часть 6

— Дамы и господа, прошу обратить ваше внимание! С рекламных щитов исчезли яркие картинки, плавно сменяющие одну на другую. Они словно погасли, оставив за собой пустые экраны, залитые чёрным цветом. Устройства радиопередачи , с которых ранее слетала веселая музыка, теперь сотрясается от говорящего голоса, который был неизвестен никем. Люди застыли, переведя все своё внимание на то, что так резко оборвало их ночную рутину. — Прямо сейчас, двадцатого апреля две тысячи двадцатого года ровно в двенадцать часов вечера был убит Себастьян Адамс – управляющий самой знаменитой сетью заведений в нашем городе. В данный момент вы слышите голос его убийцы. И не только его, но и всех тех, про «самоубийства» которых вещали в СМИ. Не знаю почему они выдавали мои творения за самоубийства. Какое-то неуважение к трудам. — голос недовольно цокнул — Поэтому я хочу чтоб каждый из вас знал правду. Всем доброго вечера. Берегите себя и своих близких. Голос замолк так же внезапно, как и появился. А услышал его каждый человек, кто ещё не сомкнул глаза. И неважно, ехал он на машине домой, прогуливался по парку за руку с любимым или прослушивал новости перед сном. По городу тут же разлетелась паника, вызвав волну различных эмоций и волнений. Страх объял людей, намертво сковав их в своих руках. Реакций было много, но никто не оставил это без своего внимания, оценки и слов. Как же хорошо, что линии радиопередач проложены даже до бедных районов. Хоть и там волнения ощущаются менее остро, один человек никак не сможет оставить случившееся без особого внимания. Гостиная залилась громким и скрипучим, словно неконтролируемым смехом. — Красивое представление. И когда ты успел так прославиться? Он просчитался. Он просчитался, делая все идеально. В точности, как его учили. Он оставил за собой следы, проявившиеся после того, как замел их в сотый раз. Когда и с какого направления подул ветер, сорвавший маску, надетую на его преступления? Все это время Рэй думал, что убийства оставляют багровый отпечаток только на его душе. Что страдает из-за них только он один, а монотонные новости об этом выходят лишь по расписанию, просто чтобы был материал для показа. Ведь обычно люди пролистывают скучные каналы, где спокойно рассказываются ужасы происходящие в мире. Они пролистывают и останавливаются на любимом фильме или концерте, потому что уверены – их это никогда не коснётся. Рэй думал, что так оно и есть. Что так будет всегда. — Ч-что мне теперь делать? — Да ничего. Живи как и прежде. У полиции теперь есть ложный след. Он никогда не понимал старика. Его холодное равнодушие, идущее бок о бок с пусть и незримым, но сильнейшим давлением. Никогда не знал как с ним разговаривать. — Безумец. Бросает нам вызов. Но ничего, мы не проиграем. Не остановимся, когда победа так близка. Он не поддерживает нас, я это вижу. Не разделяет нашей утопии. Плевать. Абсолютно. Просто будем делать то же, что и всегда. Никто не говорил что строить идеальный мир будет легко. Но только те, кто не боятся неидеальности, с которой придётся столкнуться, смогут дойти до конца. — Да, конечно. И почему он тоже гонится за какой-то утопией, которую даже не может представить? Рэй уже давно перестал задавать себе такой вопрос. Лишь изредка он призраком проскальзывает в затуманенном разуме, напоминая о том, что тот все ещё жив. — Ты не перестаешь делать то, что нужно. Усёк? — Угу. Я пойду, хочу отоспаться в выходной. А послезавтра экзамены. Утро выдалось беспокойным. О позавчерашнем переполохе как и шепчутся прохожие на улицах, так и официально вещают в средствах массовой информации. По городу рассеялась некая паника, ибо если раньше вопрос о череде подставных самоубийств оставался открытым и мнения о нем расходились, то сейчас все точно знают неприятную правду. В отчаянии сейчас полиция, которая должна была несмотря ни на что сохранять спокойствие в городе, расследуя это дело тихо и без лишнего внимания. Нервное постукивание пальцев по столу. Взгляд, что изо всех сил старается быть холодным. — Итак. Что мы имеем, Дарк? — Мне то почем знать. Его же взгляд расплывается будучи неясным. Тёмные круги под глазами и нависшие веки говорят о нелёгкой ночи, в которую пришлось не спать. Подпирая лицо ладонью, Алану приходится напрягать каждую мышцу своего тела дабы не впасть в сон прямо перед начальником. Однако нахмурившийся взор Райта и более отчетливый стук пальцев по столу заставили полицейского встрепенуться и тут же придти в себя. — Не могу говорить точно, но я нахожу этот внезапный выкрик очень подозрительным. Ранее, убийца старался делать все филигранно и осторожно. Он тщательно инсценировал свои преступления под самоубийства, и даже экспертиза со вскрытием не находили следов внешнего вмешательства. А это показывало что ему явно не нужно было лишнее внимание и что он вовсе не случайно выдавал убийства за суициды. Так почему сейчас какой-то тип привлекает к себе максимум внимания, заявляя о себе и раскрывая все карты? Это точно не тот убийца, с которым мы имели дело. Может быть последователь, фанат или кто-то, кто хочет поглумиться. Но не он сам. — Ты сделал такой вывод исходя лишь из такого расплывчатого факта? Что если до этого он играл с нами, наблюдая за тем, как мы будем разбирать его подставные самоубийства. Прошло достаточно времени с начала расследования этого дела, ему надоело и он решил сделать следующий ход: поставить нас под удар таким дерзким способом. Что если все эти мастерские убийства были проделаны не ради крови их жертв, а ради более глубинных целей: что-то связанное с обществом и людьми или с нами – полицией? — Я знал что вы так скажете. И у меня есть один аргумент в свою позицию. Себастьян (Фамилия) был убит совершенно не так, как прошлые жертвы. Он был задушен, а на теле обнаружено множество четких синяков. Убийца бил ровно в болевые и жизненно важные точки. И при этом ни капли крови. Тогда как другие жертвы были убиты в результате ножевых ранений. Или разбиты. — Хм.. В самом деле интересное наблюдение. Пока нельзя утверждать наверняка, но общее представление у нас уже имеется. Дело выходит из-под контроля, надо разрешать ситуацию как можно скорее. Поэтому я присоединю к вам ещё несколько людей. Кстати.. Алан старается как можно дольше удерживать своё сознание в реальном мире, все меньше и меньше вникая в слова шефа. Черт бы побрал этого умника, из-за которого пришлось всю ночь мотаться с участка на место преступления. — Вариант причастности мафии отпал насовсем? — Я.. не знаю. За ним следят целое отделение, но мы бы не доставили ему дискомфорта.. Не знаю. Ничего.. не могу сказать. У нас нет никаких доказательств его причастности. Сегодня же возьмём с него показания и посмотрим на записи камер видеонаблюдения в его доме. Райт задумчиво почесал подбородок, словно как можно больше оттягивая время нахождения здесь, тогда как Алан, раздражительно передёргиваясь всем телом, рвался уйти отсюда как можно скорее. Сейчас он зол как никогда прежде. — Хорошо. Можешь идти, я позвоню когда ты понадобишься снова. — У вас есть два часа. Удачи! По комнате тут же раздался щелчок шариковых ручек, а со всех сидящих здесь исчезли лица. Самой жуткой вещью в сдаче экзаменов всегда была и остаётся атмосфера ее проведения, а вовсе не вопросы, к которым не успел подготовиться. Это словно невербальная, но холодная и жестокая война. Для Рэя же они были хорошим поводом отвлечься от позавчерашнего потрясения и ненадолго выдохнуть, заняв свои мысли решением задачек. Он окинул взглядом класс, выискивая два других взгляда — голубых и карих глаз. Шон по обыкновению сидит позади всех, за парнем плотного телосложения. А вот девушку найти не удалось, хотя та всегда привлекает к себе внимания. Нет, она никак не могла не прийти. Из тех, кого он знает, Виоль ответственней всех подходит к учебе. Для неё это непрекращающаяся работа, результат которой важен больше всего. Это какая-то ошибка. Может быть ее класс пишет в другом кабинете? Но он отчетливо видит других ее одноклассников, которые наверняка ждали этого экзамена меньше чем она. Опаздывает? Девушка скорее придёт на полчаса раньше, чем на минуту позже. Она бы пришла даже с лихорадкой. Странно. Что-то явно не так. Рэй решил не придавать этому значение сейчас, сконцентрировавшись на тесте. Однако ее отсутсвие никак не выходило у него из головы. — Прошу положить листы с ответами на край парты. Рэй соскочил со своего места едва дождавшись звонка. Он оглядел шатена, желая срочно привлечь его внимание. Однако тот не повёл и бровью, в упор игнорируя настойчивый взгляд Рэя. Иронично, ведь ранее так с ним поступал брюнет, делая нелепый вид словно до последнего не замечал ничего и никого вокруг. Шон же смотрел на все это с улыбкой и ни на шаг не отходил от юноши, даже если не получал ни малейшей реакции на его присутствие. Он не переставал звать Рэя другом, хоть и тот никак не мог сказать того же в ответ. — Привет. Не знаешь, почему Виоль не пришла? Парень все же заговорил с ним. Впервые это он подошёл к Шону, а не он к нему. — А тебе то зачем? Ступор. Прошёл всего один день с момента их последней встречи. Что могло произойти?.. — Ну.. мы же вроде как.. — Друзья, да? Шон презренно хмыкнул. Он вышел из класса, так и не дождавшись ответа. А Рэй остался стоять в дверях, не сводя глаз с удаляющегося одноклассника. По телу пробежались неприятные мурашки, а к горлу подступил твёрдый ком. Он даже не заметил как по бледной щеке скатилась холодная слеза. Юноша недоуменно вытер ее, удивляясь самому себе. Он же всегда считал этих двоих знакомыми и не более. Всегда знал, что придётся смириться с потерей связи со всеми людьми. Он не часть общества, и никогда уже ею не станет. Одиночество стало таким привычным, не принося никакой боли. Или это было всего лишь самовнушение, с которым удобно жить? Рэй побежал вперёд. Вслед за едва виднеющейся копной коричневых волос Шона. Ноги будто сами вели его за ним. Впервые он опустил свои предрассудки, не задумываясь над тем, к чему приведёт шаг в сторону. Впервые он поддался горячему потоку крови, что прилила к его ногам. — Ты идешь к ней, да? Можно я с тобой? — брюнет схватил парня за рукав, вызвав у того явное недоумение. — Ну пошли. Только давай без спектаклей. Виоль живет в десяти минутах ходьбы от школы, поэтому всю дорогу парни шли молча. Это было самое неприятное молчание, что пришлось пережить Рэю. Каждую секунду хотелось свернуть назад и убежать, чтобы ни Шон, ни девушка больше никогда его не видели. Они остановились у знакомого дома. Все такой же величественный, едва граничивший с особняком. Шатен позвонил в ворота. Долго ждать не пришлось, они вошли почти сразу. Неуверенно отворилась входная дверь, из которой показался знакомый силуэт. — Спасибо что пришёл. О, привет Рэй, как дела? Ее светлые волосы, прежде всегда идеально уложенные, сильно спутаны. Голубые глаза теперь не кажутся такими яркими и горящими, они словно зачахли и больше ничего не хотят видеть. Лик утратил прежний румянец, став мертвенно-бледным. Если бы юноша встретил ее случайно, где-нибудь на улице, то ни за что не смог бы узнать в ней ту самую Виоль. Кажется что она вот вот свалится прямо на землю. Что дрожащие ноги еле держат ее обессиленное тело. — Н-нормально, а у тебя? — Да пойдёт. — она слабо улыбнулась, что явно стоило больших усилий. Шон нахмурился, сжав кулаки. Он недовольно прошипел, устремив свой тяжёлый взгляд в землю. — Может не будешь притворяться, Ви? Из ее глаз блеснули крупные слёзы. Она задрожала, явно не в силах больше сдерживаться. Закрыв лицо руками, та начала по-настоящему плакать. Громко всхлипывая. А слёзы непрерывно разбивались о землю одна за другой. И почему у неё никогда не получается быть сдержанной и скрывать никому не приятные эмоции? — Да, мой папа был.. неидеальным человеком. Далеко.. неидеальным. Но для меня он всегда оставался лучшим отцом. Сколько бы.. плохих вещей он ни делал. А теперь его убили. Будь проклят этот ублюдок, которому так легко отнимать жизни тех, кого он судит так однобоко, не задумываясь о том, что у них есть семьи! Ей не хватало воздуха чтобы говорить под давлением эмоций. Боль давит в груди так, как никогда прежде. От неё никуда не деться, негде спрятаться, как бы ты ни пытался. Шон тут же спохватился и прижал девушку к себе. Хорошо. В его объятиях хорошо. Тепло и защищенно. Боль никуда не девается, но тепло затмевает ее. Та даже почти перестала плакать. Рэй здесь абсолютно лишний. Он стоит в стороне, в ужасе глядя на плачущее лицо девушки. Убитый позавчера Себастьян Адамс был отцом Виоль. Это он виноват. Вина целиком лежит только на нем. — Нет, нет, нет, нет, нет... До этого момента он до конца не понимал цену человеческой жизни. Да, никто не заслуживает преждевременной смерти. Да, станет одним человеком меньше. Ну и что? На земле таких семь миллиардов с лишним. По факту, мало что изменится. Убивать людей стало для него неприятной, но все же.. рутиной. Однако сейчас он своими глазами видит реальную ценность человека. Он видит в ее глазах боль намного сильнее, чем в глазах жертвы перед смертью. Так.. странно. Почему те, кто живы страдают больше чем те, у кого эту жизнь отняли? Тело Рэя пропустила жгучая дрожь. Взор затуманился, а легкие, казалось, лишились кислорода. — Нет. нет.. Разве он был рождён для этого?..