Часть 6

Гриммель лежал на кровати лицом в низ, в очаге потрескивал огонь. Дома было тепло. Забияка скинула с себя уличную одежду, подошла и тихонько присела на край кровати. Положила руку ему на плечо, слегка потрепав. — Ну, чего ты? Вот увидишь, всё будет хорошо. Он развернулся и серьёзно на неё посмотрел, в светлых глазах всё ещё бушевала буря. — Нет, не будет. Ты сама не знаешь, куда меня тащишь. — А ты не знаешь, от чего отказываешься. — О, поверь, я-то как раз знаю. — У тебя уже были дети? — Забияка отстранилась словно обожглась. — Ну, конечно, какая же я дура, — она хотела подняться, но Гриммель поймал её за руку. — Боже, конечно, нет, — сердце сжалось при виде того, как она расстроилась. Совсем не хотелось заставлять её нервничать или испытывать чувство ревности к прошлой жизни, тем более, там и правда ничего не было. Забияка же, почувствовав, что он проглотил наживку, перешла в наступление. — Тогда меньше слов и больше дела, дорогуша, — она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Её позабавило ошарашенное выражение на лице Гриммеля. И пока он не успел прийти в себя, ладони юркнули ему под одежду. Холодные пальчики проскребли тонкие борозды по животу вниз, вызывая волны мурашек. Гриммель рвано выдохнул. — Ах, ты ж... Это был холодный расчёт. Ты специально это сделала. Забияка лукаво улыбнулась: — На войне все средства хороши, и у меня был хороший учитель. — Кажется, я создал чудовище. — Пока ещё нет, но мы поработаем над этим. — Значит, сопротивление бесполезно? — Ну, почему же, сопротивляйся. Меня это больше заводит. Снаружи послышался сильный ветер, начиналась метель. Погода на море менялась быстро. — Кажется, там непогода. Только плохой хозяин выгонит в такую метель драконов на улицу. — Даже не пытайся отмазаться. Меня они совсем не смущают. Это твой пунктик. Взрослые мальчики. Уверена, они давно знают, что мы тут не книжки читаем. Смертохваты тем временем мирно спали, расположившись на излюбленных местах. Нагулявшись и наевшись, в тепле они быстро сморились. И завывание вьюги за стенами их уютного дома только заставляли их сладко потягиваться и разваливаться поудобнее. — Видишь — идиллия, — она обвела рукой посапывающую стаю. — Так что не будем отвлекаться. — Всё равно, у меня ощущение, что всё это плохо закончится. — Всё когда-нибудь заканчивается, Гримми, поэтому нужно жить на полную, не сдерживаясь, — она больше не стала с ним церемониться, откинув его на кровать, устроилась сверху и упоительно дразняще поцеловала. — Как твоя голова? — спросила она, слегка отстранившись. — Ещё пару раз меня так приложишь, и точно заболит. — М-м-м, значит ты тоже меня обманул. — Подловила. И когда ты стала таким опасным противником, — Гриммель улыбнулся, заправляя выбившуюся прядь своей Валькирии за ухо. — Я всегда была такой, просто, изучала тебя, выведывая самые слабые места, — Забияка наклонилась, осторожно, почти невесомо поцеловала его в шею, плавно опускаясь ниже. Почувствовав в нём перемену, она отстранилась, стянула с себя шерстяную кофту вместе с нательной рубахой. — Раздевайся, у меня нет сейчас настроения играть в игры. Гриммеля забавлял этот её властный тон, захотелось подыграть. — Будь со мной понежнее, ты меня пугаешь. — Не ёрничай, пошевеливайся, — она слезла с него и села рядом, давая возможность раздеться. — Хорошо, хорошо. Только не ругайся, моя госпожа, я всё сделаю, — он принялся нарочито медленно раздеваться и аккуратно складывать свои вещи. — Ты закончил? Не старайся, перед смертью не надышишься. — Ты очень пугающая. Боюсь, у меня ничего не получится. Хочу напомнить, что прелюдия очень важная часть... — Живо ложись и не испытывай моё терпение, будет тебе прелюдия, — она сидела на кровати, как точеная статуэтка, с видом профессионала своего дела. Гриммель лёг вытянувшись по швам, как солдат. Ему понравилась эта новая игра. Забияка расположилась сверху, провела цепочку легких поцелуев от шей до ключиц. Выверенным, лёгким движением очертила пальцами тонкие линии от сгиба локтя к запястью. Провела ладонью по груди, затем невесомо прочертила пальцами по животу до самого низа. Этого было достаточно, чтобы привести его в боевое положение. На всё про всё ушло меньше минуты. Казалось, он арбалет свой заряжал медленнее. Гриммель удивлённо посмотрел на себя. — Это что сейчас было? Забияка возвышалась над ним с самодовольным видом. — Я же говорила, что изучала твои слабые места. Она опустилась на него, медленно насаживаясь. Гриммель завороженно смотрел туда, где они становились одним целым. Двигаясь сначала медленно и плавно, она постепенно ускорялась, ведомая только своими ощущениями. Забияка не смотрела на него, зато он не мог отвести глаз. В этот момент она была похожа на стихию, бушевавшую за стенами. Он положил ладонь ей на живот. Такая живая и неистовая. В конце концов ему надоело проигрывать. Он развернул её, впечатав в кровать, теперь уже он оказался сверху. Она смотрела на него совершенно дикими глазами — истинная волчица, смелая и опасная. Они двигались друг другу навстречу в унисон, по настоящему слившись в единое целое. К разрядке пришли так же вместе, ему больше не нужно было следить за собой. чтобы успеть вовремя выйти из неё. Пик был невероятно острым, она сокращалась вокруг него, вытягивая всё до последней капли. Он не спешил выходить, просто уткнулся ей в шею, тяжело дыша. Немного придя в себя, он отстранился, вытянул одеяло на котором они лежали, укрыл свою бестию. Подбросил поленьев в очаг — тот жадно разгорелся. Гриммель лёг рядом с ней, обнял и прижался всем телом. Было мучительно приятно и больно осознавать, что с этого момента ничего уже не будет, как прежде. Он запустил колесо сансары и мог лишь молиться, чтобы ему не пришлось слишком дорого за это заплатить. Словно почувствовав его терзания, Забияка прильнула к нему, бережно погладив по растрепавшимся волосам. — Всё будет хорошо. Вот увидишь — нечего бояться.