Перо вместо угля.

Мастерская переплётчика в центре города — тесная лавка с дубовыми стеллажами до потолка, заставленными фолиантами в кожаном переплёте. Воздух пропитан запахом свинцовых белил, лавандового масла и древесного клея. На столе — разобранные книги, их страницы развешаны на верёвках, как бельё после стирки. За окном уличные торговцы орут: «Свежие чернила из Голландии!» и «Перья лебединые, не пишут похабину!». Слуга Элары, Пьер в ливрее с выцветшим гербом Вейнгардов, тычет пальцем в набор для письма из красного дерева. Говорит переплётчику, словно читает указ: — Миледи требует: перья сребреным наконечником, чернила цвета ночной сини, да бумагу — не ту грубую хлопковую, что у вас, а тончайшую, из Фландрии. И чтобы герба не было! -Снисходительно фыркает.- Вишь, стыдится, что подарок рабу. Переплётчик, мэтр Луи коренастый старик с очками на кончике носа, чистит ножом пятно с переплёта. Хрипит, не глядя: — Для раба? -Хмыкает.- Тогда зачем флакончик с золотой пылью для посыпки? Или ваша госпожа решила, что её скотина будет писать сонеты в бриллиантах? Пьер краснеет, поправляет напудренный парик, с которого сыплется пудра, как снег с крыши: — Не ваше дело! -Соваёт в руки Луи кошель с монетами.- И чтобы к вечеру было готово. И... -цедит сквозь зубы- ...карточку приложите. Без подписи. Мэтр Луи разглядывая монеты, бормочет: — Без подписи? Значит, миледи стыдится даже чернил. -Кричит подмастерью.- Этьен! Принеси ту яшмовую шкатулку, что для маркизы д’Анжу готовили! Она всё равно сдохла от оспы... Передача подарка: Каэль стоит на коленях в саду, пропалывая сорняки у розовых кустов. Рубаха прилипла к спине от пота. Внезапно над ним вырастает Пьер, держа шкатулку, как святыню. Слуга тычет ему в бок носком сапога: — На, дикарь. Миледи велела передать. -Скривив губы-. Сказала: «Пусть лучше марает бумагу, чем стены». Каэль медленно поднимается, вытирая руки о брюки. Берёт шкатулку, чувствуя тяжесть яшмы. Открывает — внутри лежат перья с гравировкой в виде звёзд, флакон чернил, пахнущих лавандой, и стопка бумаги, тонкой, как крылья мотылька. На дне — карточка с каплями воска вместо печати. Читает вслух: — «Для... каракуль». -Пауза. Впервые за месяцы улыбается, но тут же прикусывает губу, чтобы скрыть.- Передайте миледи, что её стены теперь в безопасности. Пьер морщится, будто унюхал навоз: — Сам передашь, коли выживешь. -Уходит, бормоча.- Чёрт бы побрал этих выскочек...

***

Садовник Жерар подглядывает из-за куста сирени, пока Каэль рассматривает перо. Шепчет подмастерью: — Видал? Теперь и рабы стихи строчат. Скоро и мой пёс сонеты завоет! Подмастерье поливая розы, хихикает: — Гляди, Жерар, он перо-то в зубы взял, как дворянка! Может, и нам парики подарить? Каэль слышит, но вместо гнева подмигивает им, делая вид, что пишет пером в воздухе. Затем макает его в чернила и выводит на садовой скамье: — «Розы красны, дураки — везде. Но тот, кто смеётся...» Не заканчивает, смазывая строку рукавом.

***

Элара, наблюдая из окна кабинета, видит, как Каэль прячет шкатулку под камнем у фонтана. Её губы дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но вместо этого она резко захлопывает ставни. На столе перед ней — копия его стихов, переписанная её рукой. В углу страницы — пометка: «Каракули... но звёздные».