Часть 3

POV Кира 12 марта 2022       Молчание или последствия? На что я была готова? Промолчать, зарывшись дома в одеяло, и жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Или собраться, наконец, с духом и признаться во всем Егору, страдая от последствий. Что выбрать? Всегда легче пойти по пути меньшего сопротивления. Всегда. Отложить домашнюю работу на завтра, помыть посуду утром следующего дня, извиниться перед человеком через пару часов, купить понравившуюся кофточку, когда накопится больше средств. А что потом? Домашнюю работу все равно придётся делать, грязная посуда сама себя не помоет за ночь, человек накрутит себя из-за случившейся ссоры и затаит ещё большую обиду, а кофточку уже купит более решительный клиент. И что в итоге? Сдаться сейчас? Или решиться на отчаянный шаг и будь что будет?       Решение было принято за самые быстрые в моей жизни тридцать секунд, и, наскоро одетая в спортивные штаны, толстовку и куртку, я уже сидела на подоконнике в подъезде Мела, ожидая, пока он спустится. Сообщение, отправленное мной, было прочитано уже несколько минут назад, но парень все ещё не вышел. От нервов я вцепилась пальцами в подоконник, краска от которого облуплялась от легчайшего прикосновения. Стопы в белых, потрепанных кроссовках тряслись в разные стороны, не собираясь останавливаться. От быстрого бега щеки все ещё горели, а сердце бешено колотилось.       Когда Гена пришёл домой и позвал меня на кухню, я сразу заподозрила что-то неладное. Сев на табурет, он налил стакан холодной воды из прозрачного графина, после чего сделал несколько быстрых, громких глотков. Убрав стакан обратно, он поставил локти на свои колени, подняв уставший взгляд на меня.       — Завтра в семь утра дуэль у Мела с режиссёром, — сказал он.       Мои ноги мгновенно подкосились, от чего я сделала шаг назад, опираясь спиной на стену.       — Я же правильно понимаю: вы просто припугнёте и все? — серьёзно произнесла я.       — Да я уже не понимаю ничего, сеструх. Пацаны серьёзно настроены, Мел вообще готов рвать и метать за Анжелку свою, — скрестив пальцы рук, он продолжил, — если правильно все сделаем, то можем при бабках нормальных остаться. Он же хрен московский. Припугнем, бабла стрясем и обратно пенделями отправим.       — А ребята так же думают?       — Да нихера. Хрен поймёшь, что завтра будет. Ты с нами?       — Да.       После этого разговора мне понадобилось только несколько секунд на раздумья. Две минуты на сборы. И пять — чтобы добежать до дома Егора.       В голове не было представления о том, что будет происходить завтра. Настоящая дуэль? Кто-то умрёт? Просто припугнем? Разыграем? Что? Но дурное предчувствие начало закручиваться в душе, как торнадо, засасывая спокойствие в свою смертельную воронку.       Услышав звук открывающейся двери, я спрыгнула с подоконника, пошатнувшись от резкой смены положения. Расставив руки в стороны, я поймала равновесие и встала прямо, закатывая глаза от собственной неуклюжести. Послышались лёгкие шаги, и я подняла глаза, наблюдая за Егором, спускающимся по ступеням вниз. С трудом сглотнув образовавшийся ком, я переступила с ноги на ногу.       — Привет. Ты что-то хотела? — спросил Мел, когда оказался передо мной.       — Эм… Привет, — дрожащим голосом сказала я, смотря куда-то в пол, заламывая пальцы рук, — мне Гена сказал, что завтра у тебя дуэль. Ну… С этим режиссером… Это все взаправду?       — Да, Кир, — кивнул он, — завтра действительно дуэль. Я буду защищать честь Анжелы. Он поступил подло и гадко, и должен за это ответить.       Сердце готово было разлететься и превратиться в пыль. Снова. До этого момента было буквально несколько секунд.       — Егор, мо-может ты передумаешь? Я… Я понимаю, что для тебя это важно… Но рисковать своей жизнью… У тебя же ещё все впереди, — на глазах выступили слезы. Я понимала, что говорю полнейший бред, но не могла собраться. Мне было страшно. — Егор, я… я тебя…       — Стой, — перебил меня Мел, кладя руки на мои плечи и заглядывая в глаза, — Кира, я люблю Анжелу. Это ничто не изменит. И никто. И завтра утром я отомщу за неё. Мне не важно: погибну я или останусь жив. Мне не важно! Я готов на все ради…       — Ты дурак! — смахивая его руки и делая шаг назад, прокричала я, — дурак!       Сорвавшись с места, я за считанные секунды преодолела несколько лестничных полётов и оказалась на тёмной, холодной улице. Вдохнув морозный ночной воздух, обжигающий мои лёгкие и помогающий прийти в себя, я затряслась от эмоций, накрывших меня, как лавина. Глаза бегали по двору, по домам, по окнам, по деревьям, но сама я не видела ничего, на автомате направляясь в сторону дома.       Как он мог так спокойно говорить о своей смерти? Как? Как он мог так равнодушно относиться к своей жизни? Было ещё столько вариантов разобраться в этой ситуации, отомстить, наказать. Но рисковать самому? Для чего? Ради чего? Я просто не понимала. От негодования слезы не переставал катиться по щекам, почти мгновенно высыхая на ветру. Мне было не жаль себя и своего разбитого сердца: оно было готово, как и я. Я не могла смириться с несправедливостью, которая набирала обороты прямо у меня на глазах, закручиваясь в сумасшедшую воронку, засасывающую всех, кого я знала.       Ноги переставлялись на автомате, неся моё практически безжизненное тело. Так хотелось домой. Лечь и накрыться одеялом с головой. И никуда не выходить. Никогда.       Слезы все лились и лились, застилая глаза и размазывая всю картинку передо мной. Сильнее моргнув, стараясь прогнать пелену, я увидела перед собой подъезд родного дома и ускорила свой шаг, стремясь быстрее оказаться внутри. Неожиданно моя нога за что-то зацепилась, и я полетела вниз, успев поставить ладони на мокрый асфальт, чтобы не разбить лицо. Боже. Неудачница. Проскользив коленями и ладонями по мелким, торчащим камушкам, я замерла. И через мгновение почувствовала дикую боль. Силы кончились. Я кончилась.       Я всё. POV Киса       Я стоял у подъезда Гендоса, закуривая уже вторую сигарету и ожидая, пока этот тормоз соизволит явиться домой. Завтра вставать пиздец как рано, а от моего дома переться дольше всего, поэтому было принято решение остаться сегодня у семейства Зуевых. У старшего появились срочные дела: встретиться с нашим завтрашним Айболитом, который не отвечал на звонки, — а Кира… А Кира прямо сейчас шла в мою сторону, утирая свои глаза рукавами куртки.       Что за хуйня? Что случилось? Надеюсь, что просто от ветра глаза заслезились. Потому что если это не так, то произошёл какой-то пиздец. Кира плакала крайне редко. Я даже не мог вспомнить, когда видел её в слезах.       Через пару секунд Кира ускорилась, как гребаная Молния Маквин. Но её забег, или заезд, не продлился долго: запнувшись, она полетела вниз, ударяясь коленями и ладонями об асфальт. Сука. Выкинув сигарету в сторону, я побежал к ней со всей своей максимальной скоростью. Блять. Оказавшись в паре метрах от неё, я услышал громкие всхлипы, которые заставили моё сердце болезненно ёкнуть. Подбежав к Кире, я сел перед ней на корточки, кладя руки на плечи. Она подняла свои темно-карие глаза. Я чуть не сдох.       — Кудряшка, ты как? Встать можешь? — послышался мой дрожащий голос. Я в первый раз видел её такой. Сломанной. Разбитой. Сука, что произошло?       Ничего не ответив, она только замотала головой и разревелась ещё сильнее. Не став ждать, пока Кира успокоится, я аккуратно подхватил её под колени и под спину, после чего поднялся и, немного подкинув ее, чтобы взяться удобнее, понёс в сторону дома. Благо, девушкой она была миниатюрной и труда это особого не составило.       Продолжая плакать, Кира обхватила меня за шею, утыкаясь лбом в плечо. Видимо, она реально ничего не соображала, иначе не подпустила бы меня так близко. Поставив её на землю около подъездной двери, я снова заговорил:       — Гендоса дома нет. Где твои ключи?       Она без слов достала ключи из кармана куртки, передавая их мне. Я уже немного присел, чтобы поднять ее снова, но Кира покачала головой, намекая, что справится сама. Хорошо. Приложив ключи к круглому разъёму домофона и услышав его противное пиликанье, я потянул железную дверь на себя, пропуская девушку вперёд. Она прошла, еле переставляя ноги и покачиваясь из стороны в сторону. Я был сейчас максимально сосредоточен, чтобы быть готовым поймать её, если что-то случится. Как и всегда. 2011 год       Меня посадили за одну парту с каким-то глистом: худой, низкий, волос почти нет. Лысый, что ли? Хотя нет, просто постригли неудачно. Неожиданно этот мелкий обернулся и посмотрел добрыми глазами на меня. Стало немного стыдно, что я о нем плохо думал.       — Привет, я Егор, — сказал он, протягивая правую руку. Я уже знал, что при знакомстве и при приветствии надо пожимать руки, как настоящие мужики.       — Привет. Ваня, — отвечая на рукопожатие, произнёс я, после чего убрал руки под парту. Не знал, что ещё сказать.       — Ты далеко от школы живёшь? — спросил он.       — Не, через несколько дворов пройти нужно. А ты? — надо все-таки поддержать разговор.       — Я тоже близко. Может погуляем в соседнем дворе после школы? Там горку огромную построили, — сказал Егор, а глаза его так засияли от восторга, что мне тоже захотелось посмотреть на эту горку и, конечно, полазить по ней. Поэтому я согласился, уверенно кивнув на его предложение головой.       Проговорив всю перемену о том, какие игры у нас есть дома, мы замолчали, только когда прозвенел звонок и вошла наша учительница. Очень высокая женщина в чёрном костюме и белой рубашке, с рыжими волосами и голубыми глазами. «Красивая», — подумал я, но спустя пару минут взял свои слова обратно. Потому что в класс вошла она…       — Здравствуйте, я сестру привёл, — сказал какой-то кудрявый мальчик на несколько лет нас старше, пропуская девочку вперёд.       Когда я увидел её в первый раз, моё сердце забилось быстрее. Я испугался: вдруг оно сейчас остановится. Но нет, стучать продолжало. Её кудрявые волосы были собраны в высокий хвост с белым бантом, темно-карие глаза растерянно бегали по всему классу, а на розовых губах играла лёгкая улыбка. На ней был хорошенький чёрный сарафан, а под ним блузка с бантом на шее. А на ногах гольфы до колен и чёрные ботинки. Я не мог оторвать глаз. Такая прелестная. Как кукла.       — Здравствуйте, ребята. Заходи, садись на вторую парту, — сказала учительница, указывая на место передо мной.       — Здравствуйте, — совсем тихо произнесла она. Мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать её тонкий голос. Она немного картавила, что показалось мне милым.       Забрав рюкзак у брата и кивнув ему, она быстро прошла к парте, отодвигая стул и садясь передо мной, сразу выпрямив спину и сложив руки на парте.       Весь урок я смотрел на её волнистые, тёмные волосы, на её тонкую спину… Просто на неё. И не мог понять, что со мной происходит? Неужели — это как в сериалах, которые смотрит мама? Я её люблю? Мы с ней поженимся и у нас будут дети? Мы будем целоваться в губы?       Когда прозвенел звонок, она обернулась к нам с Егором широко улыбаясь и сказала:       — Привет, я Кира. А вы?       — Привет, я Егор. У тебя красивый бантик, — приметил он, заставляя меня нахмурится. Почему он ей это говорит? Неужели, он её тоже любит?       — Я Ваня, — недовольно буркнул я, рисуя в тетради каракули. Надо было первым сказать про бантик. Тормоз. 2013 год       — Ваня, отстань! — крикнула Кира, когда я в очередной раз дёрнул её косичку с розовой резинкой. Она развернулась, ударяя меня по руке и нахмурив брови.       Она все ещё сидела передо мной, но уже с моим другом, Егором, которого пересадили к ней, потому что мы много разговаривали. Несправедливо. А ещё более несправедливо, что именно его пересадили к Кире, а не меня. Ко мне посадили Борю — хмурого мальчика, с которым я тоже смог найти общий язык. Теперь мы втроём носились по дворам, строя штабы и устраивая войны с другими пацанами. Но мы были самые крутые, стопудово.       — Кира, хочешь, я тебя домой провожу? — догоняя её после урока, спросил я.       — Меня Егор провожает, — задрав подбородок, сказала она. От картавости так и не избавилась, — а ты вообще меня все время обижаешь. Я с тобой дружить не буду! — нахмурив брови, сказала она. А потом топнула ногой и ушла, оставляя меня одного.       Вредная девчонка. Но такая прекрасная. 2015 год       Зайдя в класс после перемены, на которой мы с пацанами носились по школе как угорелые, я заметил, что Кира сидит одна, грустно смотря в окно. Она постоянно была одна. После того, как Егор пересел к Анжеле, вторая половина парты Киры пустовала. Почему она ни с кем не дружила? Для меня это оставалось загадкой.       Пошарив в кармане школьных брюк, я наткнулся пальцами на яблочный леденец, который купил в буфете. То, что нужно. Подойдя ко второй парте, я сел на свободный стул рядом с Кирой и посмотрел на неё. Она повернула голову, нахмурив брови. Постоянно так делала.       — Кудряшка, хватит хмуриться, а то морщины появятся. Будешь, как старушка, — сказал я, улыбаясь её выражению лица. Даже сердитая, она была такой милой.       — Что тебе надо? — спросила она, отвернувшись и опустив взгляд в тетрадь. Она постоянно что-то читала, учила, писала. Очень умная.       — Пошли погуляем после школы? — спросил я, кладя рядом с ней яблочную конфетку.       — Я не гуляю с такими, как ты, — сказала она, даже не посмотрев в мою сторону.       — Это с какими? — недовольно спросил я. Стало обидно.       — С хулиганами!       Не став ничего отвечать, я поднялся со стула и сел за свою парту позади неё. Ну какая же она вредная! Бесила меня настолько, что руки сжимались в кулаки, заставляя костяшки пальцев побелеть от натяжения. Мне ни одна девчонка не нравилась так, как Кира. Даже Ритка, одноклассница, с белыми волосами и большими, голубыми глазами, которая нравилась всем пацанам в классе, меня вообще не привлекала. Думаю, что Кира какая-то ведьма. Заколдовала меня. Наложила заклятие. Как по-другому ещё объяснить то, что происходит? 2018 год       Стоя у ворот школы, мы с Мелом и Хэнком раскуривали одну сигарету на троих: с деньгами был напряг, поэтому приходилось экономить. Хоть и на дворе — зима, погода была достаточно тёплой, а на снег вообще ни намёка.       — Я, короче, на треньке новый приём научился делать. Хэнк, давай на тебе продемонстрирую? — спросил я, локтем пихая друга в бок, на что он только отрицательно замотал головой, — а что? Очконул?       — Тебя жалко просто, — ответил он, передавая наполовину выкуренную сигарету Мелу, — боюсь, не переживёшь, что даже повалить меня не можешь.       — Это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся я, строя план нападения в своей голове. Сам напросился.       Уже готовый нападать, я краем глаза заметил знакомый силуэт, медленно приближающийся к школе. Волосы девушки были в привычном кудрявом беспорядке, ветер трепал подол чёрной юбки, которую было видно благодаря не длинной куртке, руки в карманах, спина прямая. Кира. Её не было в школе около двух недель. Учителя говорили, что она болеет. Но до меня дошёл слух, что у неё умерла мама. От этой новости я выпал в осадок, не зная, что делать. Хотелось её поддержать, но Кира бы ни за что не приняла от меня поддержку. Она меня практически ненавидела. Я это знал. И ничего не мог сделать. Просто с самого начала общение не заладилось. А изменить это мне казалось уже невозможным.       — Батя сказал, что у Киры мать умерла, — произнёс Хэнк хмурым голосом.       — Кошмар, — сказал Мел, выкидывая сигарету в мусорку. С ним я был согласен.       Через несколько минут зайдя в класс, я бросил взгляд на Киру, сидящую за партой и что-то читающую в учебнике алгебры. Сев позади неё, я почувствовал яблочный аромат, исходящий от её волос. Вкусно. Намного приятнее приторного, ванильного запаха, который забивался в нос, когда Ритка лезла ко мне с объятиями на перемене несколько дней назад.       — Кира, а у тебя что реально мамка умерла? — раздался назойливый голос Локона с противоположного конца класса. Сука, павлин недоделанный.       — Тебе какое дело? — спросила Кира, не отрывая взгляда от учебника.       — Да так, — с бесящей ухмылкой сказал этот хлюпик, — может тебе теперь ласки не хватает? Хочешь, помогу?       Мои руки сжались в кулаки. Самопроизвольно. Если этот утырок скажет хоть ещё одно слово в её сторону — ему пизда. Наконец, будет на ком приём отработать.       — Себе помоги, — ответила кудряшка, все также сидя с ровной спиной и читая книгу. Железная выдержка.       — О, — протянул Локон, — может ты мне тогда поможешь?       — Слышь, Локон, — всё-таки не удержался я. Задолбал кукарекать, петух белобрысый. — Давай я тебе помогу без зубов остаться, а?       Я смотрел на него в упор и наблюдал, как он стушевался, а крысиные глазки забегали в поиске поддержки. Никто тебе здесь не поможет. Смирись.       — Кис, а ты что за неё впрягаешься? — пошёл он в наступление. Ой, зря.       — Тебя ебёт? — поднявшись со стула, сказал я. Хэнк встал рядом, попутно освобождая место для того, чтобы я смог пройти дальше.       — Может вы успокоитесь уже? — уставшим голосом произнесла Кира, разворачиваясь ко мне. И я увидел её взгляд. Абсолютно пустой. Уставший. Фиолетовые синяки под её темно-карими глазами выделялись особо сильно.       Моё сердце как-то странно защемило от её взгляда. Блять. Так хотелось просто вывести Киру из класса, увести куда-нибудь и обнимать. Чтобы ей просто стало лучше, легче и спокойнее.       Я мгновенно успокоился под её требовательным взглядом. Бросив на Локона последний уничтожающий взгляд, я сел обратно на стул, откидываясь на спинку и вытягивая ноги вперёд под парту. Сука. 2021 год       Когда она успела втюриться в Мела? Недавно или ещё с начальной школы, когда они гуляли вместе? Почему, блять, именно в него: в моего лучшего друга? Почти брата. Сука. Скулы сводило от злости при виде её глаз, провожающих Мела влюблённым взглядом. Я это заметил в конце учебного года, прямо перед каникулами. И не мог выкинуть из головы.       Кира. К-и-р-а. Как-то давно, может в классе восьмом, мне стало интересно, что означает её имя. Солнечная. Луч солнца. Ей так оно подходило. Просто идеальное сочетание.       Сука, кто бы знал, как она меня достала. Ну не может быть такого, просто не может. Как можно зациклиться на одном человеке? Как? Сколько лет уже прошло? Десять! Это же дохуя. Почему я не мог выбросить её из головы? Я же столько раз пытался: алкоголь, секс с другими девчонками, с некоторого времени наркотики. Всё это помогало забыть её. До того момента, пока опять не увижу. Одно спасает — сейчас лето. Значит, что необходимости ходить в школу и видеть её там нет. Может хоть так получится выкинуть все это из бошки. Главное, не заходить на её страничку. Как сейчас. Дебил. Уже вошло в привычку просматривать её социальные сети, в которых редко что-то новое появлялось. Просто, блять, очередная вредная привычка.       Телефон завибрировал. Кому что надо?       Гендос: Мы с сеструхой собираемся за город сгонять на пляж. Сосисончики пожарить, покупаться. Кто поедет?       Блять, ну, конечно.       Около года назад я начал общаться с Гендосом, братом Киры. Он барыжил у нас в городе, и я как-то сам по себе подтянулся. Задолбался бомжевать. У матери денег никогда не водилось, на работу меня не брали, а что ещё делать? Подвернулся лёгкий вариант заработка. Я и не против. Да и совесть меня не мучила, мы с ней в сговоре.       С Гендосом общение сложилось с первой же минуты: общительный он пацан, ровный, без хуйни. Сразу мне понравился. И как-то закрутилось-завертелось, и общаться начали уже вчетвером, как будто Гендос всегда с нами был.       Хэнк: Я за. Дома задолбался сидеть.       Мел: Я тоже. Хочется из города выбраться. На пляже народу тьма, не покупаться даже.       Киса: Плюс.       Не замечал раньше в себе мазохистских наклонностей. Только ведь решил, что всё: забываем, забиваем и наслаждаемся жизнью. Но, видимо, это не для меня.       Я пожалел о своём решении ровно в тот момент, когда увидел Киру на переднем сидении тачки Гендоса: её кудрявые волосы лежали на плечах непокорным ореолом; свежее лицо было совсем без косметики, благодаря чему она выглядела на несколько лет младше своего возраста; белый, лёгкий сарафан делал её похожей на ангела. Просто пиздец.       — Здорово, — сказал я, садясь на заднее пассажирское сидение. Позади Киры.       — Здорово, братан, — развернулся и протянул руку для рукопожатия Гендос, — что такой бледный? На улицу вообще не выходишь что ли?       — Он вампир, — толкнув меня локтем в бок, сказал Хэнк, на что я только закатил глаза.       — Он не смог бы быть вампиром. Они же в зеркале не отражаются, а для Кисы — это было бы трагедией всей жизни, — послышался женский, мелодичный голос с переднего сидения. Кстати, она все так же мило картавила, как в первом классе. Повезло с именем, ничего не скажешь.       — Мне в зеркало смотреться не надо. Я и без него знаю, что невъебенный красавчик, — ухмыляясь, ответил я, поймав взгляд её прищуренных глаз в зеркале заднего вида. Уже привычным для меня движением она закатила глаза и отвела взгляд, переведя его в лобовое стекло. Отвечаю, белый цвет в её глазах я видел чаще, чем темно-карий.       — На любителя, — все-таки произнесла она. Упрямая. Всегда делала так, чтобы последнее слово было за ней. Хорошо. По твоим правилам поиграем, Кира.       Окна в машине были открыты, иначе мы бы просто задохнулись в духоте, стоящей на улице и в тачке. Больше тридцати градусов — это вам не шутки. Палящее солнце не придавало уверенности в том, что кто-то из нас не упадёт от теплового удара, потому охлаждались, как могли. Но я лучше бы сдох от этого удара, чем чувствовал яблочный запах волос Киры, доносящийся до меня с каждым порывом ветра.       Слушая доисторические песни Гендоса, мы ехали уже около получаса. Видимо, у них это семейное: Кира тоже слушала старые песни. Современные признавала крайне редко. Такие выводы я сделал, после того как прошерстил её страницу вдоль и поперёк. В том числе прослушав все песни из её открытого плейлиста. Больше всего мне в сердце запал трек Наутилуса Помпилиуса — Я хочу быть с тобой. Как только я услышал его, моё сердце остановилось, а потом забилось в настолько бешеном ритме, как не билось уже давно. Все слова запали мне в душу. Все. Всё было про меня. А потом я понял кое-что другое. Эти же слова были и про неё, но в сторону совсем другого человека. От чего захотелось разъебать телефон, наушники и вообще все вокруг. Но я разъебал только кулаки о стену.       — Уважаемые пассажиры, мы прибыли на курорт под названием «Пивас и расколбас», — торжественно произнёс Гендос, останавливая машину у песчаного, заброшенного берега.       Последние минут пять мы ехали по грунтовой дороге через лес и ещё не знали, что нас ждёт. А ждал нас прекрасный, небольшой пляж, с золотистым песком и прозрачным морем. Самое главное — тут не было никого, кроме нас. Кусочек рая посреди леса.       — Просто прекрасно, — сказал Мел, выходя из машины и надевая кепку на свою почти лысую голову. Прическа с первого класса вообще не поменялась.       — Кайф. Как это место нашёл? — спросил Хэнк, потягиваясь и разминая затекшие ноги.       — Братан, с моё поживешь, ещё не то узнаешь, — открывая багажник, ответил Гендос. Я закатил глаза: то же мне, старик.       Последней вышла Кира, поднимая руки вверх и вставая на носочки. Её короткий белый сарафан задрался вверх, давая возможность рассмотреть её стройные ноги и напрягшиеся икры, вид на которые заставили меня тяжело сглотнуть. Выдержать этот день будет сложно. Пиздец как. Словно почувствовав мой взгляд, она резко опустила руки и развернулась, уставившись на меня с легким прищуром. Я не стал отводить своих глаз: пусть видит, что я смотрю. Громко хмыкнув, она отвернулась и направилась в сторону водной глади. Что у неё в голове?       — Пацаны, погнали купаться? Потом сосисоны пожарим, пивас тоже есть, — снимая с себя шорты и футболку, сказал Гендос.       — Погнали. Кто последний — тот дрочер, — крикнул я, уже скинув одежду и оставаясь в плавках. Не задерживаясь, я метнулся в сторону моря, смеясь над возмущёнными возгласами позади. Пора было признаться, пусть и самому себе: реальным дрочером был я.       Накупавшись, я вышел на берег, останавливаясь около загорающей и читающей книгу Киры. Она сняла свой сарафан и осталась в нежно-розовом раздельном купальнике. Ёбаная пытка. Чтобы немного взбодрить девчонку, я закрутил головой в разные стороны, обдавая Киру мелкими брызгами воды. Почувствовав это, Кудряшка убрала книгу от лица, недовольно уставившись на меня своими чёрными глазками. Солнце светило ей в глаза, от чего она начала жмурится. Сделав шаг вправо, я встал так, что полностью загораживал надоедливое светило, благодаря чему девушка могла спокойно на меня смотреть.       — Ты вроде Киса, а не собака, — сказала она, отложив книгу и стирая капли воды с живота.       — Ты вроде девушка, а не старая бабка, — парировал я, — пошли купаться. Что тут одна лежишь?       — Я не хочу, — ответила она, скрещивая руки на груди, от чего та поднялась немного вверх. Стоп. Смотреть в глаза.       — Всё так и не научилась плавать? — спросил я. Как-то раз в начальной школе она обмолвилась об этом в разговоре с Мелом. А я услышал. И почему-то запомнил.       — Не научилась, — подняв брови в удивлении, ответила она. Да, я и сам в шоке от того, что это запомнил.       — Хочешь, пойдём со мной? Хотя бы не глубоко. Жарко же — просто жуть. Немного охладишься.       Я видел, как её мучают сомнения. Она металась взглядом между своими ногами и водой, так манящей своей прохладой. Спустя пару секунд она все-таки кивнула и убрала книгу, вставая с покрывала. Мысленно дав себе пять, я направился за ней, смотря на её тонкую спину и спускаясь глазами ниже. Я же пацан в конце концов.       Кира смело зашла в море, останавливаясь только тогда, когда вода доходила ей до середины бедра.       — Дальше боюсь, — тихо сказала она. Мне всегда приходилось прислушиваться к тому, что она говорит. А пацаны, бесящиеся в десяти метрах от нас, мне особо в этом не помогали.       — Можем тут постоять, — согласился я, — попробуй просто присесть и встать, чтобы окунуться хотя бы. Вода тёплая.       Кира кивнула и быстро присела, после чего смешно вскрикнула и подпрыгнула вверх, весело рассмеявшись. Она потрясла плечами и посмотрела на меня. Пиздец. Её глаза встретились с моими. И они не закатывались. Они искрились. Изучали радость. Я замер. Кира тоже. Она застыла и смотрела на меня с лёгкой улыбкой на губах. Надо что-то делать. Срочно.       — Можем пройти чуть дальше, если хочешь, — сказал я, стараясь её не спугнуть. С ней, как с маленьким зверьком, надо действовать осторожно.       Неожиданно её глаза испуганно округлились, и она завизжала и начала прыгать в воде. Не понимая, что происходит, я подошёл чуть ближе. Подняв взгляд, Кира побежала в мою сторону, резко запрыгивая на меня, обхватив руками и ногами, как обезьянка. Автоматически положив руки на её талию, я прижал девушку к себе, чтобы она не упала. Я чувствовал, как её трясло от страха, а мертвая хватка говорила о том, что в воду она больше не хочет.       — Что случилось? — спросил я, направляясь в сторону берега.       — Меня что-то тронуло за ногу! Вдруг это змея? Или большая рыба хотела утащить меня на дно? — испуганно затараторила она, прижимаясь ещё сильнее. Боже, дай мне сил. Её хрупкое, почти голое тело было вплотную к моему. Её руки и ноги обнимали меня. Ладонями я чувствовал её гладкую, нежную кожу спины, а нос заполнил её яблочный аромат.       — Скорее всего это был просто малёк, — сказал я, стараясь успокоить девушку.       Когда мы оказались на берегу, Кира неуклюже слезла, отходя на несколько шагов и не поднимая на меня взгляд. Всё кончилось.       — Спасибо, — тихо сказала она и отправилась обратно на свое покрывало. Гребаные рыбы.       Пропустив Киру вперёд, я зашёл за ней следом, закрывая за собой дверь. Кудряшка села на табурет, стоящий около входа, и вытянула ноги перед собой, смотря на свои разбитые колени. Я тоже на них смотрел: тонкие спортивки разорвались, открывая вид на содранную кожу; раны кровили, пачкая ткань и так грязных от падения штанов. Видок был неприятный, мягко говоря. Спустя несколько секунд залипания, Кира поднесла руки к лицу, рассматривая царапины на ладонях. Блять, как так можно было упасть? Кира и неуклюжесть — два неразделимых слова.       — Где аптечка? — спросил я, скидывая с ног старенькие кроссовки и снимая дутую куртку.       — Я сама, — пробормотала Кира, вставая на ноги.       Спустя несколько мгновений, она пошатнулась, как гребаная травинка на ветру и села обратно, тяжело выдохнув.       — Ты давай вот этот свой режим сильной и независимой выключай. Еле на ногах стоишь, — интонация моего голоса была далека от довольной, — где аптечка? Или мне «Скорую» вызвать? Поверь, мне не в падлу.       Кира недовольно засопела, опуская голову вниз и закусывая нижнюю губу. Что за упрямая девчонка?       — На кухне. В ящике рядом с холодильником.       Неужели.