Часть 5. В деревню

      Эльвира Марковна перед летним отдыхом, который в этом году планировался в регионе Кавказвских минеральных вод, долго не могла решить, каким составом ехать. В том, что Коля должен был ехать, сомнений не было ни у Эльвиры Марковны, ни у Константина Алексеевича, большинство сомнений женщины касались других детей…       — Люде было бы полезно поехать куда-то и посмотреть на другую жизнь, — произнесла Эльвира Марковна.       — Хорошо, значит, поедут все четверо, — такой вариант вполне удовлетворял Константина Алексеевича.       Эльвира Марковна, которой вообще не были нужны в этой поездке Оля и Даша, задумалась… Конечно, брать Люду и не брать остальных девочек было бы неправильно, но, может, Люда простит ее, если взять только Колю?       — Настасья, — задумчиво произнесла Эльвира Марковна. — Хочешь этим летом в деревню?       — Конечно, Эльвира Марковна, — обрадовалась Настасья.       — Мы с Константином Алексеевичем тебе продолжаем платить жалование, а за это ты возьмешь с собой девочек, чтобы они ничего не натворили, как в прошлом году, — ответила Эльвира Марковна. — На еду для них тоже денег дадим.       Оставалось только убедить Люду в том, что ей придется поехать в деревню, а не на Кавказ.       — Людочка, — издалека начала Эльвира Марковна. — Ты согласна поехать летом в деревню? Чтобы не сидеть одной дома и не скучать.       — Мама, конечно, — Люда обрадовалась. — Меня тятенька в деревню возил — там было так хорошо!       — Вот и хорошо, — Эльвира Марковна, казалось, была рада еще больше дочери. — А мы с Константином Алексеевичем поедем на Кавказ.       — На поезде, — сразу же сказала Люда.       Эльвира Марковна растерялась — вдруг дочь будет упрашивать взять и ее, однако девочка продолжила:       — Мама, на поезде же так долго и неудобно! Ты разве не хочешь тоже в деревню?       «Нет, не хочу», — подумала Эльвира Марковна и ответила. — Нет, Людочка, Константин Алексеевич хочет на Кавказ, да и я минеральной воды попила бы.       — Хорошо, мама, — разочарованно вздохнула Люда — по-видимому, Эльвира Марковна вряд ли бы изменила свое мнение, даже если ее хорошо попросить поехать в деревню тоже.       Даша сидела в своей комнате и грустно смотрела в стену:       — Блохастые неутопленные поедут в деревню.       — Внебрачная дочь тоже, — ответила Оля.       — Еще ее в этой деревне не хватало! — выругалась Даша. — Еще поселят в одном углу, будем на ее рожу смотреть.       — Зато там будут кормить, — сказала Оля.       — Можно подумать, здесь не кормят, — махнула рукой Даша.       Однако мысль о том, что в деревне, возможно, будет так же хорошо, как и на даче у Татьяны, приятно согревала.       В деревне, вдруг поняв, что это не та деревня, куда она уже ездила когда-то, а в доме, пусть и большом, у нее не будет своего персонального угла, прямо как у тетки, Люда застыла в недоумении.       — Настасья, — собравшись с мыслями, сказала девочка. — Можно я уйду до бабки Мавры? И буду жить там.       — Хорошо, — удивилась Настасья.       Не уточнив, о какой именно бабке Мавре идет речь, но предположив, что она живет на «закрайней», как многие говорили, улице, Настасья добавила:       — Если захочешь — сразу возвращайся сюда.       В том, что Люде хочется жить с родными, не было ничего удивительного. Интуиция подсказывала Настасье, что было бы неплохо убедиться, что бабка Мавра приняла Люду, а не выгнала восвояси. Однако нелюдимая женщина, которая предпочитала общаться с крайне небольшим кругом людей, кроме того, питала неприязнь к городу и городским — город забрал у нее двух детей, могла бы не захотеть вести разговоры с Настасьей, которая, по сути, уже стала городской.       «Уж внучку она не должна выставить на улицу, — подумала Настасья. — А выставит — обратно вернется, спросит дорогу сюда, если вдруг забудет или не вспомнит».