Часть 28

Гриммель больше не отпускал Зои от себя. У них было много общего: она оказалась такой же любознательной и легко перенимала всё, чему он мог её научить. Теперь, когда она знала, что там, за горизонтом, есть другая, неведомая ей жизнь, она проявляла большой интерес к мореходству. Гриммель же, с некоторого времени недолюбливавший большую воду, не разделял её увлечения. Может, он и хотел ещё хоть раз вернуться на большую землю, но страх глубины и высоты поставил на этой затее крест. Последние несколько поездок очень дорого ему обошлись. Ему было сложно бороться с собой, даже когда он убеждал себя, что опасности нет, тело познавшее однажды дыхание смерти, отказывалось верить ему. Ноги словно прирастали к земле, сердце начинало гулко колотится. Очень сложно было выводить себя из этого состояния и при этом стараться не подавать виду, что такие простые вещи пугают его до чёртиков. Ей было около одиннадцати, когда она стала уходить с рыбками в море. Гриммель знал многое в теории, но практику ей пришлось искать в другом месте. Сначала ему даже нравилось, как ловко она всему обучается. Зои смотрела на него, как на божество, и хлопала своими длинными ресницами. Так что он не сразу понял, что натворил. Она не могла вечно довольствоваться только книжками и картинками. Ей так хотелось испытать всё по-настоящему. Он потакал её глупому желанию стать капитаном исследовательского судна. Думая, что это только детское увлечение. Она повзрослеет и, конечно же, потеряет к этому интерес. Когда он понял, как сильно заблуждался, было уже слишком поздно. Он винил себя за свою недальновидность, за то, что сделал с ней. Было бы гораздо проще, будь она простой девчушкой, играющей в куклы и плетущей милые веночки. Он не смог вовремя остановиться ещё и по тому, что понимал: у неё был талант. Это невозможно игнорировать, это её необъяснимое, животное чутьё, как у морских существ, чувствительных к капризам природы. Случись попасть в шторм, она так умело применяла все полученные знания, что ей позавидовал бы самый заядлый морской волк. Для Зои борьба со стихией была весёлой забавой, она мечтала покорить бескрайний океан и увидеть все те диковинные страны, о которых рассказывал ей отец. А случай, когда ей удалось спасти двух рыбаков, и вовсе сделал её местной легендой. В тот день небо было ясным, ничего не предвещало плохой погоды. Неожиданно для всех она предложила вернуться. Это было совсем на неё не похоже. На небе не было ни облачка и хоть переменчивость морской погоды не была ни для кого секретом, всё же в это с трудом верилось. Спустя некоторое время налетел шквалистый ветер, поднялись высокие волны и пришлось признать, что Зои была права. Одну из лодок накрыла волна и перевернула её. Никто и глазом моргнуть не успел, как девчонка, обвязавшись веревкой, прыгнула в воду. Она сумела подплыть к перевернутой лодке, несмотря на волны, привязала один конец к борту лодки, нырнула и, проплыв под ней, вскарабкалась на днище. Перебравшись на противоположную сторону она изо всех сил потянула за другой конец, почти свесившись в воду. Хрупкая девчушка была слишком маленькой, чтобы её задумка удалась. Но двое пассажиров перевернувшийся лодки, державшиеся за борта, чтобы не утонуть, поняли её замысел, и вместе у них удалось вернуть лодку в исходное положение, и все благополучно вернулись на берег. Не считая потерянного улова, снастей и своей собственной лодки, которую унесло в море. Все восхищались её мужеством. А Гриммель... Лучше бы ему не слышать этих рассказов. Он негодовал: как можно было позволить ребенку в шторм прыгнуть в воду? Понятно, что её бы никто не успел остановить. Но от этого не становилось легче. Жизнь на острове по большей части была беззаботной. Жители относились друг к другу миролюбиво, лишь иногда вспыхивали мелкие перепалки, больше похожие на семейные ссоры. В конце-концов все привыкли и к Гриммелю, приняв его в своё сообщество. Зои не видела смерти и не боялась её. Ей казалось, что ловить высокие волны — это захватывающая дух забава. Гриммелю так не казалось, в отличает от самоуверенной дочки он знал, насколько коварным может быть морское течение. Но она не верила, что не сможет с ним справиться. Эта своенравная девчонка изводила его своими выходками. По сравнению с ней мальчишки уже не казались такой уж напастью. Парни были гораздо проще. Они беспрекословно слушались свою мамашу, иногда даже прислушивались к нему. И все их заботы ограничивались бесконечной борьбой между собой и бахвальством перед соседскими ребятами. На море в очередной раз разразилась буря, ветер и дождь только меняли свою интенсивность, но не прекращались несколько дней. Судя по всему, неподалеку от их острова потерпело крушение неизвестное судно. Это можно было предположить по обломкам, прибившимся к берегу этим утром. Погода наконец прояснилась, и рыбаки поспешили выйти в море. Заодно посмотреть, не спасся ли кто-нибудь на близлежащих островах с потонувшего судна. — Ты не выйдешь сегодня в море! Это моё последнее слово, — Гриммель возвышался над Зои грозовой тучей. Он напустил на себя самый грозный вид. Но это её не пронимало. — Ты слишком волнуешься. Продолжишь в том же духе, оно таким и будет, — она скрестила на груди руки в зеркальном жесте, не желая уступать. — Тебе не кажется, что ты забываешься, разговаривая со мной в таком тоне? — Па-а-ап, — Зои немного смягчилась и попыталась применить своё безотказное оружие. Она крепко обняла его и, задрав голову, посмотрела на него снизу-вверх щенячьим взглядом. — Я очень, очень тебя люблю... — Ну нет, — оборвал её отлаженную речь Гриммель. — Я больше не коплюсь на твои уловки. Если бы ты хоть немного меня любила, то осталась бы дома, как я тебя просил. Ты знаешь, как на меня действуют твои вылазки. А сегодня погода ещё остается переменчивой. Если моё слово хоть что-то значит для тебя, ты останешься. — Не ставь меня перед таким выбором, если знаешь, что я уйду. Ты прожил свою жизнь, дай мне жить свою, — она сменила милость на гнев, когда поняла, что её любимая уловка не сработала. Резко оттолкнувшись, Зои бросилась к пирсу. Она боялась, что он силой заставит её остаться. А тогда она возненавидит его. Гриммель попытался схватить её за руку, но не успел. — Вот именно, — крикнул он в след. — Было бы не плохо, если бы ты её прожила, а не закончила кормом для рыб. — О чём ты? — бросила она через плечо. — Рыбы не едят людей. Он смог пройти за ней только четверть длинны причала. Зои знала, что из-за своих странных причуд, отец не сможет дойти до конца, поэтому она хранила свою лодку в самом конце пирса. Она перевернула её, столкнув в воду прыгнула следом и помахала на прощание, как ни в чем не бывало. — Живых — нет, — ответ уже никому не предназначался, она не могла его услышать. Гриммель не сводил с неё глаз, было страшно смотреть по сторонам. Он ненавидел этот проклятый пирс. Тот был узкий и высокий и сочетал в себе всё. Проходя мимо кто-то из рыбаков задел его плечом. — Она же с нами, нечего бояться. Мы присмотрим за ней, а она за нами. — Вам, может, и нечего, — тихо пробормотал Гриммель, осторожно попятившись назад. Стараясь не думать, что у него под ногами. Оказавшись на берегу, он побрел вдоль его линии, пытаясь ногами унять волнение. Драконы всё это время собирающие разбросанных по берегу моллюсков, громко хрустели ими с довольными мордами. Маленькая драма, развернувшаяся на пирсе, нисколько их не волновала. Они только с подозрением на него покосились. Смертохваты чувствовали исходящий от хозяина страх, но не могли понять причину. Не смотря на раннее утро, у кромки воды было много детей. Они собирали «сокровища», выброшенные штормом, сегодня среди них были не только морские моллюски, но и обломки потерпевшего крушение судна. Чайки кружили над берегом, восторженно перекликаясь, им тоже сегодня было чем поживиться. Самый большой интерес для детей представляли обломки. У дальнего края волнами на камни, выступающие из воды, прибило деревянную фигуру, крепящуюся на носу корабля. Это была Серена с оголённой грудью и томным выражением лица. Ярко раскрашенная красками, она привлекала внимание. Вокруг неё столпилась группа мальчишек. Они громко обсуждали как вытащить её на берег. Гриммель молился: только бы к берегу не стало прибивать утопленников. Пусть, если таковые есть, дрейфуют куда-нибудь подальше. Упокой Господь их мятежные души. Перебравшись через скалистый выступ, преграждающий путь, он оказался на другой части залива. Здесь тоже были обломки, среди прибрежной гряды камней позвякивали покачиваясь на волнах бутылки из темно зеленого стекла. Пройдя до конца берега, ему встретились обломки досок, деревянное ведро и ящик, из которого предположительно были те бутылки. Он ещё хранил в себе некоторое количество содержимого. Доставив ящик на берег, Гриммель так же сложил рядом те бутылки что прибило к берегу. Он объяснил это тем, что их могут найти дети, разобьют и порежутся. Драконы неодобрительно на него поглядывали. Им были известны эти предметы. Обычно, когда люди потребляли их содержимое, они становились слишком храбрыми и начинали дразнить их или бросаться чем-нибудь, а хозяин не разрешал есть людей. И приходилось терпеть. Хозяин не позволял посторонним с ними так обращаться. Но некоторые продолжали, когда думали, что он не видит. В общем, люди становились очень неприятными, и пахло от них ужасно. Побродив ещё немного, он все же решил вернуться к своим делам. Полдня прошли не очень продуктивно. Работа не ладилась, всё валилось из рук. Когда он посмотрел на залив, то увиденное снова подняло в нём только притихшее волнение. С моря надвигался густой клубящийся туман. Он стелился над поверхностью воды словно серое облако, спустившееся с небес. О работе можно было забыть. Притихшая тревожность заскреблась на душе с удвоенной силой. И он поплелся к берегу. Его живое воображение рисовало страшные картины мертвецов, всплывающих с морского грунта в густом тумане. И где-то там его маленькая дочка в своей чёртовой лодочке. Опасливо пройдя недалеко от края обрывистого берега, он стал спускаться к воде. Когда он шагнул на береговую гальку, туман настиг берега, поглотив всё видимое. Он был настолько густой и белый, что не видно было пальцев на вытянутой руке. А драконов, которые увязались за ним можно было только слышать. Как они шумно принюхиваются и подъедают остатки мидий, выброшенных штормом. Гриммель достал чётки и поплелся вдоль берега, молясь, чтобы поднялся ветер и раздул этот холодный туман. Так и случилось, вскоре туман рассеялся, и он оказался у гряды камней, разделяющей залив. Он перебрался через него, ещё немного прошёл и уселся около своей утренней находки. Всё было серым, крупная морось оседала круглыми каплями на траве. На воде была мелкая рябь. Волны с тихим шумом накатывали на берег. Гриммель сидел, перебирая чётки и разглядывая сбитые носы своих потёртых ботинок. От былого лоска не осталось и следа. Он провёл рукой по лицу, щёки заросли бакенбардами как у последней деревенщины. «Прожил жизнь, дай мне жить свою», прозвучали в голове слова Зои. Прожил. Неужели, он сам похоронил себя тут заживо? Это всё? Вот так всё закончится? Было, конечно, обидно слышать это всё от неё и то, что он так любил свою милую дочурку, а она теперь ни во что его не ставила. Но стоило ли её винить в этом? Как бы там ни было, она маленькая женщина. Знает его слабое место и безжалостно вонзает свои острые коготки. Это он рассыпается. Его проблема, что эти слабые места вообще есть. Стало так больно и тоскливо. Он достал одну из бутылок и задумчиво посмотрел на неё, словно увидел впервые. Из-за спины раздалось предостерегающее рычание. Арбалет оскалился на бутылку в руках хозяина. — Кто ты такой, чтобы читать мне нотации? Проваливай, если что-то не нравится. Много ты понимаешь, — Гриммель махнул на него рукой, предостерегая от дальнейших возмущений. Дракон переливисто зарокотал что-то вроде «ты ещё пожалеешь об этом» и, отойдя подальше, грузно плюхнулся на гальку. Шумно выдохнув, он положил голову на землю и принялся следить за набегающими волнами. Остальные драконы отправились дальше вдоль берега, время от времени похрустывая найденными гребешками, мидиями и устрицами, они не гнушались даже морскими ежами и звёздами. Провожая их взглядом, Гриммель подумал, что сегодня их уже можно не кормить.