Часть 5

      Ближе к полудню за ними пришли. Помещение наполнилось подобострастными людьми в нарядных одеждах. Пока раскладывали приготовленные для них одеяния, Коннор отвел в сторону Линдси, которая снова смотрела на него виноватыми глазами.       — Лин, успокойся. Я люблю тебя, и для меня важно твое доверие. Я никогда не сделаю ничего против твоего желания, помнишь? Ты не должна думать, что чем-то обязана мне, или должна подчиняться. Я просто люблю тебя. Всегда.       — Спасибо, Коннор, — тихо ответила Линдси, пряча лицо на его груди. — Для меня очень ценно, что ты меня понимаешь. Я привыкну к этой ситуации. Обещаю. Просто мне нужно немного времени…       — Возможно, тебе не придется привыкать, — уверенно произнес мужчина. — Я думаю, что изображение не так уж и похоже на нас. И мы попробуем убедить в этом жителей племени. Нужно только немного потерпеть. И сыграть богиню сейчас, пока мы не попали в храм. Линдси, ты умница, ты сможешь. Сыграй роль. Я верю в тебя, моя милая. Ты — моя богиня, моя Принцесса, моя жизнь…       Коннор задохнулся, увидев взгляд поднявшей глаза девушки. Уже не впервые он почувствовал, что его с головы до ног окутывает любовью и нежностью, которые были почти осязаемы.       — Линдси, — охрипшим голосом проговорил он, — если ты будешь так на меня смотреть, я тебя поцелую. Мне не хватит самообладания сдержаться.       Она не отвела взгляд, только чуть улыбнулась, и Коннор расценил это как разрешение. Он коснулся губами ее губ, чувствуя, как шумит в голове.       Линдси отвечала, зная, что никто из посторонних ничего не видит за широкой спиной мужчины. Наконец она отстранилась, ласково посмотрела на любимого и погладила его по щеке. Нужно было работать.       К Линдси подошли четыре девушки, восхищенно глядя на нее. Они гордились, что именно им выпала честь прислуживать богине в этот день. Девушки стали помогать ей облачаться в церемониальные украшения, которые были непривычными и тяжелыми, но богатыми и красивыми.       Коннору же ничего особенного не полагалось, на него только снова надели венок, травяными лентами связанный с ожерельем.       Наконец Линдси вышла к давно ожидающему ее Коннору. Он восхищенно вздохнул, как всегда в такие моменты испытывая толику недоумения — ну что такая девушка могла найти в нем?       Легкое белое европейское платье странным образом сочеталось с причудливыми другими деталями. Ее ноги от щиколоток до колен обвивали золотые побеги некоего растения, схожего с виноградной лозой. На обоих указательных пальцах рук были массивные золотые перстни, за которые кончиками хвостов цеплялись по три золотые змеи, увивавшие руки до самых плеч, и правдоподобно вырезанными пастями впивавшиеся в широкое ожерелье, к которому крепился тяжелый расшитый плащ, спадавший до самого пола. Прическу венчала диадема, похожая на сделанную маленьким ребенком новогоднюю гирлянду. И поверх этого золотого великолепия — традиционные венок и ожерелье, связанные между собой травяными нитями.       — Варварство какое-то, — пробормотал мужчина, пока Линдси приближалась.       Он взял ее за руку и хотел идти, но вперед выступил главный жрец, с поклонами нацепивший им на талии пояса с причудливыми рисунками на центральных звеньях.       — Богиня теряла и обретала себя, — торжественно провозгласил жрец, — а бог умирал и возвращался в жизнь.       Коннор почувствовал, как вздрогнула Линдси и тоже слегка передернулся — она действительно теряла часть своей личности, а он считался мертвым, после чего вернулся к жизни. Было неприятно слышать такое от совершенно постороннего человека. Как будто… Нет, это глупо. Хотя совпадения были и в другом…       Процессия двинулась дальше по подземному коридору. Коннор обратил внимание на небольшой уклон, и понял, что они спускаются еще ниже. Впрочем, и здесь можно было найти кое-что любопытное.       Стараясь не сильно вертеть головой, мужчина разглядывал стены. Множество рисунков разной степени мастерства. И на каждом — две белые фигуры, мужская и женская. Главный жрец, заметив его заинтересованный взгляд, деликатно склонился к уху и принялся пояснять на плохом английском:       — Когда родившийся ребенок достигает каждого из трех периодов взросления, он должен доказать, что достоин почитать богов. Он должен отвечать на вопросы по Летописи Богов, которые ему задают его враги. И нарисовать свою любимую легенду из преданий. Это большая честь, оставить свой рисунок там, где его увидят боги, когда придут знакомиться с самими собой.       — И здесь рисунки всех жителей племени от начала времен? — с проснувшимся интересом спросил Коннор.       — Когда боги приходят и уходят в Верхний Храм, племя начинает новую жизнь. И новые дети рисуют легенды, — тихо, но торжественно ответил жрец.       Коннор хмыкнул. То есть примерно последние триста лет. Тоже интересно. Хотя и не так, как могло бы быть.       — А почему вопросы по Летописи детям задают враги? — поинтересовалась прислушивающаяся к пояснениям жреца Линдси.       — Потому что враги будут судить строже. Но каждый понимает, что и ему будут задавать вопросы. И после этого вражда перерастает в дружбу.       Линдси благодарно улыбнулась, а Коннор помрачнел — ему не нравилось, когда на его любимую смотрели такими глазами, как сейчас жрец. Умом он понимал, что ею восхищались и будут восхищаться, но не мог подавить в себе зачатки ревности.       Вскоре они подошли к аркообразному входу. Подчиняясь требовательному шепоту, Коннор остановился и удержал Линдси. Их с обеих сторон обходили члены племени, в полной тишине входили в храм и расходились в разные стороны. Это было очень странно, но удивительно торжественно.       Ладонь девушки в руке мужчины вздрогнула, и он повернул голову.       — Мне почему-то страшно, — покаянно прошептала Линдси.       — Не бойся. Мы справимся. Это не самое страшное, что нам встречалось, — мужчина мимолетно поцеловал ее в щеку и снова сосредоточился на происходящем.       Наконец все сопровождающие вошли, и сотрудники управления медленно направились к арке. Пройдя ее, они очутились на маленьком пятачке, где уже стояли их коллеги, несколько широкоплечих туземцев, явно исполняющих роль охранников, и жрец. Коннор и Линдси стали по центру, на небольшой, но яркий коврик. Окружающее пространство было занавешено тяжелыми покрывалами. Коннор снова ласково пожал руку Линдси и поднял голову.       Жрец, стоящий на шаг впереди, торжественно ударил о землю высоким посохом (звук раздался громкий и тягучий), покрывала упали, и…       …И Линдси вскрикнула. И от ошеломления увиденным, и от боли, потому что Коннор сильно стиснул ее руку, явно не отдавая отчета в своих действиях. Да, впечатляло…       Храм был велик. Не столь огромен, как зал на базе в Антарктиде, где находился портал, но достаточен, чтобы потрясти воображение. Стены, уходящие ввысь, были драпированы красиво вышитыми покрывалами. Это явно потребовало много времени и труда, если вспомнить, что расшивались ткани вручную. Все жители племени в полной тишине стояли в ряд возле стен, даже дети прониклись торжественностью момента, и молчали. Только позже Коннор понял, что освещался зал путем сложной системы зеркал, искусно скрытой, так, что казалось, свет исходит от скульптуры, стоящей по центру.       Величественная, примерно в четыре человеческих роста, она и так поражала воображение. Но не это заставило замереть гостей племени. Каменные мужчина и женщина, стоявшие обнявшись, были не похожи на Коннора Дойла и Линдси Доннер. Они были ими! Неизвестный скульптор был столь точен в мельчайших деталях, что казалось, огромные люди сейчас оживут. Моргнут, улыбнутся, повернут голову. Но бежали секунды, складываясь в минуты, и скульптура оставалась неизменной.       Коннор украдкой перевел дыхание. И как это понимать? Это действительно он и Линдси, не оставалось сомнений. Да и…       — Поза, — негромко проговорила Линдси, и мужчина мгновенно понял, что она имела в виду.       Каменное изваяние двух человек отражало именно тот момент, который уже был запечатлен на фотографии. Той самой, когда Питер сфотографировал их на борту возвращающегося в Кейптаун «Адмирала Смирнова». Казалось, что еще мгновение — и каменные губы сольются в нежном поцелуе, и рука мужчины чуть шевельнется, крепче прижимая к себе фигурку девушки.       Линдси чуть повернула голову, посмотрев в глаза своего спутника. Он не увидел в них испуга или страха. Она снова полностью доверилась ему, безмолвно обещая поддержать любое решение.       Коннор не знал, сколько времени они разглядывали изваяние. Но в какую-то минуту он отчетливо понял, что им с Лин придется пройти до конца. Как ни абсурдно было предполагать, но они действительно боги туземного племени. И должны действовать с максимальной осторожностью, чтобы не сломать то, во что веками и поколениями верили сами эти люди и их предки.       Жрец второй раз ударил посохом о замаскированный набат, и из противоположного края помещения к ним приблизилась очень пожилая женщина, за которой двое мужчин несли плетеный сундук.       — Здесь настоящая Летопись Богов, предназначенная для тех, кто снова пришел на нашу землю, чтобы уйти из Подземного в Верхний Храм, оставив нам Жизнь племени, — торжественно провозгласил жрец.       Коннор забрал увесистый сундук и передал его подошедшему Питеру. Наташа разберется. У них сейчас другие заботы и функции.       Потом было что-то крайне напоминающее театральное представление. Несколько странно одетых (точнее, почти не одетых) туземцев показывали сценки, которые, к сожалению, ничего не говорили гостям. Наташа сияла. Столько материала шло в руки, и практически без усилий! Антрополог жалела только об одном — нельзя снять на камеру это действие. Это был бы фурор! Далее их собрали на праздничный то ли обед, то ли ужин. Он проходил наверху, и Коннору и Линдси снова не дали возможности даже наступить на землю. Они вышли ко входу по коврам, и взошли на широкую доску, непонятно как сохранившуюся. Человек шесть туземцев подняли импровизированные носилки с сидящими богами, и перенесли в хижину вождя, где и затевалось празднество.       Только поздним вечером боги племени вернулись в отведенное для них помещение в подземелье, и наконец остались вдвоем. Даже охрана осталась в начале коридора, примерно метров за сто, чтобы не мешать.       Линдси опустилась на край ложа и закрыла глаза. Бывают такие моменты, когда ничего не хочется. И это время нужно только пережить и переждать.       — Разреши, я помогу тебе, — тихо прозвучал голос подошедшего Коннора. — Я буду осторожен, обещаю.       Он снова помог ей избавиться от тяжелых украшений и одежды, уложил, прикрыл краем одеяла и присел рядом, ласково перебирая ее волосы, и убирая осыпавшиеся травинки и лепестки. Она расслабилась под нежными прикосновениями, и даже улыбнулась, кажется, впервые за этот сумасшедший день.       — Лин, я сейчас попробую найти Питера и остальных. Хочу обсудить с ними то, что мы сегодня видели. Пусть свяжутся с Антоном и сообщат ему о нашем открытии.       — Я сейчас встану, — прошептала девушка, пытаясь открыть слипающиеся глаза.       — Не нужно, ты отдыхай. Я сказал, чтобы ты не волновалась. Хотя я и постараюсь побыстрее.       Мужчина поцеловал ей руку и поднялся. Он примерно знал, где поселили «свиту богов», но еще ни разу там не был.       — Коннор, — вдруг позвала девушка, не открывая глаз, — ты разочарован?       — Прости?       — Кому и зачем нужен такой помощник, который устает, поддается эмоциям и вообще пугается феномена?       Голос девушки был спокоен, но глаза она так и не открыла.       — Я хочу кое в чем признаться тебе, — сказал мужчина, снова садясь рядом с лежащей девушкой. — Я разработал эту должность не для того, чтобы переложить на другого человека свои обязанности. Не для того, чтобы кто-то мог меня заменить в случае необходимости. И даже не для того, чтобы внести вклад в штатное расписание управления. Просто я понял, что не смогу отпустить тебя расследовать какой-либо феномен с другим кейс-менеджером. Чтобы ты рисковала собой где-то далеко, и не иметь возможность защитить тебя. Я сошел бы с ума. И пошел на должностное преступление. Теперь ты знаешь. И можешь считать меня кем угодно.       — Я никогда не считала тебя эгоистом, — Линдси прекрасно поняла скрытый посыл. — Эгоист заботится исключительно о себе. А я тоже не смогла бы жить, если бы ты уехал куда-то один. И благодарна тебе. Хочешь, это будет нашей маленькой тайной?       — Хочу, — Коннор взял ее руки в свои и поднес к губам. — Я надеялся, что ты поймешь. А теперь отдыхай.       Мужчина вышел из помещения.       Как он и рассчитывал, разговор не занял много времени. Все же сотрудники управления были профессионалами, которых сложившаяся ситуация хоть и удивила, но не выбила из колеи, а заставила мобилизовать все силы и знания. Поэтому они быстро обсудили план дальнейших действий, и руководитель направился к себе.       Вернувшись в выделенное им личное помещение, Коннор замер на пороге. Линдси уже спала. Разметавшись по одеялам, чуть запрокинула голову, открывая шею. Но на лице так и сохранялось выражение растерянности и недоумения. Мужчина сжал зубы, подавляя вздох. Она была прекрасна. Очаровательна. Восхитительна. Желанна.       Чувствуя, что теряет голову, Коннор опустился на колени возле спящей Линдси и коснулся губами тонкой голубой венки, бьющейся на шее. Дыхание девушки стало тяжелым и прерывистым, она откликнулась на ласку, даже не проснувшись. А потом было уже поздно сопротивляться и протестовать. Да и не хотелось…       — Ну что, успокоилась? — мягко улыбнулся Коннор, притягивая к себе любимую.       — Ты сумасшедший, — отозвалась она, легонько целуя его в плечо.       — Нет. Просто я люблю тебя, — вздохнул мужчина. — И именно поэтому не смог сдержаться…       — Только не извиняйся, ладно? Я сама этого хотела. Когда всё случится, я хочу знать, что мы вместе. Во всех отношениях.       — Линдси…       — Ты же и сам понимаешь, что такое Исход, да? Это смерть. Мы должны будем умереть, чтоб жили другие. И почему-то меня это не пугает…       — Если бы я мог пообещать тебе…       — Но ты не можешь, — прервала его девушка. — И не нужно. Мы не можем уйти. Питера и остальных отпустят, я узнавала. А мы с тобой останемся здесь. Это тоже судьба, Коннор. Мне жаль, что мы так мало были вместе. Но я была счастлива. Никогда не думала, что смогу быть настолько счастливой… Поцелуй меня, пожалуйста. Я хочу запомнить тебя навсегда.       Коннор действительно ничего не мог сделать или даже пообещать. Он знал, что она права. Исход — это смерть. Так ли важно, какая? Поэтому он склонился к ее лицу и поцеловал. Он хотел запомнить ее всю не меньше, чем она его.