Часть 10. В городе

      Татьяна привезла девочек в город на день позже предполагаемого возвращения Настасьи, но не учла, что Настасья, по-видимому, огорчившись от ситуации и допуская вариант, что ее уволят, а новый хозяин может не позволить сто раз за год ездить в деревню, решила остаться еще на несколько дней с родными людьми — а вдруг больше никогда их не увидит?       — Эльвира Марковна, забирайте своих дочерей, — «ведьму» все равно хотелось уколоть, вот только за слово «дочери» обижаться не полагалось, а если бы женщина обиделась, то можно было развить мысль про «есть девчата, а есть собачата».       Татьяна прошла к отцу. Для начала дежурный разговор об отпуске, обмен впечатлениями. А потом…       — Танюша, — произнес Константин Алексеевич. — У меня для тебя новость. Даже не знаю, обрадуешься ты или тебе будет все равно…       «Но мы с ведьмой решили оставить этих сирот тебе», — подумала Татьяна.       В целом, за эти месяцы девочки вели себя пристойно. Не надоедали, мелькая перед глазами, не лезли самым наглым образом, строя из себя тех, кто равен ей и членам ее семьи, но при подходящих обстоятельствах пытались вести светские беседы, обсуждать книги или заниматься чем-то подобным.       «Ну а что, неплохо папенька из них людей сделал, — подумала Татьяна. — Кем были и кто сейчас».       — Танюшенька, у тебя скоро появится или братик, или сестричка, — произнес мужчина.       Татьяна немного растерялась.       «Скоро появится, — подумала она. — Значит, кто-то в положении. Значит, ищет, куда пристроить ребенка. Нет, если воспитывать сразу, с первых дней, то можно вырастить вполне себе достойного члена общества…»       Следующей мыслью стала донельзя идиотская идея о том, что «если ведьму запереть дома на какое-то время, можно выдать этого ребенка за своего».       «Да ну, зачем оно надо?» — подумала Татьяна.       — Папенька, вам так понравились вопросы призрения, раз Бог не давал детей, когда хотелось? — спросила Татьяна.       — Нет, Танюша, — ответил Константин Алексеевич. — Это и вправду будет мой ребенок, третий наследник. Эльвира Марковна в положении.       Татьяна остолбенела. Вопросы наследства ее мало интересовали — имущества супруга вполне хватало. Но сама мысль о том, что родной отец с этой женщиной не просто живет в одном доме, но еще и…       «Может, она нагуляла?» — подумала Татьяна, но отбросила эту мысль — кому нужна старая любовница?       — Поздравляю, папенька, — сказала Татьяна. Повернулась к Эльвире Марковне, — поздравляю, мадам, — снова повернулась к отцу. — Папенька, так теперь надо, чтобы Эльвира Марковна сидела дома, гуляла недалеко и по двору, разнообразно ела, корсет не носила, не волновалась. Врача можно позвать, все-таки, возраст уже.       — Да все это будет, может, кроме выходов из дома, — ответил Константин Алексеевич.       Спустя некоторое время разговор плавно перешел к Даше и Оле.       — Танюша, а как девочки оказались у тебя? — спросил Константин Алексеевич.       — Папенька! — с жаром начала рассказывать Татьяна. — Я, конечно, не знаю, чья это была идея, ваша или Эльвиры Марковны, но отправить тех, кого воспитывают как будущих приличных людей, в деревню — это преступление!       — Почему, Танюша? — уточнил мужчина.       — Папенька, да потому что они не так в деревню ездили, как мы в детстве с вами и Анной, а они на самое дно этой жизни снова попали! — возмутилась Татьяна. — Спали вповалку, жрали то, что перепадет — скотская жизнь, не иначе! Нет, я не буду спорить, для того, кто так вырос, это в порядке вещей, но, папенька, вы же этим несчастным сироткам хотите другую жизнь показать! Я уже молчу про то, что их, второсортных, не взяли с собой, потому что они сучьи дети, как сами себя называют!       Константин Алексеевич внимательно выслушал Татьяну, постарался успокоить. А потом, когда дочь уже ушла, спросил супругу:       — Эльвира, ты знала все то, о чем говорила Татьяна, заранее?       — Константин, — ответила женщина. — Заранее знать я, разумеется, ничего не могла. Но да, догадывалась, что ни кроватей там не будет, ни еды по расписанию.       — Эльвира… — не поверил своим ушам Константин Алексеевич. — Но ведь это тоже дети, причем не просто дети, а которые живут в нашей семье! Эльвира! Но ведь ты и Люду туда отправила!       — Константин, — произнесла Эльвира Марковна. — И я так жила, и Владимир застал эту жизнь, хоть мог ее особенно и не запомнить — видел-то у дедушки с бабушкой.       — Но ведь сейчас все изменилось, — ответил мужчина. — И если по какой-то причине мы не смогли взять всех с собой в отпуск, хотя я в этом сомневаюсь, то можно было оставить их в городе под присмотром Настасьи.       Настасья вернулась в город на следующий день. Переживая, как бы лучше сказать о новостях, и надеясь, что все, в целом, хорошо, вошла в дом.       — Настасья, возвращай деньги, которые тебе давали на девочек, — произнес Константин Алексеевич.       Настасья молча достала деньги.       — Почему девочек не искала, когда поняла, что они пропали? — спросил мужчина.       — А где? — ответила Настасья. — Где бы я их искала.       — А если бы они туда убежали, где бы их никто никогда не нашел? — продолжил Константин Алексеевич.       Настасья промолчала.       — Или месяц работаешь бесплатно, или не задерживаю, — ответил мужчина.       — Спасибо вам, Константин Алексеевич, что до сих пор доверяете. — Настасья пошла к себе.       — Я тебя столько лет знаю, — произнес Константин Алексеевич. — А Эльвира Марковна сказала, что к ребеночку близко не подпустит. К своему.       — К Люде? — удивилась Настасья. — К Николаю Константиновичу?       — Нет, Настасья, к тому, за которого мы бы тебе дополнительно заплатили, — ответил мужчина. — А так Эльвира Марковна уже сказала, что Люде будет платить.       — Спасибо вам, Константин Алексеевич, что до сих пор доверяете, — повторила Настасья.