Часть 4

      Мбао Нгана приехал за ними на микроавтобусе, в котором с комфортом разместилась и команда, и вся необходимая аппаратура. Коннор и Линдси сидели впереди и слушали пояснения.       — Когда мы приедем, встречать выйдет все племя. Они продолжают надеяться… Но когда увидят, что снова не то, быстро разбредутся по своим делам. Останутся несколько человек, младшие жрецы да помощники вождя. Вот с ними можно разговаривать. Там многие по-английски понимают и даже говорят. Я вообще-то уже просил, чтобы вам разрешили жить в деревне, но мне ничего не ответили. Вот и переспросим.       — Профессор, а чем они занимаются? — поинтересовалась Линдси.       — Выращивают растения, из которых потом делают удивительно стойкие краски для ткани. Плетут ковры и дорожки, вышивают вручную одежды. Очень красиво. И со временем не тускнеют, они как-то краску делают так, чтобы она всегда цвет сохраняла. Раньше на реке мыли золото, и делали украшения, тоже вручную. Но месторождение иссякло.       Лин задала еще пару малозначащих вопросов, и замолчала, восхищенная открывающимся видом. А пожилой профессор, для которого дорога была привычна, не скрываясь, любовался ею.       Когда оперативным директором управления по научным исследованиям и разработкам стал Антон Хэндрикс, он отменил строжайший дресс-код. Теперь на выездных расследованиях можно было одеваться сообразно погоде и необходимости. Все этим и воспользовались, потому что жара стояла чрезвычайная. Мужчины были в светлых тонких костюмах, светлые брюки и тонкие футболки, у Питера бежевая, у Коннора светло-серая. Наташа и Клэр надели удобные шорты и маечки. И только Линдси была в белом легком платье, которое идеально сидело на ее восхитительной фигуре.       Вскоре показалась туземная деревушка. Профессор Ндага подъехал к окраине и заглушил мотор.       — Давайте немного подождем. Пусть все соберутся.       Ждать пришлось недолго. Мальчишки, первыми заметившие машину, оповестили жителей, и люди собирались быстро, но как-то безнадежно. Но вот толпа собралась, и профессор Ндага разрешил покинуть автомобиль.       — Давайте постоим немного. Пусть они рассмотрят. И начнут расходиться.       Жители племени медленно приближались, возглавляемые стариком в богатых одеждах, в котором с первого взгляда можно было узнать служителя культа. На лицах людей была написана тоскливая обреченность, никто уже не надеялся на чудо.       Линдси немного замешкалась, и заняла свое место в шаге за плечом Коннора несколькими секундами спустя. И именно в этот момент что-то пошло не так.       Жрец резко остановился, заставляя идущих за ним людей сбиться с шага. Потом, жестом приказав всем оставаться на местах, сам сделал несколько шагов вперед, поочередно вглядываясь в лица белых людей. Его лицо выражало восторг. Он обернулся к соплеменникам и стал что-то громко и торжественно говорить.       — Профессор Ндага, что происходит? — прошипел сквозь зубы Коннор, который ненавидел подобные неожиданности.       — Не знаю… Погодите, я плохо понимаю этот диалект, но постараюсь перевести. Он говорит о богах. О счастье и вернувшейся Благодати. Ничего не понимаю… О том, что горд жить. И верить в то, во что завещали верить предки.       — И что все это означает? — не сдержался Питер.       — Хотел бы я знать…       Старый профессор стал что-то спрашивать, но ему никто не ответил. Жрец договорил, снова повернулся лицом к прибывшим и провозгласил, к удивлению всех, на довольно сносном английском:       — Приветствуем тех, кто вернулся из Верхнего Храма, чтобы вновь пройти через Подземный и наградить своих слуг Благодатью до следующего Возвращения!       Такого культуролог стерпеть уже не смог и яростно забросал жреца вопросами. Тот отвечал, и гости наблюдали, как лицо профессора изумленно вытягивается. Наконец он повернулся и потерянно произнес:       — Профессор Дойл… Они… Они увидели в вас своих богов.       И все племя, как один человек, опустилось на колени, прижав сжатые в кулак пальцы правой руки к солнечному сплетению. И смотрели они только на тех, кого считали своими вернувшимися божествами. На Коннора Дойла и Линдси Доннер.       Сразу после приветствия день стал напоминать какое-то безумие. Откуда-то появились широкие удобные носилки, на которые буквально заставили сесть Коннора и Линдси, и шестеро мощных туземцев понесли их к странной хижине, стоящей впритык к искусственному холмику. Коннор попытался протестовать, но ему на том же ломаном английском объяснили, что те, кто был признан богами, теперь не могут ступать на землю до самого Исхода («Понять бы еще, что это такое» — пронеслось в голове мужчины). Там, в хижине, младшие жрецы стали наряжать Линдси, которая от растерянности даже не протестовала. Коннор сумел, пока их несли, только шепнуть, что нужно подыграть, и тем самым попытаться понять, что происходит, но она и так это знала. Вера для этих людей была краеугольным камнем их существования, и громогласно сопротивляться было нельзя. Лин верила, что Коннор что-нибудь придумает, но постепенно теряла надежду. На ее запястья надели браслеты из красиво подобранных камней, причем рисунок, ими составленный, крайне напоминал шрамы, оставшиеся на ее коже после известных событий. Когда молодой парень увидел ее отметины, он едва не упал в обморок, и почтение к ней усилилось еще больше. На ногах оказались золотые сети с вкраплениями камней, укрывшие ноги до самых колен. На плечи обоих опустили белоснежные плащи с синими и фиолетовыми лентами. А на головы надели цветочные венки, которые сплетенными из травы нитями соединялись с цветочными же ожерельями.       За все это время Коннор не раз пытался задавать вопросы, самым главным из которых была попытка понять, почему вдруг все решили, что именно они — боги. Жрец напускал туман, но, видимо, осознав, что Дойл готов поступиться несколькими принципами и буквально выбить ответы, посерьезнел. Он пояснил, что сейчас готовится церемония встречи и благословения, а потом большой пир. А после этого, когда им покажут покои, выделенные для отдыха, он попытается хоть что-нибудь рассказать.       Церемония была ужасно длинной, и Линдси чувствовала себя все хуже. Она не привыкла к такому раболепному поклонению, которое выказывали по отношению к ней и Коннору. Хорошо хоть он был рядом, и, хотя им не удавалось даже обменяться парой слов, постоянно держал ее за руку, и незаметным поглаживанием ладони давал понять, что он здесь и верит в нее. Только это придавало сил держаться.       К ним, сидящим на небольшом возвышении, покрытом плетеными коврами, и в самом деле яркими и красивыми, подходили абсолютно все члены племени. Английским они владели из рук вон плохо, но каждый пытался подобрать слова, чтобы выразить свое почтение и веру. Это занимало очень много времени. Потом туземец кланялся Коннору и целовал руку Линдси, и делал им какой-то подарок, чаще всего изготовленный своими руками специально для этого дня. И каждому нужно было сказать хоть несколько слов (желательно не повторяясь), чтобы человек почувствовал себя под покровительством своих божеств.       Наконец поток иссяк. Их снова перенесли уже в третью хижину, где уже стояли чаны с едой. Там они и увидели других членов команды, которых тоже почитали, но не так, как двоих богов.       Счастлив был только Мбао Ндага. Он уже успел найти общий язык с Наташей Константин, получить приглашение на праздник Встречи. И жалел только об одном — что не может причислить себя к «свите богов», хотя и получил свою долю почтения, как человек, который привел их в деревню.       Коннор начинал злиться. Он видел, как ситуация давит на Линдси, как ее коробит такое отношение и особенно избыток прикосновений. Улучив минутку, пока рядом никого не было, он наклонился к ее уху и прошептал по-русски, чтобы никто не смог понять:       — Прости. Я ведь тоже целовал тебе руки…       — Когда это делал ты, — устало улыбнулась девушка, — это было даже приятно. Хоть мне и было неловко. А сейчас… Даже говорить не хочу…       — Лин, главный жрец обещал попытаться что-то рассказать после окончания праздника. Думаю, его стоит выслушать. Возможно, мы сможем понять, как доказать, что они ошиблись. И мы не являемся богами племени.       — Хотелось бы. Но, а если…       На этом моменте им пришлось прерваться, снова начали подходить люди, праздник подходил к концу. Прощание заняло много времени, и их снова перенесли в ту хижину, где наряжали утром. Оказывается, там начинался проходов Подземный Храм Богов, и именно в подземелье им предстояло жить. Коннор немного порадовался — здесь было не так жарко, и можно было наконец снять надоевшие очки, без которых он не мог обходиться на поверхности. Их провели по коридору, ведущему вглубь. Метров через 500 ход изогнулся, и именно в этой петле и было оборудовано жилище, разделенное ширмами. Линдси было обрадовалась, но вскоре поняла, что младшие жрецы и люди вождя собираются провести всю ночь возле входа в их комнатку, оберегая покой своих божеств. Коннору это не нравилось, но он понимал, что протестовать бесполезно.       Главный жрец появился чуть позже, и повел их в другое помещение, совсем крохотное. Там можно было побеседовать.       — Я понимаю, что у вас есть вопросы. Обычно те, кто приходит к нам, не помнит предыдущих появлений. Но для этого есть мы. Спрашивайте. Я дам ответы, если смогу.       По манере говорить было понятно, что старику сложно давалось изучение языка, но привлекать того, кто знал язык лучше, было нельзя.       — Почему вы решили, что мы — те, кто вам нужен? — сразу спросил Коннор.       — Насколько я понял, у вас побывало множество белых людей. Так почему мы?       — Завтра вас ждет посещение Храма, — с достоинством проговорил жрец. — Там вы всё поймете. Там находится изображение богов, по которому можно их узнать. Да и они должны узнать себя сами. В Летописи говорится, что боги были семьей, но не по своей воле. Что сейчас они семья, но не такая, как принято. И что бог впервые обрел богиню во время тумана.       — Три из трех, — медленно проговорила Линдси, глядя на Коннора. — Сергей и Лилия были женаты, но только по воле полковника Панова. Сейчас мы живем вместе, но не расписаны официально. И ты сам говорил, что осознал свои чувства во Флэтворкской тюрьме, где мы расследовали дело о тумане.       Девушка говорила по-русски, но жрец все равно был доволен — совпадения явно были.       — И что ждет нас дальше? — повернулась к старику Линдси.       — Вы узнаете себя в изображении. Станете семьей по нашим обычаям. И отправитесь в Верхний Храм, оставив нам Благодать до следующего Возвращения. Иначе я объяснить не могу. Только все это нужно сделать быстро. У нас мало времени. Вы очень задержались.       — Если бы мы знали, что нас здесь ждет, вообще бы не приезжали, — пробормотал Коннор тоже по-русски.       — Сейчас я прошу вас вернуться и отдохнуть. Завтра церемония Встречи будет в полдень. Это знаковое время.       И они действительно вернулись в свои покои. Нужно было отдохнуть и подумать.       Когда они остались одни, Коннор шагнул к любимой, обнял и зашептал:       — Милая, все хорошо. Все пройдет. Сейчас ляжем, отдохнем, поспим, а завтра обязательно что-нибудь придумаем…       — Я не смогу спать. Не здесь. Не так, — глухо ответила Линдси.       Коннор моментально взял себя в руки и посерьезнел:       — Линдси, послушай меня. Сейчас мы ничего не можем сделать. Но нам может представиться шанс через какое-то время. Мы должны будем воспользоваться любой мелочью, и действовать быстро и четко, смело и решительно. А для этого нужны силы. И если не есть и не спать, сил не будет. И в нужный момент ты не сможешь мобилизовать все усилия только потому, что хочешь спать.       — Я понимаю, — прошептала девушка, — я постараюсь.       — Знаю. Ты умница, милая. Моя девочка, — мужчина недвусмысленно коснулся ее губ своими, но Линдси вздрогнула, выскользнула из его рук и сделала несколько шагов в сторону, отворачиваясь.       — Коннор, прости. Я не могу. Мне все время кажется, что на меня смотрят, оценивают, обсуждают каждое движение. Не могу… Прости. Пожалуйста.       Мужчина остановился рядом, но не прикоснулся к напряженной как струна любимой.       — Лин, не извиняйся. Я понимаю. Это я не должен был. Прости. Прошу, разреши помочь тебе. Я буду осторожен, обещаю.       Расценив тихий вздох как согласие, Коннор снял с девушки головной убор богини племени. Ее волосы запутались в нитях, и он аккуратно высвободил их, и деликатно выбрал все травинки, осыпавшиеся с венка. Помог снять тяжелую расшитую накидку. Поочередно расстегнул браслеты из тяжелых камней на запястьях. Подвел девушку к постели, откинул угол мягкого плетеного одеяла, посадил. Она не открывала глаз, полностью уйдя в себя. Мужчина опустился на колени, чуткими пальцами нашел крепления на ножных браслетах, и стал деликатно снимать тяжелые украшения, обвивающие ноги от щиколоток до колен. Он действовал деликатно и нежно, почти не касаясь кожи девушки. Освободив ноги, легким движением приподнял рассыпавшиеся по плечам волосы и снял ожерелье. Линдси осталась в простой белой рубашке чуть выше колен. Коннор не позволил себе даже вздохнуть, хотя она была прелестна в этой одежде. Помог лечь, прикрыл одеялом и лег с другой стороны ложа, не касаясь ее. Настала тишина.       — Коннор, мне так стыдно, — не открывая глаз, проговорила девушка.       — Не говори глупости, — мягко сказал мужчина. — Чего ты хочешь? Скажи мне.       — Обними меня, — почти неслышно прошептала она.       Коннор протянул руку и привлек к себе свою любимую. А она одним гибким движением повернулась и положила голову на его плечо, так, как привыкла дома.       — Коннор…       — Тшшш, тихо. Не говори ничего. Просто услышь меня, хорошо? Я хочу, чтобы ты всегда знала и помнила одну вещь. Я никогда, слышишь, никогда в жизни не прикоснусь к тебе, если на это не будет твоего согласия и разрешения. И никому не позволю этого сделать. Никогда не заставлю тебя испытывать боль и унижение. Ты — самый главный для меня человек. Тебе достаточно только сказать, и я все сделаю. Люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — всхлипнула Линдси. — Я не заслуживаю тебя. Твоего понимания, терпения, чуткости. Твоего отношения ко мне. Ты с самого начала относился ко мне как… как к богине.       — Ты заслуживаешь намного большего. Это я не могу дать тебе всего, что должен. Не могу уберечь и защитить от всех невзгод и неприятностей. Не могу обеспечить тебе спокойную, легкую жизнь, без забот и тревог.       — Я хочу быть с тобой, — распахнувшиеся серые глаза посмотрели прямо в душу мужчины. — Только с тобой. Мне не нужна тихая и спокойная жизнь, если ее ценой будут проблемы в твоей. Мы преодолеем все, если будем вместе. Пока я нужна тебе, я всегда буду с тобой.       — Ты нужна мне всегда. Постоянно. Каждую минуту. Я правда еще не надоел тебе?       — Никогда, — шепнула Линдси, погружаясь в сон. — Я люблю тебя.       — А я тебя, — мужчина поцеловал в лоб уснувшую девушку и тоже закрыл глаза.