Часть 31

Гриммель спал дольше обычного. И спал бы ещё, но шум очередной драки уже невозможно было игнорировать. Зои зажала под логтем голову Шустрого, пытаясь его придушить, тот отчаянно вырывался. Старшая сестра была в бешенстве настолько, что её хватало на то, что бы успешно отпинываться от двух других братьев, которые не теряли надежды отбить брыкающегося товарища. Быстрый пытался подобраться с тыла, но Зои не давала ему такой возможности. Всё это сопровождалось истошными воплями: — Я убью вас! Клянусь, это была последняя выходка! — Да чего ты так взбесилась? Это всего лишь клочок бумаги. — Стремительный чудом увернулся от очередного пинка. — Так а чего вы не взяли чистый лист? Нет! Вам понадобилась моя карта! — Но мы не умеем рисовать карты, она нам нужна была, — Быстрый подобрался достаточно близко, но получил сильный пинок пяткой в живот, и когда он согнулся от удара, был успешно захвачен за волосы. — Ай-ай-ай, отпусти, так не честно! — Трое на одного тоже не честно. Но я же не жалуюсь! Молитесь в свой последний час! Вы изуродовали мою карту. Я сто раз говорила: Не. Трогать. Мои. Вещи! — Всё-всё! Мы всё поняли! Отпусти, задушишь, — прохрипел Шустрый. — Тупица. Я этого и добиваюсь. — Зои крепче прижала его к себе, попутно мотая за волосы Быстрого. Стремительный сделал выпад, улучив момент, на что Зои сильно дёрнула Быстрого за челку и, выставив его перед собой, толкнула ногой навстречу Стремительному. Оба столкнувшись друг с другом и грохнулись на пол. Гриммель успел одеться, пока наблюдал за сражением, он не стремился вмешиваться в их разборки, пока дело не приобретало опасный поворот. Сейчас был как раз такой случай. Он подошёл поближе, но не настолько близко, чтобы попасть в радиус поражения. — Зои, не надо так. Они же всё-таки мальчики. Не ожидав услышать голос прямо у себя за спиной, она ослабила хватку. Шустрый тут же вывернулся из-под руки и отбежал на безопасное расстояние. Зои резко повернулась на пятках и встретилась взглядом с отцом. Упрямая и решительная, пыл схватки всё еще полыхал в её глазах. Гриммель поднес руку к лицу и прижал двумя пальцами веки, пытаясь призвать внутреннего бесстрастного судью. — Что вы опять не поделили? — Дайте сюда, — Зои протянула руку, призывая подать ей предмет раздора. Шустрый осторожно приблизился, потирая шею, и вложил ей в руку истрёпанный лист бумаги, сложенный в несколько раз. Гриммель развернул ветхую бумажку. Это была та самая карта, которую собственноручно сделала Зои несколько лет назад. На ней поверх её рисунка, красовались яркие пунктирные линии, нарисованные красным карандашом. В конце пути был начерчен крест. Ни дать ни взять, настоящая карта сокровищ. Гриммель улыбнулся, разглядывая эти наивные пометки. — Чего улыбаешься? Скажи ещё, что тебя ничего не смущает, — Зои снова ощетинилась, готовая принять очередной бой. — Нет-нет. Ты абсолютно права: брать чужие вещи и портить их совершенно не приемлемо. — Но нам нужна была карта, а эта всё равно старая. У Зои она просто лежит без дела. Что плохого в том, что мы взяли поиграться? — А то! — Зои резко развернулась к братьям, на что те опасливо шарахнулись в стороны. — А то, что я её сама рисовала. Для себя. А не для того, что бы вы чиркали на ней своими корявыми ручонками. — Но у нас же всё общее, и мы всегда делимся, — Вмешался стремительный. — Это ваши проблемы, — Зои повернулась к отцу, ожидая справедливого вердикта. — Давайте так. Эту карту, с твоего Зои позволения, я заберу себе. Она всегда мне очень нравилась. Вам парни я её скопирую. А тебе, — он посмотрел на дочку, явно всё ещё недовольную выносимым вердиктом. — Для тебя у меня кое-что есть. Вижу, тебе это можно доверить, — он бережно сложил рисованную карту по линии сгиба и направился к сундуку, где хранил свои вещи. У мальчишек загорелись глаза, отец почти никогда их не доставал. Порывшись немного, он вытащил старую морскую карту и железную коробочку компаса. Осмотрев их на предмет целостности, протянул Зои. Мальчишки завистливо прищёлкнули языками. Зои приняла дар как должное, и всё-таки восторг промелькнул на её лице. Гордость успела его придушить, но Гриммель всё равно заметил. — А вы, даже не думайте сюда лезть, — он щёлкнул по носу особенно любопытному Быстрому. — Сестра правильно вас учит. Нельзя брать чужое без спроса. «Не пожелай чего-либо, принадлежащего ближнему твоему, ни богатства его, ни славы, и ничего, чем пользуется ближний твой. Ибо такие желания рождает грех, грех же рождает смерть», – процитировал он строчки из книги, которую мама недолюбливала. – Что только что тут чуть не произошло. А ты Зои не фыркай. «Друг любит во все времена, а брат рождается для невзгод». У тебя их целых три. Стоит задуматься, для чего тебе их послали. — Я их не просила. Я хотела себе одного маленького братика, а не этих трёх упырей. — Когда Бог посылает испытания, обычно не спрашивает, чего ты там хотела. Ладно, всему своё время. Идите уже гуляйте, пока тут всё не разнесли. У меня для вас больше ничего нет. — То есть, вы с мамой сходите мне за братиком? — Нет. С этими сначала разберись. Зои разочарованно опустила плечи. Шустрый показал ей язык. — Так, всё, – Гриммель вклинился между ними, воизбежание новой драки и проводил их до двери. Дети тут же разбежались, не дожидаясь ценных указаний. Выйдя на крыльцо, он опёрся плечом о стену и посмотрел на горизонт. День предвещал быть жарким. Ветер гнал по морю белые барашки высоких волн. Клубящиеся на горизонте кучевые облака были совсем белоснежными, только с низу немного серыми, где их прижимало атмосферное давление к невидимой поверхности, делая их основания слегка приплюснутыми. Над ними простирались перистые облака, словно аккуратно отделённые волокна белой ваты. Они растягивались под влиянием ветра, стараясь заполнить своей жиденькой массой побольше пространства. У горизонта небо было бледного, сине-зеленого цвета, почти циановое. Как скорлупки в гнезде дрозда, а над головой высокое и пронзительно лазурное. Он постоял немного и хотел уже зайти обратно, как заметил, что по склону к дому неторопливо плетутся драконы вслед за Забиякой. Они всё ещё заискивающе заглядывали ей в лицо. После утренней кормежки, призванной унять их желание заняться "своими делами", она в их глазах только что не светилась ангельским светом. Забияка поравнялась с ним и прошла в дом, не одарив даже мимолетным взглядом. Драконы деловито проследовали за хозяйкой. Гриммель немного постоял и вошёл следом. — Только не говори, что сердишься на меня. — Хорошо, не скажу, — она присела на край стола и выразительно посмотрела на него. — И не ори на меня. — Вот уж и не думала. Слова сейчас не сказала. — А тебе и не надо, думаешь, я не вижу? — Стыдно значит? — Немного. — И всего-то? Знаешь, а мне всё равно. Хочется тебе играть в несчастного пленника, играйся. Но детей сюда не втягивай. — Ты не понимаешь, это мой педагогический метод. Она слишком легкомысленно себя ведёт. — Дай подумать, и кого мне это напоминает? — она наигранно посмотрела в правый верхний угол, делая вид, что пытается что-то вспомнить, постукивая пальцем по подбородку. — Точно, это же ты! — Неправда, я постоянно думаю за вас всех. — Ты просто сильно тревожный. — Умение предвидеть ситуацию наперёд — это не порок. — Да Боги милостивые! Что с ними тут может случиться? — Да что угодно. Не хочу тебе расписывать, опять скажешь, что я пугаюсь собственного воображения. — Разве это не так? — Остановись, если не хочешь меня обидеть. Забияка притормозила, выводить Гриммеля из кручин своих обид было редкое удовольствие, в котором она бы с радостью себе отказала. Он уходил в себя и давящая атмосфера разлада жутко её раздражала. Гриммель подошёл вплотную, уткнулся лбом в её лоб и, слегка повернув голову, потёрся о висок, положив голову ей на плечо, в неловком подобии объятья. Выпрашивая ласку подобно его драконам. Забияку насмешило, насколько это было похоже. Она притянула его поближе за пояс. Немного отклонившись, обхватила ладонями его лицо, заглянула в глаза и, убедившись, что он тоже не хочет продолжать разговор, поцеловала. От него пахло морем, серебристая щетина немного кололась. Он редко бывал неопрятным, только когда что-нибудь его расстраивало или шло не по плану. — Колешься как ёжик, и когда ты уже отрастишь нормальную бороду? Сколько можно молодиться. — Я уже говорил, мне так не нравится, под ней всё зудит и чешется. И я не стану от этого похож на твоих любимчиков. Надо было думать раньше. Отпусти, мне нужно привести себя в порядок. Забияка, по-прежнему сидя на столе, крепко обхватила его ногами, сцепив их за его спиной. — И не подумаю, буду держать, пока не отпустишь пушистую белую бороду, я буду заплетать в ней косички. — Ну уж нет, этому не бывать, — он попытался выпутаться. Как в дверь вбежала запыхавшаяся Зои. — Мам, пап! Фу, вы опять за старое? Вас и на минуту нельзя оставить. Как маленькие. Можно мы пойдем... — На море сегодня не ходите, — не дал ей закончить Гриммель. – Там прилив и сильный ветер, волны большие. — Я хотела сказать к бабушке, — насупилась Зои. — Если всё же пойдете к "бабушке", то только не в открытую бухту, ты меня поняла? — Я же сказала, что хотела пойти к бабушке, — вспылила Зои. — Ты меня услышала? – Гриммель пытался выглядеть убедительно, стоя в пол оборота, насколько ему позволяло его плененное положение. — Яснее ясного, — Зои скорчила гримасу, с которой дети вынужденно соглашаются на подсунутую родителями гадость. — Я могу идти? – Можешь, но только к бабушке. Раз уж ты действительно к ней собралась. Зои стремительно вылетела на улицу, обиженно хлопнув дверью. — С чего ты взял, что она собралась на море? — Забияка ослабила хватку, чем тутже воспользовался Гриммель, отстранившись. — А с каких это пор в такую чудную погоду они ходят по гостям? — он отправился на поиски своих бритвенных принадлежностей. — Угадай, где я её сейчас найду? Когда дам небольшую фору и отправлюсь следом? — В открытой бухте? — Видишь? С одной попытки. И ты говоришь, я сильно тревожный? С ними нельзя быть сильно тревожным, тут чем больше — тем лучше. Забияка взялась руками за край стола и по-детски заболтала ногами. — В каком страшном мире ты живёшь. Гриммель наконец улыбнулся: — Кто-то должен в нём жить, чтобы ты оставалась смелой и беззаботной растяпой. — Эй! Я не растяпа! — Ну конечно же, не растяпа. Ты моя великая и ужасная валькирия. А теперь с вашего позволения я всё-таки побреюсь. — Я не позволяю. — Мне всё-ё равно-о, — нараспев протянул Гриммель. — Дерзишь великой и ужасной!? Ну, погоди же... Драконы проворно освободили пространство для поединка. Отворив дверь широкой мордой, они друг за другом, крадучись, прошмыгнули за порог. Эти хозяйские игрища были им не по нутру. Смертохваты не умели различать, шуточные ли это были стычки или настоящие. В любом случае, им не хотелось бы выбирать сторону конфликта, так что разумнее было держаться в такие моменты подальше.