8. Ashes of the Past. 5. Ash and Blood

      Pov Author.       1861. Mystic Falls.       Доротея сидела в гостиной родительского дома, её пальцы дрожали, когда она осторожно поправляла кружевное покрывало в колыбели Александра. Малыш спал, его пухлые щёки розовели от тепла камина, а крошечные ресницы трепетали во сне.       — В городе говорят… — её отец, Аттикус Монтгомери, сжал кубок с бренди так, что костяшки пальцев побелели, — что твоё исцеление было неестественным.       — Это просто слухи. — Доротея подняла глаза.       — В Мистик-Фоллс слухи убивают, — её мать, Элеонора, нервно перебирала жемчужное ожерелье. — Особенно когда речь идёт о семье Сальваторе.       Доротея хотела ответить, но в этот момент воздух наполнился резким запахом гари.       — Пожар! — закричала горничная.       Всё произошло слишком быстро. Пламя, будто живое, лизало стены, пожирая занавески, ковры, мебель. Горящие щепки летели по комнате, а дым заполнял лёгкие, выжигая сознание.       — Александр! — Доротея рванулась к колыбели, хватая сына на руки.       Её отец пытался пробиться к ним сквозь стену огня, но балка с треском рухнула, придавив его и Элеонору.       — Беги! — закричал Аттикус, его голос был хриплым от боли.       Доротея прижала Александра к груди, чувствуя, как его крошечное тельце дрожит. Пламя окружило их, жар прожигал кожу, а в ушах стоял оглушительный рёв огня. Последнее, что она услышала перед тем, как тьма поглотила её, — это отчаянный плач сына.

***

      Холод.       Первое, что она ощутила, — ледяной холод, пронизывающий до костей. Доротея открыла глаза. Она лежала на кровати в незнакомой комнате, её тело было странно… лёгким.       — Ты проснулась, — У камина стояла Марианна Фэлл, её лицо было бледным, а в глазах читалась вина.       — Где… — Доротея попыталась вдохнуть, но лёгкие не наполнялись воздухом. — Где мой сын?       — Они не выжили, — Марианна опустила голову.       Эти слова ударили, как нож. Доротея вскочила, её движения были резкими, слишком быстрыми.       — Что ты сделала со мной?! — её голос сорвался на крик.       — Ты умерла, Доротея. Но кровь, которую я дала тебе сегодня… она изменила тебя.       Доротея сжала кулаки, ощущая, как под кожей бурлит что-то новое, чужое. Она слышала биение сердца Марианны, чувствовала, как кровь пульсирует в её венах. Жажда подкатила к горлу, сдавливая его.       — Ты превратила меня в монстра, — прошипела она.       — Я хотела спасти тебя. — Марианна протянула руку, но Доротея отпрянула.       — Спасти? — Доротея засмеялась, и этот звук был полон боли. — Мой сын мёртв. Мои родители сгорели заживо. Какая разница, жива я или нет?       Марианна молча достала из кармана кулон — он был сделан из кольца Доротеи. Кольца семьи Сальваторе: — Это защитит тебя от солнца.       Доротея взяла кулон, её пальцы дрожали: — Зачем?       — Потому что ты должна жить, — прошептала Марианна. — Даже если сейчас это кажется бессмысленным.       — Я не могу остаться здесь, — Доротея сжала кулон в ладони, ощущая, как металл впивается в кожу.       Марианна кивнула: — Куда ты пойдёшь?       Доротея посмотрела в окно. За ним лежал Мистик-Фоллс — город, который отнял у неё всё: — Подальше от этого проклятого места.

***

      Той же ночью Доротея стояла на краю леса, за спиной — догорающие руины её прошлой жизни. Она не плакала. Слёзы больше не приходили.       Ветер трепал её волосы, а кулон на шее лежал холодным грузом. Она повернулась и шагнула в темноту, оставляя за собой только следы на траве, которые скоро исчезнут, как и всё, что она любила.       Когда всё заканчивается, боль расставания становится тенью, которая следует за тобой везде. Она не уходит — она просто становится частью тебя.       Доротея шла вперёд, не оглядываясь. Она больше не дышала.       Её сердце не билось. Но где-то в глубине, под слоями боли и ярости, оставалось одно — память.       Память о тёплом весе маленького тела на руках.       О доме, который когда-то был полон света. И пока эта память жила — жила и она. Даже если жить было невыносимо.