Часть 24

Зои задумчиво шла через поселок к берегу. Она уже излазила вдоль и поперёк береговую линию в пешей доступности. Всё время одна. Она, конечно, умело придумывала себе занятия, вспоминала папины сказки, представляла себя действующим лицом его историй. То отважным рыцарем, то принцессой, которую прогнала злая мачеха, и теперь она вынуждена искать себе кров в неизвестных краях. Она наблюдала за птицами, мышиной вознёй на склонах. Дикие животные привыкли к ней. Однажды она нашла нору с лисятами. Те сначала осторожничали, а когда подросли, начали играть с ней. Теперь они уже выросли и иногда встречаются ей, приветливо фыркая и попискивая. Маленькая птичка, живущая в кустах шиповника, всегда вылетала ей навстречу и ждала хлебных крошек. Зои подобрала её выпавшую из гнезда и часто наведывалась проверить всё ли в порядке, и та привыкла к ней. Маленькие змейки, снующие под ногами, ящерки и тритончики — всё это был её мирок, который она любила. И всё же, ей хотелось вот так беззаботно играть с другими ребятами, как умели её братья. Они с кем угодно могли найти общий язык и влиться в любую компанию. Хоть им всего четыре, на два года младше её. А вот ей было не просто, она не понимала их грубоватых игр, бесконечных сражений. Скучные игры дочки матери. Да в общем и всё. Они были не интересны друг другу. Но в этот раз, увидев группу детей, слушающих косматого старика, ей стало любопытно, о чём он рассказывает. Раз все позабыли о своих играх и сидят полукругом вокруг него. Даже братья были там, и она, немного подумав, решила присоединиться. Он рассказывал о старых временах, когда люди и драконы враждовали, а потом благодаря отважному вождю примирились и жили вместе. Она слушала, внимая каждому слову. Такой захватывающей была эта история. Такие разные драконы жили рядом с ними. И это было на каком-то другом острове. Но почему всё изменилось? Куда они делись? Она была так увлечена историей, что не заметила, что сказала это вслух. Все взгляды тут же обратились к ней. — Странно, что именно ты задала этот вопрос, дочь своего отца, — ответил старик. — А ведь это благодаря ему мы снялись с места и вынуждены были начинать всё сначала. Он наш враг. Это близнецы Торстон притащили его полумёртвого, после того как он потерпел поражение. И у него хватило наглости остаться. Боги свидетели, он гнилой человек. В наказание за их глупость Боги послали тебя, чтобы ты отняла у матери жизнь. Так нет же, он и тут вывернулся, старый змей. — Это не правда! — ей надоело это выслушивать под понимающие взгляды других детей. Каждый кое-что слышал у себя дома, и теперь всё складывалось в полноценную картину. Только ей не хотелось в это верить. Всей душой она отвергала эти росказни. Но вся её уверенность трещала по швам, ведь это объясняло. почему отец так не похож на остальных и почему держится обособленно. А дети, видя пример, уже начинали ликовать, видя перед собой жертву. Теперь они могут поучаствовать в возмездии. Послышались первые поддразнивания, она уже слышала их раньше. — Зои бабка — седая прядка. Бабка — седая прядка. Она вся содрогнулась. Она понимала, что похожа сейчас на затравленного кролика. Так же как и отец разительно отличалась от крепких детей викингов. Худенькая с тонкими птичьими косточками, белой кожей, которая легко обгорает на солнце, большими светлыми глазами, тонкими губами. Ещё, как назло, первыми сменились передние резцы, и теперь из под верхней губы торчали два крупных коренных зуба. Она посмотрела на Наффинка, он был на год её старше и негласным лидером детской своры, один из немногих, кто хорошо к ней относился. Встретившись с её взглядом, он отвёл глаза. Отвёл взгляд значит разрешил, разрешил травить её. Ну уж нет, они не увидят её слабости. Зои расправила плечи, вздёрнула подбородок и презрительно посмотрела на них. Среди них были и её братья. Она не осуждала их. Наверное, здорово — быть частью чего-то. И они всё-таки больше похожи на Торстонов. Взгляд её стал ледяным и колючим. Нет, она не доставит им такого удовольствия — видеть как ей больно. Она поплачет потом, когда будет далеко отсюда. А сейчас... — Да, мой отец был неправ. Лучше бы вы гнили на вашем любимом островке под горами драконьих какашек. Вы не заслуживаете этого места. Я ненавижу вас всех. Вы глупые, жалкие и злые. Вы ничем не лучше. — Вали в свой лес! — выкрикнул кто-то из за спины Наффинка. — О, я так и сделаю. Лучше жить в лесу, чем провести ещё хоть минуту в вашем обществе. Ей хотелось развернуться и убежать, но нельзя показывать им спину, да и чтобы пройти к морю, ей нужно было миновать их. Гордо подняв голову, она прошла мимо, прямая как деревце. Бросила взгляд на Наффинка — тот выглядел виноватым, не глумился и не улюлюкал как все, но это не оправдание, он позволил её травить. Так же как и этот мерзкий старикашка, который их не остановил, сидел довольный, не скрывающий своего одобрения. Только когда она завернула за угол под звуки обидных кричалок — кажется кто-то бросил ей в след палку, было слышно как та с глухим звуком ударилась и прокатилась по земле, поднимая облачко пыли — Зои бросилась со всех ног. Она бежала так быстро как только могла, слёзы застилали ей глаза, она держалась изо всех сил, чтобы не заплакать. Потом, это будет потом, когда она окажется в безопасности, подальше от этих грубых людей. Так она добежала краем обрывистого берега до маленькой каменистой бухты. Спустившись к берегу по крутому склону, заросшему колючими цветами стелящегося по земле белого шиповника, она изодрала лодыжки, и теперь они неприятно саднили. Пробежав по круглой гальке до края небольшой бухты, она наконец почувствовала себя в безопасности. Зои села на теплые камни, вокруг которых на тоненьких стебельках качались большие, белоснежные соцветия белых маков. Они росли маленькими группами и чем-то напоминали её саму: такие же длинные, тонкие и хрупкие. Она обняла колени и дала волю слезам. Еще никогда прежде она не чувствовала себя настолько чужой. Неизвестно, сколько времени она провела, роняя солёные капли слёз на шершавые камни, пока настойчивый Чив-чив не вернул её в реальность. Перелетая с места на место, маленькая птичка смешно вертела своей головкой и заглядывала Зои в лицо своими маленькими глазками бисеринками. Чив- чив, Чив-чив, как будто спрашивала что с тобой? — Ах да, конечно я не забыла про тебя. Зои сунула руку в карман и достала оттуда небольшой сухарик. Раскрошив его, она высыпала крошки на большой плоский камень. Это был её птенец, она давно за ним наблюдала и подкармливала. В конце концов, птенец привык к ней и всегда радостно чирикал, когда они встречались в лесу или на берегу. С дальнего края бухты, ловко перепрыгивая с камня на камень, семенил небольшими шажками рыжий лис. Это был один из четырёх лисят, родившихся тут в прошлом году. На бегу его шёрстка тряслась и переливалась на солнце, чёрные лапки мягко и бесшумно ступали на землю. Он тоже подошёл к Зои и сосредоточенно заглянул ей в лицо. — И про тебя помню, — она достала из другого кармана кусок вяленной рыбы, завернутой в пергамент. Лис даже не взглянул. А только прыгнул мимо неё в траву и скрылся. Зои тяжело вздохнула. — Значит, тебе я тоже не нравлюсь сегодня? Но через время лис вернулся и бросил к её ногам мертвую мышь. Посмотрев и не увидев реакции, он подтолкнул носом мышь поближе. Только потом развернул мордой пергамент и торопливо с хрустом прожевал кусочек рыбы. — Пф, спасибо, Фырк. Это очень мило с твоей стороны, — Зои шмыгнула носом и вытерла слёзы. Она приподняла подношение за хвост, сделала вид, что ест и протянула обратно, как будто хочет разделить с ним обед. Убедившись, что его странная подружка повеселела, лис доел мышь. Пол дня они играли в догонялки, соревнуясь в ловкости и скорости. Маленькая птичка перелетала с ветки на ветку, весело чирикая. Зои казалось, что она сама как дикая лисица. Или как мальчик из Индии, который жил с волками. Она тоже так может. Они пересекли травянистый склон, из-под ног выпрыгивали мыши, вспархивали птицы устроившие в траве гнёзда. Затем они перебрались через ручей с холодной, прозрачной водой и оказались в лесу. Лес простирался на склоне, внизу через переплетения ветвей поблескивала вода. Зои никогда раньше не заходила так далеко. Этого места она не знала. Она не могла вспомнить, как именно тут оказалась. И мысли не было, чтобы идти домой. Кому она там нужна? Пропади она хоть на совсем, вспомнят о ней только через неделю. Поднялся сильный ветер и нагнал свинцовые тучи. На море, наверное, сейчас сильные волны, но здесь в тихом заливе была только рябь на воде. Почувствовав перемену в погоде, лис поднял голову, что-то пискнул и скрылся а листве. Птичка тоже упорхнула. Зои осталась одна. Играя, она забыла обо всём. А сейчас оставшись одна в лесу под завывания ветра, снова почувствовала себя одинокой, но теперь стало ещё и страшно. Она спешно спустилась к берегу. Первые крупные капли уже разбивались о землю. Там, где она спустилась, берег был пологий, но чуть дальше начиналася скалистый склон— под ним было небольшое углубление и навес, где она едва успела спрятаться, как стена летнего ливня дошла до неё. Дождь обрушился неистовыми потоками, его шум заглушал даже мысли. Зои сидела, обхватив колени, сжавшись в комок и нахохлившись как воробей. Ей было снова жалко себя, и она решила, что никогда не вернется домой. Эти жуткие мальчишки, которые травили её, Наффинк... А ведь он ей нравился... Нет, она не будет думать о них. Она подумает об этом потом. Когда не будет так больно. Лучше подумать, на чём ей спать, дождь всё намочил. И что есть? Как она сможет выжить сама? Нельзя же полагаться на Фырка с его мышами. К тому же он наверняка скоро обзаведётся подружкой, и ему будет не до неё. Сильный дождь не мог продлиться долго, и как только он закончился, Зои принялась собирать траву и раскладывать на берегу, вешая на ветви деревьев чтобы высушить к вечеру. Она была полна решимости, правда решимость начала угасать вместе с днём. Залив находился с восточной стороны, и как только солнце ушло за лес, стало страшновато. Стремительно темнело. Она сгребла сухую траву и поспешила в своё укрытие. Выемка в скале была не слишком глубокой, но ей хватит места спрятаться, и она будет сидеть тихо-тихо. Наступил вечер, и сумерки начинали сгущаться. Лес казался теперь жутким и страшным. Она забьётся в своё логово и просидит там до утра. Когда ей стало совсем одиноко и страшно, Зои стала вспоминать папины истории. Папа. Мысли о нём встрепенули её. А ведь он будет переживать. Он всегда так нервничает, он ведь будет её искать, и сильно расстроится, когда не найдёт. Стало жалко его, на глаза снова навернулись слёзы. Нет, она не будет думать о том, что её расстраивает. Всё это потом, а сейчас она лучше помечтает. Голод дал о себе знать, она достала из кармана сухарь и принялась очень медленно есть, растягивая его на подольше. На остров опустилась ночная тьма, на небе зажглись звёзды, и море выглядело вполне волшебным с его поблёскиваем лунного серебра на водной ряби. А вот лес за спиной выглядел страшно, с его чёрными силуэтами и ночными шорохами. Даже если очень захочет, она не сможет вернуться домой сейчас. Если она ночью заблудится в этом лесу то умрёт от страха. Вот если бы ей и правда умереть, не чувствовать голода, страха и обиды на всех... А как же папа? Он, наверное, расстроится. И вообще почему это она должна умирать, если они все обижают её? Ну уж нетушки. Такого удовольствия она никому не доставит. Вот завтра, она вернется и будет на зло маячить у всех перед глазами. Не она — это они все недостойны её дружбы. Папа. Как же хочется на ручки. Как в те времена, когда она была совсем крошкой и ничего такого её не волновало. Она уже засыпала в своём убежище, когда послышался хруст камней под чьими-то ногами. Сердце сжала липкая лапа страха, оно гулко бухало в груди. Что бы это ни было, только бы оно не нашло её.