — устало рявкнул Стас, который сидел за тем столом, где в прошлый раз сидела женщина-полицейский, — дышать и так нечем. — Пошел ты, — также изможденно парировал ПалПалыч, а потом нервно затянулся новой сигаретой, на которую все-таки расщедрился Витя. Софья сидела на подоконнике, Тимур методично раскладывал карты на столе ПалПалыча, Зоя сидела на стуле рядом с ним, с рюкзаком на коленях, снова ощущая себя немного несмышленой школьницей. — Значит так, — ПалПалыч зажал сигарету уголком рта и положил перед собой листок бумаги, — Тарасов Григорий Иванович, 1960 года рождения, до недавнего времени числился заведующим фондом оружия Музея современной военной истории. Найден сегодня рано утром на берегу Москвы-реки. Течение довольно быстро вынесло его на берег, так что выглядит… — полицейский метнул полный сомнений взгляд на Зою и замялся. — Выглядит не слишком стремно, — закончил за него Стас, а потом со своего стола взял тонкую папку и протянул ее Вите, который был ближе всего. Тот открыл папку, вздохнул и передал ее дальше Софье. — Причина смерти — утопление. Никаких следов насильственных действий на теле не обнаружено. Мы уломали лабораторию, и кровь уже проверили. Довольно высокая концентрация алкоголя. Смерть наступила около суток назад… — Я звонил ему два дня назад днем, — вспомнил Тимур, — он отказался от разговора, сказал, что перезвонит позже. — Телефон был при нем, он конечно не работает, но мы постараемся что-то из него достать. С женой он последний раз общался тоже днем два дня назад. Куда ушел — не сообщил ей. В полицию о пропаже она не заявляла. У этого Тарасова была постоянная любовница, к которой он регулярно уезжал ночевать, жена об этом знала, поэтому не удивилась его отсутствию дома. Любовница эта ничего не слышала о Тарасове дня три-четыре, камеры на подъезде доказывают, что он к ней не приходил, у нее там какой-то элитный ЖК, быстро посмотрели. — В общем, он исчез два дня назад и его никто не хватился, так? — подвела Софья итог. — Так, — подтвердил ПалПалыч, — предварительная версия, что он напился и упал с моста, случайно или намеренно. Пока квалифицируют несчастным случаем, доказать, что это именно самоубийство сейчас невозможно. — Он мог быть в расстроенных чувствах после увольнения, — сказал Тимур, — подрался с коллегой… Тот еще так пылко проклинал его и желал ему смерти. — Овчинников этот как раз был замечен, в баре, в тот день, когда пропал Тарасов, он там благополучно напивался один. Мы вызовем его на допрос, опять. Проверим и его, и директора музея, но… — Но все выглядит не слишком подозрительно? — Тимур странно улыбнулся, а потом взял из рук Вити папку, заглянул туда, вздохнул. Зое он папку не дал. Та понимала, почему, но все равно ощутила неуправляемый укол обиды. Не то чтобы она хотела смотреть на фотографии утопленника. Но она все сильнее и сильнее с каждой минутой ощущала, что она все же хоть и приятное, но видимо временное явление для всех в этой комнате. Она рядом, но она не с ними… они не доверяют ей до конца и считают молодой, глупой, трусливой… — А что тот, четвертый? — спросил Витя, — который Родионов, заместитель директора Военного архива? Тим, тебе же так и не удалось с ним связаться? — О, это интересный хе… то есть, кхм, персонаж, — подал голос Стас, опять-таки, как поняла Зоя, удержавшись в ее присутствии от крепкого слова. — Он не на связи все эти дни, — заметил Тимур. — Ага. На допросе он, естественно, говорил, что чист и невинен, оценил свою часть коллекции как надо — они все так говорили. Мы никому из этих товарищей не давали предписания оставаться в Москве, но попросили кого надо доложить, если они это сделают. Так вот, наш Родионов Егор Леонидович вечером после встречи в полиции упаковал свои вещички, сел на самолет и вылетел в Иркутск. Там он сел на паром до острова Ольхон, это который на Байкале. Обратно пока не двинул. — И что он забыл на Байкале? — фыркнула Софья. — Ну, он с виду вообще как отлетевший, — заметил ПалПалыч, — тощий, в каких-то тряпках, на шее амулеты. На Ольхон сейчас приехал какой-то шаман с гастролями, может к нему на поклон. Но есть еще любопытная деталь. Поехал он не один, а с сестрой. — И что там с сестрой? — вздохнул Витя. — Сейчас расскажу, что там с сестрой, — Стас взял слово, — в общем, мы тут когда вся эта история с коллекцией и ограблением квартиры началась, позвонили таможенникам. Дали, во-первых, список украденного — из этого границу пока что ничего не пересекало, по крайней мере по нашим каналам. Во-вторых, попросили сообщить, если в страну приедет что-то любопытное, пускай и легально. Так вот, не далее как вчера, в Россию въехал один таец, и вез с собой какие-то буддийские цацки. Все оформлено по закону, предметы из частной коллекции, все таможенные пошлины уплачены, придраться не к чему. Но из интересного — поехал этот самый таец не куда-то, а с пересадкой в Иркутск. Стас потянулся как довольный кот и пригладил лысую макушку. — А еще мы быстренько поискали и нашли, что последние несколько годков все близкое окружение нашего дорогого Родионова проявляет любопытное рвение к собирательству разных недешевых предметов. Его сестра, его жена и даже взрослый сын — они приобретали по одному-два предмета в течение пары лет. Не слишком много, но с другой стороны и немало, учитывая, что сыну Родионова только-только исполнилось двадцать и у него вряд ли есть деньги на покупку… что это за бумажка была, а, Паш? — Какой-то список с молитвами, вроде бы лет двести ему. — А у самого Родионова, как я понимаю, никаких любопытных приобретений нет, по бумагам?.. — протянул Тимур. — У сотрудников музеев и архивов есть ограничения на собирание собственных коллекций, — сказал Витя, — многие из них стараются не афишировать эту сторону своей жизни. — То есть они стараются переводить приобретения на членов семьи, — кивнул Тимур, — что ж, это, наверное, не слишком этично, но и не противозаконно. — Но может быть у этого Родионова есть и что-то не столь безобидное. Что-то, чем его могли шантажировать, — возразил ПалПалыч, — мы понаблюдаем. Если он вдруг попытается покинуть страну, его остановят на границе. Когда он вернется в Москву и включит наконец телефон, то мы вызовем его на более откровенный разговор. — Но мог ли он эм… поспособствовать гибели Тарасова? — спросил Витя в воздух. — У нас нет сведений о его передвижениях между вызовом в участок и вылетом из Москвы. И неизвестно, где был Тарасов в это же время. Теоретически у них была возможность встретиться. Но судя по времени смерти, в тот период, когда они могли видеться, Тарасов еще должен был быть жив. И все-таки не забываем, что у нас нет следов насильственной смерти, — ответил Стас. — Это дело не становится понятнее, не так ли? — насмешливо протянула Софья. — Ничего, скоро станет, — сказал Тимур, невидящим взглядом всматриваясь в карты, — такое количество должно перейти в качество… а что по странным случаям смертей? Удалось ли что-то найти? — Не сказал бы — вздохнул Стас, — Последние два десятилетия были слишком бурными, и поиск занимает слишком много времени. Среди краж из музеев и галерей, мошенничества и убийств сложно вычленить что-то эдакое, тем более что мы сами не знаем, что ищем. Если, конечно, ты не хочешь записать в копилку нужного нам случай, когда пятнадцать лет назад погиб владелец одного аукционного дома. Он любил браконьерить на речке — совал туда кабель под напряжением, чтобы махом собрать много рыбы. Почему-то в этот раз он не проверил, что кабель отключен. Так и умер. Вот это странный случай. Только он вам ни к чему. ПалПалыч ткнул бычок в пепельницу. — Ты еще вспомни о сотруднике таможни, который в 1994 году упал в канализационный люк. Выдавал липовые бумаги на вывоз из России антикварных предметов. Может, тоже к делу пришить? Видно было, что оба полицейских устали, а потому — язвительны. — А вы не хотите все-таки обратиться к своим источникам? — ПалПалыч многозначительно посмотрел на Тимура. — Может, кто-то что-то знает? Слышал?.. На несколько мгновений повисла напряженная тишина. — Мы обсудим это, — вместо Тимура ответила Софья, — обсудим вместе и решим. Надеюсь, вы помните, что за реальную информацию с вас спросится. — Как не помнить, Соня, дорогая, — Стас с вальяжностью растянул слова, — но если получится узнать что-то полезное, то почему не спросить? — Это вам что, библиотека имени Ленина? — Софья с искренней яростью сверкнула глазами и начала привставать. — Хорош, не бей! — Стас без какой-либо наигранности прикрыл лицо руками. — Нападение на сотрудника правоохранительных органов! — Самооборона от тупости! Софья села обратно в кресло. — Если решим спросить — спросим, — отрезала она. — Ладно, работаем! — подытожил ПалПалыч, уводя разговор в более спокойное русло, — Мы копаем дальше нашу комиссию и смерть Тарасова. Вы копаете вашу… — полицейский почему-то посмотрел на Зою, — культурологию. На связи. Прищучим… кого-нибудь да прищучим. *** — Я думаю, что ПалПалыч и Стас правы, — голос Тимура нарушил тишину, которая раз за разом возникала в комнатке за ширмой. Они сидели вчетвером перед пробковой доской. Около изображений всех участников дела Тимур прикрепил карты Таро. Перевернутые рубашкой карты, как тогда в кафе, обозначали погибших. Зое было до холода в груди тяжело видеть, что этих «изнаночных» карт стало на одну больше. Как будто лично она виновата в том, что тот Тарасов погиб. Как будто она могла постараться, что-то сделать, перевести дневник быстрее, докопаться до правды… Зоя впервые, кажется, ощутила весь груз того, что агентство занимается опасными случаями. Если гибель Светланы Дмитриевны как будто шла по касательной от нее, то сейчас она воспринимала все иначе. Тимур, Витя и Софья также пребывали в мрачном настроении. — Что ты собрался у него спрашивать? — нарушила Софья молчание. Тимур пожал плечами. — Может, он что-то слышал… были ли какие-то странные… субъекты, связанные с криминалом в мире искусства. — Нет. — голос Вити булыжником упал на речь Тимура. Зоя могла только в недоумении наблюдать за ними. — Вить, не дури, — Софья сложила руки на груди. — Я не дурю. Нам не с чем идти. И он никогда не занимался искусством, если я помню верно, — порывисто возразил тот. Зоя еще никогда не видела на лице Вити такого строгого, упрямого выражения. — Не занимался, — кивнула Софья, — но зато Мямля точно занимался. Вот с ним можно и поговорить. — Я в этом не участвую, — тихо сказал Витя, — вы как хотите. — Не участвуешь так не участвуешь, — раздраженно вздохнул Тимур и вышел за дверь. Зоя поняла, что такой интонации по отношению к другу она у него до этого не слышала. Раздался смягченный стенами голос Тимура. Однако спустя несколько фраз он замолчал. Скрипнула дверь в комнатку. Тимур, прижимающий трубку к уху, появился на пороге, и цвет его лица был бледнее обычного. — Я не… — это он пробормотал в телефон, а потом, услышав ответ, вздохнул и с каким-то виноватым выражением посмотрел прямо на Зою. — Он хочет… в общем… хочет услышать тебя. — Что? — Зоя приподняла брови, — кто? То есть… хорошо. Судя по бегающим глазам Тимура, тот сам не знал, что и сказать. После ее согласия он включил громкую связь и положил телефон на стол. — Вот и славно… — раздался голос из трубки. Он напомнил Зое почему-то змеиное шипение: вкрадчивое, убаюкивающее. Опасное. — Вы простите нашего Тамерлана за такое мое личное вторжение, — продолжил голос, — я просто пожурил его за то, что он так невежливо оставляет меня в неведении относительно перемен в вашей небольшой компании. Я сказал ему, что если он не позволит мне обменяться парой слов, прямо сейчас, то может больше не звонить. Вы ведь не против, уважаемая Зоя Александровна? Зоя вздрогнула от неожиданности. Выражение лица Тимура стало совсем отчаянным. Витя сжал челюсть и отрицательно покачал головой, слишком яростно и эмоционально. Одна только Софья сейчас, казалось, владела собой. Зоя вопросительно посмотрела на нее, и та, поймав ее взгляд, кивнула. — Добрый день, — тихо ответила Зоя. Лицо Вити стало чуть ли не напуганным. Он начал качать головой еще сильнее. — Как славно, — протянул голос, — какое приятное знакомство. Жаль, что не личное. Я много слышал про вас, Зоя Александровна. Многое узнал. Холод пробежал вниз по спине Зои. Но незнакомец, не дав ей ничего сказать, продолжил: — Как я и сказал Тимуру, я готов побеседовать с вами, но лишь если вы дополните вашей прелестной фигурой уже знакомую мне компанию. Согласитесь ли вы? Витя губами шепнул «Нет». Взгляд Тимура заметался. Софья опять кивнула. — Да, хорошо, — ответила Зоя. — Замечательно, — прошелестел голос, — тогда буду ждать всех вас завтра, к полудню. Адрес вы знаете. И тут же раздались гудки. — Это уже слишком! — заскрежетал металлом голос Вити. Он почти не повышал голос, но каждый звук в произнесенной им фразе давил нервозностью и напряжением. — А что слишком? — скривилась Софья, — вы что, ожидали чего-то другого? — Ты скажешь, что ты нам говорила?.. — поникшим голосом начал Тимур. — А я не говорила? Разве? — черты лица женщины ожесточились. — А вы что думали? Что это как-то иначе повернется? Что не надо будет с ним общаться? А если и надо, то он не заметит ее? Она метнула взгляд в сторону Зои. Та вспыхнула. — С кем я говорила? — твердо спросила она. — Да так, — Софья пожала плечами, — один реликт эпохи, когда бананы были золотыми. Почти последний из могикан. Который любит показывать свою власть, даже вот такими способами. Я с ним познакомилась много лет назад, когда его компания выдала мне денег на открытие бара. Потом я этот же бар ему и отдала, чтобы отделаться от него. Специфический тип, но работать с ним можно, особенно если не вестись на то, что он говорит. — Зоя. Туда. Не. Пойдет. Витя сжал одну руку в кулак. Зоя нахмурилась, но Софья отреагировала быстрее — привстала и села на стол рядом с Витей. — А вот это не тебе решать, — очень тихо, но с угрожающей отчетливостью сказала она, а потом посмотрела на Витю так строго, что весь его охранительный пыл начал стихать. — Он убивал людей, — процедил он, сдаваясь, однако, не сразу. — А ты сажал людей в тюрьму, где их потом убивали, — парировала Софья, — в любом случае, решать Зое. А та и не знала, как ей относиться к происходящему. Ей, наверное, должно было быть приятно беспокойство Вити, но в нем было что-то принижающе-взрослое, такое, что показывало всю разницу между ними, и в опыте, и в возрасте. Это ее задевало. — Я позабочусь о тебе, — очень серьезно сказала Софья, которая как будто поняла ход ее мыслей. Зоя кивнула. Внезапно в этот момент она ощущала, впервые, союзницей именно эту противоречивую и резкую женщину. Может быть как раз потому, что она могла понять всю унижающую суть мужской опеки сейчас, в тот момент, когда нужно было думать исходя из пользы для дела, а не из чего-либо еще. — Да, конечно, — сказала Зоя, — если у него такие условия, то… — Так нельзя! — голос Вити стал громче. Всю сцену он избегал смотреть на Зою. — Так, ну-ка, — Софья дернула его за рукав вверх, — пойдем поговорим наедине. Пару мгновений они смотрели друг на друга, как будто в молчаливом сражении, потом плечи Вити поникли, а на лице появилось уже более привычное для Зои выражение смущения. Софья продолжала тянуть Витю за рукав, и тот встал и вышел вслед на ней, по-прежнему стараясь смотреть куда угодно, только не в сторону Зои. В образовавшейся тишине скрипнул голос Тимура. — Прости, я не хотел тебя в это втягивать. Настолько. Зоя вздохнула и передвинула стул поближе к нему, заглядывая в осунувшееся и печальное лицо. — Это такой опасный человек? — неловко спросила она. Тимур вдохнул и сжал пальцами переносицу. — Не думаю, что он сделает что-то плохое, нет. Но это… плохой человек. С большими связями, который знает очень многое и о многих. Он своего рода наш информант, неофициальный, конечно. Но я не ожидал, что он будет… следить и выяснять про тебя. Я не хотел этого. Не хотел тебя втягивать в наш мир настолько. То есть… Тимур осекся. — Я не в этом смысле… — Я поняла, — Зоя постаралась скрыть совсем детскую обиду, — тексты можно переводить, охранника можно соблазнять, но фотографии лучше не смотреть… Тимур вздохнул, а ей стало стыдно за то, как жалко она звучит. Она сама не знала, чего и хотела. Смотреть на мертвых людей? Едва ли. Общаться с представителями преступных группировок? Совсем нет. Но была ли она напугана? Пожалуй да, но не до дрожи, скорее до неприятного холода в груди. А вот отношение к ней Тимура и Вити обижало. Но стоило быть разумнее, хотя бы ей. Они просто стараются держать ее подальше от действительно неприятных вещей. Это можно понять. Это… Холодные пальцы Тимура коснулись ее руки. — Я просто не хотел, чтобы тебе было страшно, — откровенно сказал он, и в этом Зоя услышала все: и причину, по которой он нашел ее и позвал к ним работать, и причину, по которой он пытается держать ее на расстоянии от некоторых деталей дела. На сердце стало чуть легче, и она почувствовала укол раскаяния. — Я знаю, — кивнула она, — и ты прости… я знаю, что все это может… то есть не то чтобы я хотела рассматривать фотографии утопленников, нет. — Но если бы я предложил тебе, то тебе или пришлось бы посмотреть, или пришлось бы отказаться при всех, — Тимур наконец-то улыбнулся, пускай и немного неуверенно. — Тоже верно, — согласилась Зоя, — ну, в любом случае про меня думают как про школьницу младших классов. — Никто так про тебя не думает. — Витя думает! — все-таки вырвалась из нее обида. — Витя вообще не думает, — улыбка Тимура стала и хитрее, и грустнее. В этот момент дверь в комнату открылась. На пороге показалась сначала Софья, потом Витя. И Зоя точно и определенно увидела, как тот нахмурился при виде руки Тимура, лежащей на ладони Зои. Нахмурился, тут же взял себя в руки, выровнял лицо… но все равно покраснел, совсем немного, но она заметила. Еще не хватало ей посеять какие-то глупые недопонимания в том сплоченном мирке, в который ее пусть временно, но приняли. Но темное, вредное существо внутри нее, которое было встревоженно собственнической и слишком прямой заботой Вити, радовалось, пускай Зое и неприятно было в этом сознаться. Софья не дала времени на дальнейшие размышления. Хлопнула рукой по столу, оглядела всех и скомандовала: — А теперь слушаем меня. Вот как мы с вами будем себя вести…

***

— Какие планы на день? — вопрос матери выбил Зою из медитации над яичницей. — Я… эм… ну, работа, — она пожала плечами. — Ты столько работаешь, — вздохнула Валерия Ивановна, — отдохнула бы, скоро вы уедете, там сплошные дела… Уедете… Письмо из Испании так и лежало неотвеченным, и Зоя с липким стыдом ожидала очередного напоминания от тети Вали. — Чем ты хоть занимаешься? Ты ничего не рассказываешь, — дребезжащий голос матери ушел в капризность. — Переводом, — Зоя сделала глоток из кружки, — я ведь говорила. В этот момент она увидела, как к противоположному от нее дому подъезжает большая белая машина Вити. — Все, прости, мне пора, — Зоя быстро допила чай, схватила в коридоре рюкзак и вышла на улицу, надеясь, что мать не станет следить за ней из окна. Но даже если станет, наверняка ничего не спросит, смутится и не захочет тревожить себя лишней информацией. Зоя пересекла дорогу, обогнула машину и открыла дверь заднего сидения. Витя был за рулем, Тимур — на переднем пассажирском, Софья сидела сзади. Витя и Тимур были в костюмах, Софья — в кожаной куртке и джинсах. Зоя накинула на себя свою куртку из кожзама — день был прохладным. Несмотря на теплые слова приветствия, атмосфера в машине была предгрозовой. Ехать пришлось около часа по пробкам, на самый юг Москвы. Кирпичики однотипных домов, сливающиеся с серым небом, зубастые балконы с велосипедами, колясками и старыми комодами, яркая зелень — машина лавировала по узким дворам, пока, наконец, они не выехали на какой-то полупустырь, посреди которого стоял ресторан. «Токийский дрифт» — про себя прочитала Зоя вывеску, а потом, вслед за остальными, вышла из машины. Витя и Тимур пошли первыми, Софья и Зоя позади. Подул ветер, взметнулись полы пиджака Тимура, и Зоя увидела кобуру с пистолетом на его поясе. Она знала, что они все будут вооружены, но снова видеть оружие, по-настоящему и своими глазами, оказалось для нее более неприятно волнительным, чем она хотела бы себе представить. В тот момент, когда они приблизились к двери в ресторан, Витя прошел за спину Софьи и Зои, а Тимур остался впереди. «Ваш телохранитель» — вспомнила Зоя пренебрежительное прозвище от Аркадия Захаровича, но именно в этот момент Витя как никогда ему соответствовал, и он, и Тимур. Зоя почему-то ожидала, что им навстречу выйдут до зубов вооруженные громилы в малиновых пиджаках, но на деле их встретила совершенно обычная стойка хостес, из-за которой, причудливо семеня ножками, к ним вышла крошечная девушка в традиционном японском наряде, которая, судя по чертам лица, сама была из какой-то азиатской страны. Девушка скромно улыбнулась, склонилась в поклоне и сказала какое-то приветствие на незнакомом Зое языке. — Мы в администрацию, — сказал ей Тимур, и девушка, не изменившись в лице, указала рукой в зал. Перед ними был красивый, интересно обставленный японский ресторан: неоновые подсветки, чистота, открытая кухня, где точил ножи высокий повар в идеально белом колпаке, также с узким разрезом глаз. Зое было любопытно, действительно ли это жители Страны восходящего солнца или, как часто бывает, приезжие из Центральной Азии? В зале было занято несколько столов: мужчины в деловых костюмах тянули чай из маленьких пиал и обсуждали какие-то документы. Тимур провел их мимо зала, к небольшой дверке, которая располагалась около входа на кухню. Постучал. Дверь приоткрылась на цепочку, чтобы потом распахнуться полностью, внутрь. Теперь они были в широком коридоре. Вдалеке виднелась окрашенная в коричневый дверь, а ближе к ним, разрезая пространство пополам, стоял стол с откидной частью, которая сейчас была закрыта. Путь им преграждал высокий немолодой мужчина в спортивных штанах и пиджаке, с седым ежиком волос и рассекающим лоб широким уродливым шрамом. — Привет, Родион, — поздоровался Тимур. — Ага, — кивнул тот, — сдавайте реквизит. Тимур снял кобуру с пояса, передал мужчине. Тот положил ее на стол позади себя, а потом похлопывающими движениями проверил, нет ли у Тимура еще оружия. Следующей была Софья. — Сколько лет, сколько зим, — протянул Родион с такой карикатурно сальной улыбкой, какую Зоя видела только в кино. Софья ничего не ответила, только молча пихнула ему свой пистолет. Осматривал ее мужчина заметно дольше, чем Тимура. — А это что за птичка? — Родион встал перед Зоей, — Ну-ка, что ты прячешь… Тут мужчина посмотрел куда-то над макушкой Зои и осекся. — Ладно, — выплюнул он и быстрыми движениями проверил, что у нее с собой ничего нет. Зоя шагнула вперед, к Софье, но на секунду успела обернуться. Позади нее остался только Витя, и выражение его лица было таким, словно он готов придушить этого Родиона собственными руками. А может быть, и правда был готов. — Проходим, — скомандовал их временный надзиратель, когда на стол легла и Витина кобура. Со скрипом поднялась откидная сторона стола, а коричневая дверь открылась, приглашая их в следующее помещение. У Зои появилось чувство, словно она попутешествовала во времени. Модный и современный японский ресторан остался позади. Она вернулась в детство, в мир оставшихся с Советского союза кафе. В такие ее иногда водил отец, когда у него появлялись деньги и когда он не навещал их настолько долго, что вину надо было искупить какой-нибудь неразумной растратой. Они оказались в довольно большом, светлом помещении. Стены были обшиты деревянными панелями, на окнах — кованые решетки, узор которых складывался в каких-то абстрактных птиц. Посреди помещения стоял вытянутый стол, накрытый бежевой, с геометрическими узорами, клеенкой. За столом сидело двое. Сбоку — среднего телосложения и непримечательной внешности мужчина в джинсах и свитере. Перед ним была стопка документов, которые он, один за другим, передавал на подпись второму мужчине, во главе стола. Худосочный, с зачесанными назад каштановыми, с проседью, волосами, в белом спортивном костюме с характерными тремя полосками, он поднял на вошедших глаза и улыбнулся. Зоя не слышала еще голоса, но волчий оскал и странный блеск в глазах сказали ей сразу и все — вот хозяин этого места, вот тот, кто разговаривал с ней вчера. — Здравствуй, Дамир, — первой заговорила Софья. — И вам не хворать, — от низких, шелестящих звуков по спине Зои пробежали неприятные мурашки. — Пошли, — шепнула Софья ей на ухо и потянула за собой к стульям, которые стояли строго напротив их собеседника. Витя сел сбоку ближе к Зое, Тимур — ближе к Софье. — Рад тебя видеть, — Дамир смотрел только на Софью, — пришла, наконец, отдать мне долг? Софья и бровью не повела. Устроилась поудобнее на стуле, вытянула вперед ноги, посмотрела на Зою, как будто проверяя, комфортно ли той. — А что твой подагрик-артритник? Не сдох еще?.. — в улыбке мужчины сверкнули золотые зубы. Софья вздохнула. — Ты смог бы нам помочь? — спросила она вместо ответа. Тяжелый взгляд масляно-карих глаз перешел на Зою. Мужчина взял со стола кружку — белую, с узором в цветочек, точь-в-точь такие были в ее школьной столовой, и сделал громкий, с хлюпом, глоток. — А вот и Зоя Александровна. Думали с-с-скрыться от меня? Зоя готова была поклясться, что мужчина и правда зашипел. — Дамир! — Софья сжала губы и сложила руки на груди, — ты сказал, что готов говорить. Если не готов — мы поедем. — Ах, Софья-Софья! — мужчина откинулся на стуле и сделал еще глоток, — я дал тебе все, а ты… — А я отдала тебе все обратно, — Софья устало вздохнула и начала приподниматься, — ладно, тогда мы… — Чего вам надо? — Дамир резко подался вперед и уперся локтями в стол. Софья кивнула Тимуру — тот, как и Витя, все это время сидели молча. Зоя чувствовала, что главная сейчас, именно Софья. У нее свои отношения с хозяином этого места. С «дьяволом», от которого она откупилась… Тимур открыл было рот, но тут Дамир посмотрел на Витю. — Слушай, Витек! Тут такая тема есть. Наши там правители устроили какой-то онлайн-сервис, куда все граждане-гражданки будут загружать свои документы. Можно внедриться. Ты ж у нас башковитый. Такие бы мы горы навернули-покорили! Витя ничего не ответил, только глаза его стали из обычных тепло-синих ледянистыми, а лицо окаменело. — Чистюля, — фыркнул Дамир. Он опять смотрел на Зою. — И вот с чем приходится работать! — вздохнул он, — видели это ублюдство для педерастов? Аутентичное японское кафе! А раньше!.. Как хорошо было раньше! Но что поделать, бизнес есть бизнес, подстраиваемся под запросы публики, спрос рождает предложение. Зато вот это все, — он обвел глазами помещение и снова сделал жадный глоток, — останется таким, каким должно быть. Он вздохнул. — Ладно, это поэзия. Так что там, Тамерланчик, у вас? Тимур не обращал никакого внимания на это паясничество с его именем, и именно это произвело на Зою самое тягостное, пугающее впечатление. Нет, в общении с этим Дамиром не было ничего легкого или веселого. Они пришли просить — и должны были терпеть, и она не знала, где проходит та граница унижения, пересечь которую будет для них неприемлемо. Тимур сложил руки перед собой на столе. Сейчас они не дрожали. — Мы занимаемся делом, которое связано, как нам кажется, с махинациями в сфере искусства. Точно мы не знаем. Всплыло несколько странных смертей. — Что там? — махнул рукой Дамир. Тимур поерзал. — Во-первых, вчера утопился сотрудник Музея военной истории. До этого была застрелена, и очень профессионально, владелица переводческого агентства, чью коллекцию этот сотрудник пытался купить для музея. — Моим не заказывали, — тут же прервал его Дамир, — мы бы прочирикали, если бы ваших клиентов решили убрать. Слушай, налей еще чайку, — он протянул свою кружку мужчине с бумагами, и тот кивнул, встал и ушел из комнаты через одну из дверей, располагавшихся за спинами сидящих. — Я знаю, — кивнул Тимур. — Сам понимаешь, частники… — ухмыльнулся Дамир уголком рта, — а что еще? — Еще была смерть сотрудницы Третьяковской галереи. Она таскала оттуда предметы, не знаю, кто их продавал. Но умерла по естественным причинам как раз в тот момент, как ее готовились арестовывать. Их собеседник хмыкнул. Его сотрудник вернулся с чашкой и небольшим блюдцем, наполненным оливками, которую тут же схватил Дамир. — Что еще? — мужчина вынул обгрызенную косточку и запил оливку чаем. — Еще исследователь истории искусства, которого погубила неисправная машина. Свалившийся в люк сотрудник таможни и владелец галереи, которого убил разряд тока во время браконьерской ловли рыбы. Зоя едва смогла скрыть удивление. Тимур всерьез решил пришить к их делу те смерти, о которых с такой иронией рассказали им в полиции? — Словом?.. — протянул Дамир. Выглядел он, как ни странно, заинтересованным. — Словом, может быть кто-то из твоих знает связанного с искусством странного человека, который умеет подстраивать чужие смерти? — Тимур наконец-то улыбнулся своей привычной довольно-торжествующей улыбкой. Вот оно что… вот как он решил связать все воедино… Зоя подумала, что и правда все как будто складывается. Дамир опять хмыкнул, пихнул в рот еще одну оливку, обхватил кружку с цветочками и прихлебнул. — Мямлю, что ли? Ну позови Мямлю, да, — это он сказал все тому же безмолвному подавателю документов. Через несколько минут к ним вышел довольно высокий мужчина в затертом до блеска сером в полоску костюме, почти полностью лысый и с круглыми очками на носу. Он был одновременно похож на Хоботова из Покровских ворот и на какого-то большого, но безобидного с виду грызуна. С опаской во взгляде осмотрев всех гостей, он медленно приблизился к столу и сел по правую руку от Дамира. — Вы вызывали, Дамир Юсуфович? — он заискивающе кивнул, и Зоя сразу поняла его прозвище. Все звуки выталкивались из его рта в странном хаосе, словно наползали друг на друга, а между каждым словом возникал странный булькающий звук. Зое пришлось прислушаться, чтобы разобрать даже такую короткую фразу. — Мямлюшечка, это мои дорогие гости. Они ищут кое-кого, может быть ты бы смог им помочь? Ты же работал на Пироговских раньше? Мужчина нервно поправил очки. Тут Зоя увидела, что все костяшки пальцев у него — в наколках, что удивительно контрастировало с остальной внешностью. — Ты не нервничай, — как-то по-отечески хлопнул его по руке Дамир, — послушай, что скажут, и подумай. Ты сам понимаешь, мы с мазявками не работаем, а вот Иваныч, гнить ему в могиле, как раз этим занимался, не так ли? — В-верно, — кивнул мужчина, — если я что-то вспомню… Он внимательно выслушал Тимура, который повторил список смертей и свои предположения. Потом опять поправил очки и рассеянно улыбнулся. — Какие… разрозненные истории. — Но может был кто-то странный, с кем вы работали? — спросила Софья. — Кто-то… интересный? — Нет-нет, это так удивительно, — пробулькал их собеседник почти мечтательно, — просто вот вы рассказали… я помню, была история, так она мне врезалась в память… — Ближе к делу, — Дамир начал жевать очередную оливку. — Это, знаете, не наши были. То есть не те… то есть, не Иван Иваныча, с кем я тогда работал. Реутовские, кажется, с ними тогда вместе дело было, они рассказывали про одного человека… мы его все знали, этого человека… то есть, слышали про него… Зоя всеми силами пыталась не потерять нить рассуждений. — То есть… Вот так лучше. С самого начала. Был один человек, как вы говорите — интересный. Он как Союз пошел по швам, очень помогать стал. Я уж не знаю, кто его и когда нашел, откуда откопал… я знаю, что он со многими работал. Не только с Иванычем, не только с Реутовскими. Подмахивал оценки разных картинок, документов, вот этого всего, чтобы продавать подороже разное барахло всем нуворишам. У него было прозвище — «Коллекционер». — Ишь ты, — присвистнул Дамир. С неприятным хлюпом еще одна косточка от оливки выпала из его рта в ладонь. — Д-да, вот так. Я с ним лично-то не встречался, но рассказывали про него, что он не берет деньги. Вместо этого он просил что-то из тех коллекций, которые помогал пристраивать. Любой предмет на выбор заказчика, что угодно, он вроде не капризничал. Еще у него, правда, был бзик один… Мужчина сморщился, как будто испытывал сильную боль — но, видимо, это лицо означало у него задумчивость. — Он не брался за продажу искусства в другие страны. Только нашим, только если внутри страны или если привозили сюда из других стран. Диковатый человек, да. Но умный. И сильный, точно! Помню, говорили, что однажды он в перестрелку попал с заказчиками и махом двоих огромных мужиков на себе вынес. За это его очень уважали. То ли спортом он занимался, то ли еще чем. Внутри один за другим вспыхнули воспоминания. Овчинников, который сетует, что недостаточно сильно побил Тарасова, а ведь мог бы, потому что выступал в троеборье. Евдокимов, директор музея, который вспоминает о том, что с детства был сильным и с удовольствием придушил бы своих нерадивых сотрудников. И, наконец, вычурный Эмир Гончаров, который одной рукой с легкостью поднимает с пола картину в тяжелой раме — это так удивило Зою при их встрече… Но это слишком косвенная и общая улика. Сильных людей — тысячи и тысячи… — А почему вы вспомнили о нем, когда мы рассказали о тех смертях? — впервые за все время заговорил Витя. — П-понимаете, тут такое дело, — Мямля поскакал дальше по звукам, — мне еще рассказывали, что он делился… не знаю уж, зачем он это сделал, этот Коллекционер, но он как-то смог… в общем, была транспортная компания, и ее владелец гонял фуры туда-сюда. У него было хобби, он пилотировал самолеты, маленькие такие. И вот разбился. И Коллекционер этот нескольким знакомым рассказал, что этого владельца компании на самом деле постиг рок, а рок этот — он сам, Коллекционер то есть. Про него много легенд ходило, половина как всегда неправда: от того, что он родителей своих убил до того, что он чуть ли не сын мэра. Сами понимаете… но связей у него, конечно же, было много. Всех знал. Старался легально работать, но я совсем не знаю где. Он давно отошел от дел, в год дефолта уже точно не работал. Где он сейчас и что с ним — сами понимаете, понятия не имею, давно уже нет тех, с кем он близко общался. Тот ли это человек или нет, не знаю. Но был такой, да. — Спасибо, — кивнул Тимур, — это очень полезно. — Иди, работай, — приказал Дамир, и, когда мужчина, спотыкаясь, ушел, добавил, — должен мне по гроб жизни. С пожизненного вытащил. Такой талантливый сметчик, вы бы знали! А вам я хочу напомнить, что у меня ребята до сих пор ждут не в самых комфортных условиях. Кто у вас на деле? Зеленчук? Пусть пошевеливается. Новая косточка со склизким чмоком выпрыгнула из его рта. Беленькая кружка с безобидным рисунком снова оказалась у губ. — Если у вас все, то мы свободны друг от друга, полагаю. Тамерланчик, не забывай про свои таблетки. Зоя Александровна, был безмерно счастлив начать наше личное знакомство. Софья, когда бы тебе не надоела эта песочница, знай — я всегда тебя жду. Ни Тимур, ни Софья не отреагировали на очередной выпад. Софья встала первой, жестом показала Зое, что пора уходить. — Спасибо, — спокойно поблагодарил Тимур. — Пришлю голубей, если что будет интересное, — сказал ему напоследок Дамир. Они начали выходить также, как пришли: Тимур первым, за ним, бок о бок, Софья и Зоя. — Кстати, Витек, — раздался вдруг голос Дамира, — тут братец твой к моим парням заходил. Витя, который шел последним, вздрогнул, словно эти слова ударили его по спине хлыстом. — Бабки, видать, опять захотел побольше, — Дамир ногтем выковырнул что-то из передних зубов, а потом широко и хищно улыбнулся, опять обнажая золотые коронки, — уродец он у тебя, конечно. Сказал, что наработал базу и хочет обратно в дело. Но ты не волнуйся, я своим приказал, чтобы они его послали, и остальным на поле передал. Никто его не возьмет к себе. Пусть на заводе шебуршится. Витя побледнел, стыд и усталость искривили черты его лица. Он обернулся через плечо к Дамиру и тихо сказал он одно-единственное слово: — Спасибо. Дамир кивнул. Тимур вздохнул и шагнул к двери, а за ним пошли остальные. Когда они оказались в коридоре, где Родион, криво усмехаясь, вернул им оружие, Зоя смотрела только на Витю. Взгляд его был стеклянным, и она подумала, слышал ли он что-то о брате до этого дня. Ей очень хотелось что-то сделать, больше всего — подойти и взять его руку в свою. Но она не разрешила себе это. И не место, и не имела она права, не могла, не должна была. Эти сложные эмоции приглушили впечатление от встречи. Зоя прекрасно понимала, почему ни Тимур, ни Витя не хотели, чтобы она попадала в поле зрение такого человека. Каждое его слово ядом обволакивало мысли и чувства и утаскивало в совсем другой мир, с другими понятиями о добре и зле. Но сейчас она больше волновалась за Витю, а не за неприятное послевкусие беседы с криминальным авторитетом. Когда они устроились в машине, тишина показалась Зое тоскливо-давящей. — Как ты?.. — Тимур повернулся к ней с переднего сидения в тот момент, когда Витя завел мотор. — Нормально она, не кудахтай, — ворчливо ответила Софья вместо Зои, легонько стукнув Тимура по макушке. Тот вздохнул, но, получив от Зои кивок, облегченно улыбнулся, а потом задумчиво нахмурился. — А что там сделал Мямля? Я почему-то не помню. Крупные финансовые махинации? — Двойное убийство, — сипло протянул Витя, закладывая плавный поворот и выруливая от ресторана. Тишина менее давящей не стала. Софья достала телефон из кармана, потом придвинулась к Вите и хлопнула его по плечу. — Не кисни. У меня для тебя будет вечером сюрприз. Витя следил за дорогой усерднее обычного и даже не обернулся, только пожал плечами. Весь остаток дня в агентстве прошел в странной, холодной атмосфере, которой Зоя старательно сопротивлялась, уйдя в перевод дневника. Ей осталось совсем немного, и если она как следует постарается, то сможет закончить в течение пары дней. Закончить — и не получить никакого ответа на то, почему этот дневник был так ценен, что ради него пошли на убийство. Ровно в шесть часов Софья загадочно улыбнулась и потребовала у Вити, чтобы тот закончил и шел за ней. Он послушался беспрекословно и ушел, пробормотав негромкое прощание Тимуру и Зое. А она не удержалась — обернулась к окну, посмотрела на улицу. Витя и Софья вышли из монастыря, перешли дорогу, остановились и оба посмотрели в одном направлении. Из-за угла появилась высокая девушка, одетая в длинное, женственное платье по фигуре. Витя отделился от Софьи, быстрым шагом подошел к девушке и порывисто ее обнял, отрывая от земли, и закружил в руках. Что-то едкое поднялось от желудка прямо к горлу. Давно забытое чувство ревности, настоящей, иссушающей, горькой, перекрыло дорогу любым доводам рассудка. Оторваться от окна Зоя была не в силах. — Это сестра Софьи, — раздался внезапно за спиной голос Тимура. Зоя, стараясь хотя бы немного выглядеть равнодушной, пожала плечами. Софья в это время подошла к теплой маленькой компании, и все трое пошли куда-то вниз по улице. — Она редко приезжает в Москву. Они с Витей хорошие друзья. — Рада за них, — выдавила Зоя. Тимур подошел ближе и посмотрел на нее с сочувственной мягкостью. — Она замужем. Он все уже, конечно же, понял. — Это еще никому никогда не мешало, — едко сказала она какой-то той частью своего существа, которая уже не могла сохранять контроль над голосом и словами. — У нее двое детей. — Прекрасно, они с Витей отлично друг друга поймут. Тимур невесело улыбнулся. — Как его зовут? — Что? Тимур приподнял бровь. Зоя опустила глаза.       Какой демон подарил Тимуру его сверхъестественное чутье, она не знала, но зато точно знала, о чем он спрашивает. — Рома. Мы с ним учились вместе. Но сейчас все… сложно. На мгновение появилась мысль рассказать Тимуру все: про ее метания, про Испанию и стажировку, но ей стало страшно. Ее нерешительность могла выглядеть предательством — вдруг ей скажут, что она должна была обо всем и всех предупредить? Зоя была не в силах сейчас говорить об этом, а потому добровольно повесила булыжник молчания на шею. Тимур вздохнул и приобнял ее за плечи. Вот, на самом деле, к чему она ревновала. К возможности просто подойти и дотронуться до Вити. К легкости, на которую были способны остальные. Как бы она хотела, чтобы все было проще… Вдруг перед ее глазами мелькнуло что-то белое. Зоя нахмурилась. Тимур махал перед ее лицом двумя прямоугольными бумажками, на одной из которых она различила собственное имя, написанное на латинице, а потом дату, город… — Что это? — спросила она, хотя прекрасно уже знала ответ. — Билеты. В Самару. Я говорил сегодня с Самарским художественным музеем. Зою обжег стыд. Она совсем забыла про эту линию расследования! — То есть, сначала я написал письмо, конечно. Потом мне позвонил директор, а потом мы с ним договорились о личной встрече. Летим послезавтра утром. Я ведь сказал, что украду тебя, если ты будешь слишком много хмуриться. Зоя тихо вздохнула и посмотрела на свое имя на билете. Что ж. Самара так Самара.