Часть 7. В путь

      Больше всего Зоя боялась, что Люда уйдет и от нее. Постоянно держать гостью на виду было невозможно, тем более, что девочка, посидев пару дней безвылазно в комнате, начала проситься и во двор, и за ограду, однако всякий раз Люда возвращалась обратно.       Несмотря на то, что и Саша, и Соня не были против общения и с другими детьми, Люде с ними было неинтересно. В чем смысл утруждать себя и что-то читать, Люда не понимала, играть в куклы не любила.       Однажды, проходя мимо комнаты, в которой собрались дети, Зоя увидела, что Люда играет в шахматы с Володей, а Саша и Соня с интересом болеют за своих фаворитов, по-видимому, поставив на них печенье. В другой раз Люда играла в карты, тоже вполне успешно.       Однако некоторые привычки, вроде походов на речку или просто молчаливого сидения на стогу сена оставались неподдержанные остальными детьми.       Спать вповалку, уже привыкнув к персональным кроватям, окончательно разонравилось Даше через несколько дней. Очередным вечером, молча наблюдая за тем, как Настасья раскидывает овечьи шкуры на полу, готовит тряпки, которыми можно будет укрыться, Даша, чувствуя подходящий к горлу комок, прошептала:       — Айда сбежим?       — Куда? — поинтересовалась Оля.       — К Татьяне Константиновне, — ответила Даша. — У нее и кормят лучше.       — А где сейчас Татьяна Константиновна? — спросила Оля.       — Там же, где и в прошлом году, — сказала Даша. — Подмажемся к ней, скажем, что согласны побыть у нее прислугой.       — А если она согласится? — такой вариант не устраивал Олю.       — Она тебя неполноценной сестрой считает, — уточнила Даша. — А неполноценную сестру нельзя делать прислугой, — девочка задумалась. — Да и вообще, здесь, конечно, работать не заставляют, но вот это «унеси», «принеси» ничуть не лучше. У Татьяны Константиновны все равно есть кухарка, да в худшем случае она скажет ей помогать. Да не скажет, не боись.       Подобный вариант приключения вполне устраивал Олю. И даже если бы в конце все закончилось тем, что их побьет Эльвира Марковна, девочка все равно согласилась бы на этот план.       — Как будем добираться? — спросила Оля.       — За день пешком дойдем, — ответила Даша.       Даша лежала в самом уголке и думала о предстоящем побеге. Текст будущей записки лег довольно быстро:       «Настасья, ты нас не обижала, но мне остоебенило жить в людях. Мы с Олей куда-нибудь пойдем, ты нас не ищи. Когда хозяйка вернется, мы тоже вернемся. Мы не подохнем на улице, уже не дети. Если хозяйка тебя потом будет ругать, мы обязательно за тебя заступимся и скажем, что это мы — неблагодарная паскудина, которая не ценит человеческого отношения».       Девочка поправила какую-то непонятную тряпку, которой они с Олей были укрыты до колена, чуть пододвинула импровизированную подушку, посмотрела в сторону. Настасья и остальные крепко спали, спали люди на русской печке, кажется, только в другом углу комнаты муж с женой шутливо переталкивались. Версия о том, что стоит прямо сейчас бежать, рухнула в один миг — супружеская пара могла перестать «баловаться» и обратить на них внимание.       После завтрака Даша собрала с собой хлеба, по два вареных яйца — больше не было, осторожно, чтобы никто не заметил, вынесла во двор вещи, оставила на столе записку.       — Пошли, — сказала девочка Оле.       Выйти незамеченными со двора было очень легко. Выйдя за пределы деревни, вскоре девочки попросились на чью-то телегу, которая везла сено, через полчаса были вынуждены слезть — телега ехала в другую сторону, долго шли пешком…       — Тебя же Настасья не обижала, — недовольно сказала Оля, сев на землю. — Вот на кой черт поперлись не пойми куда?       — Да знала бы, что здесь будет, какой сон вповалку — лучше бы дома осталась и пообещала бы хозяйке не делать, как мы сделали в прошлом году, — ответила Даша.       Еще пару раз подъехав на разных телегах, девочки добрались до нужного дома.       — Татьяна Константиновна, — без сил сказала Даша, понимая, что явно переоценила свои возможности и за день они с Олей не дошли бы до места. — Покормите, Христа ради, бедных сирот, пустите помыться…       — Что произошло? — перебила Татьяна.       — Татьяна Константиновна, вы же называли когда-то нас будущими леди, — произнесла Даша. — Душа будущих леди не выдержала спанья вповалку, какой-то непонятной бурды вместо еды и прочего…       Внимательно выслушав девочек, Татьяна с возмущением сказала:       — Девочки, я обязательно все расскажу папеньке. Это только надо было придумать! Девочки! Ваша хозяйка всегда сирот людьми не считала, но почему вы папеньке не нажаловались? Почему вы не возмутились?       — Татьяна Константиновна, так хозяйка и свою Людку в деревню сплавила, — ответила Даша. — Татьяна Константиновна, если хозяйке Людка к чертовой матери не нужна, то что говорить о каких-то помойных щенках?       — Папенька, верно, не знал, куда вас отправляют, — сказала Татьяна. — Потому что когда мы с папенькой и Анной отдыхали в деревне, все было как здесь, а не как вы рассказывали!       — Татьяна Константиновна, вы не равняйте себя с помойными щенками, — уточнила Даша.       — Дарья Константиновна, да постарайтесь вы уже запомнить, что для папеньки вы если не такая же дочь, как родные дети, то, как минимум, тоже человек, — ответила Татьяна. — Это для хозяйки вы не ро́вня, не надо путать!       — Да, Константин Алексеевич — очень добрый человек, — согласилась Даша.