Книга III Вас привели буквы F и U

**** - Сэр? - повторила парамедик, прилаживая последнюю стерильную полоску на место. - Вы что-нибудь помните? Малдер уставился на нее, облокотившись на задний бампер машины скорой помощи. Он вспомнил. Он вспомнил все: свет, корабль и холодную пустоту после. НЛО забрал Скалли, и то, что он не оставил после себя, обрушилось на сельскую долину Вирджинии подобно смертельному морозу, лишая его мир красок. - Вы помните, когда вам в последний раз делали прививку от столбняка? - медленно произнесла женщина, словно повторяя про себя. Ее слова растворились в клубах белого пара. - Или мне сделать вам еще одну прививку? - С тех пор я был мертв, - пробормотал он, делая усилие, чтобы заговорить. - Возможно, вы захотите сделать мне еще одну. - Хорошо... - сказала парамедик и потянулась за шприцем. - Если вы не хотите ехать в больницу, я хочу, чтобы вы как можно скорее обратились к своему лечащему врачу. Малдер посмотрел мимо нее. Мигая фонариками, агенты ФБР прочесывали поля и леса вокруг церкви 13-го Знамения. Жар, исходивший от корабля, опалил все, к чему прикасался, и едкий запах сгоревших сорняков и грязи смешался с запахом пороха. Асфальтовая крошка расплавилась, краска покрылась пузырями, а несколько разрушенных хозяйственных построек начали тлеть, и серый дым стелился по земле. Пожарные не потрудились потушить их. Несмотря ни на что, рассвет приближался, словно предатель, крадущийся из-за черного горизонта. Вдали от лагеря вспыхнули огни, когда вертолет с медицинскими работниками поднялся высоко в небо, развернулся и направился к больнице. Оставшихся членов культа увезли на экспертизу, большинство машин скорой помощи уехали с ранеными агентами ФБР, а за мертвыми прибыли фургоны судмедэкспертов. Оба вертолета ФБР разбились из-за отказа двигателей и лежали на боку, как забытые ребенком игрушки. Белые простыни покрывали тела перед церковью - члены культа, которые выбежав наружу, чтобы поприветствовать корабль, они попали прямо на линию огня "Змееносца". Двенадцать взрослых, двое детей и трое агентов ФБР лежали, разбросанные по холодной земле, как опавшие листья. По другую сторону старого забора из сетки-рабицы выстроилась шеренга репортеров, их камеры, как механические стервятники, сканировали место происшествия. “Семнадцать погибших в результате неудачного рейда ФБР, десятки раненых”, - гласили заголовки, размещавшие кровавые фотографии на первой полосе и внутренних новостях, в которых много обвинений, но мало фактов. ФБР не вело переговоров со Змееносцем, но они не открыли огонь первыми и не пристрелили Змееносца, чтобы помешать ему убивать больше своих соплеменников. Это не имело бы значения, полетели бы головы, а правда затерялась бы в лучах газет. Любые сообщения об НЛО были бы официально опровергнуты. - У вас есть лечащий врач, сэр? - поинтересовалась парамедик. - К какому врачу вы регулярно обращаетесь? - Да, - тупо ответил Малдер. - Я хочу, чтобы вы записались на прием как можно скорее. Малдер покосился на остатки здания, пока агенты разбирали его в поисках улик. – Это будет непросто, - пробормотал он. Скиннер приблизился, освещенный фарами патрульной машины. Его плечи были опущены, а темный плащ развевался у него за спиной. Он принес детскую переноску и пакет с подгузниками и неловко поставил их на заднее сиденье теплой машины скорой помощи позади Малдера. Уильям проснулся. Его маленькая вязаная шапочка была плотно натянута на голову, а одеяло натянуто до подбородка. Он изучающе посмотрел на Малдера своими безмятежными голубыми глазами и отвернулся, наблюдая за парамедиком. - Ее здесь нет, не так ли? - Малдер знал ответ. Он почувствовал пустоту внутри себя, как будто у него украли душу. Скиннер устало покачал головой. - Мы опознали все тела. Ее среди них нет. Тем не менее, они все еще прочесывают лес. - Они забрали ее. Снова. - Похоже на то. - Скиннер изучил свои ботинки и помассировал переносицу. - Агента Рейес увезли с агентом Доггеттом. Его состояние стабильное, но они доставят его на вертолете. Она сказала, чтобы я привез ребенка к вам, и она перезвонит вам, как только сможет. - Спасибо, - машинально ответил Малдер. Он не знал, что Доггетт ранен, и не задумывался о том, у кого Уильям. - Я звоню Маргарет Скалли, чтобы она приехала и забрала ребенка. Кому мне позвонить от твоего имени? Тем стрелкам? - Я в порядке. Она подлатала мою… - Он опустил взгляд, чтобы посмотреть, что именно подлатали. У него был рваный порез на левой дельтовидной мышце. - Мою руку. - Он перелез через колючую проволоку на верхушке забора не так аккуратно, как думал. - Он в шоке, - предположила парамедик. - Я бы хотела, чтобы врач осмотрел эти волдыри у него на лице. - Вы можете оставить его здесь? Присмотрите за ним и ребенком? Я пришлю кого-нибудь за ними. Парамедик кивнула. Она повернулась, улыбнулась и стала ворковать с малышом. - Мы найдем ее, Малдер, - заверил его Скиннер. - Мы нашли тебя, мы найдем и ее. Ты меня слышишь? - Да, - пробормотал он, глядя на засохшую траву вокруг своих ботинок. Агент позвал Скиннера, и помощник директора отвернулся, пообещав, что вернется. Малдер закрыл глаза, пытаясь избавиться от слишком знакомого зрелища смерти, но не смог избавиться от ее звуков и запаха. Длинные молнии зашипели, когда мертвых членов культа укладывали в пластиковые мешки для трупов, и металлические носилки загремели, когда их унесли. Его в носу защипало от резкого запаха выжженной земли и пороха. И крови – этот медный запах застрял у него в горле и угрожал перехватить дыхание. Сколько бы он ни убеждал себя, что это нереально, это было правдой. Это казалось слишком реальным, и Малдер хотел, чтобы его душа поднялась над всем этим. Он хотел покинуть свое беспомощное тело и протянуть руку, позволить своему духу вплетаться в ткань космоса, пока он не найдет ее. Она была где-то там. Где-то. Он чувствовал, как она притягивает его, как двойные звезды, вращающиеся вокруг друг друга - соединенные вместе, одна звезда видна, другая невидима невооруженным глазом. - Малдер... - Прошептал голос Скалли, обдавая его теплым приливом. Он открыл глаза, но увидел все те же темные дымящиеся руины. Его плечо пульсировало, лицо казалось обожженным, а позади него мяукал Уильям. - Так они вас называют? - мягко спросила женщина-парамедик. - Малдер? Вас зовут Малдер? Он уставился на нее. - Ваша жена - тот агент ФБР, которого они разыскивают, мистер Малдер? Та, которая работала под прикрытием? Я слышала, как они говорили о ней. Он продолжал смотреть, ненавидя ее за то, что она осмелилась быть любой женщиной, кроме Даны Скалли. - Мне так жаль, - сказала парамедик. - Это ее ребенок, не так ли? Он поднял глаза, вглядываясь в безлунное небо. - Да. **** Он вернулся в квартиру Скалли не потому, что жил там, а потому, что там жил Уильям. Единственными признаками присутствия Малдера за последние шесть недель были одноразовая бритва и зубная щетка в ванной, немного одежды и спортивная сумка в спальне, его кроссовки возле входной двери и кофейная кружка "НИКАП" в раковине для мытья посуды. Он положил ребенка в люльку и несколько раз покрутил мобиль. В спальне Скалли он тяжело опустился на край ее кровати. Небо за окном было слегка серым, все еще шел мокрый снег. Ранним утром в Джорджтауне хорошо одетые и дальновидные люди, несмотря на непогоду, выпили кофе с низким содержанием жира и съели изысканный маффин. Малдер слышал, как внизу, на тротуаре, переговариваются люди, но это не имело к нему никакого отношения. Это было нереально. Этого не происходило. Он прислушался к своему внутреннему чутью, когда узнал о задании под прикрытием. Он понял, что все подстроено, и начал действовать раньше. Он бежал на несколько секунд быстрее и добрался до нее раньше, чем они. Это было нереально. В любую минуту Скалли могла войти в свою дверь, задыхаясь от холода, с чашкой кофе без кофеина для нее, чашкой высокооктанового для него и пакетик детского питания из аптеки. Она спросила бы, не голоден ли Уильям, и Малдер с радостью отдал бы ей капризного малыша. Она легла бы на кровать, расстегнула блузку и прижала Уильяма к груди. Малдер вытянулся на матрасе, подложив руку под голову, и наблюдал за ними. Однажды Уильям был сыт и сонлив, они поставили люльку рядом с кроватью и вздремнули сами, в безопасности под покровом робкого счастья и гладких перкалевых простыней. С минуты на минуту. Он в ожидании уставился на дверной проем пустой спальни. Он посмотрел на телефон у кровати, надеясь вопреки всякой логике, что тот зазвонит и голос Скиннера скажет, что это ошибка; они нашли её. Скалли спряталась в лесу или в одном из полуразрушенных зданий на территории комплекса. Она замерзла, растерялась, но была в безопасности и ждала, когда Малдер отвезет ее домой. С минуты на минуту. Он откинулся на матрас, не спуская ног с пола. Он почувствовал, как кровать закружилась, а кровь побежала по его венам. Он прикрыл веки, от которых щипало глаза, закатил глаза, схватил подушку Скалли и зарылся лицом в ее запах. Печь заурчала, когда заработала. По замерзшему тротуару прошелестели ботинки, и мобиль над люлькой Уильяма заскрипел, поворачиваясь. Малдер поднял голову, проверяя, как там малыш, прижался щекой к его подушке и снова закрыл глаза. Скалли, с минуты на минуту. **** Насколько строгой Скалли могла быть на работе, наедине с собой она была чувственна: атласная пижама, ароматические свечи, лосьоны и микстуры, а по субботам она долго и жарко нежилась в ванне. По субботам костюмы и туфли на высоких каблуках отпадали, уложенные волосы начинали беспорядочно виться, и нежная женщина за седьмой вуалью выходила поиграть. Пар из ванной пах гелем для душа "Нейтроджены", а на туалетном столике мерцала одна из ее дорогих многогранных свечей. Пахло экзотикой, сандаловым деревом и миррой, и от пламени на стене плясали длинные тени. Заиграл ее любимый диск Eagles, и когда он потянулся, просыпаясь, то почувствовал прохладу простыней на своей обнаженной коже. Малдер приподнялся на локте, улыбаясь, наблюдая за приближением Скалли. Она собрала волосы и закрепила их пластиковой заколкой, но несколько влажных прядей выбились из прически. Вместо пижамы она надела его белую рубашку, которая доходила ей до колен. Она была босиком, но носки прикрывали ее вечно замерзшие ступни. Она расстегнула заколку и тряхнула головой, так что непослушные волосы упали ей на лицо. - Привет, - промурлыкала она, останавливаясь у кровати. Она скользнула пальцем по его груди, лениво очерчивая дорожку, отчего темные волосы встали дыбом. - Привет, - выдохнул он. - Это то, при виде чего парень должен проснуться. - Что-нибудь хорошее? - Она облизнула губы и забралась на матрас, двигаясь, как кошка , подкрадывающаяся к добыче. - Или что-нибудь плохое? - О, что-нибудь плохое, очень плохое. Ура, - добавил он себе под нос, ложась на спину. - Иди сюда, скучаю по чему-то плохому. Она оседлала его бедра, приглашая его руки пробраться вверх по ее свежевыбритым ногам, к крошечным кружевным трусикам и обнаженной груди под просторной рубашкой. Ее кожа была скользкой от масла для ванны и перегретой от воды и идеально прилегала к его коже. Его возбужденный член уперся в вырез ее трусиков, и она покачнулась, потираясь о него. Ее поцелуи задержались на его коже, посылая маленькие электрические разряды по его телу. - Я хочу быть с тобой, - сказала она и прикоснулась губами к мочке его уха, на которой тоже бился пульс. Он кивнул. Это была не его фантазия, а ее. - Скажи мне, чего ты хочешь. - Тебя, - ответила она. - Только тебя. Она расстегнула первую пуговицу своей рубашки и наблюдала, как он расстегивает остальные. Кожа под ней была идеальной, без шрамов и растяжек. Тело, которое она отдала ему, никогда не подвергалась экспериментам, не была ранена и не носило ребенка. Ее груди были маленькими и высокими, живот плоским и упругим. Он взял сосок губами, посасывая, и ее пальцы вцепились в его волосы. - Я люблю тебя, Малдер, - услышал он ее шепот, как будто она говорила это тысячу раз до этого. Никаких игр, никакой борьбы за власть, никаких оправданий или сожалений. Больше нечего доказывать или терять. Он никогда не занимался с ней любовью так, как ему хотелось. Он перекатился и уложил ее обратно на подушки, наблюдая, как она наблюдает за ним, пока он складывает ее рубашку раздвинувшись, он снова медленно обнажил ее грудь. Он стянул тонкие трусики с ее бедер. Напевали "The Eagles", свеча мерцала волшебным светом, а ее кожа под его языком была теплой и чистой. Ее мягкие руки ласкали его лицо и плечи, пока они целовались, соединяя губы, языки и души. Ее бедра задрожали и раскрылись шире, когда он прикоснулся к ним. Он опустился ниже. Он услышал стук во входную дверь, далекий и не связанный с ними. - Приятно, - прошептал он и подул на нежную плоть, заставив ее вздрогнуть. Он провел языком над ней в первый раз. Она всхлипнула и пошевелила ногами, поджав пальцы. "Скользкая. Как мед", - сказал он ей, поднимая взгляд. Она повернула голову в сторону, крепко зажмурившись, прежде чем он снова приник к ее губам, исследуя ее секреты. Она была повсюду: в звуках, запахах, на ощупь. Он мог чувствовать и пробовать на вкус ее тело, согревающееся в его объятиях, начинающее натягиваться, как струны скрипки, ищущие освобождения. - Сейчас же, - попросила она голосом, который ни один здравомыслящий мужчина не проигнорировал бы. Когда он начал подниматься по ее телу, ее ступни в носках скользнули по его бедрам, притягивая его к себе. Он опустился на нее сверху. Он поцеловал ее, раздвигая ее губы и позволяя ей ощутить свой вкус на его языке. - Быстро или медленно? - спросил он, прижимаясь к ней своим возбужденным членом, чувствуя, как ее тело начинает раскрываться для него. - Медленно, - прошептала она. - Навсегда, Малдер. - Навсегда, - многообещающе повторил он. Он посмотрел в ее голубые глаза, расслабился и позволил себе раствориться в ней. Ее горячее дыхание ощущалось на его плече, ее тело было готово, а руки - надежными и гостеприимными. В дверь снова постучали, заставив его вздрогнуть. Малдер проснулся. Он обнаружил, что лежит на холодной кровати, уткнувшись лицом в ее подушку и его возбужденный член, прижатый к ее матрасу. Он поднял голову и оглядел ее спальню. - Скалли, - хрипло позвал он с надеждой, как будто она могла выйти на минутку. Небо за окном казалось темно-серым, но, за исключением неудобной тесноты в джинсах и мятого одеяла, все остальное казалось прежним. Его лицо и плечо все еще болели, и он по-прежнему был один. Не было ни свечи, ни музыки. Ни приветственных объятий, ни ласковых слов, ни скользких, манящих глубин. Малдер облизал губы, желая ощутить на них хоть какой-то ее аромат, но ничего не почувствовал. Печка выключилась, на тротуаре за окном появилась толпа людей, пришедших на ланч, и Уильям снова начал суетиться. Когда Малдер застонал и свесил ноги с края матраса, в замке входной двери повернулся ключ. **** Скалли взяла с собой свой "ЗИГ-зауэр", но ее "Смит-и-Вессон" лежал на прикроватной тумбочке. С другой стороны, его "Глок" лежал в спортивной сумке на полу спальни. Малдер потянулся за знакомый "Глок", который он вслепую нашарил в сумке. Он нашел его, когда открылась входная дверь, вытащил пистолет из кобуры и снял с предохранителя. Он оставил детскую кроватку рядом с диваном. Уильям лежал между Малдером и тем, кто вошел в квартиру Скалли, но не на линии огня. Малдер не знал, остановит ли девятимиллиметровая пуля - или шестнадцать таких пуль - того, кто ворвется в дверь, но у него не было других вариантов. Он поднял пистолет, присел на корточки у двери спальни и перевел дыхание. Он начал двигаться, когда голос Мэгги Скалли позвал: "Фокс?" Малдер стоял в дверях с колотящимся сердцем. - Миссис Скалли- Он выдохнул. - Я думал, кто-то охотится за ребенком. - Фокс? - повторила она, глядя на "Глок". - Мистер Скиннер сказал, что Уильям у вас, но он не был уверен, где вы находитесь. Куда вы пошли. Ты не отвечал на звонки, и тебя не было дома, вот я и подумала, что ты, возможно, здесь. Я постучала. -Я спал. Он заметил, как миссис Скалли посмотрела мимо него на смятую постель дочери. - Мистер Скиннер сказал, что Дана пропала. Как бы Малдеру этого не хотелось, он кивнул. - Он сказал, что Дана работала под прикрытием, что-то пошло не так, и она пропала. В Вирджинии был рейд ФБР, я видела это в новостях сегодня утром. Культ НЛО. Погибли люди. Дана была там? Малдер снова кивнул, едва заметно покачав головой. - Ты был там? - она спросила. - Да, - ошеломленно ответил он. Она посмотрела на детскую кроватку и снова на пистолет в руке Малдера. - Я не собираюсь причинять вред ребенку, Фокс. Я здесь, чтобы помочь. мистер Скиннер позвонил мне. Опусти пистолет и расскажи, что случилось. Несколько функционирующих клеток мозга Малдера посовещались и согласились с тем, что держать мать Скалли под прицелом невежливо. Он опустил "Глок", поставил его на предохранитель и положил на столик. - Извините. Уильям снова мяукнул. Малдер обошел диван, вынул его из люльки и прижал к груди. - Привет, приятель, - пробормотал он, когда мир вокруг успокоился. - Фокс, я могу взять его. Вот, - сказала она, протягивая руки. - Вот, дай мне его. - Он со мной. С ним все в порядке. Пушистая головка Уильяма прижималась к шее Малдера, а крошечный кулачок инстинктивно вцепился в его толстовку. - С нами все в порядке. - Ты уверен? - спросила она, нависая над ним в защитном жесте. - Я... - Он опустил взгляд. С его ботинок и джинсов осыпалась засохшая грязь, а из-под разорванного рукава толстовки виднелись окровавленная футболка и бинт под ней. Он не брился и не принимал душ со вчерашнего утра. Он не смотрелся в зеркало, но волдыри на его лице выглядели некрасиво. - У нас была долгая ночь. - Я понимаю. - Она отступила на шаг, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. - Где Дана, Фокс? Что случилось с моей дочерью? - Сегодня рано утром ее похитил корабль, похожий на тот, что забрал меня, - сказал он, ненавидя бессмысленное звучание своих слов. - Я видел это и пытался остановить, но не смог. Им не были нужны ни Уильям, ни я, но они забрали ее. Я не смог их остановить, - повторил он. - Мне жаль. Он сел на диван и переложил ребенка на сгиб своей руки. Уильям обхватил мизинец Малдера своими миниатюрными пальчиками, перестал суетиться и наблюдал за ним как зачарованный судя по его лицу. - Агент Джон Доггетт был ранен во время рейда, - продолжил он, поглаживая живот Уильяма большим пальцем. - Но, похоже, он выкарабкается. Надеюсь, когда он придет в сознание, он расскажет нам что-нибудь полезное. То же самое относится и к лидеру культа. Если он выживет после операции, его допросят. Мы попытаемся отследить корабль и предсказать место его следующей посадки. Мы можем найти закономерности в недавних похищениях. Некоторые похищенные возвращаются целыми и невредимыми в течение нескольких часов или дней. Или, как Скалли и я, в течение нескольких месяцев... - А некоторые возвращаются мертвыми или вообще не возвращаются, - закончила она за него дрожащим голосом. Малдер кивнул. Он посмотрел на шестинедельного ребенка у себя на руках, а не на миссис Скалли. - Я хотел бы рассказать вам больше, но правда в том, что я не знаю. Я не знаю, почему они забрали ее или где она находится. Когда и вернут ли ее вообще. Все, что я знаю, это то, что она пропала. Она вздохнула и выпрямилась, как Скалли, когда собиралась с духом. - Хорошо. Пожалуйста, держи меня в курсе. Я принесу вещи Уильяма: пакет для подгузников, несколько бутылочек. Она направилась на кухню. Малдер поднялся и последовал за ним, неся ребенка. - Одежда, слюнявчики, - продолжила она. - У меня есть переносная кроватка. Где детское сиденье? - Оно в моей машине. Вы, вы заберете его? - Я думаю, это было бы проще, чем оставаться здесь. - Я могу позаботиться о нем, - настаивал Малдер. Она открыла посудомоечную машину и начала собирать чистые бутылки. - Я обещал Скалли. - Нет, никто от тебя этого и не ждет. Ты выглядишь так, словно не спал несколько дней. Я не знаю, почему ты не позвонил мне сегодня утром. Она положила пустышку и вернулась в гостиную, Малдер следовал за ней по пятам. - С ним все в порядке. Я... я спал, но проснулся, когда он заплакал. Я еще не брал его на руки. Я никогда не позволяю ему плакать. Миссис Скалли перестала складывать подгузники в пакет и озадаченно посмотрела на него. – Все в порядке. Дана попросила тебя присмотреть за ним, и ты это сделал. Я уверена, ты хорошо поработал, но она не могла допустить, чтобы он оставался у тебя на несколько недель. Или месяцев. Она замолчала, и он увидел, как она напряженно сглотнула. - Или навсегда. Ты за него не отвечаешь. - Да, это так. - Фокс, - начала она успокаивающе. - Я знаю, что Дана тебе небезразлична. Я знаю, ты сделаешь для нее все, что угодно, но... - Я несу за него ответственность. Она продолжала смотреть на него так, словно они говорили на двух разных языках. - Миссис Скалли, что вам сказала Дана?.. Как Дана сказала вам, что она смогла забеременеть? Она заколебалась. - С помощью экстракорпорального оплодотворения. От анонимного донора. Он уставился на нее. Тупой нож вонзился ему в живот. Нож повернулся и двинулся вверх, целясь ему в сердце. - Она сказала вам, кто такой мистер Аноним? - У меня есть кое-какие предположения, но нет, она никогда этого не делала. Я уважаю ее выбор. Тебе тоже следует это сделать. Он прикусил губу и переложил Уильяма на одну руку. - А что, если это было не в лабораторных условиях? - Вы хотите сказать, что кто-то вмешался в ее беременность? Ее ребенок ненормальный? Она сказала, что с ним все в порядке. Здоровый. Она сказала, что он был чудом. - Он был таким. Он. Ее чудо. И... - Он сказал: - Вы не можете забрать его. - Ее взгляд переместился с Малдера на кровать дочери и обратно к Малдеру и дремлющему внуку. - Я не могу с этим справиться, Фокс. Я не могу. Моя дочь пропала, - сердито сказала она. - Она может быть мертва... - Она не мертва, - быстро сказал он. - Она где-то там. Где-то здесь. - Тогда отдай ребенка мне и найди ее. - Она выглядела так, словно изо всех сил пыталась сдержать слезы. Вежливый стук во входную дверь прервал ее, прежде чем он успел ответить. Малдер молча передал ей Уильяма. Он жестом велел им отойти в глубь квартиры, а сам взял пистолет. Однако, как только он увидел три лица по ту сторону дверного проема, Малдер опустил "Глок" и жестом велел миссис Скалли вернуться. - Что-то не так с твоим сотовым телефоном, - сообщил ему Байерс, когда Малдер открыл дверь. - Он не работает. Если он был поврежден, когда НЛО пролетал над головой, я бы хотел его осмотреть. Он положил свой портфель и развернул на кофейном столике Скалли большую карту, готовясь к бою. Лэнгли последовал за ним. В руках у него был рюкзак и открытый ноутбук, на котором он печатал одной рукой. "Мне понадобится DSL-соединение", - сказал он в знак приветствия. Фрохики был последним, он застегнул молнию на меховом жилете и нес огромный стакан газировки и два пакета с продуктами на вынос. - Привет, мальчики, - устало сказал Малдер. - Заходите. Вы знакомы с миссис Скалли? – спросил он. Байерс ответил: - Мы встречались на ваших похоронах. Рад снова видеть вас, миссис Скалли. Мне очень жаль Дану. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы найти ее. - Спасибо, мистер Байерс, - вежливо поблагодарила она. - Ринго, Мелвин, - добавила она. - Я уверена, что так и будет. Когда с любезностями покончено, стрелки взломали компьютер Скалли и подключение к Интернету, взломали пароль. На кофейном столике лежала открытая карта США и две упаковки куриного филе в кисло-сладком соусе, которые они приготовили сами, как дома. Фрохики сидел за компьютером Скалли. Лэнгли подключил к своему ноутбуку несколько незнакомых Малдеру устройств и продолжил отрывисто печатать двумя пальцами. - Почему они здесь? Что они делают? - Прошептала миссис Скалли Малдеру, прижимая Уильяма к своему плечу. - Спрашивать об этом - плохая идея, но это дает результаты. - Малдер, ты наверняка захочешь это увидеть, - сказал Фрохики, когда на мониторе появилось размытое спутниковое фото. - Это она? - спросила миссис Скалли, быстро подходя к компьютеру. - Дана? Это тот корабль, который забрал ее? Где это?" Фрохики неловко поежился. - Это местоположение корабля на пять двадцать утра, во время похищения Даны. Мы не уверены, где он сейчас, - кивнула миссис Скалли, похлопывая ребенка по спинке. - Мы ищем, - добавила Фрохики, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще. - Если кто-то и сможет ее найти, то только они, - пообещал Малдер, но она не выглядела успокоенной. Она немного понаблюдала за Уильямом, прежде чем завернуть его в одеяло и взять пакет с подгузниками. Она двигалась с той же уверенностью, что и Скалли, когда старалась не думать о чем-то ужасном. - Приходи к нам в любое время, - сказала она тихо, чтобы Малдер мог ее услышать. – Мы будем рады тебе. - Я могу позаботиться о нем. - Вы не можете одновременно заботиться о нем и искать мою дочь. Малдер опустил взгляд, изучая свои грязные ботинки. Внутри у него были песочные часы, и последние песчинки медленно осыпались, оставляя его пустым. - Миссис Скалли... - Найдите Дану, - тихо повторила она. - Вы двое можете с этим разобраться. Пять минут спустя он наблюдал из окна гостиной, как миссис Скалли пристегивает Уильяма на заднем сиденье своей "Хонды". - Она хорошо о нем позаботится, - сказал Фрохики из-за спины Малдера. - Да. Отличное решение, чувак, - похвалил Лэнгли. - Ты не сможешь спасти мир, пока носишь ребенка в слинге. Малдер обернулся. В глазах появилась тупая головная боль. Независимо от того, примет ли он зрелое, лучшее для ребенка решение или нет, он не мог избавиться от ощущения, что войны удалось избежать, но на мирных переговорах они облажали. - Что? Что, черт возьми, это значит? - коротко спросил Малдер. - Что, черт возьми, это значит? - Я не знаю. Я где-то читал об этом в Интернете, - смущенно добавил Лэнгли. - Что? Что я такого сказал? - Заткнись и работай, Майкл Болтон, - посоветовал Фрохики. **** Скалли исчезла. Снова. Секретные материалы исчезли. Снова. Уильям провел с бабушкой уже целый день, на неопределенный срок, до возвращения его матери или проведения анализа ДНК и слушания дела об опеке. Малдер был один, безработный, неживой, слишком уставший, чтобы спать, а рана на руке адски болела. Бывали дни, когда казалось, что Закон Мерфи пересекался с космической точкой G, и казалось, что на него обрушивается вся Вселенная. И кое-что делало это терпимым. Не идеально, но достаточно терпимо, чтобы заставлять Малдера двигаться и держать дуло пистолета направленным куда-то еще, кроме неба. Моментальный капучино в круглосуточном магазине, купленном для того, чтобы запить двойную дозу Адвила. Несколько дней назад Скалли нашла пару сережек и диск The Eagles, которые он спрятал в центральной консоли автомобиля, но так и не достала. Проезжая на каждый зеленый сигнал светофора между Джорджтаун и Балтимор. Сын Скалли поворачивал голову на голос Малдера. Малыш потянулся, растопырив крошечные пальчики, и, проснувшись, увидел, что Малдер склонился над его кроваткой. - Привет, приятель, - прошептал Малдер. - Как дела? Бабушка хорошо о тебе заботится? Он наклонился ближе, и сонные голубые глаза, точно такого же цвета, как у Скалли, остановились на его лице. Малдер улыбнулся, малыш улыбнулся в ответ, и рука и сердце Малдера стали болеть меньше. - Я принес Снаффи. - Малдер заставил плюшевого зверька проковылять вдоль края кроватки и наклониться, чтобы обнюхать пальчики ног малыша своей тканевой мордочкой. - Ты скучал по Снаффи? Я настоящий. Да, это я, - рассказал он для угрюмого плюшевого зверька. - Я не являюсь нездоровой, депрессивной проекцией психики Большой Птицы. Мамочка - большая скептичка, упирающаяся в грязь лицом, не так ли? Уильям захлебывался и размахивал руками, как довольный тюлень. - О, он тебе нравится? - Малдер зажал мягкую игрушку под мышкой, чтобы взять малыша на руки. - Мама повесила обои с Винни-Пухом, как будто Винни-Корнер - это какой-то рассадник психического здоровья, - продолжил он своим печальным голосом. Он заставил мягкую игрушку ходить по всему дому… За его спиной взвели курок пистолета. Малдер замер, прижимая Уильяма к себе на сгибе руки. - Отпустите его. Отпустите его и отойдите от него, - приказала миссис Скалли. - Кто вы? Что вы здесь делаете? - Это я. Малдер. Фокс Малдер. Вы сказали, в любое время. Я могу зайти в любое время. Он услышал, как она выдохнула. - Фокс, ты напугал меня до полусмерти. Я подумала, что кто-то охотится за ребенком. Как ты вошел? Малдер обернулся. На миссис Скалли была длинная ночная рубашка, а в руке она держала пистолет. Он не сомневался, что она знает, как им пользоваться. Как мать, так и дочь. Он не был уверен, что она не пристрелит его ни с того ни с сего. - Я взломал замок. Уже поздно, я не хотел будить вас стуком. Я, э-э, принес Уильяму его игрушку. В ее гостиной было темно, но ему показалось, что она закатила глаза, опуская пистолет. Она исчез в задней части дома на несколько минут и вернулся в банном халате. Когда Малдер прижал ребенка к груди и сел на диван, миссис Скалли опустилась в кресло напротив него. Она потерла руками обтянутые махровым полотенцем колени, явно испытывая неловкость. - О Дане нет никаких известий, - сказал он, прежде чем она успела задать вопрос. - Через несколько часов она будет числиться пропавшей без вести, но в остальном новостей нет. - Что с кораблем? Тем, который захватил ее? - После пяти двадцати утра от него ничего не осталось. Бандиты сделали все, что могли. Если не считать захвата телескопа "Хаббл", корабля нет ни на одном военном спутнике, ни в одном известном пункте сбора, и за последние двадцать четыре часа не поступало никаких сообщений о других похищениях. Тем не менее, они ищут. Она опустила глаза и поправила чехол на подлокотнике кресла. - Змееносец - лидер культа - умер на операционном столе сегодня днем, прежде чем его успели допросить, - продолжил Малдер. - Допрос ФБР остальных членов культа оказался безрезультатным, и они скоро будут освобождены. Состояние агента Доггетта стабильное. Врачи мы надеемся, что завтра он будет в сознании. Он замолчал, так как у него закончились обескураживающие новости и нервная энергия. - Глава команды по освобождению заложников твердо уверен, что то, что его люди видели в небе, не было НЛО", - продолжил он, когда Уильям начал дремать. - Он говорит, что один вертолет врезался в другой. Он говорит, что люди погибли из-за моей неверной оценки ситуации. Если бы ФБР потратило больше времени на подготовку и провело переговоры со Змееносцем... Он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Он почувствовал теплое прикосновение Уильяма, прижавшись щекой к его шее. - Консорциума больше не осталось, - сказал он. - Все первоначальные участники мертвы или умирают. А эксперименты по клонированию и гибридизации - они умерли вместе с ними. - Я не понимаю. - Это были мужчины. Мужчины проводили эксперименты на Скалли, на мне, на других: помечали их, забирали, использовали в качестве морских свинок. Теперь мужчин больше нет, - объяснил он. - Я могу найти мужчин, я могу остановить мужчин. Я не могу остановить Вселенную в целом. Я не могу бороться с Армагеддоном с помощью пластикового лука и стрел. Я не могу найти Скалли, если даже не знаю, где искать. Она не ответила, а он не открыл глаза. Старинные часы пробили четыре утра. - Он спит? - спросил он, и кресло подвинулось, когда она встала. - Ты хочешь, чтобы я положила его? - Я приду через минуту, - пробормотал Малдер, сам еще не совсем проснувшись. - Я, пожалуй, пойду через минуту... Он почувствовал, как чьи-то руки осторожно опускают его на подушки в конце дивана. Уильям был укрыт детским одеяльцем, и через мгновение на ноги Малдеру легло еще одно. – Я пойду через минуту... - повторил он. - Я принес Уильяму понюшку. Не думаю, что он уснет без его Снаффи. - Хорошо, - тихо согласилась она, ее голос едва достигал границ его сознания. **** "Необъятный" - слишком слабое слово для неба пустыни, а "бесконечный" - это еще мягко сказано. Выше Малдера, черный полог, раскинувшийся над небесами, посыпанный волшебной пыльцой и разделенный пополам серебряной рекой Млечного пути. Небольшой костер потрескивал, согревая одну сторону его лица, а ветер свистел в горах. В остальном ночь была тихой. Скалли сидела неподалеку, одетая в длинную ночную рубашку, и протягивала руки к костру. Она улыбнулась, когда Малдер проснулся, – искренняя, расслабленная, с намеком на улыбку. - Вот и ты, - сказала она так, словно он заставил ее ждать целую вечность, и она уже начала беспокоиться. Когда он опустил край огромного спального мешка и перевернулся на бок, кожу на его обнаженных плечах покалывало от прохладного воздуха. - Я надеялся, что ты будешь здесь, - тихо сказал Малдер. Она подбросила несколько веток в огонь, встала и небрежно направилась к нему. Легкий ветерок разметал ее волосы по лицу, а ночная рубашка прилипла к телу, обрисовывая голубое хлопковое бедро и грудь. - А где еще ты ожидал меня увидеть? - Я... я не знаю. С тобой все в порядке? - Немного холодно. Немного одиноко. У вас найдется место для двоих? Он смотрел на нее в течение наносекунды, пока ее слова переваривались в его мозгу. Он поглубже завернул верх спального мешка, откинулся назад и похлопал по теплому месту, оставшемуся от его тела. Она скользнула в постель, задержавшись, чтобы снять ночную рубашку, прежде чем лечь и застегнуть молнию, погрузив их в безопасный мир фланелевой подкладки и наполнителя из гусиного пуха. Ее голова на его плече казалась теплой и тяжелой, как и ее рука у него на груди, а ее гладкая нога - на его ноге. Она окружила его, благоухая мылом "Айвори" и солнцезащитным кремом повышенной стойкости и легкий запах мескитового дыма. Отблески костра играли на ее светлой коже, придавая ей оттенок лунного света и старинного жемчуга. Она была ненастоящей. Пустыня, костер, спальный мешок на двоих - все это было нереально. Когда он пришел к ней во время своего похищения, ища убежища в ее снах, она пришла к нему. Она создала это место в своем воображении: фантазия, воспоминание или страница из каталога L.L. Bean. Это была психическая связь, астральная проекция, гипнагогия, осознанные сновидения, взаимные сновидения; его душа на несколько мгновений соединилась с ее душой. Если бы он проснулся, связь оборвалась бы. Он провел несколько минут, стараясь не проснуться. Он погладил ее волосы и провел по ним пальцами, распутывая спутанные пряди. Ее рука погладила его плечо, поднялась и опустилась на его грудь и провела по линии темных волос вниз по животу. - С тобой все в порядке? Они делают тебе больно? - прошептал он, боясь услышать ответ. - Я с тобой. Здесь они не могут причинить мне вреда. - Где ты? - он попытался спросить. - Скажи мне, где ты? - С тобой. Мне нужно быть с тобой, - ответила она. - Здесь хорошо. Я не могу... я не могу быть там, - добавила она напряженным голосом, когда вселенная мыльных пузырей начала дрожать, угрожая лопнуть. - Хорошо. Все нормально. Я найду тебя, - пообещал он. - Все будет хорошо. Не думай о том, что будешь там. Останься здесь, со мной. Она молча кивнула, и ее волосы скользнули по его плечу, как шелк. Он сглотнул, выдохнул и долго смотрел в безоблачное небо. Это продолжалось вечно, начиная с начала времен. Так много звезд: старые души, путешествующие в космосе в поисках новых домов. Родственные души пытаются найти друг друга. Саманта была там. Его родители. Сестра и отец Скалли. Если одна из этих вспышек света была кораблем, который забрал Скалли, она тоже ждала там. - Сколько, ты сказал, их там было? - он спросил. - Четыреста миллиардов звезд? - От двухсот до пятисот миллиардов в Млечном Пути, - поправила она голосом, похожим на Скалли. - В видимой Вселенной насчитывается около пяти миллиардов триллионов звезд. - Он погладил ее по плечу. - Расскажи мне о каком-нибудь из них. - Она повернулась, откатилась в сторону и закинула руку за голову. - Ты видишь Бетельгейзе? - спросила она, неопределенно указывая на бескрайнее небо. - Фильм "Битлджус"? Ее вздох указал на неверный ответ. - Это в созвездии Ориона. - На его правом плече находится звезда Бетельгейзе. - Найди Альдебаран над носом Ориона; это глаз быка в созвездии Тельца. Орион целится из лука в Тельца. Видишь его? Малдер кивнул, осматривая небо. Пока что он обнаружил Пояс Ориона и Большую Медведицу. Может быть. - Ты смотришь слишком высоко. Над головой Ориона, - проинструктировала она. - Это рога быка. Альдебаран - это глаз быка, а эти две звезды - кончики его рогов. Посмотри под правым рогом. Ты нашел его? - Я пытаюсь. - Пять миллиардов триллионов звезд, и она хотела, чтобы он нашел одну точку над правым рогом какого-нибудь быка. - Что я вижу? - Сейчас, невооруженным глазом, ничего... – призналась Скалли- ...но в 1054 году нашей эры китайские астрономы зафиксировали появление дополнительной звезды в созвездии Тельца, над правым рогом быка, - продолжила она. - Индейцы анасази тоже это видели. Она стала ярче Венеры и была настолько яркой, что была видна днем в течение месяца. Они наблюдали за новой звездой 653 ночи, пока она не исчезла. НЛО? - предположил он. – Или звезда, превращающаяся в сверхновую. Осталась только Крабовидная туманность, чтобы увидеть которую, нам понадобился бы телескоп, но тысячу лет назад пустое пространство, на которое вы смотрите, было гигантской умирающей звездой. - В пяти миллиардах триллионов звезд. Сверхновая включена, или это пять миллиардов триллионов звезд минус одна? Она подперла голову локтем и неуверенно посмотрела на него. - Пять миллиардов триллионов – это текущая оценка, Малдер. - Правильно. - Он кивнул. - В этой истории нет ничего о Майкле Китоне или настоящих "Битлджусах", не так ли? - спросил он, стараясь сохранить серьезное выражение лица. - Потому что он был великолепен в этом фильме. - Звезда в созвездии Ориона - это настоящая Бетельгейзе. Это красный гигант, образовавшийся во время рождения нашей планеты. Это произошло примерно на пятнадцать миллиардов лет раньше актерской карьеры Майкла Китона. - Верно, - повторил он, когда его невозмутимый вид начал сдавать. - И они уверены, что это была сверхновая? А не НЛО? - Да, они уверены, - сказала она, и в ее голосе прозвучало сожаление о том, что она начала эту историю. - Крабовидная туманность - это остатки звезды, которая превратилась в сверхновую в 1054 году нашей эры. Это объект Мессье номер один. М1. Это было изучено для... - Индейцы анасази, инки: многие древние культуры сообщали о контактах с существами с неба. Есть теории, что египетские пирамиды построили инопланетяне. Инки... – Ее расстроенное выражение лица взяло верх, и он начал смеяться. Она пристально посмотрела на него, наморщив лоб. Секунду спустя она плюхнулась на спину и объявила, что они больше не разговаривают. - Верно. Больше никаких разговоров. - Он прижался губами к ложбинке у нее на шее, готовясь спуститься ниже. - ...настоящая Бетельгейзе, - пробормотала она себе под нос, но расслабилась. - Я - призрак, у которого больше всего возможностей, детка, - процитировал он и продолжил любоваться ее левой грудью. Вдалеке завыл койот, наполняя ночь своим голосом. Ветерок доносил ароматы цереусов, примул и пустынных лилий, а в костре тихо потрескивали мескитовые дрова. Она одобрительно замурлыкала, когда он подул на ее влажный сосок. Он затвердело в ответ. Он перешел к правой груди, нежно посасывая ее, одновременно скользя рукой вниз по ее плоскому животу и между ног, к теплому гнездышку волос. Заниматься с ней любовью было легко. Второстепенные вещи - следующее утро, остаток их жизни, пришельцы, нынешнее правительство заговор и конец света - вот что их подстегнуло. Если бы они могли сыграть Джона и Йоко и спасти мир, не вставая с постели, все было бы в порядке. - Итильдин, - прошептал он, останавливаясь, чтобы полюбоваться, как ее влажная кожа мерцает в свете костра. - Так вот кто ты. Итильдин? - Во "Властелине колец" врата Мории сделаны из итильдина. Это вещество видно при лунном и звездном свете, и к нему прикасается тот, кто произносит тайные слова. Она протянула руку, чтобы погладить его по подбородку. - Не думаю, что это есть в таблице Менделеева. Итильдин. В лунном свете я прекрасно тебя вижу. Я знаю тебя. Я знаю себя. Я знаю нас. Но днем..." Она перевернулась так, что они оказались лицом к лицу, положив голову на его вытянутую руку и закинув ногу ему на бедро. - Тебе нужны секретные слова? Он обхватил ее щеку ладонью, его губы приблизились к ее губам. - Хотел бы я знать их. – В Средиземье об этом давно забыли, - прошептал он, прежде чем поцеловать ее. **** Он услышал глухой стук, когда на крыльцо упала газета. Позже газовая горелка со свистом выключилась, и чайник приготовился засвистеть. Ребенок засуетился, ножки в тапочках на мягкой подошве переступали по твердому полу. Верхний этаж, и телефон не успел прозвонить и половины гудка, прежде чем кто-то снял трубку, ответив неуверенным "Алло?" Малдер слушал приглушенный женский голос, разговаривающий со звонившим, пока ждал, не придет ли к нему сознание. Этого не произошло. Где-то в реальном мире снова наступило утро, и, вероятно, люди ожидали, что он будет подыгрывать им, как будто он принадлежал к числу живых. Он оглядел полутемную комнату, пытаясь понять, где находится. Незнакомый диван скрипнул, когда он сел, недовольно застонав. - Черт, - пробормотал он себе под нос. - Вы проснулись, - послышался голос миссис Скалли, и в трубке мобильного телефона раздался сигнал отбоя. - Уильям замолчал, но тут зазвонил телефон. Мне жаль. Он увидел маленькую женскую фигурку в халате, вырисовывающуюся в дверном проеме гостиной, освещенную мягким светом из кухни. Она держала на руках ребенка, и он секунду смотрел на нее в полудреме, желая, чтобы она была кем-то, кем она не была. Дом миссис Скалли. Балтимор. Мистер Снаффи. Ребенок. Взлом и проникновение в дом поздней ночью. Традиционное приветствие клана Малдер-Скалли. Заряженный 9-миллиметровый пистолет - для тех случаев, когда хочется показать все самое лучшее. - О, Боже. Я что, заснул? - Малдер размял затекшую шею и начал двигать левым плечом, прежде чем передумал. Он облизал потрескавшиеся губы и спросил: - Который час? - После шести. Я не думаю, что ты столько времени спал, сколько терял сознание. Хочешь кофе? Или чаю? Она забрала у него ребенка. Малдер держал ребенка на руках, но она, должно быть, забрала его Уильяма в ту же секунду, как он заснул. Должно быть, он позволил ей. - Нет. Звонил мистер Скиннер. Он хотел сказать мне, что агент Доггетт очнулся, но новостей о нем нет. Он спросил, не видела ли я тебя, но я не знала, говорить ему, что ты здесь, или нет. Я не была уверена... я не была уверена в обстоятельствах, - рассудительно сказала она. - Поэтому я сказала ему, что не знаю. - Скиннер в больнице? - Спросил Малдер, вставая. - С Доггеттом? Она кивнула. - Думаю, да. Фокс... - Мне нужно идти. Я не хотел... причинять вам неудобства. Я... Малдер провел рукой по волосам. На нем все еще были ботинки и куртка, так что, если не считать чехла для кровати, он выглядел так же презентабельно, как и по прибытии. Он заметил свое отражение в зеркале над диваном и остановился, чтобы понаблюдать за ввалившимся, неопрятным незнакомцем, который смотрел на него в ответ. По правой стороне его лица бежали маленькие волдыри, но сонные глаза, смешной нос, слишком полная нижняя губа и слишком угловатый подбородок - все было таким же. Это было похоже на него, но это был не он. Отражение было похоже на экзоскелет, оставшийся после линьки насекомого, - форма, внутри которой ничего нет. Однако в фантазиях Скалли он все еще смеялся. Он все еще помнил, как это было. - Фокс? - Да? - он ответил своим отстраненным голосом - Да, я бы хотел сливок с сахаром, пожалуйста. - Если мистер Скиннер позвонит снова, что мне ему сказать? - спросила миссис Скалли. Она наклонила бутылочку Уильяма, чтобы малыш выпил ее. - Скажите ему, что я еду в больницу, - коротко ответил Малдер. Он застегнул молнию на куртке и достал из кармана ключи от машины. - И агенту Доггетту лучше получить ответы на некоторые вопросы к тому времени, как я приеду. Он ждал, надеясь на какую-нибудь подсказку, она согласилась, она думала, что он поступил правильно. Миссис Скалли выглядела усталой, как будто она была свидетелем этой драмы слишком много раз. Малдер погладил Уильяма по щеке большим пальцем и пообещал, что позвонит позже. Его машину покрывал тонкий слой снега, а окрестности были покрыты серебристо-белой пылью. На небе появилась холодная полоска луны, ночь быстро приближалась к рассвету. Бетельгейзе закатилась, но Вега была на месте. Змееносец. Большая Медведица, указывающая на Полярную звезду. Полярная звезда. Найди ее, и Скалли заверила его, что даже он сможет найти дорогу домой. Малдер открыл входную дверь, но остановился, впуская холодный воздух. - Она жива, - заверил он миссис Скалли. - Я не могу объяснить, откуда я это знаю, но я знаю. - Под белым цветочным горшком на крыльце есть запасной ключ, - ответила она. **** Впечатление Малдера об агенте Доггетте началось с вопроса "Кто такой агент Доггетт?", а затем пошло по спирали. У меня был напарник, Малдер. Он безупречен. Агентом Доггеттом манипулируют. Я чувствую, что бросаю агента Доггетта, чтобы обеспечить здоровье и безопасность моего будущего ребенка и Малдера. Мне приходится проводить трехчасовое вскрытие на тридцати девяти неделях беременности, чтобы помочь найти агента Доггетта. Потому что агент Доггетт - мой напарник, Малдер. Больше некому работать под прикрытием с агентом Доггеттом, Малдер. Агенту Доггетту не нужно было ничего делать; Малдер в принципе ненавидел этого человека, не скрывая этого. Обоснованная забота о безопасности Скалли и ее профессиональной неприкосновенности; неуверенность в себе и ярость, направленная не по назначению. Два агента охраняли больничную палату, еще двое стояли на посту медсестер. Еще один дежурил у входа на лестницу, а еще один - у лифта. Скиннер расхаживал по коридору, наморщив лоб и уперев руки в бока, исполняя свой невеселый танец. Он поднял глаза, когда Малдер приблизился. Он поднял руки, приказывая Малдеру успокоиться. - Он проснулся? Он проснулся? Я хочу с ним поговорить, - громко потребовал Малдер, направляясь к нему. Скиннер отодвинулся в сторону, загораживая доступ в комнату Доггетта. - Где, черт возьми, ты был? Я пытаюсь дозвониться до тебя со вчерашнего дня. Ты забрал ребенка и исчез, Малдер. Исчезнувший. Никто не знал, где ты. Не только не я. Только не мать Скалли... - Я хочу поговорить с этим сукиным сыном. - Он указал на больничную койку. Охранявшие ее агенты придвинулись ближе, держа руки на оружии. - Только не так, - строго сказал Скиннер. - Успокойся, Малдер. Не заставляй нас тебя арестовывать. Малдер подумывал о том, чтобы попытаться убрать помощника директора с дороги, но передумал. У него была долгая, скользкая дорога из Балтимора, чтобы набрать полную силу, и у него не было плана, что с этим делать. Убийство Доггетта не вернет Скалли. Причинив ему боль, Малдер, возможно, почувствует себя лучше. В дверном проеме он увидел агента Рейес, которая сидела у больничной койки и держала за руку спящего Доггетта. Запищали мониторы, закапали капельницы, и она погладила его по лицу, шепча слова утешения, которые Малдер не мог расслышать. - Я хочу поговорить с ним, - повторил Малдер более спокойно. - Мне нужны ответы на некоторые вопросы. - У меня есть ответы. По крайней мере, на некоторые из них. Садитесь. - Скиннер указал на пару стульев в другом конце зала. - Присаживайтесь, - сурово повторил он. Малдер сел, устало вздохнув. Он оперся локтями о колени и уставился на дверной проем. - Хорошо. - Агент Доггетт сказал, что Змееносец не стрелял в него. Малдер повернул голову, глядя на профиль Скиннера. - Кто стрелял? - Он утверждает, что это был член команды по освобождению заложников. Однако он не уверен, кто именно. Скиннер сунул руку в карман пальто и достал пакет с уликами, в котором была искореженная пуля. - Змееносец использовал другой калибр, и он был единственным членом культа, который стрелял. - Что говорит ЗГТ? Несчастный случай? Рикошет? - Команда по освобождению заложников почти ничего не говорит. Через мгновение Скиннер сдался взял пластиковый пакет с пулей и опустил его в карман. - Доггетт сказал, что никогда не просил агента Скалли работать под прикрытием, - продолжил он. - Он даже не упоминал, что у него есть жена. - Как она туда попала? - Керш. Я ознакомился с досье и был проинформирован о ходе расследования, но Керш принял решение отправить ее на это дело. Он руководил шоу. Это выглядело законно, Малдер. Клянусь, так оно и было. Безопасно. Вошел и вышел. Однажды днем. - Почему Скалли? Почему из всех женщин-агентов в Бюро это должна была быть именно она? Вам это не показалось подозрительным? Скиннер прикусил нижнюю губу и наклонился вперед, подражая позе Малдера. - В отчетах, которые я получил, агент Доггетт, обсуждая свою жену со Змееносцем, описал агента Скалли: ее цвет волос, телосложение, медицинское образование... Губы Малдера шевельнулись, но он не смог произнести ни слова. - Она была его напарницей. Тебя долго не было, Малдер. Она была одна, беременная, напуганная, скорбящая. Между нами говоря, она красивая женщина. Джон Доггетт – хороший агент, но он не каменный. Он потерял ребенка, а она вот-вот должна была родить. Работающий с ней, день за днем... Да, я подумал, что, возможно, у него появились чувства к своей партнерше. И, создавая образ человека под прикрытием, говоря без обиняков, его воображение взяло верх. Я подумал, что это неразумно и непрофессионально, и собирался устроить ему новую взбучку, но тогда я не стал подвергать сомнению отчет. Малдер откинулся на спинку стула. Он скрестил руки на груди и стиснул зубы так, что заболела челюсть. - Очевидно, сообщение было ложным, - устало добавил Скиннер. - Это была уловка, чтобы заставить ее работать под прикрытием. В больничной палате напротив агент Рейес продолжала держать Доггетта за руку и гладила его по лицу, успокаивая боль. Скалли делала это так много раз. Темнота отступила, туман беспамятства рассеялся, и Малдер проснулся, почувствовав ее руку в своей. Все должно было закончиться. Он открывал глаза, и она была рядом, грустно улыбалась и приветствовала его возвращение. Наблюдая за ними, Малдер чувствовал, как тупая боль распространяется от челюсти по всему телу. Казалось, что его тянут и четвертуют в замедленной съемке. Малдер закрыл глаза и тер веки, пока перед глазами не замелькали звезды. - Это было подстроено с самого начала, - пробормотал он. - Я ушел из Бюро. Похитить Скалли, убить Доггетта, сделать агентом Рейес выглядит некомпетентным, и "Секретные материалы" закрыты навсегда. Керш получает то, что хочет. - Ты кое о ком забываешь. Малдер поднял глаза. - О ком? На следующей неделе мне придется объясняться с Управлением по профессиональному поведению, -ответил Скиннер. Он снял очки и протер их носовым платком. - И, вероятно, с комиссией Сената по проверке. - Это в значительной степени объясняет все основания. - В значительной степени, - согласился Скиннер, продолжая протирать безупречно чистые стекла своих очков. - Зачем похищать Скалли? - Спросил Малдер. - Если они хотели избавиться от нее, почему не застрелили ее? - Я думаю, план Керша состоял в том, чтобы заставить ее работать под прикрытием, зная, что ситуация нестабильна, и в суматохе рейда застрелить ее и агента Доггетта и обвинить в этом Змееносца. Кто-то или что-то еще вмешалось. - Почему? - В чем дело? - спросил Малдер. - Вот в том и вопрос. И я надеюсь, что вы сможете мне ответить. **** В детстве Малдера привлекали телескопы, книги "Харди Бойз" и пластиковые фазеры, но ему нравились и игрушечные машинки. Ему особенно запомнился один способ: завернуть его металлические внутренности маленьким ключиком, не поворачивая задних колес, опустить его на землю и позволить ему бешено мчаться по дороге. Если немного подмотать, то через полфута он остановится; если подмотать слишком сильно, то его внутренности окончательно заклинит, и он никуда не денется. Пока он разбирался с бесконечными файлами The Gunmen, металлическая спираль внутри него опасно сжималась все туже и туже. Все закончилось тем, что ему некуда было пойти и он понятия не имел, как туда добраться. Байерс вырубился около двух. Он спал, аккуратно положив руки на парту и уронив голову на ладони, как первоклассник на перемене. Лэнгли все еще работал, щелкая мышкой он просматривал группы новостей об НЛО в поисках любой полезной информации. Длинный стол в центре логова стрелков был завален файлами, фотографиями и старыми стаканчиками из-под газировки. Фрохайку пришлось расчистить место, чтобы опереться локтем. Он почесал щетину на подбородке, прежде чем с надеждой спросить: - Малдер? Не хочешь сбегать к границе, чувак? Подышать свежим воздухом? Малдер покачал головой, не поднимая глаз. Он отложил одну стопку бумаг в сторону и взял другую, протирая глаза, прежде чем попытался сосредоточиться на мелком шрифте. Часы на стене показывали 3.30 утра. Скалли отсутствовала уже сорок восемь часов. Он знал статистику - по крайней мере, по похищениям на земле. Через двадцать четыре часа после похищения, при отсутствии контакта с похитителями, шансы на то, что заложник будет найден или возвращен живым, начали падать; через сорок восемь часов эти шансы стали нулевыми. Когда Скалли доставили в Антарктиду, и он доставил ей вакцину менее чем за сорок восемь часов. После его похищения, по ее словам, корабль задержался в пустыне Аризоны, но всего на несколько дней. Часы тикали, и металлическая спираль внутри него сжималась все туже. - В такое время никто не доставит еду, но я мог бы поставить замороженную пиццу в духовку, - предложил Фрохики. - У нас есть пепперони. - Я мог бы приготовить пиццу, - ответил Лэнгли и зевнул. - Вы проверяли расписание рейсов в Антарктиду и из Антарктиды? И в Новую Зеландию? - За последний час - нет, - неохотно ответил Лэнгли. - Проверьте их, - приказал Малдер. - Проверьте спутниковые фотографии, нет ли самолетов, не зарегистрированных в плане полета. Проверьте полезную нагрузку на предмет чего-либо подозрительного, любого оборудования, которое может перевозиться Скалли. Проверьте геотермические снимки. Если корабль доставит Скалли в Антарктиду, это появится на снимках, когда она падает на лед. - Чувак, мы занимаемся этим с полудня. Мне нужно выпить кофе. - Уильяму нужна его мать. - Он добавил отрывисто: - Мне нужна Скалли. Продолжай искать. Лэнгли нахмурился, поправил очки и вернулся к своей бесплодной охоте. - Где данные с европейского спутника дистанционного зондирования? - Спросил Малдер. Он отложил бумаги в сторону и просмотрел папки из плотной бумаги. НАСА, Министерство обороны, ERS-2, ЦРУ, ФБР, NORAD, SETI - если у них была аббревиатура и государственное финансирование, то у стрелков было на это досье. MUFON. CUFON. CUFOS. NICAP. NARCAP. НЛО-КОТ. Проекты "Знак", "Недовольство", "Мерцание", "Синяя книга". MJ-12. Люди в черном. Филадельфийский эксперимент. Манхэттенский проект. Круги на полях. Клонирование. Черные вертолеты. 731. Скрепка для бумаг. Розуэлл. Тунгуска. Похищения. Похищенные люди. Фармацевтическая компания "Рауш". Генетика Зевса. Литчфилд Эксперимент. Суперсолдаты. Мазут. Пчелы. Малдеру показалось, что кто-то разложил на столе последние десять лет его жизни и сказал: "Вот твои ответы, отчаянный парень. Узнай правду". Часы на стене громко тикали. Правда: Скалли пропала, и он даже не знал, почему и с чего начать ее поиски, не говоря уже о том, как вернуть ее обратно. - Фрохики, - повторил он. - Данные ERS-2? - Ошибок при передаче не было. Байерс проверил. Малдер поднял взгляд. У него защипало в глазах, а голова запротестовала из-за недостатка сна. - Дай-ка я посмотрю. - Он их проверил, - возразил Фрохики, пока Малдер рылся в другой стопке файлов. - Дай-ка я посмотрю. Какая это папка? - Ошибок нет. Что ты ищешь? - Я ищу Скалли, черт возьми! - Он захлопнул папки. - Я ищу корабль. - Его там нет. Ее там нет, - огрызнулся Фрохики. - Корабль исчез. Он ушел. Малдер открыл рот, чтобы закричать в ответ, но закрыл его и крепко прижал лоб к ладоням, стараясь не сойти с ума. - Там ничего нет, - сказал Фрохики. - Никакого корабля. Только не в пустыне. Только не в Орегоне. Или на гору Скайленд. Или в Антарктиду. Его голос смягчился. - Она исчезла, как и ты. - Что мне теперь делать? - спросил он срывающимся голосом. - Ждать? Ждать, пока найдут тело? Выйти и покричать в небо? Я ничего не могу поделать. Лэнгли перестал печатать двумя пальцами, а Фрохики неловко откашлялся. Байерс поднял голову и сонно огляделся, словно пытаясь определить источник шума. - Я ничего не могу сделать, - повторил Малдер пустым голосом. Фрохики выдохнул. - Пойди посмотри на своего сына, - предложил он. **** - Бояться любви - значит бояться жизни, а те, кто боится жизни, уже на треть мертвы. Эта фраза была из книги, которую он где-то читал, но Малдер слишком устал, чтобы вспомнить автора или хотя бы контекст цитаты. Три части мертвы, одна часть жива и отвечает за свои поступки. Малдер сидел на коврике перед цветочным диваном миссис Скалли, подогнув ноги, а Уильям устроился на его бедра. Уильям крепко спал в темноте. Его губы шевелились, когда он кормил его во сне. Малдер подумал, насколько все было бы по-другому, если бы его не похитили. Если бы он был рядом со Скалли с того дня, как она узнала о ребенке, если бы он ходил на прием к врачу и делал УЗИ, если бы у него было больше нескольких недель, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что она беременна. Он мог бы вызвать у нее чувство удивления и уверенности, вместо того чтобы чувствовать, как сверло проходит сквозь его внутренности каждый раз, когда он смотрел на ее живот. У нее никогда не было сомнений в том, что ее ребенок нормальный и она сможет о нем позаботиться. У него не было ничего, кроме сомнений. Малдер задумался, что бы он ответил в будущем, когда Уильям спросил бы его об обстоятельствах его рождения. - Я хотел, чтобы ты был похож на свою мать - это не выход. - Я люблю тебя, потому что ты - часть ее. Я заботился о тебе, потому что обещал Скалли. У него было чувство защищенности и долга. Он почувствовал что-то вроде любви, нежную связь и тепло в груди, когда Уильям посмотрел на него. Он хотел этой сильной, инстинктивной связи. У Скалли были отношения с сыном, но этого не произошло. Свирепость требовала энергии, целеустремленности и уверенности - качеств, которые Малдер оставил на космическом корабле в пустыне Аризоны. Или среди мертвых. В лучшем случае, его привязанность к ребенку уступила силе притяжения и выплеснулась наружу. Малдер сидел, положив ребенка к себе на колени, и гладил его крошечную фланелевую ножку, пока Уильям спал. На три четверти мертвый. Автором цитаты был Бертран Рассел, и Малдер вспомнил, как читал эту книгу, будучи студентом. "Брак и мораль", опубликованная в 1929 году. Рассел шокировал общество тем, что, критикуя современную сексуальную мораль. Рассел поставил под сомнение необходимость установления отцовства ребенка, заявив, что это приносит пользу эго отца, а не благополучию ребенка. Даже в "бурные двадцатые" Рассел вызывал удивление, считая брак необязательным и тем, о чем следует подумать после рождения ребенка. Семьдесят лет спустя доктор Дана Скалли согласилась - по крайней мере, в отношении Малдера - и мистер Аноним поддержал ее. У него была отвратительная память. Он бы удовлетворился тем, что запомнил цитату. - Фокс? – прошептал голос Мэгги, а затем послышался звук ее шлепанцев, направлявшихся к нему по коридору. - Это ты? - Да, - ответил он. Он прочистил горло. - Да. Я наблюдал за ним. Он спит. Она остановилась в нескольких футах от меня, завязывая пояс халата, и откинула назад растрепанные волосы. - Ты можешь навестить меня днем. - Я знаю. Я был неподалеку. - Тебе что-нибудь нужно? - Нет, - тихо ответил он. - Я хотел его увидеть. Он такой спокойный. Она кивнула. - Тебе нужно одеяло? - В кроватке есть одно. - Это для тебя. Если ты собираешься провести еще одну ночь на диване, тебе понадобится одеяло. Он продолжал поглаживать ступню Уильяма. - Я уйду через минуту. Я хотел его увидеть. Убедиться, что с ним все в порядке. Безопасно. Ни колик, ни простуды, ничего такого... - сказал он и замолчал. Как будто Малдер ничего не говорил, она сказала: - Я принесу одеяло. У него не было сил спорить. Миссис Скалли исчезла в темном коридоре и вернулась с двумя одеялами и подушкой, которые положила на подлокотник дивана. – В бельевом шкафу есть еще, если они тебе понадобятся. - Спасибо, - пробормотал он. Он поднял глаза. Казалось, ей было неловко, как будто она не знала, остаться ей или уйти. - Не ставь больше свои грязные ботинки на мой диван, - сказала она по-матерински. - Сними их. - Я так и сделаю, - пообещал он. - Да, мэм. Она снова заколебалась. - Ты не можешь спать с Уильямом на груди. Только не на диване. Это небезопасно. Он может втиснуться между тобой и подушками, и ты можешь его задушить. Или, если ты отпустишь его, пока спишь, он может упасть. - О, ладно. - Он просмотрел “Чего ожидать, когда ждешь ребенка”, но в остальном, заботясь об Уильяме, делал то, что ему говорила Скалли. Скалли не сказала ему, что делать, если она больше никогда не вернется домой. - Спокойной ночи, - смущенно сказала Мэгги. Она повернулась, и ее шаги затихли в коридоре. Малдер стащил с дивана одеяло, расстелил его на полу и устроился на нем с ребенком. Он подложил одну руку под голову в качестве подушки, а другую положил на ребенка, как хрупкий щит от всего зла во вселенной. Выдохнув, он закрыл глаза. **** Ей было двадцать восемь лет, когда она впервые вторглась в его крепость параноиков-одиночек - рыжеволосая, голубоглазая и скептически настроенная женщина ростом в пять футов, готовая изменить мир в своих старомодных костюмах и туфлях "трахни меня". Малдеру с самого первого дня понравилось это сочетание. Дана Скалли была элегантным противоречием, конформисткой с бунтарской жилкой под внешней невозмутимостью. Она была блестящей, надежной и более предсказуемой, чем ей хотелось бы думать. Он знал, что она была невероятно преданной, упрямой, как бык, и такой же опасной, какой казалась на первый взгляд. Скиннер был прав: она была прекрасна. Спокойная, рискованная, роковая. Маленькое черное платье, которое она надела, нуждалось в предупреждающей надписи: "медленные, опасные изгибы впереди". Оно подходило женщине, а не девочке-подростку, чувственное, но не распутное, и элегантное, но без намека на чопорность. Спереди оно держалось на двух тонких бретельках и переходило в длинное шелковое платье-футляр, обнажавшее спину и ласкавшее грудь, и бедра. Ее волосы были заколоты в высокую прическу, как это обычно делают женщины, словно они были уложены на макушке, бросая вызов земному притяжению, за исключением нескольких локонов. Во сне Малдер остановился, наблюдая за ней, пытаясь запомнить каждую деталь. Просто то, как ее шея плавно переходила в плечи, и наклон головы, когда она была погружена в свои мысли. То, как она двигалась, говорила, смеялась. Жесты, нюансы, ее текучая красота. Она призывно улыбнулась, стоя в дверях. Он разгладил свой смокинг и вошел в пустой бальный зал. Вдоль стен стояли канделябры, а невидимый оркестр играл что-то медленное и дымное. Высокие окна были открыты; дыхание нового весеннего вечера колыхало тонкие занавески и приносило аромат скрытого розового сада. В центре комнаты стояла Скалли, одинокая, прекрасная, терпеливо ждущая его на сюрреалистической границе между его и ее сознанием. - Только мы? - спросил он, останавливаясь перед ней. - Только мы, - пообещала она. Она облизнула свои алые губы и обняла его за шею. - Я ищу тебя, - не смог удержаться он от слов. Она закрыла глаза, когда он поцеловал ее. От ее кожи и волос исходил легкий аромат экзотических духов, а во рту был вкус шампанского. Дверь открылась, приглашая его войти. - Я ищу тебя, - не удержался он. Она закрыла глаза, когда он поцеловал ее. От ее кожи и волос слабо пахло экзотическими духами, а на губах был вкус шампанского. Дверь открылась, приглашая его войти. Малдер попытался расслабиться, позволить мечте завладеть им и ненадолго стать реальностью. Он нуждался в этом так же сильно, как и она, - в этой фантастической вселенной, которую она создала для них. - У меня не очень получается, - признался он после того, как их губы разомкнулись, а она все еще обнимала его. Он погладил ее обнаженную лопатку и, поколебавшись, сказал: - Скалли, мне нужно, чтобы ты сказала мне, где ты. - Я здесь, - прошептала она ему на ухо. - Прямо здесь. Потанцуй со мной, Малдер. Она отступила назад, словно ожидая, что он поведет ее, но его ноги словно приросли к полированному полу. - Я сделаю это. Я так и сделаю, но сначала ты должна поговорить со мной. Мне нужно знать, где ты, Скалли. Мне нужно знать, что они с тобой делают. - Я не знаю. - Ты должна знать, - настаивал он. - Ты агент ФБР, и ты должна быть в состоянии мне сказать. Где ты? Что ты видишь? Слышишь? Сколько времени тебе потребовалось, чтобы добраться туда? Постарайся, Скалли. Пожалуйста, постарайся. Ты мне нужна. Ты нужна Уильяму. Она отпустила его руку и отступила, печально глядя на него. Малдер протянул руку, схватил ее за запястье и притянул к себе, прежде чем она смогла вырваться. Это сводило его с ума. Каждый стук в дверь и каждый телефонный звонок были от Скалли; каждая миниатюрная женщина на тротуаре и каждая рыжеволосая женщина перед ним на светофоре были Скалли. В толпе он переводил взгляд с одного лица на другое, ища ее. Ее присутствие преследовало его каждое мгновение. Стоило Малдеру закрыть глаза, как он обнаруживал ее в своих объятиях, но все еще вне досягаемости. - Скажи мне, что делать, Скалли, - взмолился он. - Если ты не можешь сказать, как тебе помочь, скажи, что делать с Уильямом, пока я не найду тебя. Уильям - твой сын, - повторил он. Она непонимающе посмотрела на него. - У тебя есть сын. У нас родился ребенок. Ты ушла и бросила его, и даже не сказала мне, что делать. Я не знаю, что с ним делать, Скалли, - сказал он, и одно слово заплеталось за другим. – Я не знаю, чего ты ждешь. Я не знаю, кто я для тебя. Или для него. - Его рука дрожала, когда он сжимал ее запястье, а лоб болезненно сморщился. - Ты его отец. Позаботься о нем, - тихо сказала она. - Береги его. Люби его. - Я пытаюсь, - хрипло ответил он. - Это так тяжело. Я боюсь... - Ты сможешь это сделать. Она погладила его по щеке, пытаясь утешить. - Я знаю, что ты сможешь. Я верю в тебя. Я люблю тебя. - Она придвинулась ближе и снова попросила: - Потанцуй со мной, Малдер. Он кивнул и заставил свои ноги двигаться. Тихо играл оркестр, мерцали свечи. Они танцевали, двигаясь по неподвижному кругу посреди полутемного бального зала, и он обнимал ее, пока длились песня и сон. **** СМИ изобразили Малдера козлом отпущения - бывшим профайлером-мошенником, безрассудным бывшим агентом ФБР, который преследовал космических пришельцев, - за гибель людей в церкви 13-го Знамения. Однако ФБР могло бы наказать Уолтера Скиннера. Управление по профессиональному поведению соорудило виселицу. Официальное слушание должно было состояться через два дня, но формальности не имели к этому никакого отношения. Правда стала второстепенной переменной. Обвинять - это было название игры, а финал для помощника директора- предрешен. Когда Скиннер жестом пригласил Малдера в свою квартиру, плечи Скиннера были согнуты и выглядели усталыми на его лице застыло выражение стоицизма. Он оставил воротник рубашки расстегнутым, а рукава закатал до локтей. Малдер по привычке оглядел большую квартиру. Скиннер недавно вернулся домой. Малдер увидел свой пиджак, небрежно брошенный на спинку стула, и стакан скотча на кофейном столике, лед в янтарной жидкости начал таять. Где-то, вне поля зрения, по радио или телевизору передавали новости, и доносился приятный аромат готовящейся говядины, яблок и корицы. A на журнальном столике в рамке стояла фотография Скиннера, снятого на отдыхе без рубашки, и симпатичной брюнетки в коротком топе. Фотография была старой; Скиннер улыбался, и у него были волосы. - Вы сказали, что у вас есть для меня кое-что, на что я мог бы взглянуть, - сказал Скиннер, пропуская бессмысленные формальности вроде "как дела". Малдер передал папку. Ожидая, он прислонился к прохладной стене в холле и прикрыл глаза. Прошлой ночью ему удалось поспать несколько часов на полу в гостиной миссис Скалли, но это не помогло ему успокоиться. Он чувствовал усталость изнутри, пустоту внутри. можно было бы вздремнуть или выпить чашечку кофе. Скиннер пролистал досье. - Отчеты о вскрытии? - Он казался озадаченным. - Отчеты о вскрытии четырнадцати членов культа и трех агентов ФБР, убитых во время рейда, - ответил Малдер, моргая, просыпаясь. - Все это было сделано в Квантико и подписано тем же самым патологоанатом бюро. Двое агентов были пилотами, погибшими при крушении вертолета; было установлено, что третий и все члены культа умерли от огнестрельных ранений, в частности, от пуль, выпущенных из винтовки Змееносца. Скиннер кивнул. - Верно. Я видел это. Должен ли я знать, как и где вы их раздобыли? - Скорее всего, нет. Вы увидите, как два тела были переданы в похоронные бюро для захоронения, - продолжил он, - Два пилота вертолета. Тело третьего агента, Рэнди Ходжеса, не было обнаружено, как и тела других членов культа. Скиннер покачал головой. - Я не понимаю. - Я насчитал семнадцать трупов, не считая Змееносца - 14 членов культа и 3х агентов ФБР. Где остальные пятнадцать тел? - Вероятно, все еще в Квантико. - Нет, это не так. Согласно записям ФБР, нет. Вскрытие завершено, и причина смерти установлена. Тела должны были быть доставлены, но нет никаких сведений о том, что кто-либо запрашивал или получал их. Похоронного бюро нет. Никто из членов семьи не пострадал. Они все еще должны быть в Квантико, но их там нет. Скиннер поправил очки. - Так где же они? - Я думаю, они вообще не прибыли в Квантико. Вскрытие так и не было проведено. Я предполагаю, что, за исключением двух пилотов вертолета, после того, как трупы были помечены, упакованы и погружены в фургоны, они поднялись и ушли. - Трупы так не поступают, агент Малдер, - ответил Скиннер, привычно используя свой прежний титул. - Как правило, нет. - Мы видели и таких, которые так поступают. Мы видели, как тело упало с крыши здания Гувера, было раздавлено в кузове мусоровоза и на следующее утро вывезено из морга. Скиннер нахмурился и снова поправил очки. Малдер услышал отдаленный электронный писк, доносившийся, как он предположил, из кухни Скиннера. Время ужина прошло несколько часов назад, но блюда, которые можно приготовить в микроволновке для голодного человека, были вне времени. - Тебе не кажется странным, что никто из членов культа не получил легких ранений? Никто, кроме Змееносца. Все они были объявлены мертвыми на месте происшествия. Все раненые были агентами ФБР, включая Доггетта, который утверждает, что его застрелил кто-то из команды по освобождению заложников. - Вы хотите сказать, что члены культа были суперсолдатами? Являются ли они суперсолдатами? Все они? Включая детей? - И один агент ФБР. Тот, кто стрелял в Доггетта. Рэнди Ходжес. Проверьте его оружие. - Доллары против пончиков - подпись совпадает с пулей, которую врачи вырезали из Джона Доггетта. - Доллары в обмен на пончики? Малдер медленно кивнул. - Мне пришлось бы доказать умысел, - сказал Скиннер. - Даже если результаты баллистической экспертизы совпадут с пулей, это все равно могло быть случайностью. Если бы агент Ходжес и сектанты были суперсолдатами, мне бы понадобился способ доказать это. Медицинское обследование или... Малдер достал из-под мышки видеокассету. - Что у тебя, Малдер? Он прошел мимо Скиннера и вставил кассету в видеомагнитофон в гостиной, немного повозившись в поисках кнопки воспроизведения. Экран телевизора посинел, а затем появились зернистые, прерывистые кадры, на которых были видны ряды автомобилей, лестницы и лифт. - Это запись с камеры наблюдения в гараже ФБР на нижнем уровне, сделанная через двенадцать часов после похищения Скалли, - объяснил Малдер. На пленке одна фигура поднимается по лестнице, в то время как другая выходит из тени. - Это заместитель директора Керш. Человек, разговаривающий с ним, - специальный агент Рэнди Ходжес. Он участник операции по освобождению заложников Команда, чье тело, похоже, исчезло из Квантико. Скиннер откинулся на спинку кресла и уставился на мелькающие на экране черно-белые картинки. Малдер нажал на паузу, остановив запись в том месте, где лицо Ходжеса было видно лучше всего. - Это тот агент, который доставил мне немало хлопот во время брифинга. Мне показалось, что я узнал его, но в комнате было темно, и я не мог вспомнить, где и когда мы встречались. - Когда или где вы с ним познакомились? - В мае прошлого года, в Бельфлере, штат Орегон. Специальный агент Рэнди Ходжес раньше был заместителем Рэя Хозе. - Откуда мне знакомо это имя? - Потому что он и его жена Тереза были похищены на том же корабле, что и я. Терезу вернули, но тело Рэя так и не нашли. - Малдер постучал по экрану телевизора. - Это Рэй. Или, по крайней мере, так было раньше. Скиннер бросил на него взгляд, похожий на "срань господня, бэтмен". Несомненно, расследование деятельности культа было фиктивным и подстроенным, но у них не было доказательств. На телеэкране, благодаря хакерским способностям Лэнгли, появилось доказательство, подкрепленное документами. Помощник шерифа Рэй Хоуз исчез из Бельфлера, чтобы вернуться в качестве агента Ходжеса и погибнуть во время налета на церковь. Подпишите, и менее чем через день вы будете запечатлены на камере видеонаблюдения ФБР, разговаривающим с заместителем директора Кершем. - Это Рэй, - повторил Малдер. - Стрелки сравнивают фотографии членов культа с заявлениями о пропаже людей, в которых фигурируют похищения. К завтрашнему утру у них будут совпадения с вашими данными. Держу пари, поскольку змееносец похож на человека, если патологоанатом проверит, в его теле будут имплантаты и признаки страха, связанные с многочисленными похищениями. Если патологоанатом не уверен, что искать, попросите его просмотреть дело Дуэйна Берри. Скиннер медленно выдохнул, все еще глядя на изображение на экране телевизора. - Боже мой, Малдер. - Нет, просто "Малдер", - сказал он. - Я не божество. На экране телевизора на мгновение застыло лицо помощника шерифа Рэя Хоза с бесстрастным, как у смерти, выражением. Малдер вспомнил, как звонил Билли Майлз и сказал, что Рэй исчез. Малдер и Скалли были в доме Хозе. Скалли держала на руках их маленькую девочку. Тереза объяснила, что Рэй неоднократно подвергался похищениям; Рэй любил свою семью и не бросил бы их, несмотря на заявления полиции. По словам Скалли, Тереза подвергалась тем же пыткам, что и Малдер, и возвращалась домой при смерти. Джереми Смит исцелил ее, но был похищен до того, как смог исцелить Малдера или кого-либо еще. Культ Монтаны не был там, чтобы найти тело Рэя Хозе, а Скалли не было рядом, чтобы откопать его и дать антивирусные препараты. - Тереза вернула свою дочь? - Спросил Малдер. - Я помню, как социальные службы пришли за этим после исчезновения Терезы. Скалли сказала, что после возвращения и выздоровления, Тереза обратилась в суд с просьбой вернуть ребенка. Что случилось? - Я не знаю, - ответил Скиннер. - Я могу проверить. - Надеюсь, у нее есть дочь. - Малдер снова посмотрел на экран. - Я позвоню ей. Она заслуживает того, чтобы узнать, что случилось с ее мужем. - Он застегнул молнию на куртке и положил руку на дверную ручку. Если он нарушит несколько правил дорожного движения, то может оказаться в Балтиморе до того, как Уильям ляжет спать. - Спокойной ночи. - Со Скалли такого не случится, - быстро сказал Скиннер, словно уловив ход мыслей Малдера. - Мы найдем ее, мы поможем ей. Малдер посмотрел свои ботинки и перевел взгляд на гладкую деревянную дверь в квартиру Скиннера. У двери стояла вешалка, а на одном из крючков висел промокший плащ из рекламы. Рядом с ним висел фиолетовый дождевик - свидетельство присутствия женщины. Пальто было влажным и принадлежало Шэрон Скиннер. Малдер не спрашивал, потому что Скиннер не сказал ему, но надеялся, что оно принадлежало Шэрон Скиннер. Он надеялся, что она ждала его на кухне или в постели. Он не хотел, чтобы Скиннер возвращался домой поздно, ел в одиночестве приготовленную в микроволновке еду, пил дорогой скотч и смотрел ESPN. - У нас есть ее записи о том, как она обращалась с тобой. - Скиннер прочитал лекцию Малдеру в затылок. - Мы знаем, что делать. Ты предполагаешь худшее. Мы не знаем, кто ее похитил и почему. Мы найдем ее. Так или иначе. - Так или иначе, - согласился Малдер, уходя. **** Дни становились просто днями, один плавно перетекал в другой. Часы складывались в дни, дни – в недели, а недели - в месяцы. Серый январь поблек, День Святого Валентина прошел незамеченным, и март обрушился, как лев, накрыв Вашингтон ледяной сыростью. Голые ветви деревьев, словно черные скелеты, выдерживали бури, сердито и беспомощно вздымаясь к небу. Зима отступила, но вернулась в последний раз, прежде чем начать оттаивать. Уильям научился переворачиваться на спину, сосать пальцы ног и делать мини-отжимания. Он пробормотал "мама", но кокетливо улыбнулся и отказался сотрудничать, когда Малдер попытался заставить его повторить. Мэгги Скалли, перед тем как лечь спать, оставила подушку и одеяло для Малдера на диване. На следующее утро Малдер почти все это время спал в ее гостиной, отодвинув кофейный столик и поставив переносную кроватку рядом с собой. Она так и не пригласила его остаться, но запасной ключ остался под белым цветочным горшком на крыльце. Сны о Скалли продолжались, приходя к нему, как форель, клюющая на удочку. Она приходила с наступлением ночи - разговаривала, обнимала, занималась любовью и заставляла его чувствовать себя живым, - и как только он просыпался, наступало еще одно утро без нее. После того, как всплыли обвинения в коррупции, Керш подал в отставку, вместо того чтобы давать показания. Несколько высокопоставленных сотрудников бюро также подали в отставку, и около половины агентов, входивших в оперативную группу по расследованию деятельности культа, исчезли при загадочных обстоятельствах. Когда пыль улеглась, Малдер услышал, что в качестве следующего заместителя директора ФБР выдвигаются разные имена. Одним из них было имя Уолтера Скиннера. Змееносец поднялся высоко в небе, двигаясь на запад, и растворился в лучах рассвета, когда последователи Церкви 13-го Знамения исчезли за деревьями. Однако они были там, за горизонтом. В ожидании. Венера взошла с востока перед восходом солнца, озарив нижние небеса ярким светом. Пока Малдер продолжал бесплодные поиски Скалли, Орион-Охотник доминировал в холодном зимнем небе, но начал скользить к горизонту, возвещая о приходе новой весны. **** Малдер постепенно подводил ее. Когда он щелкнул выключателем, а свет не зажегся, он понял, что он снова забыл оплатить Скалли за электричество. Без отопления и кондиционера в квартире стоял теплый, затхлый запах кошачьей шерсти. Последние растения в горшках погибли от обезвоживания. Он проверил ее почту; сотрудники Ситибанка тоже почувствовали, что ими пренебрегают. Он открыл холодильник. Из него вырвался последний вздох прохлады; электричество отключили всего несколько дней назад. Полки холодильника были пусты, если не считать стаканчика с просроченным йогуртом, две отсыревшие бутылки заправки для салата и какие-то китайские блюда навынос, срок годности которых истек примерно три месяца назад. Он выбросил все это в кухонное мусорное ведро, но, когда у него начались проблемы с желудком, решил оставить содержимое контейнера для чипсов в надежде, что из него когда-нибудь вырастет салат. Детская комната оставалась жизнерадостно-желтой, а на стенах резвились обитатели Винни-Пуха. Кроватка была пуста, а миниатюрная одежда в комоде больше не подходила Уильяму. Малдер постоял в дверях несколько минут и отвернулся. В спальне в шкафу аккуратно висела одежда Скалли - коллекция синих, черных и бежевых костюмов. Их воротнички все еще пахли ее кожей. В корзине было все то же выстиранное белье, а на кровати лежали те же простыни, мятые и далеко не самые свежие. Часы на прикроватном столике по-прежнему показывали семь утра. - Еще много времени, - сказала она вечером накануне встречи со Скиннером, хотя Уильям разбудил их в пять. Она спала в халате, слишком уставшая, чтобы встать и переодеться в пижаму. Он спал, обняв ее и прижавшись щекой к ее влажным волосам. Малдер снял ботинки и толстовку и растянулся поперек кровати в футболке и джинсах. Он уставился в потолок и позволил воспоминаниям из недалекого прошлого нахлынуть на него подобно приливу. На этот раз он не мог притворяться, что она в соседней комнате или в аптеке на углу. Ее присутствие исчезло, оставив затхлую квартиру безмолвной и неподвижной. Как на кладбище. Он выдвинул верхний ящик прикроватной тумбочки. Среди ручек, блокнотов и готовых к прочтению выпусков JAMA лежал непритязательный журнал, который он впервые нашел в аллентаунской больнице много лет назад. Он вновь обнаружил это в феврале, примерно через месяц после ее похищения, но еще не открывал его. Малдер провел большим пальцем по обложке, гадая, какие ответы могут быть внутри. Гадая, писала ли она о нем. Или ему, как делала это во время болезни. Гадая, положила ли она дневник в ящик, чтобы он нашел его, желая, чтобы он прочитал слова, которые она не могла заставить себя произнести вслух. Через мгновение он положил дневник обратно и задвинул ящик. Малдер уронил голову на несвежую подушку. Еще нет. **** Теоретики предполагали, что время и пространство могут искривляться, позволяя одной вселенной накладываться на другую. По словам Скалли, физики назвали эти гипотезы "теорией струн" и бесконечно спорили о возможных вариантах и следствиях. Древние называли мистические складки в ткани пространства-времени энергетическими линиями – мощными каналами энергии, текущими по Земле. Там, где энергетические линии пересекались, они создавали проходы между измерениями. У викингов был "спокенвеген", а у жителей Великобритании эпохи неолита были "курсусы", проходы мертвых. Древние культуры отмечали маршруты, а духи путешествовали из одного мира в другой. Индейцы анасази в пустыне Нью-Мексико построили дороги племени Чакоан еще в незапамятные времена. Майя построили белые дороги - "сакбеоб" - на полуострове Юкатан. Памятники, подобные Стоунхенджу, отмечали пересечение силовых линий в Британии. Малдер видел карты, на которых были изображены вихри в Тихом океане Северо-запад. В Перу были геоглифы Наска, в Уэссексе - круги Эйвбери, а в сердце Америки - мистическая Пицца-Хат. Он подозревал, что это место заслуживает дальнейшего изучения. Малдер толкнул дверь. Доктор Зайус, белокурая обезьяна из "Планеты обезьян", была на своем посту за кассой. Дон Хенли пел “The End of the Innocence” из старого музыкального автомата, и время и приливы придали его голосу гладкость. В прохладном помещении ресторана было сумрачно и пустынно, пол был неровный, а воздух насыщен запахом дрожжей и муки. Это могло произойти в любое время между 1980-ми и вчерашним днем. Ни один плакат не рекламировал новейшие варианты пиццы и пасты, ни один баннер не предлагал специальные блюда за 9,99 долларов, и он не видел ни календарей, ни газеты - ничего, что он мог бы использовать для определения даты. Внутри "Мистик Пицца Хат" ничего не изменилось и никогда не изменится. Это была франшиза, о которой время забыло. - Хотите как обычно? - бесстрастно спросила доктор Зауис, когда дверь за ним закрылась. Малдер кивнул, и пожилая женщина исчезла на кухне, чтобы побрякать кастрюлями и сковородками, оставив его одного. Песня звучала в ритме медленного биения сердца. Малдер кивал в такт музыке и, облокотившись на музыкальный автомат, осматривал столы и кабинки в поисках Скалли. Через несколько минут он скользнул в первую будку. Он сел так, чтобы видеть дверь. Ожидая ее прихода, он барабанил пальцами по столешнице и смотрел в окно. На Средний Запад опустилась ночь, отбрасывая длинные тени на поля. За рестораном тянулся единственный участок тротуара, окаймленный высокими рядами кукурузы, который исчезал вдали. Малдер вздрогнул, когда доктор Зауис поставила на стол пластиковый стаканчик, тарелку и вилку и повернулась, чтобы вернуться на кухню. - Подождите, - позвал он. - Нам нужны два. Кто-то еще идет. Женщина. Она... мэм? Казалось, она не слышала его, когда уходила. Он посмотрел на единственный стакан, наблюдая, как лед тает в содовой. Он встал и снова прошелся по ресторану. Тихо заиграл "Дон Хенли", дверца духовки заскрипела, а лампочки музыкального автомата засветились фиолетовым и малиновым в такт музыке. В его снах Скалли терпеливо ждала его на пороге ночи. Ему никогда не приходилось искать ее, и не проходило ни одной ночи, чтобы она не пришла вздремнуть. Иногда ей хотелось поговорить, прогуляться с ним, потанцевать или полюбоваться звездами, а иногда она искала физического утешения в его объятиях, но всегда приходила. Испытывая все большее беспокойство, Малдер подошел к кассе. Он перегнулся через стойку и громко звал "мэм", пока доктор Зауис не появилась снова. Она вытирала руки кухонным полотенцем. - Там женщина. Женщина, которая со мной... - начал он. - Ее здесь нет. - Я знаю, что ее здесь нет, - раздраженно сказал он. - Я вижу это. Это моя мечта. Но она... - Она не придет, - бесстрастно перебила его Зауис. - Она должна прийти, - настаивал он. Доктор Зауис непонимающе уставилась на него. - Она придет, - непреклонно повторил Малдер. - Нет. - Где она? Что ты с ней сделала? - потребовал он ответа. - Я найду ее. Богом клянусь, я найду. Скалли, - позвал он. Он оттолкнулся от стойки и снова оглядел ресторан. В ресторане был старый музыкальный автомат, пустые кабинки, две крошечные ванные комнаты, телефон-автомат и игра PacMan, такая старая, что ей самое место было в Смитсоновском институте. На столике в дальнем конце комнаты на его стаканчике с содовой образовался конденсат, а у окна был припаркован запыленный синий Ford Taurus выпуска ФБР. Музыкальный автомат выключился, когда песня закончилась, и зажужжал. Переключил треки. Через мгновение усталый голос Джо Кокера сменился голосом Дона Хенли, и снова включился свет и фоновый ритм. "Подождите", - тихо попросил Джо и пообещал кому-то: "Я вернусь за вами, это ненадолго". Когда наступит ночь. Малдер почувствовал, как холодное покалывание возникло у основания черепа и медленно потекло по позвоночнику, словно кубик льда. - Не смотрите слишком пристально, агент Малдер, - загадочно произнесла Зауис у него за спиной. - Тебе может не понравиться то, что ты там найдешь. - Заткнись. - Он вышел из ресторана. Он распахнул входную дверь с такой силой, что она с грохотом захлопнулась. Прижавшись к стене здания, - Скалли, - позвал он. Он сделал круг по парковке. - Где ты? Поговори со мной. Ветер свистел над полями, гнул стебли кукурузы и шелестел листьями, так что звуки казались шепотом, доносящимся из теней. Он не слышал людей. Машины не проезжали мимо. Он увидел старый ресторан у узкой дороги, протянувшейся между двумя темнеющими горизонтами. Он ждал. Ни звука. Ни машин. Ни напарника. Длинное пустынное шоссе вело из ничего в никуда. - Скалли! - Он снова закричал. Его голос сорвался, и в ответ наступила тишина. **** Малдер убеждал себя, что эти сны были ненастоящими. Они никогда не были реальностью. Скалли не приходила к нему. Ее душа не тянулась к нему за утешением. Сны были всего лишь игрой его подсознания. Фантазии, подпитываемые одиночеством и тестостероном. Или галлюцинации, вызванные недосыпанием, страхом и внушаемостью. Они ничего не значили. В тот день после обеда он вытащил подгнившую морковь и дыню из морозилки в холодильнике Скалли. Он выбросил горшки с землей, которые когда-то были комнатными растениями, и достал кухонный мусор. Он постирал ее простыни и грязную одежду в корзине для белья и, пока они сохли, перевел часы на летнее время и заменил батарейку в пожарной сигнализации. Он заменил перегоревшую лампочку в светильнике над ее кухонным столом, что обещал сделать в январе. Малдер отправил один чек по почте в электрическую компанию, чтобы восстановить подачу электроэнергии, а другой - в Visa, прежде чем кредитный рейтинг Скалли начал падать. Он пошел навестить Уильяма и сыграл несколько раундов в "Малдер съест твои пальчики", пока миссис Скалли старалась не показывать, что она спит. И вот, спустя девяносто три дня после похищения Скалли из церкви 13-го Знамения, Малдер перестал искать космический корабль и начал искать тело. **** Обоснованный гнев и обвинение там, где это было необходимо; страх, вина и бессильная ярость - по-настоящему. При прочих равных условиях Малдер предпочел бы поцеловать Розанну Барр с языком. Или принять участие в трехдневном марафоне “Золотые девочки”. Или сопровождать группу воспитанников детского сада на представление "Дисней на льду". Или быть раздетыми догола, вымазанными в меду и съеденными прожорливыми огненными муравьями. К сожалению, настойчивый агент Рейес отказалась принять "черт возьми, нет" в качестве ответа. После нескольких месяцев игнорирования электронной почты и телефонных сообщений от Джона Доггетта, Малдер однажды поздно ночью вышел из Ричмондского морга и обнаружил Монику Рейес, прислонившуюся к бамперу "Вольво" в ожидании. - Это не она, - сказал он, прежде чем она смогла заговорить. - Это не Скалли. Ты можешь сказать своему напарнику, что он был прав, не тратя время на поездку. - Он будет рад. Я имею в виду, что это не она, - поправилась Рейес. - Тебя трудно выследить. - Нужно кое-куда съездить, опознать тела, - коротко ответил он. Стараясь не смотреть ей в глаза, он достал из кармана пиджака ключи от машины. - Но эта женщина даже близко не подходила, Малдер. Ты планируешь расследовать каждый труп рыжеволосой женщины, поступающий в NCIC? Продолжишь искать, пока не сойдешь с ума? Он одарил ее самой саркастичной улыбкой, на какую был способен. - Да, таков план. - Он не из лучших. Малдер устало вздохнул, не обращая на нее внимания. Он уехал из Вашингтона, как только описание женщины появилось в базе данных ФБР NCIC как неопознанный труп в Ричмонде, что привело в восторг стрелков. Описание не совсем соответствовало Скалли, но это было уже что-то. Надежда. Возможность. Лучше, чем ничего. Нужно было чем-то заняться, кроме ожидания. Это было два часа назад, три чашки кофе и сто миль назад. Сейчас, в четыре утра, лоб Малдера раскалывался от недосыпания, плечи ныли, а от его кожи пахло, как в очередном морге. Неизвестная в стальном ящике была чьей-то дочерью. До своей смерти она была чьей-то подругой, соседкой и коллегой. Она даже была чьей-то женой, матерью или любовницей, но она не была Даной Скалли. - Так ты ее не найдешь, Малдер, - настаивала Рейес. - Ты ищешь не в том месте. Он повернулся, держа в руке ключи от машины, и раздраженно спросил: - Где, по-вашему, я должен искать? - Юнгианцы верят в коллективное бессознательное. Если мы заглянем внутрь себя, ответы будут там, в ожидании. Если только ты не боишься заглянуть. Или ты настолько ослеплен гневом и тьмой, что смотришь, но ничего не видишь. Он секунду смотрел на нее, прежде чем пробормотать - Вот дерьмо - себе под нос и вставить ключ в замочную скважину. В хорошие дни он находил агента Рейес интересной и эксцентричной, в плохие - чертовски раздражающей. У него уже давно не было хорошего дня. Вместо того, чтобы двинуться с места, она прислонилась к крылу его машины и скрестила руки на груди. - Я просматривала материалы твоего старого дела. Дану похищали и раньше, в 1994 году. Согласно твоему отчету, она была одной из группы женщин, подвергшихся экспериментам, в результате которых они стали бесплодными. Однако, каким-то чудом, в марте прошлого года, перед твоим похищением, она зачала здорового сына. - Предупредите Ватикан, - сказал он, но с меньшим сарказмом. - Послушай, мне нужно возвращаться. Я... - Ваш сын, - добавила она. - За которым пришли суперсолдаты, но ушли. Ты предполагаешь, что похищение Даны должно было сделать из нее суперсолдата, но что, если это не так? Что, если была другая цель? - Что, если бы это была другая цель, агент Рейес? - Чтобы снова собрать яйцеклетки. Чтобы создать ребенка, которым, как они надеялись, будет Уильям. Для зачатия Даны необходимы яйцеклетки. Все, что потребуется, - это ваш генетический материал, и они смогут создать и имплантировать зародыши ничего не подозревающим женщинам. Как они и делали раньше, согласно вашим файлам. Малдер пожал плечами и взглянул на часы, как будто у него были дела поважнее, чем послушайте энциклопедическую неосведомленность Рейес в вопросах суперсолдат и генетических экспериментов. - Коррумпированные силы в правительстве хотели смерти Джона и Даны и закрытия "Секретных материалов", - искренне настаивала она. - Вот в чем заключалась установка в Церкви 13-го Знамения. Но вмешался НЛО. Я видела это, Малдер. Ты это видел. Корабль забрал Дану раньше Змееносца или Агент Ходжес мог бы застрелить ее. Должна быть какая-то причина. - Что агент Доггетт думает о вашей теории? - Он считает, что я прочитала слишком много ваших секретных материалов и мне нужно проверить свою голову. Малдер положил ключи от машины обратно в карман. - Хорошо, я слушаю. По правде говоря, в Вашингтоне его не ждало ничего, кроме дивана миссис Скалли или стрелков. Холодный, туманный субботний вечер обещал смениться унылым, серым воскресным утром. Ему предстояло отрабатывать новые версии, совершать телефонные звонки и просматривать груды данных. К вечеру он был не ближе к поискам Скалли, чем в январе. Агент Рейес достала пачку сигарет "Морли", взяв одну, прежде чем она передала их, и зажигалку в качестве предложения мира. Через секунду Малдер взял и то, и другое, не утруждая себя чувством вины. Ад, худшее, к чему это могло привести, - это убить его. - Я все еще пытаюсь бросить, - без особого энтузиазма сообщила она ему. - Правда. Он наклонил голову, чтобы прикурить сигарету, прикрыв пламя ладонью, чтобы защитить его. - Похоже, все идет хорошо. Малдер вдохнул и закашлялся, когда его легкие запротестовали. Он прислонился к крылу "Вольво", намочив джинсы. - Я прочитала досье на Эмили Сим, ребенка, для создания которого они использовали яйцеклетку Даны. Ты не был биологическим отцом Эмили, - сказала Рейес и сделала паузу, чтобы затянуться. - Не в соответствии с анализом ДНК. Я подумала, не были ли процедуры in vitro, которым подверглась Дана, фикцией, а истинной целью было получить у вас сперму. За исключением того, что клиника сгорела дотла, уничтожив все образцы, которые у них были. Малдер выдохнул. Он наблюдал, как облако дыма рассеивается в сырой ночи. -  Я знаю, что в этой головоломке не хватает кусочков, но у меня такое чувство, что я на правильном пути, - продолжила она. - Уильям - это ключ, или, скорее, родители Уильяма - это ключ. Оба похищенные, оба люди, пережившие воздействие инопланетного вируса. В ту ночь, когда родился Уильям, те суперсолдаты думали, что он их мессия, но это было не так. Не совсем. Поэтому они бросили его и пытаются зачать еще одного ребенка. На парковку въехал черный фургон судмедэксперта без окон. Он развернулся и задним ходом въехал на пандус, ведущий к моргу. Фары погасли, и из здания вышел служащий, чтобы помочь водителю выгрузить тело. Малдер видел этот жуткий танец тысячу раз. Убийство, самоубийство, передозировка или автомобильная авария - и судмедэксперту звонили поздно вечером. Тело взвешивали, измеряли и осматривали. Делались фотографии, составлялись отчеты. было бы написано и распространено. - Это не так уж и плохо -, - тихо сказал Малдер, выпуская очередной дымный дымок. Рейес повернула голову, наблюдая за ним. - Быть мертвым. Самое трудное - это умирать. И люди, которых ты оставляешь позади. Но смерть... - Он поднял глаза, изучая затянутое тучами небо. - Это не так уж и плохо. - Почему ты так уверен, что Дана мертва? Он сделал еще одну затяжку. Кончик его сигареты светился оранжевым в темноте. - Я и не говорил, что это так. - Но ты так думаешь, - ответила она. - Я чувствую это. Ты делаешь все, что в твоих силах, но ты не веришь, что ты найдешь ее после всего этого времени. Ее нет в живых. В любом случае, ты не сможешь вернуть ее обратно. - Ты думаешь, я сдаюсь? Похоже, что я сдаюсь? Я никогда не откажусь от Скалли. - Я этого не говорила. Рейес сделала движение, как будто хотела положить руку ему на плечо, но вместо этого сунула ее в карман. - Она больше не приходит, - сказал Малдер, обращаясь к облаку дыма перед своим лицом. - В моих снах. Она приходила, но теперь, если я закрою глаза, ничего не будет. Я открываю их, и там по-прежнему ничего нет. Любой другой отвез бы его в ближайшую больницу скорой помощи, чтобы сделать компьютерную томографию и поставить капельницу с торазином, но Рейес понимающе кивнула. - Да, - тихо согласился он. Они прислонились к серому "Вольво", не глядя друг на друга, пока густой туман не перешел в мелкую морось. Они могли бы пройти тридцать футов и постоять под навесом морга, но ни один из них не предложил этого. - Это все равно что попасть под пулю, - сказал он через минуту. - В первую секунду после того, как ты осознаешь, что произошло, но еще до того, как что-то почувствуешь. Ты знаешь, насколько это плохо и сколько будет стоить больно, но время замедляется. Ты ждешь. Вот что я чувствую: пустоту, плывущее по течению отсутствие ощущений перед тем, как начнется боль. - Прости, - сказала она тихо, неловко. Он отбросил недокуренную сигарету и раздавил ее носком ботинка. На другой стороне мокрой парковки рабочие выгружали тело, и стальная каталка загрохотала, когда они покатили ее по пандусу в морг. - На корабле, - сказал он, по-прежнему не глядя на нее. - Недостающий кусочек головоломки: где они взяли мою ДНК. Семя. Что угодно. На корабле. Во время моего похищения. - В отчете, который подала Дана, об этом не упоминается. - Да, это не так, - согласился он. - Ты не сказал ей, - догадалась Рейес. Малдер не ответил. Двери морга закрылись. Стук колес каталки затих, сменившись шумом дождя. - Прости, - повторила она через мгновение. - Да. - Он снова нашел свои ключи и вставил их в мокрый замок, по-прежнему не глядя на нее. - Малдер... - обеспокоенно начала она, но он уже сидел за рулем. - Спасибо за курево, - сказал он, прежде чем закрыть дверцу машины. **** Полчаса спустя Малдер остановился на площадке для отдыха рядом с автострадой, припарковавшись среди там стояли на ночь тягачи с прицепами и фургоны на колесах. Он вышел из машины, засунул руки в карманы и, ссутулившись от дождя, пересек темную автостоянку. Порывшись в карманах, он нашел девяносто восемь центов мелочью и пару баксов, поэтому сунул смятый бумажный доллар в кофеварку. Первые два раза она его отвергла. После некоторого разглаживания и уговоров она проглотила купюру механическим глотком. Он нажал на кнопку приготовления большого количества черного кофе и прислонился к кофемашине. В висках у него стучало, пока он ждал, когда чашка опустится и наполнится. Ничего не произошло. Он снова нажал на кнопку и нетерпеливо выругался. Малдер попробовал в третий раз, сильно хлопнув по ней ладонью, но бумажный стаканчик не упал. Автомат молчал, самодовольно мигая, предлагая ему вставить деньги и сделать выбор. Он стоял в частично огороженном проходе между общественными туалетами, уставившись на неработающий кофейный автомат. Торговые автоматы по обе стороны от него предлагали бутылки газировки по завышенным ценам, множество чипсов и шоколадных батончиков, но он потратил свою единственную долларовую купюру. Он не рискнул поставить ему пять баллов, а стрелять из него казалось экстремальным даже для него. Малдер снова нажал на кнопку и, все больше злясь, толкнул автомат, умудрившись его толкнуть. Воодушевленный, он толкнул его еще раз и сильно пнул. Цифровой дисплей продолжал мигать, предлагая ему вставить 1 доллар и выбрать горячий, дерьмовый напиток. "Тупой, блядь, идиотский автомат". Его слова эхом разнеслись по приюту и тихой остановке для отдыха. "Черт возьми!" Он толкнул его в последний раз, и тот со скрипом отодвинулся на дюйм на своих металлических ножках. Сдавшись, он сел на скамейку возле мужского туалета и выдохнул, как разъяренный бык. Малдер сжал пальцы в кулаки, желая ударить по чему-нибудь. Он почувствовал, как к горлу подкатил комок. Малдер шмыгнул носом и сглотнул, клянясь себе, что не заплачет. Ему был сорок один год, и он не стал бы сидеть посреди ночи на привале и плакать из-за пустой чашки плохого кофе. Он чувствовал себя усталым, раздражительным и одиноким, и ему нужно было взять себя в руки. И немного кофеина. Немного поспать. Скалли. Тогда с ним все будет в порядке. Перед его мысленным взором промелькнуло женское лицо - неизвестная с каштановыми волосами в Ричмондском морге, с тонкими чертами лица и бледной кожей голубовато-серого оттенка. Он бесстрастно наблюдал, как судмедэксперт откидывает простыню, не уверенный, молился ли он, чтобы это была Скалли, или молился, чтобы это было не так. Он ненавидел их: серых, суперсолдат и безупречно одетых мужчин, которые пытались играть в Бога из тени. Он ненавидел их за то, что они с ним сделали, но также и за то, что они отняли у него месяцы жизни. Время, проведенное со Скалли во время ее беременности Уильямом. Время обсудить все, разобраться во всем, вместо того, чтобы позволить жизни, любви и отцовству захлестнуть его подобно приливной волне. Он ненавидел Скалли за то, что она оставила все невысказанным и неразрешенным. Он ненавидел себя за то, что позволил ей оставить все невысказанным и неразрешенным. Он ненавидел их за то, что они похитили ее, а ее - за то, что она позволила похитить себя. Его лоб болезненно сморщился, а из носа продолжало капать. Он обхватил себя руками и сгорбил плечи, пытаясь защититься, когда его начало трясти. Темнота неба плакала вместе с ним, дождь лил на тротуар и барабанил по тонкой крыше приюта. С минуты на минуту, Скалли. **** Неряшливый клерк за стойкой в мотеле, не отрываясь от своего журнала, взял кредитную карточку Малдера и протянул ему ключ через стойку. Когда Малдер шел через парковку, окна других номеров были темными, а шторы задернуты. Через несколько часов должен был рассвет, но последние остатки ночи все еще висели на черном горизонте. Дождь прекратился, оставив после себя слой призрачного тумана, стелющегося по мокрому тротуару. Палата 455 находилась в дальнем здании, нужно было подняться по металлической лестнице и обогнуть ее сзади. Малдер открыл скрипучую дверь, включил лампу и бросил свою спортивную сумку на низкую кровать. В тусклом свете зеркала над туалетным столиком отражался усталый незнакомец с покрасневшими глазами и мокрыми от дождя волосами. Он нахмурился, глядя на изображение, и включил телевизор. Он сел на продавленный матрас и несколько минут смотрел в зеркало, пока не собрался с силами и не потянулся к телефону. - Ты во Фредериксберге, - коротко сказал Фрохики, вместо приветствия. - Я думал, ты собираешься в Ричмонд. Что ты делаешь в мотеле? Что происходит? - Это была не она, - ответил Малдер. Он прижал трубку к плечу, развязывая шнурки на ботинках. - Тело в морге. Ты был прав, это была не Скалли. Просто очередная погоня за призраками. Я... я останусь здесь на ночь. Я слишком устал, чтобы вести машину. Он откинул покрывало, положил одну дешевую подушку поверх другой и откинулся на спинку, устало щелкая пультом дистанционного управления. По телевизору в мотеле показывали рекламные ролики, новости по кабельному телевидению и разнообразное эротическое порно - кое-что он уже видел, и ни за что не хотел платить, чтобы посмотреть еще раз. - Ты все еще здесь, Малдер? - Да. Я все еще здесь. - Мы получили сообщение о наблюдении НЛО ранее вечером в Пенсильвании. Мы изучаем это. - Хорошо, - пробормотал Малдер. Его рубашка и носки были влажными, как будто он слишком рано вынул их из сушилки. У него не было сил сесть и снять их. - Ты помнишь тот Исследовательский центр Ломбарда? - В клинике по лечению бесплодия с клонами? - Фрохики ответил. - Тебе нужен файл с этим делом? - Я хочу, чтобы вы нашли его или выяснили, в каком бы виде оно ни было в настоящее время. - Ты думаешь, там они держат Скалли? - Возможно, - уклончиво ответил Малдер. - Мы займемся этим, - пообещал Фрохики. - Если вы найдете это, сообщите агенту Рейес. - Он добавил - И агенту Доггетту. Фрохики неодобрительно прочистил горло, но спорить не стал. Малдер продолжил переключать каналы. Он остановился на старом фильме с участием Одри Хепберн и Грегори Пека, который он однажды смотрел вместе со Скалли. Ему не нравился этот фильм, но он был одним из ее любимых - история о несчастных влюбленных и романе, которому не суждено было сбыться. - У лучших любовных историй не бывает счастливого конца, - сказала она ему тем зимним днем в своей прагматичной манере. - Малдер? - Произнес голос Фрохики, напомнив Малдеру, что он все еще держит трубку. - Ты в порядке? - Да, - солгал он. - Вы, ребята, собирались прокатиться сегодня вечером? Проверить, как там все? - Это сделал Байерс. Он сказал, что, похоже, Уильям встал в час, но с тех пор они с миссис Скалли уже спали. Если ты не вернешься сегодня вечером, мы проверим еще раз через несколько часов. - Хорошо. Спасибо. - Малдер замолчал, наблюдая за фильмом на экране телевизора. - Вы были правы. Она хорошо заботится о нем. Об Уильяме. Миссис Скалли заботится. - Похоже, что да, - согласился Фрохайк. - Да, - рассеянно повторил он. Малдер повернулся и выудил из заднего кармана бумажник. Он вынул фотографии и внимательно их рассмотрел. Миссис Скалли лично поддержала портретную студию JCPenney, и на последней фотосессии Уильям был запечатлен в матросском костюме и шляпе, демонстрируя первые два зуба, когда он улыбался в камеру. За исключением разреза глаз и темных волос, черты его лица больше походили на Скалли, чем на Малдера. Казалось невероятным, что ее ребенку было пять месяцев. Их ребенку было пять месяцев. За новой фотографией Уильяма у Малдера были две фотографии Скалли, помятые в том месте, где он их складывал, и потертые по краям. Обе были черно-белыми, сняты фотографом с места преступления два года назад и украдены из хранилища вещдоков своенравным агентом ФБР. На первом Малдер и Скалли стояли нос к носу, их плащи развевались, а губы приоткрылись, когда они жестикулировали над телом. Они стояли на грязном поле какого-то фермера, обсуждая какие-то улики, и ни один из них не желал сдвинуться с места ни на дюйм. На втором фото Малдер с отвращением отвернулся, но Скалли посмотрела в сторону, как будто что-то вдалеке привлекло ее внимание. Черты ее лица выглядели мягкими и уязвимыми, а взгляд был устремлен куда-то вдаль. На втором снимке, мимолетном выражении лица, запечатленном объективом анонимной камеры, когда она была застигнута врасплох, была Дана Скалли. Если агент Рейес была права, гибридный проект продолжался. Они собрали больше яйцеклеток, чтобы произвести больше Эмили. Или больше Уильямов, если быть точным. Их тысячи. Больше детей, зачатых в результате медицинского изнасилования, рожденный в пробирке и обреченный умереть во имя какой-то цели. Если агент Рейес была права, Скалли не вернется. Не совсем мертвый, не как суперсолдат, вообще нет. - Ты уверен, что с тобой все в порядке? - Снова спросил Фрохайк. - Ты вроде как... Я не знаю. Ты беспокоишь меня, Малдер. - Я устал, - ответил он и отложил фотографии в сторону. - У тебя усталый голос. Поспи немного, - предложил он. - Свяжись с нами утром. Малдер что-то пробормотал и повесил трубку. Он уставился на покрытый пятнами воды на фоне фильма гудел потолок. В ванной комнате мотеля капало из протекающего крана. Его оружие лежало в спортивной сумке в ногах кровати. Малдер поднял голову, посмотрел на пакет и задумался, были ли мрачные мысли, бродившие в его голове, прагматизмом или трусостью. Не в силах принять решение и слишком измученный, чтобы обращать на это внимание, он выключил телевизор и закрыл глаза. Он прислушался к журчанию крана и позволил своему разуму отвлечься от суровой реальности и перенестись на поле битвы воинов-поэтов. **** На этот раз это была его давняя мечта - о мальчике, пляже и искусном корабле, который они бесконечно строили и перестраивали на берегу. С детства он мечтал о мирном, невинном местечке неподалеку от летнего дома своих родителей. Они с Самантой часто ездили на велосипедах на пляж Сквибнокет и проводили долгие дни, играя на теплом песке и разыскивая пиратские сокровища в дюнах. После похищения Сэма Малдер вернулся на тот же пустынный пляж в одиночестве. Он часами сидел на камнях, наблюдая за приливом и ожидая возвращения Саманты. Наступили сумерки, но она так и не дождался. Он остался один под равнодушными небесами, когда над океаном опустилась ночь. Когда Малдер стал взрослым, в его снах стали появляться "мальчик и пляж" - грубо сколоченный рай среди кошмаров, которые он каждый день видел в ФБР. Возможно, этот сон символизировал восстановление невинности или возвращение на путь, по которому не ступала нога человека. Или уход от ответственности, убежище труса – стремление к более простой жизни, которой ему не суждено было прожить. Возможно, память и желание слились воедино в его подсознании, оба они были соблазнительными лжецами. Как бы то ни было, этот сон не приходил к нему уже много лет. Ни до его похищения, ни с тех пор, как онкобольной проник в его мозг с помощью электродов и скальпелей, отравляя мысли Малдера своим шипящим голосом. Во сне Малдер сидел на плоской, выветренной скале и ждал. Он смотрел на море и чувствовал, как соленый ветер ласкает его кожу и ерошит волосы, как старого друга. Далеко внизу на извилистом берегу кричали и разлетались чайки. Он заметил две приближающиеся фигуры: женщину и мальчика, освещенных лучами заходящего солнца. Скалли и мальчик. То ветер свистел в дюнах, развевая ее каштановые волосы и развевая длинную юбку. Мальчику было пять или шесть лет, его каштановые волосы были взъерошены, а круглые щеки порозовели после дня, проведенного на солнце. Мальчик отпустил руку Скалли и побежал к Малдеру. Он возбужденно засмеялся, когда песок взметнулся из-под его маленьких теннисных туфель. Скалли неторопливо последовала за ним, выкрикивая полдюжины указаний, к которым мальчик не прислушивался. Малдер наблюдал, и волосы у него на затылке встали дыбом, когда мальчик приблизился. - Уильям, - его губы шевельнулись в знак узнавания, когда он поднялся на ноги. Он видел этого мальчика в тысяче снов, но никогда не задавался вопросом, кто он такой. - Боже мой. Вместо крошечного младенца он увидел маленького мальчика, который смеялся, играл и хотел поделиться со своим отцом каким-то удивительным открытием. - Папочка, папочка, папочка, - попросил мальчик, и Малдер оглянулся, чтобы посмотреть, не обращаются ли к кому-нибудь еще. - Ты должен подойти и посмотреть. - Что... что это такое? - Неуверенно спросил Малдер. Мальчик резко остановился перед ним, тяжело дыша. - Корабль. Ты должен увидеть. - Это корабль? Пиратский корабль? - Нет. - Уильям схватил его за руку и нетерпеливо потянул. - Иди посмотри, - повторил он. - Поторопись. Это ужасно. Малдер ошарашенно уставился на мальчика, пытаясь привыкнуть к новой роли. Он взглянул на Скалли, которая, казалось, забавлялась, когда догнала своего сына. - Это Уильям? О, боже мой, - повторил он. Она откинула назад волосы, когда легкий ветерок снова бросил их ей на лицо. - Он - это ты. - Мы сделали это? - Мы так и сделали. Она подошла ближе, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. На секунду, во сне, он ощутил вкус ее губ. - Я люблю тебя. Мальчик умолял: - Папочка, - сильнее сжимая руку Малдера. - Пойдем. - Я должен пойти посмотреть на этот корабль, - сообщил ей Малдер с притворной серьезностью. Отступив назад, он почувствовал головокружение. - Он огромный. - Иди, - ответила она, улыбаясь. - Я люблю тебя. Мы вернемся, - пообещал он. Он повернулся и позволил Уильяму тащить себя по пляжу. Их ноги стучали и скользили по песку. Малдер оглянулся. Скалли помахала им вслед. - Это здесь, - убеждал Уильям. Ребенок отпустил руку Малдера и побежал вверх по груде скользких камней. Малдер последовал за ним. С вершины Малдер увидел вдалеке замысловатый космический корабль, построенный из песка. Он стоял на изолированном участке пляжа, и прилив достиг его, начав откусывать один край. - Там. - Уильям указал пальцем, обмотанным пластырем. - Корабль. Он поднял глаза, словно желая получить подтверждение, и Малдер кивнул. - Я нашел его. - Ты нашел, - подтвердил Малдер. Они стояли на вершине скалы, ветер развевал их рубашки, а заходящее солнце палило в лицо намазывая их кожу маслом в оранжевом свете. Малдер положил руку на плечо Уильяма, когда они смотрели на корабль. - Его смывает, - обеспокоенно сказал мальчик. - Мы можем построить его заново. - Останови это, - настойчиво попросил Уильям. - Океан уносит мой корабль. - Я не могу остановить прилив. Но мы можем его восстановить, - пообещал Малдер. Он потрепал Уильяма по плечу. - Завтра. Хорошо, приятель? Мы вернемся завтра. Длинные пальцы сумерек начали опускаться на берег, и холод в воздухе заставил его поежиться. - Хорошо, - согласился Уильям. Он доверчиво положил голову Малдеру на ногу, наблюдая, как море и тени обволакивают корабль. Поглаживая растрепанные волосы мальчика, Малдер оглянулся через плечо и увидел вдалеке Скалли, наблюдающую за ними. Ее юбка бешено хлестала по ногам, когда она подняла руку, размахивая ею. Она улыбнулась. **** Малдер практиковался произносить это предложение перед мутным зеркалом в мотеле, когда брился, когда ехал в Балтимор, когда парковался, выходил из машины и шел по тротуару. Пластиковые пасхальные яйца на ветвях деревьев во дворе перед домом висел веселый керамический кролик, который сидел на крыльце и с надеждой протягивал корзинку. Вместо того, чтобы войти самому, Малдер постучал. В ожидании он изучал пол крыльца. Он засунул руки в карманы джинсов, снова вынул их и вытер влажные ладони о бедра. - Я хочу своего сына, - сказал он, как только открылась дверь. На миссис Скалли был сшитый на заказ розовый костюм. Она держала Уильяма на бедре, а в руках - сумочку и пакет с подгузниками, готовая выйти за дверь. - Фокс? - переспросила она, словно ослышалась. - Я не ждала тебя. Мы... мы с Уильямом уходили на мессу. - Я... - он запнулся, пытаясь произнести это снова. - Я думаю, ему следует пожить со мной. - С тобой? - Я его отец. Он должен жить со мной, - с трудом повторил он. - Я могу позаботиться о нем. Она недоверчиво уставилась на него и отступила назад. Она жестом пригласила его войти, словно опасаясь, что они дадут повод для разговоров соседям. - Я могу, - повторил он. Она положила сумочку на столик и переложила Уильяма на другое бедро. - Ты можешь зайти и видеться с ним в любое время. Ты знаешь, я всегда рада тебе... Он покачал головой. - Он мой. Он должен жить со мной. Ты можешь приходить и видеться с ним в любое время. Она обошла диван и села, держа Уильяма на коленях. - Фокс... - терпеливо начала она, успокаивая его, как будто это была какая-то подростковая прихоть. - Он мой, - настаивал Малдер. - Мы можем провести анализ ДНК, но ты же знаешь, что это так. - Генетически, возможно, но ты... - Нет, не только генетически. И не "может быть". Он мой. Я знаю, это не то, что ты хочешь услышать, но это правда. В последний раз Дана пробовала экстракорпоральную терапию два года назад. Ты можешь проверить ее медицинские записи. Проверьте даты. Вы можете посмотреть видеозапись... - Скажите, что у вас нет видеозаписи, где вы с моей дочерью… - спокойно попросила она. - Это запись, которую она сделала для Уильяма. Когда она была беременна, а меня не было. Это кассета для Уильяма, обо мне. Зачем ей было ее снимать, если она не хотела, чтобы он узнал, кто я такой? Я люблю ее. Я люблю его. Миссис Скалли молчала, пока малыш ерзал у нее на коленях, сминая юбку. Она повернула голову и посмотрела в окно. Во дворе гулял утренний ветерок. Он зашуршал листьями и заставил пластиковые яйца, подвешенные к кизиловому дереву, беспорядочно стукнуться друг о друга. - Почему ты на ней не женился? - Я спросил ее, - ответил он. - Она сказала "нет". Малдер ждал, чувствуя себя неловко и не зная, что еще сделать или сказать. После еще нескольких секунд молчания он снова провел ладонями по ногам и начал покусывать нижнюю губу изнутри. У него были наготове все словесные приемы для выяснения отношений с миссис Скалли, но отсутствие ответа выбило его из колеи больше, чем прямой отказ. - Почему именно сейчас? - спросила миссис Скалли, рассеянно похлопывая Уильяма по спине. - Ты ни разу не приходил в больницу после его рождения. Иногда ты целыми днями не видишь его, даже не звонишь. После стольких месяцев... - Я отдал его тебе, чтобы найти Дану. - Ты не можешь найти Дану, - тихо продолжила она, по-прежнему глядя в окно, - поэтому тебе нужен ее сын. - Он и мой сын тоже, - ответил он, хотя его слова, казалось, не были услышаны миссис Скалли. В доме напротив обычная семья отправилась на пасхальную службу, и все были одеты они были одеты в новые наряды и вычищены до блеска. Отец завел микроавтобус, а мать посадила на заднее сиденье букет из маленьких девочек пастельных тонов, распределив их по сиденьям, чтобы они не помялись и не переругались. - Дана не вернется, не так ли? - спросила она пугающе мягким голосом, похожим на затишье перед бурей. - Не в этот раз. - Простите, - сказал он, как будто это что-то меняло. - Я не сдаюсь. Мы продолжаем поиски, но... Он снова прикусил губу, сильно прикусывая ее. Медный привкус крови просочился в его губы. Он выдохнул: - Я обещал Дане, что позабочусь о нем. Уильяме. Беречь его. Я могу. Я намерен это сделать. Он ждал, что миссис Скалли начнет спорить, но она сидела и смотрела в окно, как синий микроавтобус выезжает с подъездной дорожки, проезжает мимо белого забора и направляется к церкви. Как и у современного городского кочевника, жизнь Малдера была сосредоточена в спортивной сумке, лежавшей в багажнике его машины: куртка, смена одежды, бритвенный набор, несколько запасных патронов, чековая книжка и коробка со старыми секретными материалами. Бумажник и ключи остались в карманах, ботинки – на ногах, а пистолет - на расстоянии вытянутой руки. Стрелки разрешили ему воспользоваться их душем, а миссис Скалли предложила свою стиральную машину и сушилку, так что Малдеру не пришлось возвращаться в свою квартиру в Александрии. Мистер Пао, пожилой китаец, живущий напротив, покормил свою рыбу, забрал почту и осмотрел его квартиру - это было сделано в 1995 году, когда Малдер умер в первый раз. Он открыл дверь, и на него повеяло прохладным дыханием воспоминаний: старые книги, потертая кожа и слишком много ночей в одиночестве. На кофейном столике скопился слой пыли, а мистер Пао сложил стопку газет за месяц. Малдер переложил Уильяма на другое бедро и подошел к окну. Он раздвинул жалюзи и впустил солнце, впервые с января. Лампочка на автоответчике замигала красным, умоляя о помощи. В спальне стояли корзины с бельем, но его больше не было. Он не помнил, какая одежда была чистой, а какая грязной. Простыни и стеганое одеяло прилипли к изножью кровати, а одна подушка соскользнула на пол, присоединившись к ноябрьскому выпуску журнала “Пентхаус” за 2000 год, экземпляру “Чего ожидать, когда ждешь ребенка” и резюме, которое он без особого энтузиазма обновлял. Документы на "Вольво" все еще лежали на кухонном столе рядом с ценником, который он оторвал от уха Снуффалуффагуса. Кроме нескольких банок супа, в шкафчиках ничего не было, как и в холодильнике. Картошка в ящике для овощей, стоявшем рядом с плитой, дала всходы и взбунтовалась, пока лук не обмяк, приобретя странный черно-зеленый оттенок. В раковине в кастрюле с мутной водой стояли грязные тарелки и кружки. К шкафу была приклеена рекламная листовка пиццерии, расположенной в соседнем квартале, края бумаги загнулись, а цвета немного поблекли от времени. Он вернулся к жизни незнакомца. Войдя в свою квартиру, он словно оказался в своей старой школе или в доме своего детства. Это был тот человек, которым он был раньше, но теперь его едва можно было узнать. Добро пожаловать в музей Фокса Малдера, экспозиция 1, примерно октябрь-декабрь 2000 года. - Довольно паршиво, не так ли? - спросил он Уильяма, который вцепился в толстовку Малдера и неуверенно огляделся по сторонам. Малдер хотел опустить ребенка, но не мог найти, куда его положить. Он просмотрел почту, одной рукой сортируя счета по объявлениям. - Toys-R-Us устраивает распродажу. - Он показал Уильяму рекламный проспект. - Мы могли бы купить детскую кроватку. Качели. Какие-нибудь игрушки. Бутылочки, слюнявчики, молочные смеси, подгузники, продукты, "Пледж", "Лизол", "Тайд" и что-то вроде жизни без Скалли. Уильям отпустил рубашку Малдера и потянулся за блестящей бумагой. Малыш скомкал один уголок мокрым кулачком. Малдер снова провел ребенка по затхлой квартире. Он остановился возле смятой постели. Казалось, с той ночи прошло не больше года, но это было не так. - Мы справимся, - пообещал он. Он легонько подтолкнул Уильяма, стараясь, чтобы это прозвучало увереннее, чем он чувствовал на самом деле. - Мы с тобой, приятель, спасаем мир. Или, по крайней мере, то, что от него осталось. **** В заботе о ребенке не было ничего особенного, если Малдер не хотел спать, принимать душ или делать что-то еще в своей жизни. Три квартала отделяли парк от квартиры Малдера, но НАСА смогло запустить шаттл с меньшими затратами времени и подготовки, чем потребовалось, чтобы выйти из дома в назначенное время вместе с Уильямом. - Я подумал, что, возможно, что-то случилось, - сказал Скиннер, когда Малдер прибыл с двадцатиминутным опозданием, толкая перед собой прогулочную коляску. - Или ты передумал. - Нет, просто забегаю. - Ты собираешь вещи, - прокомментировал Скиннер, когда Малдер вытащил Уильяма из коляски, и его куртка сдвинулась, открывая кобуру на поясе джинсов. - Бутылочку, запасную соску и курносый "Смит-и-Вессон", - ответил он. Он вздохнул и сел на скамейку в парке. - Грядет апокалипсис, и нам предстоит послеобеденный сон. Никто из нас не сдастся без боя. Скиннер без особого энтузиазма усмехнулся. Он откинулся на спинку стула и ослабил узел галстука. - Рад тебя видеть, Малдер. Как у тебя дела в последнее время? - Бесцельно, - ответил Малдер. - Но в движении. Ты же меня знаешь, у меня нет определенного пункта назначения, но я трачу кучу денег и неплохо провожу время. Скиннер кивнул. - С пассажиром, - сказал он, указывая на Уильяма. - Я не знал, что он живет с тобой, пока не поговорил с миссис Скалли. - Да. Примерно с неделю. Мы динамичный дуэт, не так ли, приятель? В ответ Уильям положил голову Малдеру на грудь и принялся грызть кулак, наблюдая за Скиннером. Его живот был полон, но его беспокоили десны, из-за чего ему было трудно заснуть. - Он становится большим. Я видел его всего один раз, до того, как все пошло прахом с культом, но он растет. - Он голавль-скаут, - ответил Малдер. Он погладил темно-каштановые пряди, покрывающие череп Уильяма. - Он ползает. Лепечет. Большинство младенцев не делают таких вещей, пока им не исполнится шесть месяцев, самое раннее. - Может быть, он опережает события. - Может быть. Малдер продолжил поглаживания. Голубые глаза Уильяма моргали все медленнее и медленнее, затем закрылись, когда Морфей забрал его, благополучно уводя в страну грез. Рука ребенка выскользнула изо рта, оставив маленький влажный отпечаток на рубашке Малдера. - Он похож на нее, - осторожно произнес Скиннер, словно раскрывая какую-то семейную тайну. - Немного похож на тебя, но больше на нее. - Да, - тихо ответил Малдер. - Он поднял глаза, наблюдая за детьми, играющими на турниках на другой стороне парка. - Я тоже поговорил с миссис Скалли. Есть ли бумажная работа? Мне нужно что-нибудь убрать из офиса? Я бы предпочел, чтобы миссис Скалли не приходилось этим заниматься. - Агент Рейес все собрала. Я не думаю, что агент Доггетт смог бы заставить себя сделать это. - Скиннер указал на синюю сумку для покупок, стоявшую у его ног. Он сунул руку за отворот пиджака и вытащил знакомый черный прямоугольник. - По всем правилам, я думаю, это должно достаться миссис Скалли, но я подумал, что ты хотел бы его забрать. - Спасибо, - тихо сказал Малдер, принимая его. Кожа значка Скалли была пугающе теплой, словно на тротуаре после того, как прошел остаток рабочего дня. Он потрогал потертый край и сунул значок в боковой карман сумки для подгузников, не открывая. - Расследование ее исчезновения все еще продолжается, - напомнил ему Скиннер, и это прозвучало почти убедительно. -  Я отдаю его тебе на хранение. - Я буду хорошо о нем заботиться. Скиннер наклонился вперед. Он оперся локтями о колени и переплел пальцы. Он с грустным видом наблюдал за игрой детей. Солнце пробивалось сквозь ветви деревьев ветви над ними, а в воздухе витал запах свежескошенной травы, первой в этом году. - Керш предложил Скалли восстановить тебя в "Секретных материалах", еще в январе, - сказал Скиннер через несколько минут. - У них был уговор: если она согласится поработать под прикрытием в течение одного дня, чтобы Доггетт не подорвал доверие к Змееносцу, а тебя восстановят в должности. Должно быть, Керш что-то сказал ей, пока меня не было в комнате. Я не знал, пока агент Доггетт не сказал мне. - Откуда Доггетт знает? - Они со Скалли разговаривали перед рейдом на базу. Как только Змееносец обнаружил "жучок" и Скалли поняла, что у них проблемы, она рассказала Доггетту о сделке. Малдер сглотнул и продолжил гладить Уильяма по голове, в то время как насадка для приготовления шашлыка пронзила большую часть его внутренних органов. Он опустил взгляд, прикусив губу и наблюдая за умиротворенным личиком ребенка. "Вольво" и "Снуффалуффагус", должно быть, прозвучали не так убедительно, как он ожидал. - Она рассказала агенту Доггетту что-нибудь еще? - спросил он наконец. - Он ничего такого не говорил мне, - ответил Скиннер. - Если бы ты ответил на звонки агента Доггетта, ты мог бы спросить его сам. - Верно, - уклончиво ответил Малдер и оставил эту тему. - Я отправлю тебе документы курьером завтра, - сказал Скиннер. - Ее 401-тысячные налоговые формы. - Хорошо. - Полис страхования жизни. - Голос Скиннера звучал неуверенно. – пособие в случае смерти - довольно солидная сумма, и Уильям является основным получателем. Я знаю, что прошло много времени с тех пор, как ты работал на ФБР, Малдер. - С Уильямом все в порядке. - К твоему она бы тоже не притронулась. Малыш прижался к Малдеру и крепко заснул. - Ты не думал о том, чтобы вернуться в Бюро после ухода Керша? - Ты хочешь сказать, что за те пять секунд в день, что я не переодеваю Уильяма, не кормлю его, не отрыгиваю, и оглядываюсь через плечо в поисках последней инопланетной или правительственной угрозы для Уильяма? - Он кивнул на ребенка, прижатого к его груди. - Кроме того, у меня работа на полный рабочий день. Скиннер улыбнулся, как будто это был навык, о котором он забыл. - Они, должно быть, замечательные. Дети. - На данный момент я понял, что в зависимости от того, чем ты их кормишь, ты можешь заставить их испражняться практически любого цвета, какого захочешь. Скиннер взглянул на Уильяма, словно сомневаясь, шутка ли это. Помощник директора откашлялся и продолжил наблюдать за игровой площадкой. - У меня есть два агента по "Секретным материалам", - сказал он после нескольких секунд молчания, - но я могу перевести вас обратно в отдел расследований. Ты мог бы работать неполный рабочий день в ГИП, составляя несколько профилей в неделю. Только консультации. Никаких путешествий. Все преимущества для тебя и ребенка. Мы постараемся направить все паранормальные случаи в твое русло, - пообещал он. - Включая Похищение агента Скалли. Тебе это интересно? - Меня уволили. Ты можешь восстановить меня в должности? Скиннер наклонил голову и поджал губы. - С сегодняшнего утра я заместитель директора ФБР. Я могу делать все, что мне, черт возьми, заблагорассудится. У меня не будет полной рабочей недели, если я не смогу надрать тебе задницу, агент Малдер. **** Малдер нащупал в темноте телефон. Он опрокинул пустую детскую бутылочку и стакан с водой, прежде чем поднес трубку к уху. - Да, - пробормотал он. Он протер заспанные глаза и покосился на часы. Два часа ночи. - Малдер. Специальный агент Малдер, - поправил он. Скиннер сказал, что эта новая работа не предполагает поездок; никто не обещал, что посреди ночи будут звонить чересчур рьяные оперативники, желающие прислать по факсу информацию о своих делах, чтобы Малдер мог высказать свое мнение к рассвету. Это был третий звонок за неделю; ему и Скиннеру нужно было пересмотреть условия. С другой стороны, миссис Скалли могла позвонить снова и сообщить какую-нибудь важную родительскую мудрость, которую, как она опасалась, Малдер мог не усвоить. "Не позволяйте детям младше трех лет пользоваться электроинструментами без надлежащих средств безопасности. " или "Все, что меньше пляжного мяча, потенциально может привести к удушению." Хранил ли Малдер в морозилке детские колечки для прорезывания зубов? Миссис Скалли могла бы прийти и показать ему, как правильно пользоваться морозилкой, если бы ему это было нужно. - Она в Аллентауне, - произнес голос Фрохики. - В Аллентаунской больнице общего профиля. Несколько долгих секунд Малдер сидел на краю кровати. Он пытался собрать слова и дыхание воедино, чтобы ответить. - Неизвестная? - спросил он, чувствуя, как сердце бешено колотится в его обнаженной груди. - Это она, Малдер. Скиннер позвонит тебе примерно через две минуты. - Хорошо. - Она жива, - добавил Фрохики. - Она пролежала в больнице две недели. Я не уверен, почему ее не внесли в базу данных NCIC при поступлении, но это не так. Я все еще пытаюсь получить информацию о ее состоянии, но она жива. Сердце Малдера дрогнуло, пропустив удар, когда демоны зашептали ему из тени. Возможно, стрелки и больница ошиблись, и это была не Скалли. Может быть, так оно и было. Скалли, но не... ее место заняло нечто безмозглое. Возможно, он нашел Скалли, чтобы посмотреть, как она умирает. Или он нашел ее, чтобы посмотреть, как она забирает своего сына и уходит. - Ты все еще здесь, Малдер? - неуверенно спросил голос Фрохики. - Малдер? - Да. Я здесь. Я собираюсь. Дай мне пару минут передышки и позвони миссис Скалли. Малдер положил трубку дрожащей рукой. Он натянул костюм и рубашку, которые были надеты накануне оделся и сунул ноги в мокасины. Он схватил свой бумажник, ключи, пистолет, значок, еще один пистолет и пакет с подгузниками. Уильям не проснулся, когда Малдер поднял его и через несколько минут усадил в автомобильное кресло. В Александрии было тихо, окна были темны, а тротуар чисто вымыт дворниками, готовыми к утру. Когда он завел двигатель, автоматически включились фары автомобиля, нарушив тишину. Он включил передачу, отъехал от тротуара и направился в сторону Аллентауна, штат Пенсильвания. **** - Дана Скалли? - спросил я. - спросил Малдер у дежурного по охране больницы три часа спустя. Он пошевелился, Уильям поднял одну руку, чтобы показать свой значок. - Я Специальный агент Малдер, ФБР. Особый Агент Дана Скалли - она здесь? Где она? В какой палате? Ночной охранник посмотрел на него затуманенным взглядом, не понимая, что от его ответа зависит вся вселенная. - Сейчас! - Малдер залаял и разбудил ребенка. - Где она? Отделение интенсивной терапии? Газета и два журнала с кофейными пятнами упали на пол, когда охранник попытался дотянуться до клавиатуры компьютера. - В отделение интенсивной терапии? Нетерпеливо повторил Малдер. Пока охранник возился с компьютером, Малдер направился к лифту. Ему не нужно было спрашивать дорогу. Это кое-что говорило о его жизни или ее отсутствии: в большинстве больниц континентальной части Соединенных Штатов и в двух на Аляске, Малдер мог найти морг и отделение интенсивной терапии с завязанными глазами. - Агент Малдер, ФБР, - сообщил он женщине, проходя мимо поста медсестер, и помахал своим значком в ее направлении. - Я ищу пациентку по имени Дана Скалли. Где она? Каково ее состояние? Медсестра преследовала Малдера, пока он шел по палате. Он быстро переводил взгляд с кровати на кровать, пытаясь сопоставить тело под марлей, трубками и аппаратами с женщиной из его воспоминаний. - Где она? - он громко повторил, перекрывая сонные всхлипы Уильяма: - Доктор Дана Скалли. Она агент ФБР и подверглась воздействию ретровируса. Ей нужны противовирусные препараты. Скажите ее врачу, чтобы он прекратил поддерживать жизнь... - Агент Малдер... - Понизьте температуру ее тела. Это замедлит распространение вируса. И... - Агент Малдер, у нас здесь нет Даны Скалли. Ее перевели. Вам нужно успокойтесь. Он резко обернулся, нависая над ней. - Где она? Кто ее забрал? Что вы с ней сделали? - Я-я-я должна проверить, - пробормотала медсестра, отступая назад. - Она не была моей пациенткой. - Проверьте. - Он указал свободной рукой на компьютер на посту медсестер. - Сейчас. Он нервно подтолкнул Уильяма, пока женщина тыкала пальцем в экран компьютера. Прошла целая вечность, прежде чем она объявила: - Палата 7142. Неврология. Поднимитесь на лифте на седьмой этаж, поверните налево и... Малдер обнаружил лестничный пролет. Его ноги застучали по металлическим ступенькам. Засов на двери в седьмой этаж не сработал с первого раза, когда он нажал на нее, поэтому он выругался и толкнул еще раз. Пожарная дверь распахнулась. В пустом коридоре он огляделся, пытаясь сориентироваться. Сердце его бешено колотилось, а шаги отдавались эхом. Он промчался мимо номеров 7136, 7138 и 7140. Широкая деревянная дверь в номер 7142 была закрыта. Он перевел дыхание. Его рука дрожала, когда он отодвинул щеколду и вошел в полутемную комнату. Маленькая женщина с каштановыми волосами лежала на кровати, отвернувшись от него лицом к окну. В полутемной комнате ее волосы казались нужного оттенка. Рука покоилась на больничной простыне показалась ему знакомой. Форма ее уха, линия шеи, изгиб плеча... Малдер остановился, почувствовав странную легкость бытия. - Скалли? Через несколько секунд она повернула голову и сонно посмотрела на него. Он ощущал ее присутствие так же, как ощущал притяжение океана. - О Боже, - пробормотал он, наполовину с облегчением, наполовину в молитве. - Скалли-Дана... Привет. – Он прерывисто выдохнул. - Привет, - осторожно ответила она. Она приподнялась на кровати. - Я спала. Последовала неловкая пауза. Малдер боялся пошевелиться, как будто боялся, если он моргнет или посмотрит тогда чары рассеются, и она исчезнет. Время тянулось, как у пациента, лежащего под наркозом на операционном столе, и он пытался вспомнить, как дышать. Ему хотелось прикоснуться к ней, обнять ее и успокоить, но он этого не делал. Ему хотелось прижаться губами к ее губам и растаять в них, как горячий воск, но он этого не сделал. Он хотел заключить Уильяма в ее объятия и наладить отношения с миром, но он этого не сделал. Малдер снова подтянул сползшего малыша на руках и попытался придумать, что бы такое сказать. В голове у него роилось море слов, сердце переполнялось, но рот отказывался повиноваться. Она натянула одеяло повыше и откинула волосы с лица, словно пытаясь привести себя в порядок. Она нажала кнопку на кровати. Над ее изголовьем зажегся мягкий желтый свет, разгоняя темноту. - Сейчас придет твоя мама, - продолжил он. - Я попросил кое-кого позвонить ей. Она будет здесь через час. Она неуверенно кивнула и одарила его вежливой улыбкой, которую приберегала для незнакомцев. - Спасибо. Малдер ждал, что она проявит какие-либо признаки узнавания, но она этого не сделала. - Скалли... - начал он. - Это Малдер. Ты... ты знаешь, кто я? - нерешительно спросил он. - Агент Малдер, - ответила она. - Психолог. Несколько лет назад я прочла вашу монографию о Монти Пропсе. Она была превосходной, - добавила она, явно смущаясь. - Даже жутковатой. Он уставился на нее, все еще ожидая продолжения. Если она хотела отплатить ему тем же, то шутка была не смешной. Она попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло. Его сердце снова заколотилось. Монти Спейс. Он написал это досье в 1988 году, за несколько лет до того, как ФБР назначило Скалли его напарницей. Ее улыбка стала более искренней, когда она перевела взгляд на Уильяма, который извивался и жалобно хныкал. - Это ваш сын, агент Малдер? - Да, - услышал он свой ответ. ****