V. Затмение и скольжение.

«Приди ко мне, я жду всегда.»

Одно дело - потерять кого-то из-за смерти, но потерять кого-то, кто еще жив, - это совсем другая боль. Это была жестокая боль, когда твоя родная сестра ведет себя так, будто тебя не существует.  Сидеть рядом с ней и говорить в тишине, не слыша ничего в ответ. Это была медленная, удушающая боль, которая поселяется в твоих костях и становится там домом. Сехва не всегда была такой. Когда-то она была яркой, шумной, полной тепла. Когда-то они были неразлучны, как и положено близнецам.  Но теперь все это исчезло, поглощенное чем-то, до чего Сэрин не могла дотянуться, чем-то, что украло ее сестру, так и не забрав ее тело. Младшая близняшка поправила поднос в руках, входя в белую комнату. Стены были голыми, окно закрыто, а посреди всего этого у окна сидела Сехва, подтянув колени к груди, и смотрела на что-то далеко за стеклом. "Привет, Сехва, - мягко поприветствовала она, ставя поднос на столик рядом с кроватью. "Сегодня я принесла твое любимое блюдо. Суп. Теплый, как ты любишь. Тетушка Михён приготовила для тебя кимбап. Это было твое любимое блюдо, помнишь?" Никакого ответа. Ни малейшего признания. Она сглотнула и придвинула стул поближе к Сехва. Развернула салфетку, помешала суп и подняла ложку, поднеся ее к губам сестры.  "Немного? Пожалуйста?" Сестра даже не взглянула на нее. Ее руки лежали на коленях, а пальцы методично ковыряли кожу вокруг ногтей, красную и сырую. Грудь Сэрин сжалась. Осторожно потянувшись, она обхватила Сехва руками, чтобы успокоить.  "Не делай этого, - пробормотала она, поглаживая тыльные стороны рук сестры успокаивающими кругами. «Ты сделаешь себе больно». Сестра не сопротивлялась, но и не отвечала. Она просто позволяла Сэрин держать ее руки, ее взгляд был отрешенным, устремленным в мир, в который младшая близняшка никогда не сможет попасть. Она принужденно улыбнулась.  "Знаешь, я вчера ходила к Гамину. Принесла ему торт, поговорила с ним немного. Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедшая, да? Разговаривать с тем, кто не может ответить". Но все равно ничего. "Я скучаю по тебе, Сехва. Я скучаю по тому, какими мы были раньше. Ты так много смеялась. Ты смеялся надо мной за мою застенчивость, помнишь? Ты первым брал меня за руку. А теперь мне приходится держать тебя". Голос ее надломился, но она выдержала. "Я все еще здесь, хорошо? Я никуда не ухожу. И когда бы ты ни решил вернуться ко мне, я буду рядом. Как всегда". Она снова подняла ложку. "Ну же, съешь немного. Пожалуйста. Всего один кусочек". Сехва медленно моргнула, и ее взгляд на мгновение опустился на ложку. Медленно посмотрев на нее, Сехва принялась за еду.  Младший близнец улыбнулся.  Хонг Сехва не всегда была такой. После смерти Гамина что-то внутри нее сломалось. Сначала она просто стала тише, отвечала короткими, отрывистыми словами, потом лишь кивками или покачиванием головы.  А потом, медленно, мучительно, она совсем ушла в себя, ускользая сквозь пальцы, как вода, пока не осталась лишь пустая оболочка той сестры, которую Саэрин когда-то знала. Люди пытались связаться с ней. Они пытались поговорить с ней, напомнить, кем она была, но Сехва уже исчезла в том месте, куда никто из них не мог последовать.  И Сэрин оставалось только смотреть, беспомощно и с болью, как сестра, которую она любила, исчезает все дальше и дальше. Чувство вины было невыносимым. Ведь в те ранние дни, когда горе было свежим и всепоглощающим, Саэрин была слишком поглощена своей собственной болью, чтобы увидеть глубину боли Сехва.  Она так яростно оплакивала Гамина, утопая в тоске по мальчику, которого едва знала, что не заметила молчаливого уничтожения человека, который был рядом с ним в ту ночь. Того, кто был рядом, когда Гамин упал, когда его дыхание покинуло его, когда его тело стало неподвижным. Человека, который видел все, чего не видела Сэрин. К тому времени, когда она поняла это, было уже слишком поздно. Сехва распадалась на части, пока не осталось ничего, кроме полого тела, живущего не по-настоящему. Врачи называли это депрессией, травмой, диссоциацией.  Но для Сэрин это больше походило на жестокую смерть - такую, которая оставляет тело, но забирает все остальное. В тихой больничной палате раздался тихий гул радиоприемника, нарушивший удушающую тишину, давно поселившуюся между стенами. Негромко потрескивали помехи, а затем зазвучал ровный и спокойный голос диктора. "А для тех, кто только что настроился на эту волну, сегодня состоится долгожданное солнечное затмение. Захватывающее небесное явление, которое не повторится еще несколько десятилетий. Такое событие бывает раз в жизни, так что обязательно выйдите на улицу и посмотрите на чудо Вселенной!" Сэрин перевела взгляд на сестру, которая по-прежнему сидела у окна и смотрела на улицу, как будто эти слова ничего не значили. Но Саэрин знала, что это не так. Слабая, горько-сладкая улыбка тронула ее губы, когда она наклонилась к ней.  «Разве ты не говорила мне, что хочешь увидеть все в телескоп?» Ее голос был мягким, уговаривающим. "Тогда ты говорил, что будешь копить деньги, чтобы купить его, и тогда ты сможешь наблюдать за звездами как следует. Вот почему ты хотел стать астрологом, верно?" Астрономом. Это было правильное слово, но Сэрин не стала себя поправлять. Сехва поправляла ее, и в ее глазах вспыхивала искра страсти, когда она говорила о вселенной, звездах, бесконечных возможностях, которые лежат за пределами их досягаемости. "Ты рассказывала мне, как удивительно было бы изучать звезды. Ты говорил, что в них есть ответы на вопросы, которые люди даже не могут понять", - продолжала она, голос ее был мягким от тоски. "Ты хотел назвать одну из них в честь нас, помнишь? Один для меня, один для тебя. Близнецы, которые дотянулись до неба". Сехва ничего не ответила. Она просто продолжала ковыряться в ногтях, взгляд ее был расфокусирован и устремлен в пустоту за окном. Сэрин сглотнула комок в горле и протянула руку, осторожно накрыв ладони сестры своими.  «Вернись ко мне, Сехва». Ее хватка слегка сжалась, словно она могла привязать сестру к настоящему, к миру, который все еще ждал ее. "У нас еще есть время поймать твой сон. Еще не поздно". Ее голос дрогнул, в нем зазвучало отчаяние, но она заставила себя улыбнуться.  "Мы еще можем купить телескоп. Мы еще можем вместе смотреть на звезды. Я знаю, что ты там. Я знаю, что ты меня слышишь". Она тяжело выдохнула. "Просто... вернись. Пожалуйста". Между ними повисла тяжелая, удушающая тишина. Затем Сехва на кратчайшую секунду моргнула, и ее пальцы  дернулись под рукой Сэрин. Это было немного. Но это было что-то. ════════════════ Солнце висело низко в полуденном небе, отбрасывая длинные тени на тротуар. В воздухе витал запах асфальта и жареной еды из ближайшего ларька. Возле небольшого магазинчика под красным зонтиком, предназначенным для покупателей, сидела Сэрин, сгорбившись, с полупустой банкой пива, свободно болтавшейся в пальцах. Донгву стоял перед ней, скрестив руки, с глазами, полными легкого раздражения. «Ты пьяна». Сэрин прищурилась и растянула губы в ленивой ухмылке. «Нет, не пьяна». Он вздохнул. "Ты начала говорить о мальчике Гамине, значит, ты точно пьяна. Твоя тетя сказала мне, что если ты начнешь говорить о том парне, то я должен отшлепать тебя, чтобы ты уснула и протрезвела". Сэрин резко вскрикнула, схватившись за грудь, как будто он только что оскорбил весь ее род. "Как ты смеешь обвинять меня в таких вещах? Я... - она икнула, - я просто вспоминаю. Это совсем другое дело". Подросток опустился в кресло напротив нее, взял одно из ее нераспечатанных пив и откупорил его. "Да? А что такого особенного в этом парне?" Он сделал глоток. "Он был богат? Гений? Какой-то знаменитостью, о которой я не знаю?" "Ничего подобного. Но... он носил черные очки". Дон У приподнял бровь. «...И?» «И волосы у него падали на лоб, так мило и все такое», - продолжила она, наклонив голову, как будто представляя это. "Он был дружелюбным, понимаешь? Искренне милым. Не тот фальшивый вид милого, когда люди просто вежливы - он действительно заботился". «Значит, твой тип - ботаники». Сэрин пренебрежительно махнула рукой. "Не ботаники. Просто Гамин". "Ладно, ладно. И что? Он был идеальным парнем?" Она тихонько хихикнула. "Далеко не так. У него была своя борьба, свои сражения. Но он никогда не позволял им делать его жестоким. Именно это мне в нем и нравилось". Дон У откинулся на спинку кресла и с любопытством наблюдал за ней. "Так что же произошло? Вы не стали вместе?" Улыбка на губах Сэрин померкла. Она надолго замолчала, уставившись в стол, словно там хранились все ответы, которые она так и не получила. Мимо проходили люди, некоторые бросали на нее странные взгляды, перешептывались о том, как странно взрослый человек напивается средь бела дня, но она почти не замечала этого. Мир вокруг нее расплывался в фоновом шуме. «Он умер». Дон у замолчал. «О.» Сэрин тяжело выдохнула и выдавила из себя улыбку, которая не сходила с ее глаз. "В драке. Глупой, бессмысленной драке, в которой он не должен был участвовать. И знаешь, что забавно?" Она рассмеялась, но смех был пустым. "Я так и не узнала его по-настоящему. Я имею в виду, по-настоящему узнать его. Я даже почти не разговаривала с ним, но он мне так нравился. Он нравился мне так, что это должно было что-то значить". Он ничего не сказал. Он просто позволил ей говорить. "Я наблюдала за ним издалека, понимаешь? Думала, что было бы, если бы я была смелее, если бы я просто... больше с ним разговаривала. Может быть, тогда бы я не сидела здесь вот так. Может быть, тогда я не чувствовала бы себя так, будто в моей жизни есть незаконченный кусок, который я никогда не смогу исправить". Она поднесла банку к губам, но едва почувствовала вкус алкоголя. Чувствовалось лишь сожаление. Дону выдохнула и отставила пиво. «Нуна...» Она покачала головой и снова улыбнулась. "А, забудь. Пьяные люди говорят глупости, верно?" Но подросток не засмеялся. И она тоже. А потом, ни с того ни с сего, Сэрин начала рыдать. Громкие, преувеличенные рыдания заставляли людей поворачивать головы, когда они проходили мимо магазина, и их глаза с явным замешательством перебегали с нее на Дону. «Гааааамиииин!» - причитала она, прижимая к груди зеленую бутылку соджу, словно это был спасательный круг. "Почему ты должен был уйти?! Мы могли бы быть такими милыми вместе!" Мальчик зарылся лицом в свои руки. «О Боже!» Она икала между всхлипами, крепче сжимая бутылку, как будто могла каким-то образом вызвать свою первую любовь обратно с помощью решимости. "Ты был таким милым в очках! И с прической! Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми?!" Теперь люди точно смотрели на нее. Дон у чувствовал, как их осуждающие взгляды сверлят его душу. Пожилой мужчина, сидевший за несколькими столиками от него, хихикал про себя, явно развлекаясь этим зрелищем. Пара девочек-подростков зашептались, хихикая. Сэрин резко опустилась на стол и с глухим стуком ударилась лбом о дерево. "Я хочу увидеть его снова, Дон у. Хотя бы раз. Просто чтобы сказать ему, что он мне понравился". Дон У вздохнул, потирая виски.  «Да, конечно, я бы хотел, чтобы ты перестала позорить меня на людях, но мы не всегда получаем то, что хотим, не так ли?» Мимо прошла симпатичная девушка, бросив на них взгляд и быстро отвернувшись, и парень, не задумываясь, повернулся к ней и сказал: «Я ее не знаю». Сэрин фыркнула и подняла на него заплаканные глаза.  «Что?» "Ничего. Просто заранее отдаляюсь от тебя. Продолжай". И тут, словно неловкости было недостаточно, Сэрин застонала еще громче, ее голос надломился от алкоголя и душевных терзаний. Дону пришлось физически поднимать ее со стула, обхватывая за талию и поднимая на ноги. "Ладно, мы едем домой. Прямо сейчас". Женщина слабо замахала руками в знак протеста, но ее конечности были слишком нескоординированы, чтобы оказать должное сопротивление.  "Нет, я хочу остаться! А что, если призрак Гамина придет навестить меня здесь?" "Тогда он найдет тебя дома, обещаю. Пойдем." Она вцепилась в бутылку соджу как в спасательный круг, продолжая рыдать.  «Гамин, если ты меня слышишь, я люблю тебя...» Подросток застонал, практически таща ее за собой по тротуару, пока она продолжала свой драматический выход. Люди определенно смотрели.  Некоторые даже записывали.  Фантастика. И тогда он понял - вот что имела в виду ее тетя. Как только она заговорит о Гамине, он должен вырубить ее. Потребовалось почти полчаса, чтобы оттащить ее обратно в квартиру. Дон у чувствовал себя так, словно только что прошел через тренировку всего тела. К тому времени, как они добрались до ее двери, он задыхался, а лоб был покрыт испариной. Он нащупал ключи и чуть не выронил их, когда Сэрин резко прислонилась к нему. "Ты такой теплый, Дону. Как человеческий радиатор". "Да, да. Я твой личный обогреватель, нуна. А теперь давай занесем тебя в дом, пока ты не начал признаваться в любви соседям". С большим трудом ему удалось открыть дверь, и он наполовину затащил, наполовину занес ее внутрь. Он нацелился на диван, готовый бросить ее туда и рухнуть сам, но едва он отпустил руку, как глаза Сэрин распахнулись. "КТО?" Прежде чем он успел среагировать, она резко размахнулась и ударила его в грудь. "НЕЗНАКОМАЯ ОПАСНОСТЬ! ТЫ СУКА!" "О, ради... Это я, Нуна!" Она не слушала. Она размахивала руками, ударяя его снова и снова, и пинала его ногами.  "УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!" "Я ПЫТАЮСЬ! ПЕРЕСТАНЬ БИТЬ МЕНЯ ПЕРВОЙ!" Она успела нанести последний слабый удар по его руке, прежде чем ее тело сдалось. И тут же потеряла сознание, рухнув на диван, как будто всего этого и не было. Дон У стоял, переводя дыхание, сложив руки на коленях. Затем он медленно выпрямился и покачал головой. "Невероятно!" Тем не менее он вздохнул, взял одеяло и накинул на нее. Он убедился, что она лежит правильно, достаточно удобно, чтобы ей было по крайней мере комфортно. Затем, потирая больные руки, он направился к двери. «В следующий раз, - пробормотал он про себя, - я заставлю ее заплатить мне за это». ════════════════ Первое, что почувствовала Сэрин, проснувшись, - сожаление. А затем - боль.  В черепе пульсировала раскалывающая голову боль, от которой хотелось свернуться калачиком и больше не двигаться. Во рту пересохло, тело болело, а от каждого движения в животе поднималась волна тошноты.  Она застонала, потирая виски, и медленно открыла глаза. Тусклый свет, проникающий через окно, заставил ее вздрогнуть. Она посмотрела на время - было уже четыре часа дня.  На ней все еще была та же одежда, что и раньше, и от нее слабо пахло соджу и плохими решениями. Она причмокнула губами, морщась от ужасного привкуса во рту.  Боже, сколько же она выпила? Она заставила себя сесть и тут же пожалела об этом, когда комната на несколько секунд закружилась. Выпустив долгий, измученный вздох, она сделала то, что делает каждый человек с похмелья, - поставила под сомнение все жизненные решения, которые привели ее к этому моменту. Потащившись в ванную, она плеснула на лицо холодной воды и с ужасом посмотрела на свое отражение. Ее волосы были в беспорядке, глаза налились кровью, а на лбу виднелся слабый красный след - вероятно, от того, что она ударилась головой обо что-то прошлой ночью. Она снова застонала.  Что она вообще натворила? И тут ее осенило. «О Боже», - пробормотала она, ухватившись за край раковины. «Я что, плакала на людях?» Она плотно закрыла глаза, когда в памяти всплыли воспоминания о прошедшем дне. Магазинчик. Дон у. Причитания о Гамине, словно женщина в трагической драме. Сжимала в руках бутылку с соджу и выкрикивала его имя. А потом... Ее глаза распахнулись. «О боже, кажется, Дону пришлось нести меня домой». Стыд нахлынул сразу и задушил. Она застонала, уткнувшись лицом в руки. "Мне нужно уехать из страны. Может быть, инсценировать свою смерть". С огромным усилием она вышла из ванной и направилась к своей комнате, продолжая бормотать про себя жалобы, когда ее нога наткнулась на что-то в коридоре. Она нахмурилась и посмотрела вниз. Там стояла старая коробка, края которой были слегка потерты, как будто ее много раз переставляли. Нахмурив брови, она присела, с любопытством разглядывая коробку. Она показалась ей знакомой. Она подняла ее, удивившись ее весу. Затем она прочитала этикетку, нацарапанную сверху выцветшим маркером. Сердце заколотилось. Это были ее старые вещи.  Десять лет назад. Сэрин резко вдохнула, внутри нее бурлила странная смесь эмоций.  «Я же просила тетю не выбрасывать их», - пробормотала она. «Почему оно здесь?» Не задумываясь, она понесла его в свою комнату и закрыла за собой дверь. Положив его на кровать, она опустилась рядом с ним и несколько мгновений смотрела на него, прежде чем осторожно откинуть крышки. Первое, что она увидела - это радио. Она моргнула. Старое, слегка потрепанное устройство сидело на самом верху, его некогда блестящие кнопки увяло с возрастом. Она пронеслась пальцами, странное чувство ностальгии окутало ее. Это радио... Она принадлежала её матери, передавалась ей и её сестре, когда они были маленькими. И какое-то время это было её любимым занятием в мире. Она колебалась на мгновение, прежде чем протянуть руку и повернуть колесо, почти ожидая, что оно будет полностью сломано. Но, к её удивлению, статический звук стал живым, а затем - голос. Низкий, мягкий голос, говорящий через колонки, как будто он ждал, чтобы его снова услышали. "Это старая история," - начал голос, гладкий и сознательный. "Миф, передающийся из поколения в поколение, прошептанный под звездным небом и записанный в движениях самих небес. Это история двух любовников - один рождён огнем, другой заплетен из серебряного света. Солнце и Луна." Сэрин тихо выдохнула, и слова успокаивались в тишине своей комнаты. "Когда-то, давным-давно, Солнце и Луна не были связаны с небом. Они шли по земле вместе, рука об руку, купаясь в блеске друг друга. Они были неразделимы, две половинки одного существования, соединившиеся в такой яростной и неоспоримой любви, что даже боги обратили на них внимание. Как и все светлые и могущественные, боги стали ревновать. Они боялись, что любовь между Солнцем и Луной затмевает даже божественное, поэтому они прокляли их." "Солнце было брошено в небо, вынужденно взойти с рассветом, чтобы поставить с закатом. Луна была помещена на противоположный путь, обреченная на пробуждение только тогда, когда Солнце уже ушло. Они стали вечными противоположностями - одно правило днем, другое царит над ночью. Всегда рядом, всегда отдельно. Как бы они ни стремились друг к другу, как бы отчаянно не добрались, горизонт всегда стоял между ними." Она сглотнула, прижимав пальцы к краю старого радио. "Но даже боги, во всей их жестокости, не были совсем бессердечны. Они предоставили любовникам одно милосердие - один момент неповиновения, вписанный в ткань самой вселенной. Единственный случай, когда, несмотря ни на что, Солнце и Луна встретятся снова. Краткий момент, когда мир затемнётся, и время задержит дыхание, позволяя им обнять друг друга, прежде чем их снова разорвут. Комната казалась невероятно спокойной. "Этот момент," шепнул голос, мягче сейчас, "это то, что мы называем солнечным затмением. Мимолётное воссоединение. Любовная история, написанная на небе, где Солнце и Луна, хотя и разделены судьбой, никогда не прекращали жаждать друг друга." Любовная история написана в небе. Любовь, которая никогда не должна была длиться. Любовь, которая горела так ярко, так быстро, только чтобы быть погашенной слишком скоро. Почему это звучало так знакомо? Она закрыла глаза, но видела только его - черные очки, теплый взгляд, смех в воздухе. Gamin. Солнце и луна. Всегда рядом, всегда врозь. Она давила пальцами на свои виски, пытаясь отмахнуться от чувства. Это был просто миф. Всего лишь история. Но как только она открыла глаза, её внимание обратило на что-то другое. Сидя в старом, забытом ящике рядом с ней - это то, что она не видела уже десять лет. Блокнот. У Сэрин дыхание застряло. Ее пальцы колебались, пока она не потянулась за ним, смывая тонкий слой пыли. Обложка была знакома - слишком знакома. Пульс ударил ей в уши. Это был блокнот, который он дал ей десять лет назад. Она сильно сглотнула, медленно и осторожно открывая его. Она посмеялась, увидев содержимое. Не в забавном смысле, а в насмешливом.  "Но, возможно...", - размышлял диктор, - "возможно, история на этом не заканчивается". ☐ Признаться Гамину "Солнце и Луна должны были существовать раздельно, это правда. И все же Солнце восходит, а Луна следует за ним. Луна задерживается на рассвете, а Солнце простирает свое сияние в ночь. Даже находясь на расстоянии, они соприкасаются. Даже в разлуке они преследуют друг друга". Саэрин взяла из коробки перо и начала что-то писать на бумаге. "Но что, если... - продолжал голос, теперь уже более низкий, почти шепот, - что, если есть другой путь? Что, если бы небеса не решали все, а само время можно было бы искривить? Что, если Луна, не желая быть связанной судьбой, повернет назад, пересечет темную бездну и попадет в прошлое, где все еще ярко горит Солнце?" Она уставилась на слова перед собой. "Узнает ли Солнце Луну, если вернется в то время, когда они не были разорваны на части? Имеет ли значение, что мир стоит на месте, достаточно долго для того, чтобы была написана другая история?" Слеза скатилась по ее щеке, и она даже не успела понять, что плачет. Она попала на бумагу, размазывая чернила, смешивая прошлое с настоящим так, что это казалось почти поэтичным. "В конце концов, - пробормотал диктор, - когда небо темнеет и звезды сходятся, кто скажет, что время не может сделать то же самое?" За окном весь мир затаил дыхание. Затмение началось, и люди собирались на крышах домов, в полях, на улицах, с тихим благоговением наблюдая за тем, как солнце и луна сходятся в редких объятиях. Тени растянулись и расплылись, золотой полдень сменился жуткими сумерками, и над городом воцарилась тишина, словно само время остановилось, чтобы увидеть воссоединение небесных влюбленных. Но в маленькой, тускло освещенной спальне Саэрин было все равно. Она застыла на краю кровати, тетрадь дрожала в ее руках, а зрение затуманилось от непролитых слез.  Затмение могло раскрасить небо в любые оттенки - серебряные кольца, огненные короны, да что угодно, - но для нее это ничего не значило. Потому что, пока весь мир любовался небесами, она была заперта в моменте, который был намного тяжелее неба. Боль в ее сердце была громче, чем шепот тех, кто любовался солнцем и луной. Тяжесть в груди давила сильнее, чем надвигающаяся на город тьма. Радио снова затрещало. "Если бы вам было дано одно желание, один шанс изменить судьбу, что бы вы выбрали?" За окном танцевала вселенная. "Я бы повернула время вспять... и не дала бы Юн Гамину умереть". Внутри Сарин разрывалась. "Есть что-то в таких моментах - когда время изгибается, когда само небо превращается в историю. Солнце и луна, влюбленные, разлученные судьбой, получили лишь эти мимолетные секунды, чтобы воссоединиться. Трагедия и одновременно подарок. Ведь даже если их время коротко, даже если они должны расстаться снова... они все равно тянутся друг к другу, бросая вызов законам, написанным на небесах". "Возможно, в чем-то мы все похожи на них. Есть люди, которых мы теряем, расстояния, которые мы не можем преодолеть, моменты, в которые мы никогда не сможем вернуться. Но что, если хотя бы раз Вселенная подарит нам капельку милосердия? Шанс протянуть руку назад, прикоснуться к тому, что было потеряно, - хотя бы на мгновение". В груди у нее заныло, что-то глубокое и невыносимое давило на ребра. "Это было бы потрясающе", - прошептала она. "Итак, давайте послушаем песню, которая несет в себе тоску и воспоминания, которые не хотят исчезать. Песня о тех, кого мы когда-то держали рядом... и о том, что мы бы сделали, если бы только могли увидеть их в последний раз". "Это "Собери свои слезы" Со Джи Вона". Мелодия просочилась в комнату, словно призрак, и первые ноты вырвали дыхание из легких. Словно само прошлое распахнуло объятия, увлекая ее за собой. Ее тело задрожало, когда зазвучала знакомая песня, и каждая строчка пронзила ее, как лезвие. Именно эта песня звучала в ту ночь. В ночь перед смертью Гамина. В ту ночь, когда они сидели на качелях в парке. Слезы лились рекой, плечи сотрясались от рыданий, рвущихся из горла. Она зажала рот рукой, но это не помогло заглушить боль. ♫⋆｡♪ ₊˚♬ ﾟ My dear, I will wait for you When the letter of my tears reaches the heavens, oh One day you will come back to me Gathering my tears, I will believe in that ♫⋆｡♪ ₊˚♬ ﾟ А потом... Тьма. Сэрин упала. Список де Сэрин на 2025 год ☐ Признаться Юн Га-Мину (идиотка, теперь ты жалеешь - Сэрин 10 лет спустя)