Часть 12. Начало учебы

      Анечке университет нравился. Новые знакомства, новая информация. Конечно, девушке не было, как Глаше, так же легко и приятно общаться исключительно с парнями, но были еще и вольнослушательницы… Да, Анечка не афишировала, что является студенткой, но никто ее на эти темы не спрашивал.       Иногда учеба казалась излишне сложной, иногда очень легкой, но, в целом, девушка была вполне довольна обстоятельствами.       — Как тебе учеба? — однажды спросила Глаша подругу.       — Мне нравится, — ответила Анечка. — Не знаю, правда, смогу ли служить или так и не смогу, но хотя бы документ об образовании будет.       — В Цюрих поедешь? — полюбопытствовала Глаша.       — Нет, — сказала Анечка. — Меня же здесь студенткой сделали, я здесь диплом и получу.       — Как? — опешила Глаша. — Почему? Как умудрилась?       — Мне предложили, — ответила Анечка.       Глаша замолчала.       «Предложили ей, — подумала девушка. — Предложили ей! Правильно, предложили ей, потому что она кто? Она не первая встречная!»       — Учись так, чтобы все обзавидовались, чтобы все поняли, что девочек нужно пускать в университеты, — сказала Глаша. — А то, может, они только и ждут, чтобы выгнать тебя и наглядно показать, что девочка и учеба — это понятия несовместимые.       — Я постараюсь, — честно ответила Анечка. — Да, тяжеловато, я уже думала, не зря ли согласилась, но раз начала — попробую и окончить.       — Не «попробую», а чтобы окончила, — произнесла Глаша. — Пусть все знают, что и девушка может учиться достойно.       Анечка немного задумалась, решила рассказать не только об учебе:       — Ко мне проявляет внимание Сергей. Но, скажу честно, мне он совершенно безразличен. Я даже не спрашивала, какого он сословия и откуда — а смысл?       Глаша, еще раз получив доказательство того, что ее остатки чувств безответны, ответила:       — Так, может, еще двадцать человек будут оказывать тебе знаки внимания.       — Возможно, — согласилась Анечка. — Но, если так разобраться, мне еще рано. И, если уж на то пошло, Виталий и тот лучше был. Хоть, конечно, и предал меня, сдав отцу.       Услышав полную версию, Глаша с изумлением сказала:       — Да пошел он после такого! С таким и ради тренировки пробовать — ну его! Найдется еще кто-то, куда более достойный.       — Да, разумеется, найдется, — подтвердила Анечка. — Но пока что в университете никто не попался, с кем было бы интересно разговаривать. Впрочем… Еще слишком мало времени прошло. Быть может, все еще только впереди.       Люда впервые пришла в гимназию. Села на первое попавшееся место, попыталась слушать женщину, которая пришла, что-то им говорила.       Слова Варвары совершенно не доходили до сердца Люды, все мысли были только о том, что ей придется сюда ходить каждый день.       Люда дождалась перерыва, огляделась. За другой партой тоже скучала какая-то девочка.       — Пошли домой, — сказала Люда.       — Нельзя, — честно ответила она.       — Мать побьет, зато время тратить не будем, — продолжила Люда.       Соня, которая понимала, что «мать побьет» — это необязательно фигура речи, а, возможно, предстоящая реакция Зои на ее выходку в первый же день, с куда большей уверенностью сказала:       — Я не пойду. И ты не ходи.       Люда с тоской села рядом.       — Почему? — спросила она.       — Надо учиться, — ответила Соня. — Так положено. Никому не интересно, хочешь ты учиться или нет. Есть слово «надо».       — Что говорила эта женщина? — решила уточнить Люда.       — Она рассказывала о правилах, — сказала Соня. — Нужно приходить вовремя, нельзя опаздывать…       Достаточно длинный рассказ, хоть и в значительном сокращении, Люде был неинтересен, тем более, что-то из этого она уже слышала раньше.       — Пошли домой, завтра начнем учиться, — махнула рукой Люда.       — Сиди, — сказала Соня. — Сегодня отпустят раньше.       «Раньше» в реальности оказалось куда дольше, нежели Люда ходила на уроки к Лизавете. А догадка, что в следующий раз придется сидеть еще дольше, немало огорчила.       — Мама, — сразу же, вернувшись домой, сказала Люда. — Я больше на учебу не пойду.       — Пойдешь, Люда, — ответила Эльвира Марковна.       — Мама, я не слушала, что говорила женщина, и ничего не поняла, — Люда попыталась найти аргументы в защиту своей точки зрения.       — Мне тебя в первый же день побить? — спросила Эльвира Марковна. — Могу на первый раз простить. Завтра пойдешь и будешь учиться.       — Я не пойду, мама, — вздохнула Люда.       — Пойдешь, Людочка, — ответила Эльвира Марковна. — Учиться надо. Каждый день. Хочешь или не хочешь — а придется. Ты же поняла меня?       Люда вздохнула и ничего не ответила.       На следующий день Люда снова пришла в гимназию. Какие-то непонятные учителя, которые не пойми что от нее хотят, рассказы… Девочка отсидела два урока и собралась.       — Ты куда? — спросила Соня.       — Домой, — ответила Люда.       — Нельзя домой, сиди дальше, — сказала Соня.       Люда молча вышла из класса.       Эльвира Марковна была донельзя удивлена, когда Люда пришла домой раньше.       — Что случилось, Людочка? — чуть обеспокоилась женщина — мало ли что произошло.       — Мне надоело учиться, мама, — честно сказала Люда.       Эльвира Марковна, немало опешив от подобных высказываний, ответила:       — Нельзя так, Люда. Возвращайся обратно, иди снова на урок. Надо учиться.       Люда не сдвинулась с места.       — Людочка, иди учиться или ремня получишь, — нехотя произнесла Эльвира Марковна.       Люда еще какое-то время постояла, не понимая, что делать, а потом вышла на улицу.       «Хоть за руку ее води и сторожи», — подумала Эльвира Марковна.       На всякий случай женщина выглянула во двор и увидела, что Люды нет. Успокоившись, ведь вариант, в котором дочь могла просто остаться на лавочке неподалеку от дома, никто не отменял, Эльвира Марковна продолжила заниматься своими делами.       Люда, спрятав портфель в сарае, села за баней. Первой идеей было просто подождать здесь возможного окончания уроков, однако сколько ждать, девочка не понимала. Вздохнув, Люда решила попробовать сбежать в деревню.       «Буду курей кормить, — подумала Люда. — Никто не будет меня заставлять учиться».       Умом Люда понимала, что для побега нужны деньги. Однако если идти домой, ее увидит Эльвира Марковна — в этом девочка не сомневалась.       «Придется идти так», — решила Люда.       — Это что за великовозрастная корова в приличном платье просит милостыню? — возмутился вслух Филатов, идя домой обедать.       Люда, простоявшая с полчаса, пока что осталась ни с чем — подобные мысли посещали и других прохожих.       — Ты почему не работаешь? — спросил Филатов.       Люда ничего не ответила.       Филатов задумался. Какой-то подобный пустой взгляд он уже видел, да, казалось, и не раз…       «Значит, в жандармерии», — подумал он и повел Люду к себе на службу.       Люда отсидела в камере предварительного заключения, пока Филатов не пообедал и не вернулся обратно.       — Ты кто такая? — спросил он Люду, заводя в кабинет.       Люда ничего не ответила.       — Ты кто такая? — крикнул Филатов.       Николай, видя молчание Люды, задумался и сказал:       — Это геллеровская сумасшедшая.       — Одного ей сумасшедшего было мало, вторую умалишенную взяла, — выругался Филатов. — Что, в полицию ее сводить за просьбу милостыни без нужды? Пусть Геллер отругают там.       — Своди домой. — ответил Филатов.       Эльвира Марковна сидела за книгой.       — Эльвира Марковна, к вам, — несколько боязливо сказала Настасья — несмотря на то, что вслух ей ничего не говорилось, прохладное отношение хозяйки чувствовалось.       — Пусть идут, — ответила женщина.       Однако вскоре Эльвира Марковна передумала и сама вышла к пришедшим. Увидев Люду и Филатова, женщина растерялась.       — Эльвира Марковна, вы отправляли эту девицу просить милостыню? — спросил Филатов.       — Нет, — ответила Эльвира Марковна.       — Тогда напоминаю вам, что просить милостыню без нужды — это не просто аморально, но еще и нарушение законодательства, и требую, чтобы хорошенько наказали свою воспитанницу за самоуправство, — сказал Филатов.       Филатов ушел.       — Люда, что произошло? — спросила Эльвира Марковна.       Девочка ничего не ответила.       — Ты ходила в гимназию? — тишина.       — Ты не пошла в гимназию? — тишина.       — Ты просила милостыню? — тишина.       — Где твой портфель? — тишина.       — Бессовестная ты девица! — выругалась Эльвира Марковна. — Совсем язык проглотила? Рассказывай.       Люда промолчала.       Версий, как правильно воспитывать детей, было немного. На этот раз убежденная в своей правоте, Эльвира Марковна сперва побила Люду, а потом спросила:       — Завтра будешь слушаться?       Люда ничего не ответила.       — Завтра пойдешь в гимназию? — повторила вопрос Эльвира Марковна. — Будешь учиться? Будешь вести себя прилично?       Люда промолчала.       — Ты завтра пойдешь в гимназию, будешь учиться, будешь вести себя прилично, — сказала Эльвира Марковна.       Люда отрицательно мотнула головой. Возмущенная подобным поведением, Эльвира Марковна снова потянулась к ремню.       — Эльвира, где Люда? — спросила Константин Алексеевич, видя, что одна из девочек не вышла к ужину.       — У себя обижается, — наугад ответила женщина и позвала Настасью. — Сходи к Люде, скажи, что я не запрещала ей есть вместе со всеми.       Даша, слышавшая этот диалог, огорчилась: что ждать «помойному котенку», если с родной дочерью так обращаются?       — Эльвира Марковна, я сказала Люде, она ничего не ответила, — вскоре вернулась Настасья.       — Мадам, разрешите, я тоже схожу к Люде? — спросила Даша.       — Иди, — удивилась Эльвира Марковна. — Только зачем идти? Захочет — сама придет.       Даша пришла в комнату Люды.       — Чем хозяйка сегодня возмущалась? — спросила девочка, увидев, что Люда свернулась калачиком на подоконнике и смотрит куда-то вдаль.       Люда ничего не ответила.       — Повозмущалась — и забудет, — сказала Даша. — Пошли есть.       Люда промолчала.       — Вот уж не жрать, когда зовут, это вообще преступление, — чуть возмутилась Даша и вернулась обратно.       Эльвира Марковна, увидев, что Даша вернулась одна, сказала:       — И можно было не ходить. Захочет — потом поест.       Решив, что сейчас хороший повод уточнить и для Даши с Олей важность правильного поведения, Эльвира Марковна добавила:       — Не будете учиться — тоже накажу.       — Да разве ж можно, — отмахнулась Оля.       Ближе к ночи Даша решила еще раз заглянуть к Люде. Девочка все так же свернулась калачиком на окне, разве что повернула голову, чтобы посмотреть, кто идет.       — Ты учись, хозяйка не отстанет, — сказала Даша.       Люда отвернулась обратно.       — Она Олю каждый день била, ты не думай, что завтра пожалеет, — решила уточнить девочка.       Люда даже не повернула голову.       — Пожрать-то сходи, на кухне и картошка, и суп, — сказала Даша.       Люда не повернулась даже на упоминания еды.       Даша вышла в коридор.       — Да захочет жрать — сама вылезет, — сказала Оля. — Что ты к ней лезешь?       — Да жалко что-то, — вздохнула Даша. — Не ссорилась бы уже с хозяйкой, к чему это?       — Она ее дочь, а дочь хозяйка пожалеет, — ответила Оля.       — Или не пожалеет, — снова вздохнула Даша.