Глава 22. В которой Зоя заканчивает то, что еще не успело начаться

      Зоя оставалась в одиночестве недолго. В ее комнату ворвался рыжий вихрь в клетчатом платье в пол.     — Что там у вас случилось? — Аня встала перед Зоей и заглянула ей в лицо, — там Рома выскочил из клуба, словно ему кот в зад вцепился… он не… что он сделал?     Зоя попыталась что-то сказать, но только дернула головой. Наверное, ей стоило заплакать, но не было и слез.     — Он тебе что-то сделал? — повторила Аня, но уже встревоженно и серьезно.     — Конечно нет! — этот вопрос так удивил Зою, что она снова смогла заговорить. — Это же Рома! Он бы никогда…     Но он бы никогда не заговорил с ней так и такими словами — так ей казалось раньше. Однако же вот заговорил.     — Как ты? — Аня осторожно положила руки ей на плечи и провела вниз, успокаивающе поглаживая.     — Нормально. Нестрашно, — Зоя набрала побольше воздуха в легкие, — просто как-то вдруг… поссорились и… все. То есть… наш номер… как же с нашим номером?     — Даже не думай об этом! Это неважно. Хочешь, поедем отсюда? Все поймут, ты что. Все хорошо…     К ним постучали. Аня шагнула, приоткрыла дверь на маленькую щелочку, с подозрением выглянула наружу. Там был Саша, еще один из их команды. Выглядел он смущенным.     — Там Рома… он остался. Он… в общем, он сказал, что надо выступить. Что он может, если…     Аня обернулась к Зое. Та уже поднялась на ноги и кивнула.     — Да, хорошо, — бесцветно произнесла она, — я согласна, надо выступить.     Аня попросила дать им пять минут и закрыла дверь.     — Ты уверена? — она сложила руки на груди.     Зоя кивнула.     — Да. Это несправедливо по отношению к остальным. Я справлюсь.     Аня продолжала смотреть серьезно и сочувственно, потом быстро обняла, сжала ее руку в своей и кивнула. Больше вопросов она не задавала.     Следующий час был… странным. Ей очень пригодилось ее умение отключать эмоции и просто действовать из чувства необходимости. Она должна была исполнить номер, который они с Ромой репетировали — и она его исполнила.     Когда их группа вышла на сцену, все стало простым: шаг, второй, скрестить руки, изобразить знакомство на поле боя… чуть сложнее, когда надо было показать зарождавшиеся чувства. Роме пришлось прижать ее к себе, а Зое — довериться его рукам, прогнуть спину, словно она сдавалась ему.     В лицо Ромы она не смотрела, а прикосновения казались жесткими и промораживающими до костей.     Но все же в какой-то странной мере Зоя была благодарна, что Рома также, как и она, почувствовал невозможность подвести друзей. Если бы еще и эта вина свалилась на нее, она бы не выдержала.     После их дефиле Рома сразу же ушел из клуба. И вот тут Зоя поняла, как сильно была напряжена, как вымотана случившимся. Она не знала, что ей делать дальше. Надо было танцевать со всеми, но ей едва удавалось передвигать ноги…     Она вернулась в гримерку, чтобы перевести дух. Достала телефон и увидела пропущенный от Тимура, десять минут назад.     — Добрый вечер! — жизнерадостно поприветствовал он, и Зоя невольно улыбнулась от звуков его голоса.     — Что-то случилось?..     — Нет-нет, ничего такого. Просто хотел поделиться новостями о том, что Гончаров потихоньку становится словоохотливее. У него интересные связи и интересные сделки. Это может оказаться чем-то действительно крупным. Может быть, Стасу и ПалПалычу премию какую-нибудь дадут…     — А Оксана Дмитриевна?     — Ее пока отпустили домой, под залог. Эмир Елисеевич отрицает ее связь с его делами, но он конечно врет. Посмотрим, на какие уступки он еще пойдет, чтобы ее выгородить. Но и это еще не все новости. Помнишь про Солнцевых, которые сейчас в Корее?     — Конечно. С ними связались?     — Секретарь Светланы Дмитриевны неуверенно вспомнила, что ее бывшая начальница вскользь говорила, что ей кто-то звонили из Кореи, да. Солнцевым набрали. Они были весьма отзывчивы, звонку удивились, все проверили, но сказали, что в Россию никто из них не звонил. Про коллекцию предка они помнят, но считают ее давно утерянной для семьи.     — Думаешь, говорят правду?..     — Не знаю… пока что ничего не знаю. Кроме одного — у тебя что-то с голосом!     Зоя осеклась.     — Все хорошо, — неубедительно ответила она, — просто устала.     — Сегодня ваш бал? — Тимур, конечно же, все помнил.     — Да, и…     — Так что случилось?     — Ничего. Ничего не случилось, — соврала Зоя. Делать еще и Тимура свидетелем ее эмоционального раздрая просто не было сил.     — Ладно, — слегка наигранно буркнул тот в ответ. — Тогда будем на связи. Хорошо тебе провести время!     Зоя попрощалась, отложила телефон в сторону. Со стороны танцевального зала слышалась громкая музыка.     Ей надо было выбрать: или уходить, ехать домой, лечь спать и отдаться тяжелым мыслям уже сейчас… или все-таки пойти к друзьям, потанцевать, может быть что-то выпить и на несколько часов забыть о том, что только что случилось.     Она выбрала второе.     Стоило ей только приблизиться к привычным фольклорно-роковым мелодиям, пересечь порог зала, как она попала в заботливые руки Ани. Она повела ее танцевать, и после получаса бездумного, неорганизованного скаканья Зое стало немного легче.     Потом Аня потащила ее к барной стойке.     Зоя села на высокий стул и осмотрелась.     Танцевальный зал был, как обычно, красиво украшен: искусственная листва, имитирующая густую чащу, ростовые фигуры Брандена, Алоизы и других героев, стол с закусками, выложенными на глиняные блюда, которые должны были намекать на Средневековье. И все они: разношерстная толпа, которая напоминала одновременно и поклонников Толкиена, и любителей научной фантастики. Смесь несочетаемого. То, что она так любила.     — Налей-ка нам пару шотов, — деловито приказала Аня молоденькому официанту и поправила неизменные очки. Зоя не знала, как она что-то видит в них в клубе, но альтернатив не было — линзы ее подруга не носила.     Аня повернулась к стойке спиной. Лицо ее внезапно вытянулось, и на нем появилась чрезвычайно довольная улыбка.     — А он что тут делает? И кто это с ним?     — Что? — Зоя проследила за направлением ее взгляда и замерла.     В зал вошли трое.     Тимур, в костюмных брюках и рубашке, осматривал помещение так, как будто он как минимум был владельцем всего клуба. Софья за его плечом выглядела как человек, которого вот-вот стошнит. Витя, в джинсах, рубашке и пиджаке, блуждал глазами по толпе, словно кого-то искал, и на его лысой голове причудливо отражались фиолетовые и синие софиты.     — Твою ж… — Зоя сама не поняла, как и почему, но вдруг спрыгнула со стула вниз и спряталась под стойкой.     Что они тут делают?! И она…     Сердце отчаянно колотилось. Она до болезненной остроты была рада увидеть Витю. Но и… она в фиолетовом парике и прозрачном розовом топе, и однозначно выглядит совершенно по-идиотски.     Вся прежняя смелость и равнодушие к мыслям других людей испарились.     — Чего такое? — Аня прыгнула к ней вниз и села рядом.     — Что они там делают? — зашипела Зоя подруге.     Аня пожала плечами, и было очевидно, что она не имеет к этому никакого отношения.     — А ты не рада? — спросила она.     — Я в таком виде… — Зоя нервно сжала в руках ножку стула.     — Нормальный вид. Отличный даже. Так что, ты ему не рада? Он тебе не нравится?     — Конечно нравится! — выпалила Зоя тут же и замерла, удивленная тем, насколько легко и без глубоких раздумий выбрались из нее эти слова.     Аня хихикнула, оттолкнулась от пола, вскочила и замахала руками.     — Мы тут!     Ее голос мог перекричать любую музыку.     Зое про себя одарила подругу несколькими не слишком лестными характеристиками и вылезла из-под стойки.     Аня прыгнула вперед, к Вите, совершенно по-свойски обвила его шею рукой и, как и в прошлую их встречу, оставила на щеке крепкий поцелуй. Зоя была уверена, что он покраснел.     Их с Витей взгляды пересеклись. Зоя поняла, что он сначала внимательно осмотрел ее костюм, а потом вероятно предпочел смотреть только на лицо. Ее кофта действительно являлась достаточно иллюзорной преградой между ней и окружающим миром: рассмотреть и живот, и изгиб талии, и плечи можно было легко. Несмотря на то что в зале было с десяток Рейс, одетых более-менее одинаково, Зоя чувствовала себя самой обнаженной и откровенно выглядящей.     — А ты кто такой? — Аня в это время с большим интересом рассматривала Тимура.     Тот лучезарно улыбнулся.     — Тимур, — просто представился он, — а это Софья Павловна. Зоя определенно не должна была про нас рассказывать.     Софья закатила глаза. Аня фыркнула.     — Я хочу танцевать, — заявила она и посмотрела на Витю, — ты же не пойдешь со мной танцевать?     Витя стушевался. Зоя представила его в толпе остроухих юношей и длинноюбочных девушек и отвернулась, чтобы спрятать улыбку.     — Я пойду! — Тимур шагнул к Ане и без промедлений протянул ей свою ладонь.     — Ты красивый! — заметила она.     — Спасибо, я знаю, — кивнул он. — Ты тоже!     В свете ламп его обручальное кольцо сверкало особенно ярко, и Зоя знала, что Аня его видела, иначе она не позволила бы себе вести себя настолько свободно и развязно.     Тимур потянул Аню за собой в толпу, но та вдруг отпрыгнула от него, подскочила к Вите и что-то шепнула ему на ухо. Тот смутился и отвел глаза так, чтобы как будто точно не смотреть на Зою. После этого Аня кинула на Зою хитрый взгляд, подмигнула и наконец взяла Тимура за руку.     Витя вздохнул, подошел к барной стойке и взобрался на стул по левую руку от Зои.     Софья села по другую сторону.     — Даже не спрашивай, на кой черт я сюда приперлась, — устало вздохнула она, — Мурка сказал, что там что-то у тебя случилось, и потащил в клуб.     То есть, Тимур вспомнил, как называется ее фандом, поискал, где именно в Москве сегодня проходит бал, уговорил и Витю, и Софью поехать…     — Налей мне водки, — приказала Софья бармену. Тот повернулся к ней и замер, столкнувшись взглядом с большим вырезом на её футболке.     Софья это заметила, простонала какое-то ругательство и стукнула ухоженными ногтями по столешнице. Бармен понял свою оплошность, суетливо схватил бутылку с прозрачной жидкостью и так щедро плеснул в стопку, что половина выплеснулась через край.     — Мы… мы не отвлекаем? — настороженно спросил Витя.     Им всем приходилось говорить громче, чем обычно, и сидеть друг к другу ближе из-за громкой музыки.     — Нет, я очень рада вас видеть, — искренне ответила Зоя.     Их приход действительно, несмотря на все ее смущение, поднял настроение. Она почувствовала, что в этом всем большом и не слишком приветливом для нее сейчас мире есть, оказывается, еще несколько людей, которым есть до нее дело. Да, может быть и Софье не все равно, пускай она сейчас с кислым видом опрокидывала в себя вторую стопку.     Витя в это время наблюдал за происходящим в зале.     Заиграла веселая ирландская мелодия, и все начали отстукивать ритм ногами.     — А это… это что-то… всякие эльфы? — Витя выглядел крайне озадаченным.     Вдруг в мелодию ворвались звуки, похожие на заставку Звездных войны.     — Не эльфы? — он смотрелся теперь совсем потерянным, — то есть моя дочь увлекается…     — Вон тем парнем, да, — Зое стало по трогательному смешно от его потерянности.     Она показала на фигуру Брандена, с которой сейчас фотографировалась стайка одетых в синее девушек.     — Он хороший! Честный, смелый и пытается спасти свою планету.     — Лелька уже просится на все эти… сходки. А ведь рано ей! — пожаловался вдруг Витя как-то так просто и открыто, что у Зои екнуло сердце.     И тут же в мыслях проскользнули слова, которые удивили ее саму: «Если что, я могу пойти с ней и присмотреть, не волнуйся». Зоя этого, конечно, не произнесла вслух, но… но ведь подумала!     Она не просто чуть это не предложила. Ей захотелось это предложить. Проследить за дочерью Вити так, как будто они…     И тут на смену первому порыву пришла другая эмоция. Тихий зверек страха, который царапнул ее коготками нерешительности.     Вот уже так? Для нее все так серьезно? Не слишком быстро? Может быть слишком?     — Я передала девочкам подарки, — услышала Зоя обращенный к Вите голос Софьи и вынырнула в реальность. — А куда, чтоб его за ногу, подевался Мурка?     — А вон он, — Витя кивнул в сторону сцены.     Зоя обомлела.     Предложение Тимура потанцевать с Аней тот выполнял в полной мере. Погруженная в собственные мысли, Зоя не заметила, что ее подруга давно уже на сцене в толпе таких же самых смелых участников бала. Тимур вел ее, кружил, ловил и снова закручивал от себя и обратно, настолько ловко, что их пара выделялась среди остальных.     В толпе костюмов Тимур в своей рубашке смотрелся словно он косплеит взрослого, но его это, разумеется, нисколько не смущало. Он широко улыбался, иногда обменивался с Аней репликами, взмахом головы откидывал лезущие на лицо волосы назад.     Выглядели они с Аней так, словно знали друг друга целую жизнь.     Витя наблюдал за Тимуром с улыбкой. Софья только фыркнула, снова повернулась к бармену и стукнула стопкой о стойку.     Тот уже осмелел.     — Это за счет заведения, — он наклонился ниже. — И как тебя зовут? У меня смена скоро заканчивается… — бармен протянул Вите стакан сока, который тот заказал несколько минут назад.     Софья приподняла бровь.     — Мальчик, ты хоть знаешь, где клитор находится?     Лицо бармена вытянулось от смущения. Витя хлюпнул соком. Зоя прикусила губу, чтобы не рассмеяться слишком явно.     Софья резким движением закинула в себя третью стопку, спрыгнула со стула и раздраженно посмотрела на Витю и Зою.     — Ладно. Веня прислал за мной машину. Все у всех в порядке, а мне это вот все, — она обвела глазами зал, — уже надоело. До встречи!     Зоя проводила ее острую фигуру взглядом, а потом перевела глаза на танцующих.     Тимур в это время прыжком хищной кошки соскочил со сцены и встал перед ней, жестами предлагая Ане прыгнуть. Она долго не раздумывала — тихо взвизгнула, но доверилась своему партнеру. Теперь уже больше половины танцпола наблюдали за ними.     — Тимур как профессиональный танцор, — Зоя не ожидала такой умелости.     Витя хмыкнул.     — Так он и есть почти профессиональный. Чтобы его хоть как-то успокаивать, мать его запихнула в бальные танцы…     Зоя представила Тимура в обтягивающем танцевальном костюмчике. Выходило вполне органично.     — …он правда этого, как он мне говорил, очень стеснялся, но с честью оттанцевал до подросткового возраста. Навыки не растерял, в институте, как я слышал, он был звездой любой встречи, где включали музыку. Его даже пытались затащить в какую-то университетскую любительскую танцевально-театральную компанию, но у него совершенно не получалось учить роли…     Зоя увидела, что Тимур отпустил Аню, организовал вокруг себя круг из десятка юношей и девушек в мантиях и платьях и начал им что-то объяснять, активно жестикулируя.     — …а потом, когда они с Женькой сошлись, то стали ходить на танцы. Там прям все серьезно, постоянно посещают, крутят-вертят друг друга, туда-сюда.     Тут вся толпа вокруг Тимура начала повторяла за ним движения, превратившись в может быть не слишком ладный, но единый организм. Тимур был крайне серьезен, внимателен и задавал ритм. Постепенно к их небольшой группе стали присоединяться и остальные.     Зоя смотрела на точеную, но полную силы фигуру Тимура, на его горящие искренним интересом и весельем глаза, и думала, какой демон поцеловал этого человека так, что он умеет собирать вокруг себя людей, да еще так играючи, что никто и не понимает, что произошло.     Она скосила взгляд на Витю, который тоже наблюдал за другом.     А еще какой-то ангел точно стоял рядом с этим демоном, чтобы наслать на Тимура удачу встретить тех, кто помог ему выжить.     Тимур снова взял Аню за руку и закружил вокруг себя, а та, откинув назад беспорядочные рыжие кудри, смеялась и ловко повторяла все движения.     А они похожи, поняла Зоя — две ярких звезды рядом с…     — Ты эм… — Витя сдвинулся к ней на пару сантиметров, — …хочешь? Ну… туда?..     Рядом вот с такими, как она и Витя.     Зоя увидела, как напряглись плечи Вити — было очевидно, что он сделал свое предложение через силу.     — Ты ведь не очень любишь танцевать? — улыбнулась она.     Тот подумал перед тем, как ответить: определенно выбирал между честностью и бравадой.     — Нет, вообще не люблю, если честно, — сдался он и как-то поник.     — Я тоже, — она придвинулась к нему, — только когда надо разучивать движения заранее, а вот так если просто — то я двигаюсь с грацией табуретки.     Витя рассмеялся.     — Уверен, то ты преуменьшаешь. Или преувеличиваешь… — его взгляд метнулся по ее руке с порезом, и он тут же помрачнел, — болит?     Зоя закатила глаза.     — Это просто царапина!     Но Витя был серьезен.     — На тебя напали с ножом. Этого не должно было произойти.     — Все обошлось, — она покачала головой.     — Жаль, что я не знал о том, что Гончаров сделал, в момент, когда мы его задержали, — теперь в глазах Вити она видела гнев.     — И что бы ты сделал? — вздохнула Зоя.     Витя сначала сделал большой глоток сока, потом, взвешивая каждое слово, сказал:     — Определенно что-нибудь глупое.     Зоя подумала, что на тренировку по стрельбе он отправился, видимо, не просто так.     — Что тебе взять? — Витя кивнул на бар.     — Ничего, спасибо, — она покачала головой, — почему-то не хочу пить.     Витя кивнул.     Тимур продолжал наслаждаться компанией Ани и оставался центром внимания всего бала. А Зое постепенно становилось слишком громко, слишком ярко, слишком душно.     — Хочешь?.. — Витя как-то неопределенно махнул рукой в сторону двери, как будто считав ее состояние.     — Я была бы не против, — осторожно кивнула Зоя.     — Тогда мы…     — Да, давай.     Плечи Вити снова напряглись, но Зоя и сама с трудом сдерживала волнение. Она пошла за рюкзаком и всю дорогу пыталась успокоиться.     Что Аня сказала Вите? Ведь наверняка про Рому. Он бы не спросил, хочет ли она погулять, если бы не знал про Рому. Или позвал бы?     В гримерке она посмотрела на себя в зеркало. Все тот же дикий вид, в парике и непонятной одежде, но глаза сверкают так, как она не помнила, чтобы сверкали: глупой взвинченностью и хмельным восторгом от того, что симпатичный мальчик позвал ее гулять.     Страх вздохнул на периферии сознания, но Зоя отпнула его подальше.     Витя ждал ее на выходе из клуба.     — Тимур не обидится, что мы уйдем? — на всякий случай спросила она.     — Не думаю, — усмехнулся Витя, — если он и заметит, что нас нет, то Аня точно сгладит его тоску. Да и Женя скоро будет его требовать домой — хоть кто-то следит за его режимом.     На улице было свежо, но пока не до холода. Было уже немного за полночь, но темнота была разбавлена неуверенными попытками Москвы зацепиться за белые ночи.     Витя предложил Зое взять ее рюкзак. Та уже оставила всякие попытки скрывать свое смущение и просто кивнула, попутно вспомнив, что так и не сняла свой дурацкий парик.     Но Витя как будто не замечал ее глупого вида. Просто шел рядом, а ее рюкзак со значками бренчал на его плече.     Им никогда не надо было искать темы для разговора — они возникали как-то сами по себе. Но и молчание не было тягостным — щекочущим скорее, но и одновременно каким-то образом спокойным.     Они дошли до Водоотводного канала и пошли вдоль него. Машин почти не было и стояла удивительная тишина. Гладь речки пересекали стайки уток, вода переливалась всеми оттенками синего и гранита, и Зоя замерла, любуясь переменой цветов.     Витя кивнул на небольшую площадку прямо у воды.     Они спустились. Площадка была деревянной, и сидеть на ней было не холодно. Устроились они рядом, оставляя несколько неуверенных сантиметров между собой. Зоя взяла рюкзак обратно и прикоснулась к волосам, намереваясь стянуть и убрать парик.     — Да ладно, оставь, — в глазах Вити было тепло и легкое, необидное веселье.     — Ну уж нет, — Зоя нахмурилась, но убрала руку от волос, — я выгляжу как не пойми кто.     — Ничего подобного. Красиво…     Витя улыбнулся так, что ее сердце опять ринулось с места в карьер на ускорение.     — Не потому что парик, нет, — тут же начал оправдываться он, как будто не осознавая, что говорит, — просто всегда красиво. Все красиво. На тебе. То есть…     Он отвел взгляд, а Зоя поняла, что сейчас его поцелует. Без раздумий, без сожалений, просто потому, что вся она — стремилась к нему, тянулась к его теплу…     Но тут с реки на них кинулся порыв ледяного ночного ветра. Зоя невольно вздрогнула — ткань кофты неприятным холодом коснулась ее кожи.     Витя, который ничего не знал о мыслях Зои, отстранился, нахмурился.     — Нет, так не пойдет, — пробормотал он, а потом встал, снял пиджак, попутно достав из внутреннего кармана пачку сигарет.     Виртуозно быстрым движением он вынул одну сигарету, пихнул ее в угол рта, и одновременно накинул на плечи Зои свой пиджак.     Она хотела было благодарно улыбнуться, но затем посмотрела на Витю, на тонкую ткань его рубашки. Ветер подул снова.     — Нет, так тоже не пойдет, — она покачала головой.     — Зай, мне тепло, — он уже сел обратно на площадку.     Но Зоя заупрямилась. Ей не хотелось, чтобы Витя замерз.     — Мы прекрасно поместимся, — заявила она, а потом встала, под удивленный взгляд Вити набросила пиджак обратно на него так, чтобы один край свисал с плеч чуть больше другого, а потом села рядом, пытаясь занырнуть под него.     Все оказалось, однако, совсем не так просто, как ей виделось сначала. Несмотря на то что пиджак был широким, она то и дело выскальзывала из-под ткани.     Витя посмотрел на все это, и, поколебавшись, спросил:     — Я… я могу?     Зоя кивнула.     Широкая ладонь Вити легла на ее талию. Он прижал Зою к себе, крепко, но осторожно, и теперь пиджак хоть как-то согревал их обоих.     Зоя пыталась не думать о том, как же сильно от этой близости у нее кружится голова. Мужчина рядом был большим, сильным и уже пугающе родным. Их лица были совсем рядом.     Витя вынул изо рта сигарету.     — Да ладно, покури спокойно, — тихо разрешила она.     — Не хочу дымить тебе в лицо, — заупрямился Витя.     — Все нормально, — Зоя улыбнулась.     Витя поколебался, но затем вытащил зажигалку и одной рукой ловко чиркнул огнивом.     — Дурацкая привычка, — он выдохнул в воздух облачко дыма, — я обязательно от нее избавлюсь. Несколько раз уже пытался…     — С такой нервной работой это непросто, — улыбнулась Зоя.     — Наверное, — Витя покачал головой, — но все-таки это не дело.     — Мог бы ты придумать, что после окончания института будешь гоняться за преступниками и ходить на вечеринки косплееров? — протянула она, окончательно расслабляясь в тепле его соседства.     Но Витя неожиданно напрягся и нахмурился.     — После окончания? — протянул он удивленно.     — Ну да, — кивнула Зоя, — ведь ты и Тимур были одногруппниками? Но не общались, а потом ты… ну… ты остановил его от глупости.     — Рассказал, выходит? Про глупость. А про то, чем я занимался, не рассказывал?     Зоя отрицательно покачала головой.     Витя усмехнулся, выпустил еще одну струйку дыма в воздух.     — Да ничего я не заканчивал, зай, — сказал он наконец. — Я не закончил институт.     — Не закончил? Но как же… ты ведь… то есть, ты же был самым умным, так Тимур сказал… Ты же любил учебу… — Зоя удивилась как-то по-детски.     — Любил не любил, но когда стало понятно, что у нас двое… одного мы, наверное, как-то бы смогли с учебой потянуть. Двоих… нет, никак. То есть мы могли, пожалуй, уехать к родителям Инги на Сахалин, но мы не хотели, да и не то чтобы там было для нас место. И я ушел из института, да. С третьего курса. Пошел работать на полный день.     — И кем?     Улыбка Вити была странной — грустной, пожалуй, но такой, когда то, о чем можно печалиться, осталось далеко в прошлом.     Он затянулся и на выдохе ответил, продолжая улыбаться:     — Ну так… В Макдак пошел. И не смотри так на меня, — с немного неестественной веселостью коротко рассмеялся он, — не наркокурьером же.     — Нет-нет, прости… то есть конечно, это работа как работа, просто…     Витя пожал плечами.     — Мне нужны были стабильные деньги и более-менее плавающий график. В двадцать лет и без образования не слишком-то много выбора и было. Но я, правда, недолго стоял за кассой, меня как-то быстро сделали менеджером, пошел, так сказать, по карьерной лестнице. И я довольно неплохо зарабатывал, когда Тим ворвался ко мне со своим полетом веры с моста. Не горы золотые, конечно, но мы копили на квартиру.     Тут Зою осенило.     — Ты поэтому так отреагировал, когда я предложила Макдональдс? Когда ты… отмечал развод?     Витя кивнул и улыбнулся уже весело.     — Как уволился, больше ни разу не ел там. Думал, что наелся этого до конца жизни.     — Прости, что заставила тебя… — начала оправдываться она.     — Да ладно. Было неплохо. Я же сказал, зай — из твоих рук хоть яд.     Они замолчали, не сводя взгляда друг с друга.     Теперь Витя смотрел на нее так, как будто вот-вот был готов поцеловать. Его хват на талии стал крепче.     А Зоя почему-то, в противоречие с прежней решительностью, ощутила пугающее волнение.     — И ты… не жалеешь? Что все так? — спросила она, чтобы прервать момент, — ты ведь мог бы опять вернуться к науке. К учебе…     Витя покачал головой.     — Мне кажется, ни один человек, у которого есть два замечательных, здоровых ребенка, не скажет, что он о чем-то жалеет. Ну, или он полный дурак. Да, наверное, некоторое время я жалел… и себя, и свою эту науку. Я ведь и правда думал, что стану ученым, буду там по конференциям всяким гонять, с умными людьми общаться… но сейчас я понимаю, что на самом деле не хотел бы этого. Не знаю, какие силы послали мне Тимура, и какие силы снабдили его такой назойливостью, но я благодарен, что он увел меня с собой. Сейчас я там, где должен быть, где хочу быть, рядом с…     Витя запнулся. Он опять смотрел Зое в лицо и как будто хотел отвести взгляд, но и не мог.     — А ты… — теперь напряжение между ними нарушил он сам, — а ты… чем ты думала, что будешь заниматься? Ты ведь только-только окончила университет…     Зоя не понимала, что с ней.     Еще несколько минут назад она готова была сама броситься ему на шею, но сейчас, вдруг, ее решимость иссякла и сдалась совсем другому чувству.     Ей опять стало страшно.     Все и правда было так близко. Этот прекрасный мужчина, который увлек ее так быстро и так незаметно. И если она сейчас придвинется еще ближе, если они сделают то, чего оба хотят… наступит новая, другая жизнь. Она ее хотела… Но как будто совсем помимо ее воли она вдруг сказала:     — А я… да, у меня были мысли… некоторые планы. Меня даже позвали на стажировку в Испанию. Вот ждут, когда же я отправлю документы. На пару лет пока что зовут.     Лицо Вити как будто не изменилось, только синева глаз стала напоминать стекло.     — Стажировка?.. — протянул он спокойно и сделал последнюю затяжку.     Зое хотелось, чтобы он сказал ей: «Тебе не нужна никакая стажировка. Оставайся тут. Я хочу быть с тобой и я обещаю, что ты будешь со мной счастлива».     Но он, конечно же, этого не сказал.     — Думаю, тебе обязательно надо согласиться, — вместо этого произнёс он, а потом аккуратно затушил сигарету о край помоста, чтобы затем спрятать бычок обратно в пачку.     Зоя замерла, оглушенная — и тем, что он сказал, и, прежде всего, тем, что сказала ему она.     — Слушай, уже поздно, — Витя достал из кармана телефон, — давай-ка я вызову нам такси. Провожу тебя домой.     Это могло звучать как забота, если бы Зоя не слышала столько отстраненности.     Но спорить она не стала. Она пыталась разобраться со своими эмоциями, понять, зачем же она сделала то, что сделала.     Такси — дорогая, хорошая машина — приехало быстро. Витя помог ей встать, взял ее рюкзак, оставил у нее на плечах свой пиджак.     Потом он посадил ее на заднее сидение, а сам сел на переднее. В дороге они не говорили.     Такси остановилось у ее дома. Витя вышел, открыл перед ней дверь, даже подал руку, чтобы она смогла выбраться из машины. Но прикосновения его были почти такими же холодными, как у Ромы, когда они танцевали.     Такси Витя отпустил.     Они шагнули к ее подъезду.     — Хорошей тебе ночи, — вежливо проговорил Витя и сделал шаг в сторону.     Зоя вдруг почувствовала, как горьким вкусом по ней растекается раздражение.     Витя был слишком спокоен. Слишком непроницаем.     — Хорошей ночи? Это все? — выпалила она.     Витя смотрел на нее отстраненно, и это раздражало еще больше.     Усталость и этого дня, и всех последних недель, сложные эмоции, непонимание того, чего хочет она сама — все это навалилось разом, открывая ворота для несдержанности.     — Извини, если я сказал что-то не то, — тихо проговорил Витя.     — Не то? — в ее голосе появилась злость, — ну что ты. Я просто сказала, что собираюсь на несколько лет в другую страну, а ты просто сказал — окей, мне все равно.     Едва заметная перемена, но Витя вдруг стал выглядеть на десять лет старше. Он ничего не ответил.     И Зою понесло.     — То есть, я понимаю, конечно, — она истерично взмахнула руками, — ты, наверное, ожидал, что я окажусь вот такой удобной девочкой. Молоденькая, никаких проблем, только закончила вуз, и поговорить есть о чем, и подстроить под себя!..     Она правда не владела сейчас собой и своими словами.     — …иначе я не понимаю, зачем ты все это делал! Все эти… взгляды! Предложения!.. Но ты… ты готов отступить при любой сложности, да? Тебе настолько на меня все равно? Пойдешь искать кого-то попроще?! Без парней, стажировок и остального? Такую, за кого не надо бороться?!     Как же она была не права! Но как же ей хотелось, чтобы Витя что-то сделал! Показал ей, что она ему нужна…     Витя посмотрел на нее долгим взглядом, выпрямился как-то почти по-военному и произнес, отчетливо выговаривая каждое слово:     — Виноват. Я вел себя неправильно по отношению к тебе. И прости. Но мне нечего тебе предложить.     И все.     Зое захотелось кинуться на него с кулаками или хотя бы послать как-то очень грубо.     — Спокойной ночи, — выдавила она из себя.     Витя развернулся, чтобы уйти. Зоя метнулась к двери подъезда.     Она влетела в квартиру, почти не волнуясь о том, что мать может проснуться.     Все еще чувствуя душащую ее ярость, она кинулась к компьютеру, включила его, открыла электронную почту.     Письмо по стажировке нашлось быстро. Зоя, не раздумывая больше ни секунды, ответила: да, она будет счастлива. Она очень извиняется за задержку с ответом. Вот все ее данные!     Она прикрепила сканы своего загранпаспорта и диплома и отправила письмо.     Затем дрожащими пальцами вбила в поисковую строку адрес агрегатора по билетам на самолет. Выбрала Мадрид конечной точкой, а потом — нужную дату. На карточке как раз оставалось денег почти ровно на билет.     Со злым наслаждением она выбрала невозвратный тариф.     Потому что она не хочет возвращаться.     Ни сюда, в эту убогую квартирку, где они с мамой тянули свою скучную, холодную жизнь, ни к… ни к кому-либо еще, потому что она никому не нужна, и ей — никто не нужен.     Пришла смс о списании денег.     Зоя выдохнула. В ушах стучало.     Тут она осознала, что на ее плечи до сих пор накинут Витин пиджак. Внезапно злость схлынула с нее. Зоя запахнула пиджак покрепче. Знакомый запах, знакомое тепло делали ей и плохо, и хорошо одновременно. И согревали, и напоминали о том, что она сотворила и какие слова сказала.     За дверью послышался скрип половиц.     — Ты вернулась? — протянула мать, — все хорошо?     — Да, мам, все в порядке, — ровно ответила Зоя, — уже иду спать.     Мать ушла к себе.     Зоя открыла ящик стола. Оттуда на нее смотрел улыбающийся отец. Всегда, вечно улыбающийся.     Зоя с силой захлопнула ящик, а потом обняла себя руками, продолжая прятаться в пиджак.     Наклонилась, уткнулась лбом в столешницу.     Наверное, надо было плакать, но слез не было. Совершенно никаких, как будто кто-то запретил ей плакать, осознавая бессмысленность этого.     Слезы не помогут.     Она осталась одна.     И пути назад у нее больше нет.