часть 7

— Стоять, мелкий засранец!!! Он бежит навстречу порывистому ветру, удерживая в трясущихся руках кучу красных яблок. В ответ разъяренной жертве грабежа, коей являлся мужчина средних лет, Рэй дразняще высунул язык, отдаляясь от того все дальше и дальше. Трое бежавших за ним взрослых мужчин уже выдохлись, не сумев даже прикоснуться к мальчику. Он бежал так легко, с широко улыбкой и радуясь каждой струйке ветра, что врезается в его лицо. Ему казалось что свобода – самое прекрасное на свете чувство: окрыляющее и напоминающее о том, что жизнь всё-таки существует. Когда мальчик достаточно оторвался от преследователей, тот нашёл спокойное место на каком-то малолюдном бульваре. Солнце ещё не село, но тени от деревьев были достаточно длинными, чтобы сказать что наступил вечер. Рэй беззаботно разлёгся на скамейке под деревом, с хрустом откусывая краденое яблоко. — Ещё как минимум.. три часа. Тем более в этом месте я впервые, поэтому даже четыре. Он был безмерно рад и доволен собой, отдалившись от ненавистного места. Пусть и ненадолго и в очередной раз. Пусть и в итоге его ждут сперва трехчасовые нотации, а затем старая тряпка в руках и всё здание приюта, готовое к работе в качестве наказания, не говоря уж о насмешках и косых взглядов. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым когда мог позабыть о тьме и вдохнуть свет. Обычный человек вряд ли увидит значение и радость в таких вещах, как солнце или проплывающие облака. Но не Рэй, который отдал бы все, лишь бы бесконечно лежать на скамье, смотря на небо. — Я присяду? Над мальчиком повис незнакомый мужчина среднего возраста. Он был очень высок, поэтому Рэя накрыла огромная тень. — Да, конечно. Он соскочил со своего лежачего положения, освободив побольше места для не маленького незнакомца. От него веяло чем-то таинственным и даже немного пугающим. Он совершенно не похож ни на воспитательниц в приюте, ни на продавцов яблок и ни на кого, с кем Рэю доводилось быть знакомым. Длинное бежевое пальто, коричневая шляпа и тёмные круглые очки не давали мужчине прочитать себя. Этот незнакомец, казалось, был отдельным, отрезанным ото всех человеком, пришедшим ко всем обычным людям не просто так, будто неся с собой что-то, что может изменить нечто важное, делая это безмятежно и неторопливо, изучая каждый уголок давно покинутого им мира. И кажется он заметил любопытный взгляд Рэя, обращённый на себя. — Яблоки родителям домой несёшь? Мальчик удивлённо повернулся, совершенно не ожидая того, что незнакомец заговорит с ним. — Какой там. Как раз-таки домой совсем не хочу. — он пролепетал это, словно ворчливый старик, под руку которому попался тот, кому можно все высказать. — Не советую гулять допоздна. Мама будет волноваться. Папа, наверное, тоже. Рэй стиснул зубы и сжал кулаки, пытаясь укротить свой гнев, вызванный неаккуратно брошеными словами. — Нет у меня мамы. Как и папы. И гулять готов хоть всю ночь, лишь бы туда не возвращаться. Хоть и лицо мужчины скрыто за большим воротником пальто и темными очками, он выразил невидимое для Рэя глубокое и искреннее удивление. — Туда – это куда? Для мальчика подобный вопрос прозвучал несколько неприятно. Очевидно же, что раз у него нет родителей, значит он живет в детском доме и уточняющие вопросы тут точно излишни. — Не разговаривай со мной будто мне пять лет. Я живу в приюте и это логично. — он закончил свою реплику недовольным цоканьем. — Извини, я правда не догадывался. Его хрипловатый голос пробирает Рэя до самых костей, дёргая в его сознании те нити, которыми он сам не умеет управлять. Мальчик взглянул на него ещё раз: опять непонятно куда он смотрит и что испытывает, хоть и тот умел хорошо читать людей. — Не хочешь яблока? — О нет, спасибо. Ешь сам. — Ну блин. Просто я не успею съесть все до их прихода. А выкидывать жалко. Недовольно поджав губы, он провертел в руках красный надкусанный плод. — Хотя.. Давай сюда. После недолгого молчания, незнакомец открыл и вытянул тому свою большую сумку, накинутую на плечо. Она была практически пуста, словно ожидав именно такого момента. — Ты так напоминаешь мне одного человека.. Рэй удивлённо вскинул брови. — Кого же? — Того, кого я любил. — Почему любил? Вы поссорились что ли? — Ох, совсем нет. Я был бы рад хоть как поговорить с ним, даже если поссориться. У тебя светлый взгляд, пусть и ты пытаешься смотреть на все через тьму. В точности как он. — О Райвель.. Ты снова за своё. На этот раз нам пришлось прямо-таки голову поломать. Все очень переживали за тебя. Стемнело. Повсюду зажглись фонари, витрины и окна в домах. Нахлынула приятная ночная прохлада, омрачаемая лишь появлением невысокой женщины с двумя крепкими мужчинами ей в подмогу. Они не обратили никакого внимания на сидящего рядом с мальчиком незнакомца, один лишь вид которого точно должен был вызвать подозрения. Воспитательница Рэя смотрела на того безразличным и пустым взглядом, который даже не пыталась скрыть. И Рэй чувствовал его, пусть даже ее лицо освещалось тускло, лишь холодным светом одного фонаря. Он привык к этому взгляду, привык к красивым, но сухим словам, не несущие собой никакого значения. Вздыхая, мальчик встал и уныло подошёл к женщине. Сейчас ему тягостно расставание даже с этим незнакомцем, простую беседу с которым так не хотелось прерывать. — Пока, странный дядя. Тоска этих слов сотрясла воздух и оставила в равнодушии лишь воспитательницу с ее помощниками. Она устало схватила мальчика за руку и немедля потянула его за собой, более не желая здесь оставаться. Для неё это простое выполнение рабочей рутины, с которой приходится сталкиваться чаще, чем можно представить. Но для Рэя это болезненное расставание со свободой. Пусть и мимолетной, иллюзорной, но каждое с ней расставание бьет по нему сильнее, чем это делают его друзья. Мужчина ничего не ответил на слова прощания мальчика. Сразу после того, как тот исчез с поля зрения, он встал со скамейки и ушёл в противоположную сторону. — Что на этот раз принёс? Все сюда давай К нему жадно тянутся такие же детские руки. Они обладают силой и огромными преимуществами перед Рэем. После встреч с ними, у мальчика обычно остаются синяки или же не остаётся ничего. Однако сейчас у него ничего нет, и Рэй чувствует гордую радость от того, что решил отдать яблоки тому незнакомцу, а не накормить ими своих друзей. — Ничего. Меня поймали. Он еле сдерживался от ехидной улыбки, в которой так хотелось расплыться. — Да что ты говоришь? Рэй тут же пожалел о том, что смог допустить такую мысль. О том, что смог расслабиться и напрочь забыть кто перед ним стоит. — Извини. У меня правда ничего нет. Никакие слова уже не способны помочь. Он снова допустил ошибку, за которую теперь нужно расплатиться, пусть и делать это нечем. Да и наверное, даже если бы он принёс те яблоки, платить пришлось бы за нечто другое. И цена всегда одна и та же. «Ненавижу приют. Ненавижу всем сердцем. Ненавижу каждый уголок, каждого человека, каждую тень и каждый кусочек света в этом месте. Я слышал, что приюты созданы для того чтобы избавить нас от боли и быть нам семью, в которой мы так нуждаемся. Но если так, то уж лучше я полностью лишусь всякой семьи и целиком окунусь в пустоту одиночества» Утро. Солнечный свет давно залил комнаты. Пришлось даже задернуть некоторые занавески, ведь солнце довольно редко светит настолько ярко. Одна из воспитательниц сказала, что это предвестник крайне хорошего дня, на что дети лишь сморщились и закрыли шторой ещё одно окно. Но наверное, в чём-то она оказалась права: Рэй позавтракал как и все остальные дети, не лишившись даже карамельной конфеты, отстаивать которую было сложнее всего. Наверное все-таки никому бы из них не хотелось чтобы Рэй помер с голоду. Впрочем, он не сильно над этим задумался, ведь такие моменты, словно проблески во тьме, нужно лишь крепко схватить и прожить их на полную. — Райвель, быстро иди сюда! Только он собрался унести пустую тарелку, как его звонко окликнула главная воспитательница. На него удивлённо оглянулись все дети в комнате, ведь их крайне редко тревожат взрослые. Можно даже сказать, что почти никогда. Мальчика охватил некая пелена страха: случилось что-то действительно серьёзное и Рэй стал судорожно вспоминать все, что делал последние несколько дней. Нет, он точно отработал своё наказание за вчерашний побег. А вдруг тот продавец яблок каким-то образом нашёл его и теперь ему грозит тюрьма? Нервно сглотнув, мальчик мелкими шагами вышел из зала и направился в сторону женского голоса. — Ну живее, живее! — он раздался ещё нетерпеливей. Рэй прибавил шаг. Будь что будет, он все переживет. — Привет ещё раз. Перед ним стоял тот самый странноватый незнакомец. На сей раз на нем не было шляпы и пальто с высоким воротником. Ничего не понимающе, мальчик с недоверием взирает на его приветливую улыбку и лукавые морщинки. — Т-ты! Что это значит? — он не мог придумать других слов. — Этот милый дядя станет твоей новой семьей. Разве не здорово? — воспитательница, стоящая рядом, слащаво улыбнулась. Однако было совершенно неясно, что испытывал сам Рэй: испуг, недоумение или сам того не хотя, почувствовал радость? Он сжался и словно ёж был готов выпустить свои иголки в любую секунду, все же недоверчиво перекидывая свой взгляд с мужчины на женщину. — Надеюсь, мы поладим? Я даже кое-что принёс для тебя. — он снял с плеча чёрную сумку, которую Рэй помнил со вчерашнего дня. Мужчина раскрыл ее и Рэй увидел три тех самых красных яблока. Мальчик думал, что подарил их ему. Но это он сохранил их для Рэя. «Тогда я и подумать не мог, что моя жизнь настолько изменится. Не знаю даже, стало ли лучше от того что я навсегда покинул ненавистный мне дом. Стоило ли оно этого? Того, что происходит сейчас со мной и из-за меня» Холодные капли непрерывно стекают по его лицу и волосам. Все прохожие люди в спешке и суетливо ищут укрытие от на редкость сильного дождя. Один Рэй даёт ему поглотить себя, уставив свой взгляд на своё мутное отражение в грязной луже под его ногами.