Ночное противостояние в библиотеке.

Библиотека Вейнгардов — мрачное помещение с дубовыми панелями, где высокие шкафы, уставленные фолиантами в кожаном переплёте, напоминают надгробия. Лунный свет пробивается через витраж с гербом рода, окрашивая пол в кроваво-синие пятна. На столе — глобус звёздного неба, чернильница в форме дракона и потрёпанный трактат «Созвездия и предопределение» с пометками Элары. За окном кричит сова, а где-то вдали стучат колёса ночного дилижанса. Элара спускается по лестнице в ночной рубашке и бархатном пеньюаре, вышитом серебряными пауками. В руке — оплывшая свеча. Её тень пляшет на портретах предков, чьи глаза следят за ней со стен: — Жизель? -Пауза. Тишина- Чёрт побери, где эта дурочка спрятала мою камелию... Она толкает дверь библиотеки, ожидая найти там горничную, но вместо этого видит Каэля. Он сидит на подоконнике, прислонившись к стене, с книгой на коленях. Его босые ноги касаются пола, цепь на лодыжке тускло блестит. Страницы шуршат под грубыми пальцами, привыкшими к лютне, а не пергаменту. Элара замирает на пороге, свеча дрожит в руке. Говорит ледяно, но в голосе — дрожь, будто она поймала вора на краже фамильных драгоценностей: — Ты осмелился... прикоснуться к моим книгам? Каэль медленно поднимает взгляд. В его зелёных глазах отражается пламя свечи, как в костре еретика: — Вы сказали: «Чистить, колоть, мыть». О чтении запрета не было. Элара делает шаг вперёд, пеньюар шуршит, как крылья летучей мыши. Наклоняется, чтобы вырвать книгу, но останавливается, заметив, что он держит её аккуратно, не сминая страниц: — Ты думаешь, эти знаки что-то значат для тебя? -Саркастично.- Или надеешься, что звёзды укажут путь к побегу? Каэль проводит пальцем по схеме созвездия Лиры. Говорит тихо, будто размышляет вслух: — На моей родине верят, что звёзды — это глаза мёртвых. Они следят... но не судят. Пауза. Элара, вопреки себе, садится в кресло напротив, ставя свечу на стол. Её лицо в полумраке кажется маской из слоновой кости. Каэль переводит взгляд на неё, книга всё ещё открыта на странице с Андромедой: — Вы верите, что они влияют на судьбы? Элара резко хлопает ладонью по глобусу, заставляя его вращаться. Серо-голубые глаза сужаются: — Тысячу лет жизни не хватит, чтобы понять их. А тебе... -насмешливо щурится- ...хватит ума? Каэль не моргнув, отвечает: — Мой ум позволил мне выучить ваш язык за месяц. И понять, что этот трактат...- касается страницы- ...полон ошибок. Элара вскакивает, опрокидывая кресло. Свеча гаснет, но лунный свет теперь падает прямо на них, превращая её волосы в серебряную паутину: — Ты смеешь?! -Её голос срывается, словно она снова девочка, чьи уроки критиковал отец.- Эти труды писали великие умы, а ты... Каэль перебивает, впервые повышая голос: — Великие умы не видели, как рождаются звёзды в горах, где воздух режет лёгкие, а небо близко, как дыхание! Тишина. Где-то падает книга — вероятно, от сквозняка. Элара, дрожа, поднимает свечу, но не зажигает её. - В углу библиотеки — клетка с ручным вороном Элары, Люциусом. Птица наблюдает за ними, повернув голову, и каркает, нарушая тишину: «Crudelis!» (с лат. «Жестокая»). Элара задыхаясь, указывает на дверь: — Вон. И если ты ещё раз посмеешь... Каэль аккуратно закрывает книгу, оставляя закладку — сушёный цветок, сорванный в саду. Встаёт, цепь звенит: — Простите, миледи. Я забыл, что правда здесь — такая же редкая гостья, как комета. Он уходит, шаги растворяются в коридоре. Элара остаётся одна, пальцы впиваются в страницы книги. Внезапно она замечает его пометки на полях — схема созвездия, которого нет в трактате, и подпись на неизвестном языке. Элара позже, в своей спальне, рассматривает цветок-закладку при свете масляной лампы. Достаёт письмо от астронома из Парижа, где тот высмеивает её «дилетантские изыскания». Рвёт его в клочья и шепчет: — Горный дурак... -Но в ящике стола прячет засушенный цветок рядом с детским рисунком волка. Каэль возвращается в конюшню, где Ноктюрн встречает его тихим ржанием. Он достаёт из-под соломы обломок грифеля и на чистом листе (украденном из библиотеки) рисует то самое «несуществующее» созвездие. Под ним пишет: «Свобода — не место на карте, а направление ветра». наутро: Слуга-садовник Жерару, подрезая розы: — Видел, как она вчерась в библиотеке орала? Говорят, книгу порвал... Жерар смеётся: — Может, раб ей стихи похабные на полях нарисовал? Но Каэль, проходя мимо с охапкой дров, лишь усмехается про себя, глядя на облака, похожие на гриву Ноктюрна