14. The Flame of the Present. 5. Debts of the Past

      Pov Dorothea.       Марсель терял контроль над городом. Клаус подминал под себя власть, и каждый день ситуация становилась всё более напряжённой. Но хуже всего было то, что прошлое не оставляло нас в покое.       Вместо девочек из жатвы ожили другие, враги семьи Майклсон. А еще рыжая сука, кто была раньше любовницей одного небезызвестного гибрида.       Женевьева знала, как ударить больнее всего. Она удерживала Ребекку и Клауса в старом госпитале, связанном с их прошлым. Я знала, что их история кровава, но даже я не ожидала, насколько.       Элайджа и Марсель пытались найти способ спасти их. Мне оставалось только ждать и наблюдать, как всё рушится. Ведь я не планировала влезать в их семейные проблемы.       Клаус не прощал предательства. И если правда выйдет наружу… Ребекка могла заплатить за это жизнью.       Марсель и Элайджа искали способы спасти Ребекку, но я знала Клауса лучше. Знала, потому что была похожа на него, будь у меня столько же мощи в 1861-м Мистик Фоллс превратился бы в руины. Он не отпускал предательство. Оно жгло его, разъедало изнутри, пока не оставалось ничего, кроме ярости.       Я нашла его в старом особняке, куда он загнал себя, чтобы не показывать слабость. В комнате пахло вином и пеплом — разбитая бутылка валялась у стены, а в камине догорали какие-то бумаги. Я осторожно подошла, но он уже знал, что я здесь.       — Ты пришла меня отговаривать, Доротея? — его голос был спокойным, но я чувствовала, как за этой спокойствием скрывается шторм.       — Я пришла напомнить, что у тебя есть выбор. — Я прислонилась к стене, давая ему пространство, но не отводя взгляда. — Убить Ребекку — не решение. Это лишь ещё одна рана, которая не заживёт.       Он усмехнулся, оборачиваясь ко мне. В его глазах плясал огонь — и не только от камина: — Ты говоришь, как будто мне есть что выбирать. Как будто она не заслужила наказания.       — Она твоя сестра. — Я сделала шаг вперёд, встречая его взгляд. — Ты любишь её, даже если не хочешь признавать.       Клаус отвернулся, сжал руки в кулаки. На мгновение мне показалось, что он колеблется. Но это было всего лишь мгновение. Затем он резко повернулся ко мне.       — Ты не понимаешь, Доротея, — прошипел он. — Семья — это сила, но предательство в семье — это как яд. Оно убивает медленно, разъедает всё, что мы строили.       Я подошла ближе и, рискуя, дотронулась до его руки. Он напрягся, но не отстранился.       — Я понимаю больше, чем ты думаешь Ник, — тихо сказала я. — Но ты должен решить, что важнее: твоя месть или твоя семья?       Он смотрел на меня долго, слишком долго. Затем резко выдохнул, отступил назад и провёл рукой по лицу. Я видела, что внутри него идёт битва, но её исход ещё был неясен.

***

      Pov Author.       Доротея шла по французскому кварталу, направляясь в бывший особняк Майклсонов, который теперь принадлежал Марселю. Её мысли были заняты прошедшими событиями, но внезапно её путь преградил один из вампиров Марселя — Маркус. Он был из тех, кто ещё не обзавёлся дневным кольцом, и потому выглядел напряжённым, скрываясь от утренних лучей солнца в тени зданий.       — Доротея, здравствуй. Мне нужно сообщить тебе кое-что, — тихо произнёс он, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что кто-то подслушает их разговор.       Девушка внимательно посмотрела на него, чувствуя исходящую от него тревогу.       — Маркус, разве ты не должен патрулировать сегодня квартал? — удивлённо спросила она, приподняв бровь.       — Неделю назад я был в «Руссо». Туда зашёл вампир, который интересовался тобой, — продолжил он, игнорируя её вопрос.       — Кто он? — Доротея нахмурилась.       — Он представился как Алекс Монтгомери и сказал, что ищет тебя. Более того, он узнал, что ты жива, от некой Марианны Фелл, — произнёс Маркус, наблюдая за реакцией девушки.       Её мёртвое сердце на мгновение словно снова остановилось. Фамилия «Монтгомери» эхом разнеслось в её сознании, воскрешая воспоминания, которые она давно пыталась забыть.       — Ты уверен, Маркус? — её голос был чуть тише, но в нём звучала жёсткость.       — Марсель изгнал его из города, но оставил за ним слежку, — пояснил вампир. — Парень выглядел лет на семнадцать и был чем-то похож на тебя… Марсель сказал, что Доротея Монтгомери здесь не живёт, тогда он спросил о Сальваторе. Но Марсель его грубо послал.       Доротея провела языком по губам, обдумывая услышанное. Она понимала, что это не просто случайное совпадение.       — Спасибо за информацию, Маркус, — наконец сказала она. — Не знаешь ли, кто следит за ним?       — Карла и Рико. Марсель дал им кольца за молчание, — ответил вампир. Доротея задумчиво кивнула.       — Я уверена, что смогу достать одно и для тебя, — пообещала она. Маркус усмехнулся, но в его глазах скользнула тень сомнения.       — Доротея, я сказал тебе это не ради кольца. Я просто ненавижу ложь. Если Марсель скрывает правду от тебя, что мешает ему лгать нам? — в его голосе скользнула горечь.       Девушка задумчиво посмотрела на него. Маркус был прав. Вампиры Нового Орлеана знали, что её влияние отличалось от власти Марселя. Он внушал страх, требуя уважения, а она завоёвывала его сама.       — И всё же, простое «спасибо» в карман не положишь, — мягко сказала она. — Продолжай патруль. Я найду тебя, когда кольцо будет готово.       Маркус кивнул, бросил на неё последний взгляд и скрылся в тенях квартала. Доротея осталась стоять на месте, вглядываясь в светлую линию горизонта. Вопросов становилось больше, чем ответов. Алекс Монтгомери… это имя будет преследовать её до тех пор, пока она не узнает всю правду.

***

      Клаус стоял в центре дворика особняка, окружённый вампирами Нового Орлеана. Их взгляды метались между ним и Марселем, который стоял рядом с Ребеккой, скрестив руки на груди. Напряжение в воздухе было почти осязаемым — ночь окутывала город густым, влажным мраком, улицы пустовали, лишь фонари отбрасывали длинные тени.       Клаус ухмыльнулся, глядя на собравшихся вокруг него вампиров. В его глазах сверкал ледяной огонь, голос звучал низко, но властно.       — Давайте закончим этот спектакль. Вампиры Нового Орлеана, вспомните, кто я. Я первородный гибрид. Меня нельзя убить. А вечность… — он сделал паузу, переводя взгляд с одного вампира на другого, — это очень долгий срок. Как долго, по-вашему, Марсель будет у власти? — Некоторые вампиры переглянулись, но никто не проронил ни слова. — Что, если один из вас отпустит меня, зная, что я буду вечно у него в долгу? — продолжил Клаус, его голос стал мягче, но от этого не менее угрожающий. — А тем, кто осмелится перейти мне дорогу, я не завидую. Ваша смерть будет мучительной. Он достал из кармана пиджака небольшую, старую монету и подбросил её вверх. Она сверкнула в лунном свете и упала на мостовую, издав глухой металлический звук. — Позаимствовал этот трюк у старого друга, — добавил Клаус с лёгкой усмешкой. — Тот, кто поднимет эту монету, будет жить.       Тишина затянулась. Вампиры смотрели друг на друга, никто не решался сделать первый шаг.       Марсель сложил руки за спиной и шагнул вперёд, его голос прорезал ночной воздух: — Только учтите: тот, кто поднимет эту монету, клянётся верности Клаусу. Решайте сейчас. Выбор за вами.       Прошло несколько мучительно долгих секунд. Вампиры переминались с ноги на ногу, но никто не осмелился сдвинуться с места. Пока не послышалось цоканье каблуков. И тут из-за толпы появилась Доротея.       Она вышла вперёд неспешной, но уверенной походкой. Вампиры расступились, провожая её взглядами. Её светлые волосы ниспадали на плечи, в глазах не было страха — только решимость. Подойдя ближе, она опустила взгляд на монету, а после внимательно смотря на Майклсона, не раздумывая, наклонилась и подняла её.       Вампиры затаили дыхание. Марсель прищурился. Клаус улыбнулся.       — Кажется, у меня появился первый союзник, — произнёс он, с явным удовлетворением глядя на Доротею.       Ночь над Новым Орлеаном стала ещё темнее. Выбор был сделан.       Вампиры Нового Орлеана переглядываются, колеблясь между страхом и соблазном. Они удивлены, что Доротея, которая помогала Марселю столько времени, составляла также правила и следила за их выполнением подняла монету. Клаус пристально наблюдает за толпой, ожидая, кто рискнет сделать шаг. Его слова висят в воздухе, давя на сознание каждого.       Марсель сжимает челюсть, но держит лицо, скрывая эмоции. Вампиры замирают, ожидая его реакции. Он делает шаг вперёд, глядя на Доротею.       — Ты понимаешь, что это значит? — спрашивает он спокойно. Доротея смотрит на него твёрдым взглядом.       — Около получаса назад я шла по Французскому кварталу, где меня нагнал один из наших вампиров, который поведал мне, что неделю назад в городе был вампир, который искал меня. Он назвал Марселю имена из моей жизни до того, как я стала вампиром, но Марсель зная это прогнал его. А после наш товарищ задал мне вопрос, если Марсель лжет мне, той которая помогла ему возродить этот город, то насколько честен он со всеми остальными, — говорит Доротея смотря на Марселя. Вампиры переглядываются смотря удивленно на Марселя и Доротею. — А так же он дал дневные кольца Карле и Рико за молчание и слежку за данным вампиром. Назревает вопрос Марсель, как часто ты лгал мне, нам?       — Доротея, послушай… — Марсель делает шаг вперед, но видит лед в глазах подруги.       — Если мы стоим перед выбором, то я выберу сторону, которая сильнее и чужая мне, ведь как показал мой старый друг, его доверие ко мне не появилось и спустя восемьдесят лет, — говорит девушка. — Все те, кто поддерживают меня могут просто отойти в сторону и я не прошу поддерживать меня, я лишь спрашиваю у вас согласны ли вы с тем, чтобы вам лгали и недоговаривали?       Толпа вампиров загудела, тихие разговоры превратились в гул недовольства и растерянности. Те, кто ещё секунду назад стояли твёрдо на стороне Марселя, теперь смотрели на него с сомнением. Доротея стояла прямо, сжимая в руке монету Клауса, её лицо было спокойным, но в глазах горел ледяной огонь решимости.       Марсель взглянул на своих вампиров. Он видел, как их вера в него колеблется, как зерно сомнения пускает корни в их сознании. Его взгляд метнулся к Маркусу и Анне — те, поймав его взгляд, опустили глаза. Они единственные, кто в тот день был у Руссо.       — Я защищал вас, создавал этот город, делал его безопасным! Всё, что я делал, было ради вас! — его голос, обычно такой уверенный, теперь звучал напряжённо.       — Ради нас… или ради себя? — раздался голос из толпы. Марсель резко перевёл взгляд. — Ты был не один, рядом с тобой всегда была Доротея, один ты бы не справился, — говорит вампир по имени Жак выходя из толпы.       — Я живу здесь уже век, я помню, как первородные уходили и Новый Орлеан горел, но так же я помню, что встал на ноги ты только тогда, когда Доротея приехала в Новый Орлеан, — говорит Сара и так же идет вперед, чтобы Марсель видел кто с ним говорит.       Клаус сделал шаг вперёд, его ухмылка стала шире.       — О, мой дорогой Марселус, как же быстро рушатся твои идеалы, когда всплывает правда, — его голос был наполнен насмешкой. — Ты всегда играл в короля, но вот беда — твоя корона оказалась не такой уж и прочной. — Он перевёл взгляд на Доротею и слегка наклонил голову в знак признания её смелости. — Ты сделала правильный выбор, — сказал он, затем снова посмотрел на толпу. — Итак… кто последует её примеру?       Тишина. Вампиры смотрели друг на друга, не зная, что делать.       И вот, сначала один вампир, затем другой сделали шаг назад, отходя от Марселя. Анна и Маркус переглянулись и, словно сговорившись, тоже вышли из строя, становясь рядом с Доротеей. За ними последовали ещё несколько вампиров.       Марсель почувствовал, как у него внутри всё сжимается. Это было предательство.       — Вы все готовы повернуться ко мне спиной? — его голос был спокоен, но глаза полыхали гневом.       — Мы готовы узнать правду, — ответила Доротея.       — И присоединиться к истинному лидеру, — добавил Клаус, не скрывая самодовольства. Оставшиеся вампиры продолжали колебаться. Марсель сжал кулаки. Он не мог просто так отдать Клаусу свой город.       — Хорошо, — сказал он, сквозь стиснутые зубы. — Вы сделали свой выбор. Но знайте: когда Клаус устанет от вас, он уничтожит вас всех.       — Как интересно слышать это от человека, который столько лет пользовался преданностью Доротеи, а затем предал её, — холодно ответил Клаус.       Марсель ничего не сказал. Он бросил на Доротею последний взгляд — разочарованный, но понимающий, а затем развернулся и ушёл в темноту. Ночь над Новым Орлеаном наполнилась новой тишиной. Клаус улыбнулся, оглядывая вампиров, что теперь стояли перед ним.       — Ну что ж, — сказал он. — Пора начинать новую эпоху.       Доротея крепче сжала монету в руке, зная, что теперь пути назад нет. А после поспешила за Марселем и Ребеккой, которые спешили уйти.       — Остановись, — ее крик настиг двух вампиров и те повернулись к ней.       — Дороти… — голос Марселя заглушился пощёчиной от девушки. Ребекка удивленно открыла рот смотря, как за девушкой так же появляется Клаус, вместе с вернувшимся Элайджей. Марсель не успевает даже отреагировать, как Доротея вновь бьет его.       — Как ты мог не сказать мне? — кричит на него девушка. Марсель пытается вырваться от ее хватки, но она старше, несмотря на то, что меньше. Марселя обратили в 1910-х годах, а Доротея обратилась в 1861-м. Она старше него на пол века. А так же она хорошо обучена бою. — Ты должен был сказать мне сразу, Марсель. — Она колотит его по груди и Марселю остается лишь смиренно стоять, он думал, что этого вампира послал Клаус, но слишком поздно понял, что Доротея никому кроме него, не говорила своей настоящей фамилии и имени сына. — Как ты мог поступить так со мной?       — Доротея, тебе нужно успокоится, — просит Марсель. Возможно стоило упомянуть раньше, что Доротея была потрошителем и могла навлечь беду.       — Успокоится? — Голос вампирши вновь срывается. — Ты говоришь мне успокоиться? Кто ты такой, Марсель? Кто? Изгнанник? Король, которого свергли? Кто ты? Если бы не я, ты бы не смог усмирить ведьм, не смог бы достичь всего того, что у тебя было. Это ведь я узнала о ритуале, я решила его остановить, потому что Давина была мне дорога, а ты не смог даже защитить то, что было у нас. Она была мне, как дочь.       — Я тоже любил Давину, — возражает Марсель. Элайджа удивленно смотрит на брата и сестру, которые так же наблюдают за спором двух лучших друзей, которые оказались на грани.       — Любил? — горько усмехается Доротея. — Почему ты стоишь здесь с Ребеккой, если клялся, что тебе нравится Камилла? М? Ответь мне Марсель. А ты знаешь, что твоя любимая Камилл, все время была под внушением Клауса?! Что все это было лишь иллюзией, чтобы победить тебя.       — О чем ты? — Хмурится Марсель.       — О том, что ты говорил Клаусу, что следовал его урокам, сделал все, как сделал бы он, создал свое царство, но ты лишь похож на узурпатора, который сел на чужой трон и твердит о том, что это его, — Доротея позволяет себя пустить себе смешок. — Буква «М» на гербах и стенах этого дома, это не «Марсель», а «Майклсон». Дом, который ты называешь своим, это их дом. Уважение всех вампиров - это моя заслуга. То, что ведьмы были под контролем, это моя заслуга, а что сделал ты Марсель? Кроме того, что всем говоришь, что являешься королем.       Марсель молчал. Он видел, как в глазах Доротеи пылала ярость, но под этим бушующим пламенем таилась нечто большее — боль. Боль, которую он сам ей причинил.       — Доротея… — попытался он снова, но её взгляд прожигал его насквозь.       — Ты предал меня, Марсель, — её голос дрожал от гнева. — Не просто солгал, а предал. А теперь стоишь передо мной и ведёшь себя так, будто я должна простить тебя. — Она покачала головой, отступая на шаг назад. — Но знаешь что? Я не прощу. Это мог быть мой сын. Мой сын, которого я думала, что потеряла в пожаре.       Ребекка тихо наблюдала за ними, сжимая губы. Она знала, каково это — быть преданной Марселем, и в глубине души понимала боль Доротеи. Клаус, напротив, наслаждался зрелищем, его ухмылка стала ещё шире.       — Любовь моя, не трать свою ярость впустую. Он не стоит этого. — Клаус сделал шаг ближе, заглядывая ей в глаза. Марсель сжал кулаки.       — Ты можешь говорить всё, что угодно, но ты сама знаешь, кто я и что я сделал для этого города! — его голос был твёрд, но Доротея лишь усмехнулась.       — Ты сделал? — она качнула головой. — Ты просто взял то, что тебе помогли построить, и назвал своим.       Марсель вздохнул и провёл рукой по лицу. Он знал, что спорить с ней сейчас бесполезно. Вампиры, что остались позади, всё ещё наблюдали за ними, и он понимал, что каждая его попытка оправдаться лишь усугубит положение. Он взглянул на Ребекку, которая с лёгкой грустью наблюдала за ним.       — Так ты теперь с ним? — Марсель посмотрел на Доротею, кивнув в сторону Клауса.       — Я теперь буду на той стороне, где правда, — спокойно ответила она. — А правда, Марсель, в том, что ты всегда ставил себя выше всех. Ты говорил, что защищаешь этот город, но в итоге ты просто использовал его. Лучше они вонзят мне кол в сердце, чем ты вонзишь в спину.       Он не ответил. Просто развернулся и пошёл прочь. Ребекка задержалась на секунду, словно собираясь что-то сказать, но в итоге лишь тихо выдохнула и исчезла, как того и велел Клаус. Гибрид сделал шаг вперёд, приблизившись к Доротее.       — Великолепное зрелище, дорогая, — он склонил голову, наблюдая за её напряжённым лицом. — Ты только что разбила его иллюзии о самом себе.       Доротея закрыла глаза на мгновение, затем повернулась к нему. Ночь над Новым Орлеаном была тёмной, но пламя революции уже заполыхало в её тенях.