А дальше?

Я встала и ушла. Без крика, без скандала, без объяснений. Просто собрала вещи и ушла. В кармане лежит 1€ , в долгах как в шелках, но я ушла. Потому что больше не могла. Даже не физически — а морально. Сидеть, притворяясь, что всё в порядке, когда внутри всё разъедено. Мы договорились с подругой, что я немного поживу у неё. Ненадолго. Несколько дней. Просто, чтобы вдохнуть. Чтобы хоть на чуть-чуть почувствовать, что я есть. Что я — не просто функция, не просто объект обвинений и обид. А живой человек. С правом на покой. И знаешь, даже это маленькое «уход» — уже победа. Я дала себе передышку. Я выбрала себя. Пусть не навсегда. Пусть не громко. Но я встала. И ушла. Она не поняла прикола. «Куда ты? Что случилось?» — как будто всё это время она не замечала, как сдувается моя оболочка. А я просто сказала: «Я ухожу. Тихо. Спокойно. Без слёз. Без истерик. Поживёшь без меня несколько дней. Как и я — без тебя.» Я не бросаю. Я просто выхожу. Из сценария, где меня не слышат. Из комнаты, где всегда громко, даже когда тишина. Из роли, которую мне навязали. Я — не удобная. Я — живая. И знаешь, никого не винила. Не объясняла. Просто — ушла. Потому что больше не осталось причин оставаться. Я хочу жить и наслаждаться жизнью. Хочу настроить свою работу и получить от нее отдачу, а не на последнем издыхании всхлипывая выматывать. Я просто построила между собой и ней стену, стену моего ухода. Я не могу прийти к папе и сказать: «Спаси меня.» Потому что он не спасёт. Он не знает, как. Он и раньше не знал. А я… я всегда была одна. Как в детстве — сама всё чувствую, сама всё переживаю, сама всё тащу. Я сама решаю, сама справляюсь, сама дохожу до дна. И обратно. Если повезёт. А мама говорит: «Ты избалованная. Ты только и делаешь, что форсируешь и требуешь, чтоб тебя жалели.» Наверное, да. Я правда хотела, чтобы меня пожалели. Хоть раз. Не осудили, не обвинили, не сказали: «сама виновата», а просто сказали: я с тобой, ты не одна. Я правда требовала внимания. Не потому что избалованная. А потому что внутри холодно. Я не кричала, потому что истеричка. Я кричала, потому что невыносимо быть в тишине, где тебя не видят. Да, я хотела стола. Да, я хотела, чтобы меня жалели. Потому что никто этого никогда не делал. А сейчас… Я ненавижу, когда меня жалеют. Меня это бесит. До дрожи, до сжатых кулаков, до сухости во рту. Стоит кому-то сказать что-то мягкое, с этим жалостливым оттенком — и у меня внутри всё обрывается. Потому что я сразу вспоминаю её. Мать. Её голос. Её упрёки. «Ты опять начинаешь. Ты всегда ноешь. Ты хочешь, чтоб тебя жалели. Ты просто истеричка. Ты избалованная.» И эта жалость теперь — не про тепло. Она про унизительное «бедняжка, которая сама виновата». Про вину. Про стыд. Про то, что со мной “что-то не так”. Я не хочу, чтобы меня жалели. Я хочу, чтобы меня видели. Без ярлыков. Без сочувствия на лице. Без театра. Просто… как есть. Я есть. И я устала быть объектом, который всё время оценивали, разбирали, обсуждали. Мне не нужна жалость. Мне нужна тишина. И кто-то, кто просто рядом — без объяснений.