Часть 23

Гриммель как ни в чем не бывало готовил завтрак. Драконы следили за ним со своих мест. Взгляд их был прикован к чашке, о край которой, ударяясь с хрустом, ломалась яичная скорлупа и содержимое янтарными струйками выливалось на дно. На пол время от времени капали тягучие слюни. Драконы шумно облизывались, тяжело вздыхали и фыркали, ловя носом приятные запахи. Омлет с ветчиной... Должны же им достаться хотя бы скорлупки? Ожидания оправдались. Пасти захлопывались одна за другой ловя долгожданное угощение. На сковородке шкворчала ветчина, и аппетитный запах заполнял дом. Забияка неохотно открыла глаза, сфокусировавшись на долговязой фигуре. Она вспомнила его вчерашние слова. И что с ним не так? Вчера жаловался что всё ненавидит, а утром шкварчит тут, и это при том, что говорил, что завтра не поднимется. — Как ты себя чувствуешь? — её сонный голос прозвучал глухо и хрипло. — Могло быть лучше, могло быть и хуже, — ему пришлось опереться на стол, чтобы не потерять равновесие, когда он раскладывал завтрак по тарелкам. Забияка заметила это неловкое движение. — К чему эти геройства? Так ты никогда не поправишься. — Разве ты не знаешь, что мужчины нуждаются в маленьких подвигах. И ты должна восхищаться мной, а не отчитывать. — О да, это восхитительно — видеть, как ты едва держишься на ногах, — в сонном голосе просочилось раздражение. — Ну хватит нотаций. Поднимай всех завтракать. — Гриммель — ранняя пташка, — с сарказмом протянула, она лениво потянувшись. Переоделась и принялась будить детей. Они пытались растянуть последние минуты утреннего сна. Наконец мальчишки всё же поднялись, и утро приобрело типичную суетливость. Торопливо одевшись, не забыв при этом потолкаться, братья заняли свои места за столом. Первый, кто потянулся, получил по руке. — Сначала умыться и вымыть руки. Они неохотно вылезли из-за стола и тут же бросились на перегонки к тазу с водой, чуть не перевернув его. — Ворчалка моя, чего сидишь недовольная? Наливай чай. Забияка, перебирающая в голове, как бы его зацепить за живое, встрепенулась: ничего, доест его попозже. Зои не торопилась присоединяться к общему оживлению, привычно ожидая, пока страсти улягутся. Приведя себя в порядок, она села у самого края, пододвинув к себе тарелку поближе. Теперь за столом творились баталии и нужно было поторопиться, если хотелось, чтобы тебе хоть что-нибудь досталось. — Пап я... — она хотела сказать что-то, но её как обычно перебили. — Да, малыш... — его внимание тут же перекинулось на братьев. — Шустрый, в свою тарелку. Быстрый, не играйся с едой, если не хочешь вон из-за стола.... Стремительный, куда ноги на стол? Что за несносная привычка? Забияка, ну ты ты-то куда? Как я могу что-то с них требовать, если ты делаешь так же.... Зои больше не пыталась заговорить, сидела в стороне от всех, на сколько это было возможно. Даже умудрилась покончить с завтраком раньше других, только однажды ловко перехватила летящий в неё кусок и вернула его кому-то из братьев. Она любила свою семью, но чувствовала, что не вписывается. Словно она живёт параллельно. И ни у кого до неё нет дела. Внезапно ей показалось, что она тут вообще лишняя. Когда она встала из-за стола, собралась и направилась к двери, никто даже не заметил. Не пожелал ей хорошего дня. В доме была живая возня, разборки, ссоры, очередной шум из ничего. Она выкрикнула привычное: "Я ушла", — и как всегда не получив ответа, тихо прикрыла за собой дверь. Мальчишки, закончив и получив очередного морального пинка, убрали со стола и отправились гулять. Клятвенно заверив, что будут паиньками. Гриммель хотел отправиться кормить драконов, но Забияка не позволила, придержав его за рубашку. — Живо на место, — прозвучало немного грубо. — Это приказ? Звучит, как команда, отданная собаке. — А ты и есть мой цепной пёс. Разве не так ты себя чувствуешь? — она легко толкнула его в грудь, направляя к кровати. — И я даю команду тебе лечь и отлежаться. Хотя бы сегодня. — Мне не нравится твой тон. И я тебе не пёс. А Забияка уже упивалась своей новой ролью. Ей было немного обидны его вчерашние слова. А эта игра, которая пришла ей в голову, жутко забавляла её. — Ну же, будь хорошим мальчиком. Ляг на место, не заставляй меня применять силу. Гриммель, отступающий под её напором, наконец смог взять себя в руки: — Ты совсем страх потеряла? Я не позволю обращаться со мною как... — продолжить он не успел, запнувшись о предательскую подсечку, он повалился на кровать. Поморщившись от прокатившейся боли, он не успел прийти себя, как Забияка уже сидела на нём, упираясь ладонью ему в грудь. — Ты ничего мне не сделаешь, — она коварно улыбнулась. — Ты же плохо себя чувствуешь. И я буду называть тебя, как захочу. Ты моя собственность. Пё–сик, — она намеренно растянула последнее слово. — Выходит, сколько тебя не корми, ты всегда смотришь за горизонт? В таком случае, я рада, что ты не можешь сорваться с цепи. — Да как ты можешь ... — и вдруг он заметил задорные искорки в её глазах. А почему нет? Она такая очаровательная — пёс так пёс. К тому же отчасти она права. Он криво улыбнулся, обнажив белые зубы. — Тебе стоило бы лучше заботиться о своем старом псе. Посмотри, до чего ты меня довела. Ты не очень-то хорошая хозяйка. Его голос стал низким, и вкрадчивые нотки вызвали у Забияки волну мурашек. Не смотря на своё положение, он не казался ей жалким. Скорее был похож на хищника, заманивающего свою жертву поближе. — Не волнуйся, я знаю как заставить моего милого пёсика вилять хвостиком, — она склонилась и поцеловала его. Руки его тут же скользнули ей под рубашку. Забияка сидела на его бёдрах, по телу начала разливаться волна жара. Её рука зарылась в его волосы, дыхание стало сбивчивым. — Кхм, Кхм... Забияка резко выпрямилась, пытаясь принять невозмутимый вид. — Я... мы... я ... мы споткнулись, — наконец, как ей показалось, подходящая версия была подобрана, и можно было выдыхать. Гриммель просто повернул голову на звук, понимая, что делать вид, что ничего не было бесполезно. На последнем слове Забияки брови его взлетели, и он пристально посмотрел на неё. — Осторожнее надо быть. Ладно ночью ничего не видно, но сейчас достаточно светло. Я карту забыла, — Зои проследовала к своей кровати, вытянула сложенный в несколько раз листок и неодобрительно цокнула. — Если ещё раз споткнётесь, закрывайтесь на задвижку. Я покормлю драконов, пока вы тут спотыкаетесь, — она поманила урчащую животами компанию и закрыла за собой дверь, когда все вывалились на улицу. — Споткнулись? Серьёзно? — он не сводил с Забияки насмешливых глаз. Она сидела всё так же выпрямившись, щёки её горели, взгляд упёрся в закрытую дверь. Наконец она оттаяла. — А что я должна была? Сказать ей правду? Боги! Она всё поняла, — Забияка прижала ладони к щекам. Гриммель тут же стал серьёзным. — Это меня и беспокоит. Не должен ребёнок вести себя так по-взрослому. И не подберёшься к ней, ершится и сбегает. — Тут уже думай ты. Она твоя дочь. Мне пришлось отрезать тебе все пути к отступлению, чтобы ты на меня посмотрел. Я думаю, она до сих пор на тебя злится, по привычке. Так что это твоя война. Ты ведь совершенно не умеешь ухаживать за девушками. Это я тебя добивалась, моя принцесса. И не смотри на меня так. Она поймёт, что ты действуешь по наводке если я тебе подскажу. — Ладно, слезай с меня. Настроение как-то пропало. — А оно у тебя было? Ты вечно ворчишь и хмуришься, — она наигранно обиделась. — Тебе не кажется, что этот домишка тесный для нашей компании. — Ммм, мне нравится ход твоих мыслей.