Бал-маскарад и песня, разорвавшая тишину.

Бальный зал Вейнгардов, освещённый тысячами свечей в хрустальных люстрах. Стены украшены зеркалами в позолоченных рамах, искажающих отражения гостей в масках с клювами, перьями и звёздами. Музыканты в углу наигрывают менуэт, но их мелодия тонет в хохоте, звоне бокалов и шепоте сплетен. Воздух густ от запаха пудры, духов «Королевский шипр» и сладкого вина. Элара, в чёрно-серебристом платье с маской в виде волчицы, наблюдает за гостями, сжимая в руке бокал с недопитым бургундским. Графиня де Монфор в маске павлина, веером указывает на Каэля, который подаёт вино гостям в ливрее с гербом Вейнгардов. Его цепь заменена на шёлковый шнур — «милость» Элары: — Миледи Вейнгард! Ваш дикарь так статен... Неужели он умеет не только мыть полы? Пусть развлечёт нас! -Голос сладок, как испорченный мёд. Барон Ренар в маске кабана, хрипит, обливаясь вином: — Спой, мальчик! Может, твои гортанные вопли напомнят нам о диких лесах! Каэль замирает, бокал в его руке дрожит, но лицо непроницаемо. Взгляд ищет Элару — она отворачивается, делая вид, что разглядывает гобелен с охотничьими псами. Маркиз д’Анжу с насмешкой бросает ему под ноги серебряную монету: — Держи, варвар. Это больше, чем ты стоишь. Элара резко поворачивается, её маска скрывает ярость, но не резкий тон: — Месье д’Анжу, если вы хотите шута — купите его в Париже. Графиня де Монфор хихикает, прикрываясь веером: — О, он же ваш! Разве раб не должен угождать госпоже? -Пауза, зловещая.- Или вы боитесь, что его песня о свободе испортит нам аппетит? Тишина. Элара сжимает бокал так, что стекло трещит. Кивает Каэлю коротким жестом: «Пой». Он берёт лютню у музыкантов (те неохотно отдают, морщась). Настраивает струны, пальцы скользят по грифу, будто вспоминая что-то давно забытое. Поёт на родном языке, перевод звучит в его глазах:

Ветер спутал следы на песке,

Звёзды сплели сеть из огня.

Спросил я у волн: «Где свобода?»

Ответили волны: «Она в тебе».

Но цепи звенят в такт прибою,

А чайки смеются над моей тоской...

Голос Каэля груб и мелодичен, как горный поток. Гости замирают, даже маркиз д’Анжу перестаёт жевать. Элара, прислонившись к колонне, каменеет. Её пальцы бессознательно повторяют мелодию на краю бокала. Внезапно Элара бросает бокал на пол. Хрусталь разбивается, вино растекается, как кровь. Голос ледяной, но дрожит на последнем слове: — Довольно! Эта деревенская пошлость режет слух хуже, чем визг свиньи на бойне! -Кричит слугам- Уведите его! Каэль не доканчивает последний куплет. Кланяется с преувеличенной театральностью, как шут. Шёпотом, так, что слышит только Элара: — Простите, миледи. Я забыл, что ваши уши привыкли к лжи. Его уводят. В зале смешки, но они звучат нервно. Графиня де Монфор бормочет: — Какая неблагодарность...Думала, он хотя бы спляшет. Каэль, сидя в конюшне, напевает балладу Ноктюрну. Жеребец кладёт голову ему на плечо, будто понимая каждое слово. В окне библиотеки мерцает свет — Элара ищет в книгах «его» созвездие.