Часть 2

Вечером на традиционном гулянии неловкость можно было фасовать по мешкам и раздавать нуждающимся. Такое ощущение, что весь посёлок собирался держать свечку. Количество подколок, которые Гриммель получил, было астрономическим. Забияке тоже доставалось, но она сохраняла лицо гораздо лучше него. Тоже отшучивалась и веселилась, явно представляя себе, что это её последний день, поэтому отрывалась на всю катушку. Было острое ощущение, что празднуют не успешное завершение торговой миссии, а их свадьбу. Только Задирака сурово надирался в стороне, то и дело бросая на Гриммеля недовольные взгляды. Под конец он не выдержал или дошёл до кондиции. Он неуверенной походкой подошёл к Гриммелю, облокотился рукой на столешницу, склонился непозволительно близко, так что тому пришлось отстраниться назад. Собрав всё свое мужество и убедительность, Задирака прорычал сквозь зубы: — Знаешь что, старый извращуга. Только попробуй обидеть мою сестру, я переломаю тебе ноги, привяжу камень и сброшу в самом глубоком месте. Да-да, не думай, что я такой же дурачок, как моя сестрица. Я заметил, как ты старался не подходить к борту корабля, как старался не смотреть за край. — Очень страшно. Думаю, тебе уже хватит. Кажется, ты начинаешь терять связь с реальностью, — Гриммель попытался сохранить невозмутимый вид. — Смотри, как бы ты её не потерял, — Задирака многообещающе прищурил глаза. Гриммель уже готовил очередную колкость в ответ, но на его спасение подоспела Хильда. Она оттащила своего муженька в сторону со словами: — Нормально всё будет с твоей сестрой. Мы бабоньки и не такое переживали, — она ободряюще подмигнула Гриммелю и уволокла слабо сопротивляющегося Задираку в сторону. Он, видимо, и сам был рад, потому что запал у него уже закончился на последнем слове. Терпение Гриммеля иссякло последней песчинкой, когда старый кузнец Плевака больно ткнул его в бок, многозначительно подмигнув: — Вот тебе мой совет: если хочешь быть счастлив в браке, никогда не женись. Слышишь? Никогда. И не давай ей надираться, если хочешь, чтобы детишки были крепкими, — он указал на Забияку, запрыгивающую на стол. Волосы на затылке встали дыбом. Ну всё, это уже переходит все границы. Вот он, минус небольших уютных городков. Все друг про друга всё знают. Ещё и с советами лезут. Было уже поздно, и правда, стоило завязывать. Забияка, что-то эмоционально рассказывая, залезла на стол, активно жестикулируя, пошатнулась и чуть не упала. Гриммель как раз успел подойти вовремя, чтобы подхватить её. Он сгрёб Забияку в охапку и со словами "нам пора", понёс в сторону дома. Забияка не произнесла ни слова, лишь покорно съёжилась. Плевать, что остальные подумают. Они уже всё подумали. Отойдя на приличное расстояние, он искоса посмотрел на неё, и хоть выгарцовывая на столе, Забияка, казалась, изрядно набравшейся, то сейчас она изучающе смотрела на него снизу-вверх, трезвая как стёклышко. У Гриммеля перехватило дыхание. Он не знал, что сказать и надо ли говорить сейчас вообще. Драконы, изрядно нажравшиеся на пирушке, переваливались следом. Эта группа зачистки будучи всеядной, нахрустелась костями и хрящами и всем, чем добрые жители их угощали. Они очень хотели остаться до конца мероприятия, чтобы зачистить все объедки, как любили делать в последнее время. Но что поделать, хозяева почему-то решили уйти на середине вечера. В дом их тоже не запустили, оставили на крыльце. Поставив Забияку на землю, он увидел колоссальную перемену. Она стояла перед ним, зажавшись как зайчик, совсем не похожая на ту бойкую гуляку, что только что куражилась на вечернем гуляние. — Эй, так не пойдёт волчонок, — он осторожно взял её за подбородок и повернул лицо к себе. Она изо всех сил старалась не смотреть на него. — Мне страшно, — проговорила она еле слышно, хотя это и так уже было понятно. — Поверь, прозвище Ужасающий я получил вовсе не за любовные похождения, — он попытался пошутить, но вышло не очень. Видя, что это не помогает, он решил для начала хотя бы разговорить её. Видимо, он опять перегнул палку, запугивая её. Хотя он был несколько удивлен такой реакции. Забияка была не из тех, кто падал в обморок при слове фалос. На людях она была развязной и смешливой. А как дошло до дела, превратилась в напуганное изваяние. Видимо дело было всё-таки в нём. Он тяжело вздохнул, провёл большим пальцем по её скуле и отступил. — Я не насильник. Если ты этого не хочешь, я к тебе не прикоснусь. Эти слова словно отрезвили её, сбросив оцепенение она поймала его за руку. — Я хочу, просто мне страшно. Я слышала, что в первый раз всегда больно. Он тепло улыбнулся: — Так давай попробуем разбить этот стереотип. Я попытаюсь, если ты не против. Я же говорил, что во всём и всегда стараюсь быть лучшим, — он попробовал немного её развеселить. — Очень самонадеянно, — Забияка наконец-то взяла себя в руки. — Да, я такой. Очень самонадеянный. Что поделать, если надеяться могу только на себя. Он зажёг масляный светильник и отошёл вымыть руки. Только сейчас Забияка заметила, какой в доме порядок. Всё было разложено по местам, пастели аккуратно заправлены. Он вернулся к ней с закатанными по локоть рукавами, его сосредоточенный взгляд светлых глаз, открытые жилистые предплечья, запястья, длинные пальцы... Забияка нервно сглотнула — вид вызывал опасения и в то же время будоражил воображение. Казалось, сейчас её будут разбирать по косточкам. — Мне тоже нужно помыться. Выйди, пожалуйста. — Может, я останусь и помогу тебе? Его немного позабавило, как она смутилось, и в то же время она выглядела такой домашней и уютной. — Ну уж нет, мы еще не на такой стадии отношений. Гриммель покорно вышел в ночную тишину. Издалека доносились звуки веселой пирушки. Драконы подняли морды и сочувственно на него посмотрели. Дескать, тоже выгнали? У неё не забалуешь. В ночной темноте мерцали светлячки, как маленькие звёздочки. В траве стрекотали сверчки. Ночь была волшебной. Он стоял, любуясь мерцающими огоньками, земными и небесными, под симфонию ночных насекомых, в которую так же изредка вступал хор лягушек, а из дома доносился плеск воды. Из-за проплывающего серебристого облака вынырнула яркая луна. Казалось, ожила его старая любимая сказка. Наконец дверь приоткрылась, и оттуда показалась растрёпанная мордашка Забияки. — Всё, можешь заходить. Только вылей воду сначала. Не хочу таскать. Раз теперь есть ты. Гриммель покорно исполнил приказание. Забияка слегка прищурилась, делая свои выводы в голове. — К тебе или ко мне? — спросил Гриммель, когда вернулся. Он имел в виду, на чьей кровати расположиться. — Хотя, наверное, всё-таки лучше ко мне, на ней светлее. Его спальное место ярко освещалось лунной дорожкой от окна. Забияка поёжилась. — Может, ко мне? — она бросила взгляд на свою кровать, расположенную в более тёмной части дома. — Вопрос был риторический. Так как большая часть работы моя, значит и условия удобные для меня. Мне нужен свет. — Зачем спрашивать, если моё мнение всё равно не учитывается? — Просто немного тебя позлить. Мне больше нравится волчонок, а не зайчонок, к тому же мнения могли и совпасть. Он усадил её на свою кровать. — Ну что ж, начнём разбираться. А мы обязательно разберёмся.