9. New Dawn.

      Pov Author.       1930. New Orleans.       Город жил в ритме джаза и греха. Новый Орлеан всегда был местом, где темные существа могли чувствовать себя свободно. Но времена изменились — прежние правители исчезли, и город остался без хозяина.       Доротея шла по улицам, вдыхая влажный воздух, насыщенный ароматом табака, алкоголя и… крови. Она давно научилась контролировать жажду, но в этом городе кровь текла, казалось, повсюду.       Она искала уединения. Свыкнувшись уже давно с участью того, что она теперь вампир.       — Ты новая в городе, — раздался за спиной голос.       Она обернулась и увидела мужчину с уверенной улыбкой и проницательным взглядом.       — Я путешествую, — ответила она спокойно.       — И всё же ты здесь. В месте, которое сейчас принадлежит… мне. — Его улыбка стала шире. — Точнее, скоро будет.       — Так и кто же ты? — Доротея вскинула бровь.       — Марсель Жеррар. — Он сложил руки на груди. — А ты?       — Меня зовут Доротея, — говорит девушка. — Доротея Сальваторе. Но все же чего ты хочешь? Уверенна ты не просто так, узнавал, почему я здесь       — Я хочу создать империю. Город, где вампиры больше не будут бояться. Где они будут править, а не прятаться. Где всё будет моим, — В его голосе было что-то, что зацепило её.       — Так ты хочешь предложить мне присоединится к тебе? — Усмехается девушка. От некогда милой девчонки не оставалось и следа. Она сгорела в пожаре много лет тому назад. Марсель наклонил голову, оценивая её.       — Ты кажешься сильной. Умной, — начинает темнокожий вампир. — Не похожа на тех, кто просто скитается по миру в поисках прошлого.       — А ты не похож на того, кто отдаёт власть просто так, — ответила она с ухмылкой. — Поэтому мне интересно, что же ты хочешь мне предложить.       Марсель рассмеялся: — Верно подмечено. Но если ты хочешь чего-то большего, чем просто вечность в одиночестве… у меня есть место для тебя.       Доротея посмотрела на него. В его глазах горел огонь — тот самый, что она когда-то видела в собственном отражении.       Она протянула руку: — Ладно, Марсель. Посмотрим к чему это приведет.       Это было началом новой главы.

***

      1950. New Orleans.       Марсель сидел в кресле, держа в руках бокал бурбона и смотря на огонь в камине. Доротея стояла у окна, наблюдая за вечерним городом. Двадцать лет. Двадцать лет с того момента, как она впервые услышала его голос на улицах Нового Орлеана.       Они многое пережили вместе. Сражались за этот город, строили его по своим правилам. Но одно оставалось неизменным — она всегда оставалась загадкой.       — Дороти, — голос Марселя был мягким, но в нём звучала настойчивость. Она бросила на него косой взгляд, но не возразила на это прозвище. — Ты знаешь обо мне всё, но я до сих пор не знаю тебя. — Он сделал глоток. — Кто ты была до того, как пришла ко мне?       Доротея задумчиво провела пальцами по стеклу.       — Это было давно. Так давно, что не имеет значения, — говорит девушка.       — Все же я бы хотел услышать это, — настаивает Марсель.       — Я родилась в 1842 году в городке под названием Мистик Фоллс. Когда мне было четырнадцать мне впервые разрешили посетить бал, который устраивала моя семья. Там я познакомилась со Стефаном Сальваторе, с которым подружилась и вихрь чувств готов был поглотить меня, да и его. Мы выросли и он сделал мне предложение, это так же было выгодно для наших семейств, у которых было общее дело. Довольно быстро после свадьбы я забеременела и у нас родился сын, мы назвали его Александр, это означало защищать. Спустя некоторое время в наш особняк приехала гостья, которая разрушила все. Она закрутила роман со Стефаном и его братом. Между нами прошла черная кошка, ведь я не собиралась терпеть измены, а мой супруг отрицал все, говоря, что ему нужно пространство, — рассказывает Доротея. — В тот день мы сильно повздорили, я ушла с утра в конюшню и решила пойти со своей лошадью на прогулку. Что-то напугало ее и она уронила меня. Я серьезно пострадала, в больнице мне помогла доктор и через пару часов я уже была дома.       — Она дала тебе кровь вампира, — догадывается Марсель. Вампирша кивает делая глоток и опирается спинку кресла напротив Жеррара.       — Да, именно, в тот же день отец моего мужа проверил всеми возможными способами вампир ли я, а после мы переругались со Стефаном и я решила уйти в дом родителей. Случился пожар. Мои родители, сын, все слуги погибли, все кроме меня. — говорит девушка и на ее лице лишь на миг появляется боль. — Я проклинала то, что выжила. Женщина давшая мне кровь, нашла меня и забрала в свой дом, сделала из моего кольца амулет защищающий от солнца.       — Она была ведьмой? — Спрашивает Жеррар.       — Человеком, но у нее была знакомая ведьма, — говорит Доротея. — И в тот же день я покинула Мистик Фоллс, поклявшись себе никогда туда не возвращаться.       — И всё же, почему ты не отказалась от фамилии? — спрашивает он. Она выпрямилась и замерла. Марсель откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней. — Ты могла использовать девичью фамилию. Или придумать новую. Но ты по-прежнему — Сальваторе. — Доротея прикрыла глаза.       Потому что эта чертова фамилия, единственное, что осталось у нее от ее сына. Единственное, что связало ее с ним.       — Чтобы помнить, — тихо ответила она.       — О чём? — Она повернулась к нему, её взгляд был холоден, но в глубине глаз тлел огонь старой боли.       — О том, какую боль может причинить любовь. О том, что нельзя сгорать во имя любви, Марсель.       — Значит, это не просто память. Это предупреждение. — Он долго смотрел на неё, а затем медленно кивнул.       — Можно и так сказать. — Доротея усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. Марсель допил бурбон и поставил бокал на стол.       — Тогда надеюсь, что однажды ты найдёшь что-то, ради чего можно сгореть… и не пожалеть, — Она ничего не ответила. Потому что знала — этого не случится.       Камин потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стены кабинета Марселя. За окнами ночного Нового Орлеана лился джаз, смешиваясь с шумом толпы и звоном бокалов. Но здесь, в этой комнате, царила тишина — тяжёлая, насыщенная невысказанными вопросами.       Марсель наблюдал за Доротеей, сидящей напротив. Она держала бокал, но не пила — лишь водила пальцами по краю, задумчиво следя за тем, как свет играет в тёмно-красной жидкости.       — Двадцать лет, — наконец произнёс он. — Двадцать лет мы правим этим городом бок о бок, а я до сих пор не знаю, что скрывается за этой маской.       — Маски — это всё, что у нас есть, Марсель. — Она подняла на него взгляд.       — Не играй со мной в слова, Дороти. — Он откинулся в кресле, его глаза сузились. — Ты рассказываешь мне историю, словно пересказываешь книгу. Без эмоций. Без боли. Но я вижу, как твои пальцы сжимают бокал, когда ты говоришь о своём сыне.       Доротея замерла.       — Ты хочешь, чтобы я рыдала? — её голос был ледяным. — Чтобы я рвала на себе волосы и кричала о несправедливости? Я прожила сто лет с этой болью. Она не исчезла. Она просто… стала частью меня.       Марсель молча встал, подошёл к окну, глядя на огни города: — Ты говоришь, что не хочешь сгорать снова. Но ты уже сгорела, Доротея. Просто твой пепел ещё не остыл.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — Доротея резко встала.       — Я знаю, что ты до сих пор носишь его кольцо, — напоминает Мерсель.       Доротея машинально дотронулась до тонкой золотой цепочки на шее, где под одеждой скрывался кулон, некогда ее кольцо.       — Это не его кольцо. Это всё, что осталось от моего прошлого, — говорит девушка.       — Тогда почему ты не избавишься от него? — Марсель повернулся к ней. — Почему не выбросишь в реку, не переплавишь, не продашь?       — Потому что… — её голос дрогнул.       Потому что тогда Александр умрёт окончательно. Но она не сказала этого вслух. Она не ответит ему на этот вопрос никогда. Марсель подошёл ближе, его взгляд стал мягче. И когда через час она уходила, её рука снова потянулась к цепочке на шее. И оно было всё так же холодным.