Часть 27

— Мам, а где Зои и папа? — Не знаю. Где-то гуляют. Вон как распогодилось. Звёзды, наверное, свои считают. Думаю, это на долго. Так что живо спать. — Мы тоже хотим, — оживились мальчишки. Забияка, пятый раз натирающая одну и ту же чашку, замахнулась мокрым полотенцем на это дерзкое пожелание. — Я вам дам щас. Хотят они. Вы считать не умеете. Живо на горшок и по лежанкам. Хватит с меня двоих звездочётов. Вернутся — я им задам. Будут знать, как заставлять меня волноваться, — она звонко щёлкнула мокрым полотенцем по столу. От этого звука братья вздрогнули и, переглянувшись поспешили разойтись по спальным местам. Все знали, что мокрое полотенце в руках матери — грозное оружие. Даже папины смертохваты опасливо поджимались, если видели маму не в духе и с этим атрибутом в руках. Никто не решил испытывать судьбу. Запрыгнув под одеяла, мальчишки пожелали спокойной ночи, сдобрив пожелание волшебным словом мамочка, которое должно было уберечь их от непредсказуемой вспышки материнского гнева. Несмотря на все усилия, общая нервозность не давала уснуть. Забияка гремела чашками, не находя себе места. Нет ничего хуже ожидания и невозможности, что-либо предпринять. Шустрый не выдержал первый. — Ма-а-ам, расскажи сказку. Нам никак не уснуть. Рассказывать истории на ночь — это была любимая забава Гриммеля. Забияке казалось, он выдумывает их на ходу. Он умел сплести историю из чего угодно. У неё не было такого дара, к тому же, она была не в настроении. — Вы же знаете, я не умею. — Ну расскажи, какую умеешь. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Если я расскажу сказку, вы сразу уснёте? — Да, сразу уснём, — воодушевились легковерные дети. — И вам неважно, какая она будет? — Не важно. Расскажи, расскажи, — законючили они в один голос. — Ну ладно, так уж и быть. Но помните, вы обещали. — Мы всегда держим обещания. Расскажи, пожалуйста. — Отлично. Ну хорошо, так уж и быть... Но потом не жалуйтесь... Давным–давно, — начала она. — Жил был один дяденька, который очень любил смотреть на звёзды. И он не слушал маму. Хотя мама говорила ему: иди домой, нечего шарахаться ночами неизвестно где. Не беси меня, — взъерошенные головы показались из под одеял. Каждый был в предвкушении невероятной истории от мамы. Это была такая редкость. — И вот, непослушный дяденька встретил волчицу, — продолжила Забияка, понизив голос, создавая гнетущую атмосферу. Быстрый привстал на локте, поддавшись чуть вперёд. — И не простую волчицу.... А очень, очень голодную, — Забияка ещё немного понизила голос до шёпота. — У неё были во-о-т такие зубы. Во-о-от такие уши. И во-о-т такие глаза. И когда мальчишки подались вперёд, чтобы услышать, что же такое случилось, она резко продолжила повысив голос до обычного. — И она его.... Ам!!! — забияка резко выбросила руку вперёд, изобразив хвататильное движение. — И съела! Быстрый отпрянул в ужасе от неожиданной концовки. Шустрый захныкал, а Стремительный скрылся под одеялом. — Это плохая сказка, — донеслось из-под одеяла. — Да, плохая, плохая, — поддержал Быстрый, вытирая нос и пытаясь подавить накатившие слёзы. — Так, сказка была? Была. Вы сказали, любая вас устроит. Уговор есть уговор. Так что спать. И чтобы ни звука, — она закинула полотенце на плечо и вышла на улицу. Побродив взад-вперёд недалеко от дома и так никого и не дождавшись, Забияка вернулась в дом. Масляная лампа уже догорала, в тусклом свете она заметила что братья покинули свои кроватки и теперь спали на большой кровати прижавшись друг к другу, укрывшись одеялом по самые уши. Да, сказочница из неё так себе. Она села за стол и принялась ждать, поглядывая на дверь. Гриммель найдет её, обязательно найдет и они вернутся домой, не о чем волноваться. Но на душе всё равно не становилось спокойнее, сколько бы она это не повторяла. Она уже клевала носом, когда за дверью послышался приглушённый смех. Нет, они там ещё и веселятся?! Сон как рукой сняло. Волнение, которое она с таким трудом унимала, мгновенно взвилось, переродившись в бешенство. Она подбежала и распахнула дверь. Гриммель остановился и, придержав Зои за плечо, прижал к себе. — Я же говорил, не спит и у неё полотенце. — Жди беды, — подытожила Зои. — Мам, не сердись. Папа мне рассказал про Вегу. Это звезда такая. И учил, как ориентироваться по звёздам, когда нет других ориентиров. Ещё обещал показать квадрант, как у настоящих моряков. Я буду капитаном, когда вырасту. — Думаю, не стоило об этом говорить сейчас, малышка. Кажется, мама не в настроении, — Гриммель неловко улыбнулся и переступил с ноги на ногу, рука чуть сжала и отпустила плечо Зои. — Иди спать, уже поздно. Почувствовав, что атмосфера начинает накаляться, Зои прошмыгнула мимо мамы и скрылась в чёрном дверном проеме. — Надо же, заметил что я не в настроении. Интересно, почему же? Не подскажешь? — Ты... Волновалась? — Представь себе. Не у тебя одного есть чувства. Какие милости. Учил ориентироваться по звёздам, — вкрадчиво проговорила Забияка. — А по времени вас никто не научил ориентироваться. А то, что я тут с ума схожу от переживаний, не приходило тебе в голову? — с каждым новым словом тон становился всё более угрожающим. — Я места себе не нахожу. Вся извелась тут. А они там по звёздам ориентируются? И как давно ты её нашёл? Гриммель отвёл взгляд в сторону. Этого было достаточно. Резко стянув полотенце с плеча, Забияка замахнулась и хлестнула им наотмаш, докуда дотянулась. Полотенце почти высохло, поэтому, потеряв свою ударную силу, не нанесло своей жертве существенного урона. — И вместо того, чтобы сразу спешить домой, зная, что я тут переживаю, они там сказки сочиняют, — она замахнулась полотенцем ещё и ещё... — Тише, не кричи. Ты всех перебудишь. Ты права. я это заслужил. Прости, немного задержались. Но так нужно было, — Гриммелю пришлось отступить, прикрываясь рукой под натиском полотенечных махов. — Мне плевать, кого я перебужу. Немного задержались? Да уже рассвет скоро... Неожиданно Гриммель, перехватив полотенце, резко рванул его на себя. Забияка потеряла равновесие и подалась вперёд. Вывернув руку, он развернул её и, прижав спиной к себе, зажал ей рот рукой. И все же Забияка была слишком зла, чтобы её это смогло успокоить. Она сумела вывернуться и укусить его за руку. Хватка ослабла, и она тут же освободилась. — Ай, с-с-с – Зашипел Гриммель. — Злая как волчица, чего кусаешься? — А ты не напрашивайся. Ночь была тёплая, и драконы, расположившись на крыльце, с любопытством наблюдали за поединком хозяев. Кое-кто сочувственно посматривал на Гриммеля. И каждый радовался, что не они стоят там, на линии огня. — Раз ты такой романтик, вот и спи на крыльце со своими сказками и звёздами. Видеть тебя не могу. Совсем обо мне не думаешь. Я так устала... — на этих словах Забияка вошла в дом и закрыла дверь у Гриммеля перед самым носом. Она уже хотела пройти завалиться спать, как заметила, что Зои сидит на кровати, вытянувшись как суслик, поджав под себя ноги и с полными ужаса глазами смотрит на неё. — О, боги, да не выгоню я твоего любимого папочку, не смотри на меня так, — Забияка закатила глаза и, вернувшись к двери, распахнула её. Гриммель стоял на прежнем месте и улыбался своей раздражающей улыбочкой, как будто знал, что так будет. Схватив его за ворот рубашки, она грубо втащила его в дом. — Потише, порвешь. — Порву — зашьёшь. Не жалуйся. Лучше переложи парней на свои кровати. Или будешь спать на полу? — Ого, какое единство. Что их так сплотило? Неужели так скучали по мне. — Не обольщайся, просто выпросили у меня сказку. — Только не говори что рассказала им ту, с рукой. Забияка только выразительно посмотрела на него. — Нет, нет, ну зачем. Я уже жалею, что напугал тебя ей тогда. Они же опять начнут мочиться в кровати. — Сам виноват. Нечего было задерживаться. На улице уже светало, когда в доме воцарилась тишина.