Глава 21: Тени наследия кружат вокруг

Библиотека школы встретила Рэна тишиной, нарушаемой только звуками перелистываемых страниц и редким стуком часов на стене. Старая книга с легендами местного региона лежала перед ним. Её обложка выглядела потёртой, а страницы пожелтели от времени. Но именно здесь, чувствовал он, могли скрываться ответы на вопросы, которые не давали ему покоя. Рэн осторожно перелистывал страницы, его пальцы слегка задрожали. Перед ним открылся раздел о древних обрядах и духах природы. В тексте упоминалась небольшая деревня, окружённая лесом и охраняемая магией. "Древний договор между людьми и духами природы, заключённый для защиты деревни. Жизнь деревни зависела от сохранения этого баланса, который поддерживался семьёй, избранной духами." На следующей странице была иллюстрация: под огромным деревом сакуры стояла группа людей, а в центре — молодая женщина с бабочкой-монархом на плече. Рэн остановился, вглядываясь в детали рисунка. «Это может быть связано с Сэйкой… Но что случилось потом?»— подумал он, не отрывая взгляда от изображения. Чем дальше он читал, тем больше понимал. На странице была описана история нарушенного договора: "Когда семья, которой был доверен этот обет, отказалась от своих обязанностей и срубила сакуру, духи наложили проклятие на их наследников. С тех пор каждый перворождённый из этой семьи должен был отдавать часть своей души закату, превращаясь в бабочку." Рэн почувствовал, как его сердце сжалось. Это было так похоже на то, что он слышал от Сэйки. Он перелистнул страницу, чтобы узнать больше. "Семья Хинатори заключила договор с духами природы. Но однажды, нарушив их требования, они обрекли своих потомков на вечную связь с закатом. Первые признаки проклятия проявляются с подростковым возрастом. В полной мере оно активируется, когда их тело начинает светиться и превращается в бабочку-монарх." Имя семьи подтвердило его худшие предположения: Сэйка действительно принадлежала к этой фамилии. Но это было ещё не всё. Читая дальше, Рэн наткнулся на другой фрагмент: "Семья Ямасиро была хранителем обета. Они несли ответственность за соблюдение договора и поддержание баланса. Именно им духи доверили защиту деревни и посредничество между мирами." Увидев это, Рэн замер. Его руки задрожали, когда он понял, что это была его собственная фамилия. — Моя семья… — прошептал он. — Мы защищали этот обет? Он пытался понять, что это значило. Почему его семья, которая должна была сохранять баланс, ничего не сделала, чтобы остановить проклятие? «Его пальцы задрожали, а мысли метались: "Моя семья… Мы были связаны с этим? Как получилось, что обет был нарушен?" Он читал дальше: «Чтобы восстановить мир с духами, нужно было посадить новое дерево сакуры и провести ритуал примирения. Семьи Хинатори и Ямасиро должны были объединиться, принести извинения и предложить подношения, чтобы вернуть утраченное доверие духов.» Рэн закрыл книгу, его руки дрожали. Он чувствовал, как стены библиотеки словно замкнулись вокруг него, оставив его одного в этой безысходности. Он был частью семьи Ямасиро — семьи, что должна была сохранить баланс, но потеряла свою роль, утратила знание, позволила всему этому случиться. И теперь духи, казалось, отвернулись. "Это всё моя вина?" — прошептал он, смотря на свои руки, которые словно не могли найти сил двигаться дальше. Все пути к спасению были утрачены, все шансы упущены. Он вспомнил Сэйку, её взгляд, её улыбку, её бремя. Вопросы пульсировали в его голове: "Почему моя семья не остановила это? Неужели всё предрешено? Можно ли бороться с тем, что предначертано духами?" Он поднял взгляд на окно. За ним свет садящегося солнца окрасил небо в огненные оттенки. Закат — напоминание о времени, что уплывало. Рэн закрыл глаза, ощущая в груди тяжесть, словно всё небо навалилось на него. Надежда таяла, оставляя только отчаяние и вопрос без ответа: "Неужели это конец?" Вечером, когда Рэн шёл домой, его мысли не прекращали бурлить. Он вспоминал, как его бабушка рассказывала ему сказки о бабочках и вечной любви, но теперь осознавал, что это были больше, чем просто сказки. «Если я с самого начала был частью этой истории… Может быть, моя роль — это не исправить всё, а просто быть рядом с ней?» Но эта мысль не приносила ему покоя. Рэн остановился у витрины магазина, где продавались книги и открытки. В свете уличного фонаря он увидел бабочку, которая кружилась вокруг окна. Её движения были неспешными, но уверенными, как будто она знала, куда летит. «Я должен узнать всё до конца,» — решил он. — «Даже если правда будет слишком тяжёлой.» На следующий день он встретился с Сэйкой в школьном саду. Она сидела на той же самой скамейке, где они часто говорили о жизни и мечтах. Её лицо было спокойным, но, казалось, в её взгляде был намёк на печаль. Рэн присел рядом, держа книгу на коленях. — Я узнал о древнем обете, — начал он, глядя прямо на неё. — О твоей семье. И… о своей. Сэйка слегка вздрогнула, её глаза расширились. — Значит, ты всё выяснил, — произнесла она тихо. — Твоя семья была избрана для заключения договора. А моя должна была защищать его. Но почему… почему мои предки ничего не сделали, чтобы помочь? — спросил он, его голос задрожал. Сэйка вздохнула. Она отвела взгляд, её руки слегка задрожали. — Это невозможно, Рэн, — сказала она. — Баланс был нарушен. Никто не может его восстановить. — Но почему? Разве любовь не может что-то изменить? — воскликнул он. Сэйка повернулась к нему. Её глаза наполнились слезами, но на её лице появилась мягкая улыбка. — Любовь приносит свет, — ответила она, её голос был нежным. — Но она не может изменить судьбу. Она только делает её легче. Рэн смотрел на неё, понимая, что её слова — это не капитуляция, а принятие. Но он не был готов принять то же самое.