Часть 13. Дорога в деревню

      Люда досидела на подоконнике до ночи. Желание уехать, убежать, скрыться, чтобы никто ее не заставлял учиться, только крепло. Расставаться с Эльвирой Марковной было безумно жаль, однако если выбирать между спокойной жизнью с какой-нибудь дальней родней и неспокойной жизнью с матерью, выбор был именно в пользу спокойной жизни. Версий, где взять деньги, не было. Именно поэтому больше наугад девочка решила поискать их в сумочке Эльвиры Марковны.       Рубль с лишним… Этого вполне объективно казалось мало, однако другого выхода не было. Люда вернулась к себе в комнату, оделась, взяла с собой еще немного денег, которые ей когда-то выдавали, чуть-чуть еды.       По темноте, чтобы ее никто не увидел с утра, девочка выскользнула из дома и немного отоспалась в чьем-то подъезде. Нужно было как-то пробираться в деревню, однако как и в какую именно — судя по всему, деревень в округе было немало — Люда не знала.       «Значит, пойду на фабрику», — подумала девочка.       На фабрику ее взяли быстро. Еще быстрее выгнали — сперва мастер обругал за то, что заснула в укромном уголочке после полубессонной ночи, потом пронесся слух, будто бы именно Люда пыталась какое-то время назад сжечь фабрику. От греха подальше девочка была выставлена восвояси — еще не хватало, чтобы начальство снова задалось этой темой.       Люда побродила по улицам до вечера, не понимая, как попасть в деревню, а потом, понимая бесперспективность своей идеи, вернулась домой.       — Мама, пустишь обратно? — спросила Люда. — Я буду с малы́м сидеть. Вот, возьми твой рубль с чем-то, я не помню, сколько твоих, а сколько моих было.       — Откуда рубль? — не до конца поняла Эльвира Марковна.       — Из твоей сумочки, — ответила девочка.       — И тебе не стыдно было? — опешила Эльвира Марковна.       — Ты же меня простишь, — с уверенностью сказала Люда. — Ты же не тетка.       — Да что за наглость! — возмутилась Эльвира Марковна и ударила девочку по лицу.       — Мама, да я же тебя сколько лет знаю! — воскликнула Люда. — Больше десяти годиков. Больше одиннадцати. Ты не тетка, ты меня простишь, ты не посмеешь выгнать на улицу.       — Вчера мало побила, не понимаешь? — донельзя удивилась Эльвира Марковна. — Сегодня так повторить, чтобы неделю не села?       — Мама, я такая тварь, что виновата в смерти тяти, я заслужила, чтобы меня били каждый день, — ответила Люда. — Это будет справедливо. Но я же тебя знаю, раз ты нашлась, раз я нашлась, ты не посмеешь выставить меня на мороз. Ты не посмеешь выгнать меня из дома. И у тебя муж хороший, муж тоже пожалеет меня выгнать на улицу. Я заслужила, чтобы меня каждый день били, но ты меня на улицу не выставишь.       — Бессовестная! — не выдержала Эльвира Марковна и, недолго думая, взяв Люду за руку, потащила в кладовку, где и заперла.       — Мама, мама! — кричала Люда, оказавшись в замкнутом пространстве. — Мама! Прости! Виновата! Только выпусти, мама, только выпусти!       Настасья, не выдержав, подошла к женщине:       — Эльвира Марковна, бедная девочка не в себе, вы бы хоть пожалели ее.       — А что с ней делать? — ответила Эльвира Марковна. — Второй день подряд бить? А, знаешь, я не смогу, у меня сердце, если ты до сих пор не заметила, тоже не каменное!       Однако через полчаса Эльвира Марковна тоже не выдержала.       — Бессовестная! — женщина отвесила дочери подзатыльник. — Не может просто взять и смириться со своим наказанием! Иди к себе!       Люда до утра просидела у себя в комнате, решая не искушать судьбу и не лезть на рожон. Уснула под утро, через несколько часов с трудом открыла глаза, когда Эльвира Марковна начала ее будить.       — Если расскажешь, где была вчера, позволю сегодня не идти учиться и выспаться, — сказала женщина, видя, что Люда не в состоянии куда-то идти.       — Мама, ты же позволишь мне остаться дома и нянчить мало́го? — спросила девочка.       — Нет, Люда, — ответила Эльвира Марковна. — Могу только сегодня позволить не ходить.       Люда вздохнула.       — Куда ходила вчера? — спросила женщина. — Зачем тебе рубль понадобился?       — Я хотела уехать в деревню, но так и не поняла, в какую именно и куда ехать, как ехать, — вздохнула Люда. — Мне было жалко уезжать от тебя, но ты же будешь заставлять меня учиться…       — Да, Люда, буду, — ответила Эльвира Марковна.       — Я устроилась на фабрику, но почти что сразу уснула, — сказала Люда. — Мастер обругал меня, я опять пошла работать, а потом кто-то узнал меня. Что я тогда фабрику хотела сжечь. Вот меня и выгнали, чтобы слухи не ползли.       — И какая тебе фабрика, если ты даже работать не можешь? — спросила Эльвира Марковна. — Может, лучше сначала вырасти и выучиться, чтобы работать было легче?       — Мама, — Люда решила спросить то, в чем хотелось услышать подтверждение. — Ты же меня не выгонишь. Никогда не выгонишь. Ты же меня случайно нашла и не захочешь выгонять. Я же права?       — Не выгоню, Люда, — вздохнула Эльвира Марковна.       — И даже если я сожгу фабрику, — сказала девочка.       — Если ты сожжешь фабрику, тебя заберут в тюрьму, — ответила Эльвира Марковна. — Меня никто не спросит.       — И даже если я не буду учиться, — продолжила Люда.       — А если ты не будешь учиться, я обещаю, Люда: выдеру тебя так, что неделю не сядешь, — сказала Эльвира Марковна. — Не как недавно, не буду жалеть.       — То есть, не выгонишь, — Люда обрадовалась, услышав подтверждение своим словам.       — И если я бы и вправду сбежала, а не как вчера вернулась, ты бы позволила мне вернуться, — уточнила Люда.       — Выдрала бы как сидорову козу, чтобы неделю не села, но позволила бы вернуться, — решила немного припугнуть дочь Эльвира Марковна.       — Мама, я ведь не сомневалась, что ты меня не выгонишь даже за то, что тятька из-за меня умер! — обрадовалась Люда, обнимая женщину. — Мама, спасибо тебе!       — А ты завтра пойдешь учиться, — ответила Эльвира Марковна. — Ты меня слышишь, Люда?       — Хорошо, мама, пойду, — вздохнула девочка.