Странно, но правда

Будучи ребёнком, выросшим в деревне, я постоянно жила среди историй. И не таких, что читают на ночь. А настоящих, живых — с мясом, кровью и шорохом кукурузы. То сосед утащил козу, то куры исчезли, то кто-то кого-то зарезал — иногда в переносном смысле, а иногда… и нет. Помимо всего этого, помимо сплетен, страшилок и местных легенд, были ещё вещи, о которых не принято было говорить громко. Потустороннее. Нечто. Оно витало в воздухе, в полумраке сараев, в скрипе половиц, в собачьем вое на пустой дороге. Я не скажу, что была нездоровым ребёнком с бурной фантазией, хотя фантазия у меня действительно есть. Но, знаете… я не хотела бы это придумывать. Это было слишком страшно, чтобы быть просто выдумкой. Когда я бегала по двору, всегда — всегда — что-то мелькало в боковом зрении. Тени. Чёрные полусилуэты. Как будто то ли кошки, то ли кролики, но с человеческим движением. Они скользили, будто сквозь мир. А потом происходила дичь. Ну а как ещё это назвать? Один из самых запомнившихся моментов — мне было лет шесть или семь. Мы лежим с бабушкой на кровати. Всё тихо, ночь. Темно. И вдруг я вижу, как будто начинает светать. Как будто рассвет идёт не с востока, а откуда-то совсем рядом. Бабушка тоже поднимается, глаза широко распахнуты. Мы ничего не понимаем. Выходим. А на улице — пламя. Склад с сеном полностью охвачен огнём. До тла. И мне до сих пор не по себе, потому что накануне, буквально за пару часов до этого, я снова видела ту тень. То чёрное нечто, которое скользнуло вдоль старого сарая. С тех пор, каждый раз, когда чувствую эту дрожь в воздухе, в животе стягивается узел. Потому что я знаю — что-то будет. Как вы уже поняли, в этой главе у нас речь снова пойдёт о потустороннем. Или, может, правильнее сказать — о повседневной мистике. Той, что прячется в складках деревенской жизни, в бабушкиных шепотках, в полуоткрытых дверях и чужих взглядах. В том, что вроде бы происходит все время, но никто не может объяснить, как. Это старое воспоминание. Очень старое. Детское. Мне было года четыре, может, пять. Я сидела у тёти на коленях, рядом — мама. В комнате — полутьма, занавески наполовину закрыты, тусклый свет лампы, и перед мамой — женщина с игральными картами. Самыми обычными. Но в её руках они выглядели иначе. Я не помню, что она там говорила, что гадала. Но помню — было немного жутко. Не страшно, как в ужастиках, а как бывает, когда не понимаешь, но чувствуешь, что что-то не так. Как будто воздух в комнате другой. Позже я узнала, что к ней ходили многие. Мама тоже — особенно, когда бабушке предстояла серьёзная операция. Тогда та женщина сказала: «Кто-то умрёт. Но не человек.» Все тогда растерялись. Смотрели друг на друга — мол, что это за чушь? Операция прошла успешно. Бабушка выжила. Но в тот же вечер умерла наша собака. Ей было почти тринадцать. Мы с ней выросли вместе. Она всегда спала рядом, встречала у калитки, клала морду на колени, когда мне было грустно. Сказали, что она на себя удар взяла. И, знаешь… Я в это верю.