часть 5

Непрекращающийся звон ложек был единственным звуком, что рассекал полную тишину. Большой стол, за которым никогда не было весёлых застольных бесед. Все словно хищники: ртом поглощают свою порцию, но глазами недоверчиво выслеживают друг друга. Воспитательницы никогда не присутствуют в просторном зале во время обедов, завтраков и ужинов. Конечно, ведь такая жуткая аура способна отпугнуть любого, стоит только взглянуть в сторону этих детей. — Не толкайся! — единственные слова, которые можно было услышать. И взрослые уже давно потеряли всякий контроль над детьми. Им остаётся как роботы повторять о тех ценностях, которые больше никогда не найдут место в их сердцах. Безучастие. Воспитатели совершенно перестали, да и совсем не хотят замечать того, что происходит в их кругу. Он словно огорожен колючим забором: стоит только прикоснуться, как на руках тут же отпечатаются раны. — Ну-с, я уже закончил. Давай это сюда. Он протянул свои длинные руки. Они сильнее, чем руки Рэя. И могут намного больше чем он – никому не нравящийся хилый мальчишка, что обязательно должен компенсировать те неудобства, которые он причиняет своим существованием. Рэй молча отдал тому свою нетронутую тарелку остывшего супа с оторванным куском чёрного хлеба. Все ели. Все, кроме него. Чувство голода терзает изнутри, разрывая нутро в клочья. Неудивительно, ведь он уже давно стал источником блатных добавочных порций, когда обеда положили меньше, чем хотелось. И отбирали у него не только еду. Просто потому что Рэй не смог дать отпор в первый раз. Во второй и третий тоже. — Можно.. — тихий голос неуверенно прорезается сквозь тишину вслед уходящему мальчику. — Чего тебе? — Хотя бы хлеба — он тут же пожалел о сказанном. Слишком сильная просьба для такого как он. Презрительная насмешка, с которой мальчик оторвал корочку от и без того небольшого куска. Он бросил ее на пол, прямо у ножки стула, за которым сжавшись сидел Рэй. Взгляд, скользнувший с мальчика на брошенную корочку наполнился слезами. А чего ты ожидал? Лица остальных детей скривились, стараясь сдержать смех. Они пытаются не смотреть на Рэя, делая вид, что заняты собой и своими делами. Однако тот ясно ощущал на себе их пронзающие взгляды. Взгляды тех, кого он ненавидел всей душой. А других людей Рэй и не знал, поэтому ненавидел всех и все на свете. Ни убежать, ни спрятаться. Приходится сквозь слёзы глотать эту чернь и злобу. Целиком, без остатка. Потому что все уготовлено лишь ему одному. — РЭЙ! Тело содрогнулось от внезапно прокатившегося по нему холода. Юноша резко соскочил с травы, широко раскрыв глаза, а затем снова сощурив их от света. Картина перед ним прояснилась не сразу: это было слишком резкое переключение с одной реальности на другую. Прошло мгновенье, прежде чем Рэй мог четко и в красках увидеть Шона и Виоль. Один уже не сдерживал свой смех, а вторая, скрестив руки на груди, стоит сердито, явно желая что-то высказать. Ещё через мгновенье тот почувствовал как его мокрые волосы прилипли к лицу, а одежду и вовсе можно было выжимать. — Проснулся? А то можем ещё влить. — шатен стоит с опустошённой литровой бутылкой, с горлышка которой стекали последние капли. — И как мне на это реагировать?! — Рэй, я конечно все понимаю, но уроки кончились час назад! Так и знала, что не стоило оставлять тебя! — девушка была недовольна, но заботливо помогла парню встать. — Задремал чуток, с кем не бывает. Можно было ожидать такого от Шона, но никак не от тебя, Виоль.. — тот продолжал вытирать стекающие с волос капли на лице, непонимающе глядя на ребят. — Хах, ну он и предложил. Ты в упор не просыпался, поэтому пришлось пойти на такое. Идем уже, мама не терпит когда гости приходят не в назначенное время. Они глядят на него со смехом. Не с таким, каким это делали дети в приюте. Они стали его первыми друзьями. Первыми людьми, в которых можно поверить. А после всего пережитого это сделать тяжело. Но эти двое постепенно отпирают клетку, в которой заперто его закоченевшее сердце. И приснившийся неприятный кошмар тут же забылся, стоило ему увидеть сияющие лица Шона и Виоль. С каждым мгновением, которое Рэй проводил с ними, все больше отдаляется от него ненавистное прошлое. — Ага, пойдёмте. — он улыбнулся, что не мог делать в те времена. — Вам принести чего-нибудь? Женщина средних лет показалась в дверях, но не заходила за порог. Одетая с иголочки в форму строгих черно-белых цветов, она является преданной работницей по хозяйственным делам в этом доме. Между ней и Виоль проскальзывала теплота, что едва ощутима для других глаз. — Да, газировки, которую я вчера принесла. Не пришлось ждать и пяти минут, как все было подано даже в слишком лучшем виде для простой посиделки по подготовке к экзаменам. — Тут надо составить уравнение. Вот так. — Чувак, да ты какой-то нереальный Эйнштейн! Даже Ви по сравнению с тобой аквариумная рыбка! Тетради, учебники, ручки с заканчивающимся запасом чернил и ещё раз исписанные тетради. Вот-вот наступят сумерки, а работа по подготовке только в самом разгаре. Шон сделал жадный глоток газировки, который остудил накалившуюся голову. Ещё бы, ведь такой как он совсем не привык так интенсивно заниматься учёбой, а поток информации сшибал его с ног. Виоль же до этого не поднимала головы, усердно сидя за какой-то сложной задачей, однако слова друга заставили ее встрепенуться. — Что ты там вякнул, недоумок? — в ответ на его слова, девушка бесцеремонно провела изящную линию синей ручкой в тетради парня, перечеркнув так старательно написанные конспекты. — Но он прав. Рэй, ты, мать его, сверхразум! Учителя не смогут объяснить так, как делаешь это ты! — Причём он ещё и только и делает, что дрыхнет на уроках! Дома что ли мучаешься? Брюнет все это время сидел беззаботно, больше говоря, чем записывая. Если у пары Шон и Виоль уже болят пальцы от ручки, то у того даже не заплетался язык от проговариваемых сложных формул и теорем. Для него вся эта суета с учебой, экзаменами и зачетами — последнее, о чем приходится думать. — Да нет, не мучаюсь. Домашку делаю только если настроение есть. — Рэй пожал плечами, ибо действительно не понимал с какой целью люди терзают себя из-за какого-то аттестата. Если многие школьники считают его одной из главных проблем, то для него учеба.. затмевается более пугающими вещами, с которыми приходится жить. Юноша даже бывает невероятно рад что иногда может просто почитать учебник, вместо того чтобы счищать кровь с лезвия острого ножа. Он рад когда голова забита зазубренными формулами для экзамена, чем преследуемыми кошмарами с его прошлого убийства. — Просто.. Я не учился в средней школе. Да и в начальной не особо. Мне с отцом пришлось усердно нагонять программу, потому что не пойти в старшую школу я не мог. Вот и нагнал. Даже слишком. «Зачем я рассказываю им это?» — Воу, а почему так? — их лица тут же загорелись неподдельным интересом. — Вам действительно это интересно?.. — Рэй никогда прежде не делился подробностями своей жизни и прошлого. Гордиться то ему абсолютно нечем. Да и кто знает что они будут делать с этой информацией и не обернут ли ее против него самого? — В смысле? Ты ещё спрашиваешь? «Расслабься. Они верят тебе. Это не то, за что можно убить» — Я вырос в приюте. Там было ну.. так себе. Меня приютили к средней школе, благодаря чему сейчас сижу с вами. — Прости если тебе неприятно это вспоминать.. — их лица несколько помрачнели, отведя взгляд куда-то вниз. Оказывается они практически ничего не знают о своём друге. И не зря Виоль при первой же встрече увидела в Рэе «не такого как все». Он улыбается им через таинственную пелену, которую так хочется приоткрыть и взглянуть на настоящую жизнь парня. — Все в порядке. В жизни есть вещи и похуже. Намного хуже — Хах. Рад что все хорошо. — заливаясь улыбкой, шатен по-тёплому похлопал парня по плечу. — Реально братан, можешь рассказывать все. Нам всегда интересно послушать тебя. Шон откинулся на пол, прямо на гору раскиданных подушек, смачно зевнув, при этом не теряя своей улыбки. Рэя всегда удивляет его непосредственность ко всему. Его совершенно не волнует то как он выглядит и в каком образе предстаёт. И не важно, смотрят на него близкие друзья или незнакомые люди. Скорее окружение подстроится под Шона, чем оно под него. Рэю никогда не понять каково это – быть таким свободным. Малейший заступ за тонкую черту будет означать полное поражение. Поражение в игре, которую он начал не по своей воле. Совершенно не по своей. — Хорошо, но мне особо нечего рассказывать, правда. — А давайте поиграем! — внезапно Шон словно загорелся, приподнявшись над столом и окинув своих друзей многообещающим взглядом. — Ви, помнишь те карточки с вопросами? В ответ на это девушка хлопнула себя ладонью по лбу, покачав головой. — Тебе лишь бы не заниматься.. — Мы уже часа три задрачиваем эти уроки. Тем более, такой шанс вот так посидеть все вместе выпадает очень редко. Заодно узнаём Рэя получше! Сидящий до этого тихо парень встрепенулся, с нервным непониманием посмотрев на Шона. — Читать тебе лекции о важности подготовки к экзамену бессмысленно.. Ладно, давай узнаём что об этом думает Рэй. Они тут же переключили своё внимание на брюнета, ожидая только его ответа, который и решит исход дальнейших событий. — Эээ.. Шатен смотрел на него сияюще, беззвучно умоляя того одобрить эту затею. Девушка же лишь выдохнула и казалось, относилась ко всему этому с равнодушием. — Ну.. хазэ ребят — Перевод с его языка: да, очень хочу. Доставай, Ви! — не успел Рэй пожать плечами, как Шон тут же перехватил инициативу, повернув течение событий в нужную ему сторону. В ответ на это зеленоглазый усмехнулся, совершенно не желая перечить другу, а Виоль подняла брови и по всей видимости тоже согласилась под напором энтузиазма Шона. Пару минут девушка копошилась в своём шкафу, пока не вытащила небольшую картонную коробочку, очень легкую на вес. Она передала ее шатену, который открыл ее так, словно ребёнок распаковывает свой новогодний подарок, предвкушая нечто грандиозное. Однако он был знаком с этой коробочкой уже много лет и открывал ее далеко не в первый раз. В его случае этот трепет был вызван не ее таинственным содержимым, а компанией, новым членом которой стал Рэй. Внутри оказалась самая обычная колода карт. Только на них не нарисованы масти и цифры. Вместо этого на каждой из них напечатан какой-то текст. — Итак. Каждый из нас по очереди вытягивает одну карточку и зачитывает вопрос, который на ней написан. Затем все на него отвечают. Все довольно просто. — он положил колоду на стол посередине, на одинаковом расстоянии от каждого из троицы. — Мы кстати с Шоном сами эти карточки и сделали. Когда нам было.. лет по одиннадцать? — Вы были знакомы до старшей школы? — Рэй редко искренне чем-то интересовался у этих двоих, однако сейчас именно такой момент. — Ещё с начальной. Я с ним всю жизнь тусю. — Это точно. Ну-с, я начну.. — шатен вытянул карточку с синим текстом вопроса. — Какой ваш любимый цвет? Красный. — Ну, желтый. Рэю никогда не задавали настолько простых, несколько детских вопросов. Поэтому ему придётся поразмыслить больше обычного. — Белый. — ответит после некоторого раздумья. Возможно он назвал первый попавшийся на ум цвет, так как никогда от этом не задумывался. — А по тебе и не скажешь. — Теперь я. Ваш главный страх? Даа уж, когда мы это делали, то не особо задумывались над вопросами. — Виоль иронично усмехнулась, поглядывая на старого друга. — Потерять близкого человека. — Наш препод по естественным наукам.. — Хм.. А Рэй и вправду не знал чего он боится. Страхи преследуют его всю жизнь, сковывая со всех сторон. Их настолько много, что тот попросту перестал их различать. Страх стал базовым чувством, наравне с голодом или жаждой, которому не нужны причины или объяснения. — Не знаю. Наверное просто боюсь умереть, как и все. — Рэй пожал плечами, ответив совершенно честно. Ему лучше всех было ведомо это чувство боязни за свою жизнь. Спустя два часа пришлось включить свет в комнате, ибо последние лучи солнца скрылись за горизонтом. — Народ, уже стемнело. Давайте по домам. — Ага. Спасибо что пришли — улыбнувшись и помогая друзьям собрать вещи, ответила Виоль. — Все знают, что смерть неизбежна, но так как она не близка, никто о ней не думает. Вслед уходящим лучам солнца небо заливается темно-синим цветом. С каждым мгновением этот цвет становится все темнее и темнее. И вот из-за тьмы уже трудно различить где кроется опасность. Она сливается с неприветливой ночью. А благодаря дорожке лунного света, если небо не затянуто тучами, можно разглядеть оскалившуюся улыбку, что ждёт тебя с самого утра. — Аристотель. Большой город как на ладони, если смотреть на него с крыши здания, высотою в двадцать этажей, Мерцающие огни, люди, едва доносящаяся музыка и шум мотора машин кажутся такими незначительными. Они все живут как в тесном муравейнике, постоянно крича о бесценной свободе. Заложники собственных деяний, притесняющих людей все больше и больше. — Господин подал сигнал. Начинаем через десять минут. — Не думаю, что мы поступаем правильно. — У нас тут моралист нашёлся? — Хах. Уже давно то, кем я являюсь не имеет никакого значения.