Глава 23. О пользе загородных прогулок

Очнулась Зоя в том же положении, в котором запомнила себя вчера в последний раз — за столом, уместив голову на сложенных на столешнице руках.     Она все еще была в костюме Рейсы и на ее плечах все еще был пиджак Вити.     Зоя с трудом распрямилась. Спина болела, но хуже была тут же подступившая боль совсем другого вида.     Что же она наделала… и что она наговорила.     Стыд, раскаянье, ужас — все сразу беспощадно вгрызлось в нее.     Она ответила Испании… и она сказала Вите про стажировку. И поправить это все… как она сможет? А если и сможет — то в какую сторону?     Витя точно больше не захочет с ней разговаривать — с истеричной, несдержанной девицей… и наверняка рассказал обо всем Тимуру и Софье.     Сознание Зои пребывало в странном состоянии. Она, одновременно, и была совершенно уверена в том, что больше ее никогда не захотят видеть в агентстве, и при этом понимала, что наверняка все совсем не так.     Но сумбур и стыд не уходили, да и как могли уйти?..     Матери уже не было дома — сегодня была ее смена в выходной день. Зоя сходила в душ, убрала, наконец, одежду с бала в шкаф и переоделась в обычные джинсы, майку и клетчатую рубашку.     Посмотрела на себя в зеркало — темные круги под глазами, а сами глаза блестят так, как будто она всю ночь проплакала… но она не плакала, нет.     Пиджак Вити она разгладила, а потом, подумав немного, повесила в шкаф, на мгновение прижавшись лицом к ткани. Почувствовала себя чрезвычайно жалко, а потом закрыла гардероб так, как если закрывала в нем не только предмет одежды, а целую жизнь.     Она взяла телефон в руки и увидела смс и пропущенный от Аркадия Захаровича.     «Зоя Александровна, ждать вас сегодня?».     Зоя вздохнула. И даже тут она невежлива…     Она перезвонила.     — Добрый день! Простите, я проспала… не ответила вам.     — Ничего страшного, — доброжелательно сказал мужчина, — просто хотел понять, приедете вы или нет.     Приедет ли она? А есть ли ей смысл продолжать расследование после того, что случилось вчера? Ведь…     Она и правда ждала смс от Тимура, в котором бы говорилось, что она должна забрать вещи и больше не появляться на их пороге.     — Я приеду, конечно.     Но раз она начала это дело — она его закончит. Хотя бы посмотрит, есть ли что-то в документах у Аркадия Захаровича.     — У вас что-то случилось? — вдруг спросил тот.     Да, скрывать эмоции у нее никогда не получалось.     — Я… просто… бессонница, — соврала Зоя. — Ничего страшного.     — Если вы хотите, мы можем перенести…     — Нет-нет! Все нормально…     Зою тронула теплота этого в общем-то едва знакомого ей человека, который сначала казался ей таким холодным и неприветливым. И, видимо, она и правда очень, очень устала, потому что дальше она внезапно выпалила:     — И будьте осторожны, прошу вас.     — Что? — Аркадий Захарович удивился, — Зоя, что случилось?     — Ничего… — она начала ходить по комнате кругами, — просто… просто это дело… может быть, ваш Иванов… понимаете… погиб не сам.     — Не… не сам? — голос Аркадия Захаровича дрогнул, — что вы узнали?     — Пока не знаю. Не узнала… просто… все очень сложно, и я не могу всего вам рассказать. Но я… может быть… да, всем, кто хоть как-то связан с этим делом, стоит быть осторожными.     — Вам стоит тогда и правда предупредить всех, — мужчина звучал серьезно, — вы кого-то еще… нашли?     — Может быть… да… — эхом отозвалась Зоя, поняв, что надо бы, на самом деле, предупредить и внучку Женишбека, — извините за этот сумбур. Я правда не хочу, чтобы с вами что-то произошло.     — Не волнуйтесь. Я буду ждать вас. Посмотрим, что с документами. А дальше решим, что нам делать.     — Спасибо, — искренне поблагодарила Зоя, еще раз обговорила примерное время, когда приедет, и отключилась.     Потом она собрала рюкзак, действуя скорее автоматически, чем осмысленно, и вышла из квартиры. Ей надо было добраться до Казанского вокзала.     Однако, когда она спустилась и вышла на улицу, то обнаружила, что ее ждет сюрприз.     Рома сидел прямо на асфальте около двери в подъезд. Он как будто дремал, но тут же встрепенулся.     Зоя замерла на мгновение, не сразу поняв, что чувствует и что хочет сделать.     Потом она резко сорвалась с места и пошла к дороге. Рома вскочил и побежал за ней.     — Зоя! Зоя!     Она не оборачивалась.     — Пожалуйста! Зоя!     В голосе его была мольба, но внутри нее не было сейчас никаких сил, чтобы принять еще и его эмоции.     — Прошу тебя! Зоя! Выслушай меня! Пожалуйста!     Рома обогнал ее, выскочил перед ней на тротуар.     — Умоляю!     Он вдруг сделал такое движение, как будто хотел опуститься перед ней на колени. Зоя вспыхнула, схватила его за ворот рубашки и остановила.     Рома замер, несчастно сверкая глазами. Он тяжело дышал, и губы его кривились в гримасе извинений.     А Зоя посмотрела на него, еще раз, очень внимательно, и вдруг все поняла.     Поняла, что любит Витю.     И поняла, почему именно влюбилась в него.     Витя никогда бы не стал падать перед ней на колени. Не стал бы сваливаться на голову с внезапным приездом с Кипра. Не стал бы делать многих громких вещей, которые так любил Рома. Тех вещей, которые обычно называли романтичными, но которые, как она только что поняла, ее просто, на самом деле, пугали. Рома был красивым и ярким, но от него, как она опять же только что осознала, уже болели глаза, как если слишком долго смотреть на солнце.     Витя просто был, и рядом с ним она чувствовала себя так спокойно, как ни с кем другим. И понимание того, что она оттолкнула и обидела его, ужаснуло ее с новой силой.     — Зоя, пожалуйста, умоляю, дай мне сказать тебе… я должен объяснить… — Рома в это время не отступал.     — Что ты хочешь мне объяснить? — безо всяких эмоций спросила она.     — Я…     — Ты был прав, — продолжила она, — на самом деле прав. Я тебя все это время обманывала. Я уже некоторое время не чувствую к тебе того, что чувствовала раньше. Я люблю другого человека. И я все это время боялась тебе это сказать и надеялась, что ты сам все поймешь и решишь за меня.     Зоя поправила лямку рюкзака, обошла Рому и отправилась дальше к метро.     — Нет же… — тот опять ее догнал, — пожалуйста. Ну выслушай же меня. Я… я тоже виноват. Я тоже тебя обманывал.     Зоя остановилась, обернулась к нему через плечо, нахмурилась.     Рома принял это как согласие и шагнул ближе.     — Дай мне сказать. Я был груб. Я не должен был говорить этого всего тебе.     Зоя пожала плечами.     — То есть… я только что сказала тебе, что я не…     — Поэтому я и прошу тебя — дай мне сказать. Я не хочу, чтобы мы заканчивали… вот так.     Зоя достала телефон, посмотрела на время и поняла, что если так пойдет и дальше, то она опоздает на электричку.     — Я еду за город, — сухо сказала она, — я не могу сейчас…     — Дай я тебя провожу!     Зоя еще раз посмотрела на него внимательно. Но разве… несколько лет хороших отношений — и он не заслужил даже разговора?     Она кивнула.     — Дай возьму, — Рома тут же потянул руку к ее рюкзаку, но Зоя покачала головой.     — Не надо. Я сама.     Рома не стал настаивать.     Некоторое время они шли молча, бок о бок. Зоя видела, как Рома нервно мнет руки и собирается с силами, чтобы начать говорить.     Но только после того, как они подошли к метро, оплатили проезд и сели в вагон, он наконец-то смог совладать с собой. Зоя подумала, что шумный поезд — не самое лучшее место для личных бесед, но промолчала — Рома не выглядел как человек, который четко осознает, где он и что с ним.     — Зоя, я вчера… — он с силой потер лицо руками, — я вчера… я сказал очень плохие слова. Я так не думаю. Я просто… это было не тебе. Все это я сказал не тебе.     — А кому? — она криво улыбнулась.     — Кому-то, — Рома смотрел вперед себя.     Зоя могла только радоваться, что вагон был почти пустым и что ее ветка была наземной, а потому было довольно тихо.     — Я просто… понимаешь, в последние месяцы, особенно после окончания учебы… все очень давило.     — Давило?     — Да, — Рома кивнул и больными глазами посмотрел на нее, — пока мы учились, все было понятно. Я пошел в наш институт, потому что мои родители там учились. Я был довольно неплох. Не гений, вроде тебя, но все же. Но сейчас… мне надо решать, что делать дальше со своей жизнью, а я не хочу… не могу… я просто не знаю, понимаешь?     Зоя кивнула. Таким искренним и открытым она не видела его уже очень давно.     — У тебя твоя стажировка, и у нас с тобой все было хорошо… и было так логично, что мы должны продолжать все вместе, не правда ли? Идти вместе по одному пути. И мне казалось, что это правильно, но одновременно, когда я думал об этом, мне становилось очень…     Он перевел дыхание.     — …плохо. И самое жуткое, что я не понимал, почему. Как я могу не хотеть того, что у нас было и могло бы быть дальше? Зоя, ты… ты невероятная.     — Ты же… ты больше… не любишь меня? — странный смешок вырвался из нее: смесь облегчения и осознания очевидного.     Рома отвел взгляд.     — Я уехал тогда с родителями… и это было так страшно. Я понял, что я… не скучаю. Я бросился обратно, чтобы понять, что это временно, но в итоге… а тут еще и ты, очевидно, начала какую-то интересную работу. И тебе точно там лучше, чем со мной. А я… а у меня нет ничего, кроме видимости, что у меня есть будущее с тобой. Общее будущее. И я не мог… просто не мог выйти из этой ловушки: все, что было понятным, было связано с тобой. Мне было страшно от этого отказаться. Но я чувствовал, что и тебе это нужно не так, как раньше, и я уже этого не хочу. Но я боялся сделать первый шаг, потому что, в отличие от тебя, у меня сейчас нет ничего. Да, боялся, и ждал, что ты сделаешь его сама, чтобы потом мне было легче обвинить тебя в разрыве. А ты…     — А я боялась и увиливала сама, да, — Зоя теперь смотрела на Рому спокойно и внимательно, — так что ты и правда абсолютно прав. Я трусливая.     — А я — еще более трусливый. И в отличие от тебя, я совершенно не знаю, что хочу делать со своей жизнью.     Рома сглотнул.     — Но как бы то ни было, я не должен был говорить тебе те слова, которые я сказал. Я сорвался. Я просто не выдержал всего этого. Если ты можешь, прости меня.     Зоя протянула руку и на мгновение сжала пальцы Ромы.     — Конечно я тебя прощаю. И ты прости меня тоже. Если можешь. Мы должны были поговорить давным-давно.     — Должны были, — грустно улыбнулся Рома, — но выходит, что не так-то это и просто — быть взрослыми, да?     — Да уж, — с горечью фыркнула Зоя, чувствуя, как ледяная хватка на ее сердце становится немного слабее.     Они доехали до кольца.     — Я могу проводить тебя до вокзала? — попросил Рома.     Зоя поняла, что совсем не хочет сейчас быть одной. Ей предстоял почти час на электричке наедине с самой собой, но сейчас… поэтому она согласно кивнула.     Казанский вокзал был как всегда беспорядочен, грязноват и громок. Они пошли к кассам ближнего следования.     — Куда тебе? — спросил Рома.     Зоя назвала станцию.     — А ты… — вдруг нерешительно начал юноша, — ты бы… слушай… можно я поеду с тобой? Я просто…     Зоя кивнула. Она, кажется, понимала его. Почему-то сейчас, после их взаимных признаний, ей казалось, что все их общение сегодня — это долгое прощание с тем, что было ей когда-то так дорого.     Ей хотелось оттянуть момент, когда Рому пришлось бы окончательно отпустить.     Они взяли билеты, а потом в кафе рядом — два кофе с собой. Через несколько минут они устроились на жестких коричневых сиденьях. Вагон вынырнул из-под полутьмы несущейся в небо крыши, и за окном замелькали виды привокзальной Москвы.     В дороге они переговаривались как старые знакомые, которым не нужно заполнять тишину между собой. Обсуждали виды, шумных продавцов, назойливого аккордеониста, который не отпускал их вагон на долгих три песни.     Город был далеко. Начались однотипные областные станции. Небо начало сереть — вот-вот и пойдет дождь.     Вскоре они были на месте.     Рома вышел с Зоей уже безо всяких вопросов. Она опять же была не против.     Около станции они нашли магазинчик и купили торт, а потом пошли в дачный поселок: старинный, полупустой, полный деревянных домов, построенных сразу после войны.     Было очень тихо, как будто половина дач пустовала. Они нашли нужную улицу. Судя по нумерации, им надо было в самый ее конец.     Зоя шла, разглядывала дома и заборы. Рома шагал рядом и нес торт. Они договорились расстаться у дома Аркадия Захаровича. Она не рассказывала, к кому едет и зачем, он не расспрашивал, уважая ее желание сохранить тайну.     Нужный им участок — зеленый забор в два человеческих роста и приоткрытая калитка.     — Ладно… — Рома протянул Зое торт, — я… я тогда поеду обратно. Спасибо, что ты согласилась… потерпеть меня.     Он смущенно улыбнулся.     — Спасибо тебе, — тепло ответила Зоя.     И тут калитка приоткрылась и перед ними появился Аркадий Захарович. Он замер и нахмурился, разглядывая Рому.     — Это… он провожает просто, — почему-то Зое захотелось оправдаться.     — Да, извините, я… — вторил ей Рома.     Лицо Аркадия Захаровича разгладилось, он улыбнулся.     — Что ж, Зоя Александровна, вижу, что у вас целая толпа телохранителей! Еще и торт!     Он бросил хитрый взгляд на Рому.     — И вы, молодой человек, проделали такой путь, чтобы просто проводить барышню? По-рыцарски, правда по-рыцарски. А давайте-ка и вы тоже выпьете с нами чаю? Я покажу вашей спутнице несколько бумаг, это не займет много времени, а потом мы с вами немного поболтаем.     Рома неуверенно посмотрел на Зою. Да уж, вышло не слишком хорошо… но и отказывать теперь было невежливо.     — Ну же, — Аркадий Захарович приглашающе махнул рукой, — заходите!     Зоя и Рома шагнули за ним.     Небольшой одноэтажный домик, выкрашенный в синий. Участок, несколько заросший, но не запущенный.     — Можете не разуваться, просто вытрите ноги, там коврик, — сказал Аркадий Захарович после того, как они зашли в узкую прихожую.     Из прихожей они попали в узкий коридорчик, откуда вело несколько дверей.     — Вещи давайте оставим в гостиной… — хозяин дома шагнул во вторую комнату слева.     Зоя не без интереса разглядывала обстановку: тяжелый резной шкаф и стол, несколько кресел.     — Вот, досталось нам от родственников, — улыбнулся Аркадий Захарович, видя ее интерес.     Рома топтался рядом и было видно, что он чувствует себя неловко.     — Так, молодой человек. Давайте-ка вы мне поможете на кухне. Надо перелить воду, а баклашка тяжелая, я уже еле-еле ее поднимаю.     — Да-да, конечно! — подпрыгнул Рома, обрадованный, что может быть полезным.     — Тогда мы вернемся с чаем, а потом все обсудим, — улыбка Аркадия Захаровича была теплой, и Зоя кивнула.     После того как дверь за хозяином дома и Ромой закрылась, Зоя, не зная, чем себя занять, начала ходить по комнате. Она показалась ей пустоватой: ни фотографий, ни книг.     Из гостиной шла еще одна дверь. Зоя подошла ближе и увидела, что та была чуть приоткрыта.     Борьба любопытства и вежливости была неравной. Зоя толкнула дверь от себя и шагнула в комнатку.     Вот тут было гораздо интересней. Широкий диван, накрытый вязаным пледом. Стеллажи с книгами. И по всем стенам картины: эскизы, цветные полотна, большие и маленькие, почти от самого пола до потолка.     И все — искусно выполненные, Зоя невольно залюбовалась. Интересно, что это — копии музейных экспонатов?..     Помимо картин, на стене было несколько фотографий в рамках. Аркадий Захарович пожимал кому-то руку, Аркадий Захарович на своем рабочем месте… еще одно фото показалось ей странно знакомым.     Зоя подошла ближе.     Да, верно. Она уже видела этот кадр. Длинный стол с закусками. За столом — тот самый погибший исследователь, Антон Степанович Иванов, и сотрудница Третьяковской галереи, которая воровала из музейного собрания.     Только, в отличие от журнала, здесь фотография не была обрезана.     На другой стороне стола, с теплом смотря прямо на Иванова, сидел… Аркадий Захарович.     Зоя замерла.     Резко обернулась и еще раз посмотрела на стены комнаты.     Ее прошиб пот.     В голове раздался булькающий голос Мямли:     …рассказывали про него, что он не берет деньги. Вместо этого он просил что-то из тех коллекций, которые помогал пристраивать. Любой предмет на выбор заказчика, что угодно, он вроде не капризничал.     И следом, сразу же:      …диковатый человек, да. Но умный. И сильный, точно! Помню, говорили, что однажды он в перестрелку попал с заказчиками и махом двоих огромных мужиков на себе вынес. За это его очень уважали. То ли спортом он занимался, то ли еще чем.     Аркадий Захарович, который несет тяжелые коробки по коридору архива.     Аркадий Захарович, который без одышки поднимается на свой этаж.     Но…     Зоя почувствовала, как все ее внутренности скручиваются в комок страха.     Как она раньше не поняла. Как она не видела?!     Перед глазами встала жена Аркадия Захаровича. Как она выходит из комнаты… опирается на трость… на ее шее — красивая цепочка. Из двух металлов.     Мариночка… ее портрет, любимая цепочка на шее.     Та же самая цепочка. Может ли быть так, что…     В коридоре послышались шаги.     Зоя дрожащими руками достала из кармана телефон.     Она нашла номер Тимура. Пальцы быстро побежали по клавишам.     Это Аркадий Захарович архив мы у него на даче станция…     — Зоя, уберите, пожалуйста, телефон, — раздался спокойный голос Аркадия Захаровича.     Зоя подняла глаза.     Адрес она напечатать не успела.     Прежде чем ее окончательно сковал ужас, она опустила телефон вниз, спрятала в ладонь и нажала «Отправить».     Аркадий Захарович стоял на пороге комнаты и смотрел отрешенно прямо на нее. Перед собой он вел Рому, крепко держа его одной рукой за плечо.     Вторая же его рука сжимала пистолет, и направлен сейчас этот пистолет был Роме в горло.