Глава 12:Копирующая машинка

Карс путешествовал по мирам, перескакивая из одной реальности в другую, подобно тени, неуловимой для времени и пространства. Сейчас он оказался на новой, блестящей асфальтированной дороге, ведущей в небольшой, ничем не примечательный городок, укутанный дневным светом. Солнце стояло высоко над горизонтом, предположительно между полуднем и двумя часами дня, заливая улицы ярким, тёплым светом. Воздух был неподвижным, жарким, с еле заметным ароматом пыли и далёких цветов. Карс стоял посреди дороги, его острые, внимательные глаза сканировали каждый угол, каждый дом, каждую трещину в стене. Он замечал брошенные машины у обочин, провисшие провода над головами, изношенные вывески местных лавок, поблёскивающие окна жилых зданий. Казалось, время здесь текло медленно — или вовсе остановилось. Место было не пустым, но каким-то... замершим. Он чувствовал, как под его ногами вибрирует земля, ощущал мельчайшие колебания воздуха, прислушивался к звукам далёких шагов, лая собаки, скрипа покосившихся дверей. Всё это было чужим, но одновременно странно знакомым. Карс медленно прошёлся вперёд, его взгляд по-прежнему был внимателен, сосредоточен, как будто он искал что-то — или кого-то. Карс продолжал внимательно осматривать местность, отмечая в уме каждую деталь: очертания деревьев на горизонте, легкое движение воздуха, оттенки облаков, плывущих по небу. Его взгляд был холоден и расчетлив, будто он высчитывал вероятности или оценивал потенциальную угрозу. Именно в этот момент он уловил еле заметный звук приближающихся шагов. Обернувшись, он заметил молодую женщину, неспешно идущую по тропинке. Рядом с ней весело скакала собака средних размеров, скорее всего дворняга, но с породистыми чертами. Когда собака заметила Карса, её весёлость мгновенно сменилась тревогой. Она зарычала, опустила уши и встала между своим хозяином и таинственным незнакомцем. Затем, разразившись громким лаем, она подалась вперёд, словно пытаясь защитить женщину. Карс слегка склонил голову, наблюдая за псом с едва уловимой смесью любопытства и презрения. Он не шевелился, позволяя собаке выразить своё беспокойство в полной мере. Женщина, в свою очередь, заметив Карса, на миг застыла. Её глаза расширились, лицо быстро покрылось ярким румянцем. Она отвела взгляд, но не могла не бросать короткие взгляды в его сторону. Её реакция была вполне объяснима — перед ней стоял высокий, впечатляюще сложённый мужчина, чьё тело лишь частично прикрывали элементы древней, экзотической одежды,напоминающие одежды древних племён,в виде ацтеков или прочих. Мускулы переливались под светом солнца, волосы развевались на ветру, а сама его фигура казалась почти нереальной. Карс, осознавая произведённый эффект, продолжал стоять спокойно, даже не пытаясь прикрыться или проявить смущение. Его совершенно не волновала реакция людей, ведь он был далеко за пределами человеческих комплексов и условностей. — Тебе стоит успокоить свою шавку, - Коротко бросив фразу, Карс исчез из поля зрения женщины и её собаки, оставив за собой лишь лёгкий шорох шагов и еле уловимый след присутствия. Они оглядывались, пытаясь понять, куда он подевался, но его уже не было — ни тени, ни дыхания, словно растворился в воздухе. Тем временем он спокойно углублялся в тёмный, влажный переулок, освещённый только редкими мерцающими лампами, идущими по обеим сторонам старых зданий. Его шаги были бесшумны, но уверены. Холодный ветер касался его кожи, проникая сквозь открытую часть одежды, и он мысленно отметил, как неразумно было выходить без более надёжного прикрытия. С каждым шагом мысль о новой одежде становилась всё настойчивее: не из-за стыда или страха, а потому что скрытность — один из его главных союзников. Он размышлял о чёрном плаще, плотно облегающем тело, с высоким воротом и рукавами, способном укрыть его присутствие в тени. Он понял, что не стоит давать миру даже намёка на свой силуэт. Карс создал себе одежду: он облачён в величественное, длинное и плотное чёрно-фиолетовое пальто, сшитое из тяжёлой ткани, устойчивой к ветру, дождю и времени. Внешняя сторона пальто — глубокого чёрного цвета с металлическим отливом, который под определённым углом отражает свет, придавая ткани почти космическое сияние. Внутренняя часть — насыщенного фиолетового оттенка, с вытканными узорами в виде переплетающихся линий, напоминающих древние символы, звёздные карты или магические печати. Эти полоски переливаются то серебром, то багрянцем, будто храня в себе неизвестные знания. Воротник у пальто высокий, приподнятый, со вставками жёсткого каркаса, благодаря чему он держится строго и надменно, как у военного мундира, подчёркивая горделивую осанку владельца. Его форма напоминает одежду благородных странников, алхимиков и философов из прошлого, сочетающих эстетику и практичность. По всей длине пальто идут ряды крупных чёрных пуговиц из обсидиана или подобного блестящего камня, каждая из которых украшена выгравированными древними знаками. Пуговицы расставлены асимметрично, создавая особый ритм и добавляя уникальности образу. На груди — аккуратный карман с платком тёмно-фиолетового цвета, сложенным в строгую форму. Этот платок, сделанный из бархата, обшит тонкой золотой нитью, и служит не только декоративной деталью, но и символом величия и чистоты. Под пальто — одежда, близкая к магическому одеянию: тёмно-фиолетовая рубашка с полосами, напоминающими энергетические потоки, и жилет с таинственными символами на подкладке. Широкий кожаный пояс обхватывает его талию, выполнен из чёрной шкуры неизвестного существа. На нём — массивная пряжка из старинного золота, с узором, сочетающим геометрию и органику: линии текут, как реки, вплетаясь в форму цветка или глаза. Чуть ниже — второй, более тонкий ремень, цвет которого напоминает свёрнувшуюся кровь. Пряжка — тёмно-красная, почти бордовая, с тусклым металлическим отблеском. Оба пояса не только удерживают одежду, но и создают визуальное разделение между верхом и низом наряда, акцентируя фигуру и подчёркивая пропорции тела. Пальто свободно ниспадает ниже колен, разрезы по бокам открывают вид на тёмные, глубокого цвета брюки. Эти штаны — свободного покроя, собраны в складки и пласты, создающие ощущение текучести и мощи, как у древнего воина или странника, проходящего сквозь миры. Материя брюк плотная, но подвижная, не сковывающая движений. Складки заложены таким образом, чтобы при движении они разворачивались подобно волнам. Низ штанов переходит в массивные сапоги, сделанные из особого сплава кожи и металла. Сапоги высокие, доходящие почти до колена, с укреплённым мыском и пяткой. На боках сапог — красные вставки в виде змееподобных узоров, вплетённых в металл, которые светятся слабым, пульсирующим светом при определённом освещении. Металлические части украшены гравировками, повторяющими мотивы на пуговицах, а также напоминающими о древней цивилизации, которую Карс некогда возглавлял. На задней части сапог — специальные крепления, возможно для скрытого оружия или иных приспособлений. Всё вместе создаёт образ величественного, непостижимого и почти божественного существа, сочетающего в себе аристократическую строгость, военную выправку, магическую тайну и инопланетную мощь. Карс шёл по узким улочкам этого тихого, на первый взгляд, городка. Его шаги были бесшумны, а взгляд — холоден и сосредоточен. Здания вокруг казались ему одинаково скучными, люди — ничтожными, и только ветер, проносившийся мимо, шептал о чем-то далёком. Он продолжал идти, без определённой цели, скользя между тенями, будто сам был одной из них. В какой-то момент он остановился, слегка приподняв голову. Его острый сверхслух уловил вдалеке металлический звон, треск энергии, искажённые крики — всё это безошибочно принадлежало битве стендов. Его глаза сузились. Без малейшего колебания он изменил направление и, не теряя ни секунды, двинулся вперёд, прямо к источнику шума, будто хищник, почуявший запах добычи. Придя на место, Карс увидел следующее: перед ним лежал парень лет шестнадцати-восемнадцати, раскинувшись на земле, словно павший ангел или демон, испивший свою последнюю чашу боли. Весь в крови — густой, багровой, как засохшее вино на мраморе, она текла из многочисленных ран, впитываясь в потрескавшуюся землю, окрашивая её в предвестие смерти. Его рост был колоссален — 198 сантиметров, будто проклятый дуб, выросший не из семени, а из тьмы и гордыни. Осанка его, даже лежа, казалась идеальной — ни излома, ни падения, словно сам воздух подчинялся его форме. Телосложение — сухое, но выточенное, как древний идол войны, мышцы — будто стальные канаты, натянутые между лопатками и ключицами, готовые рвануться в бой, даже будучи мёртвыми. Он двигался, как хищник — плавно, без лишних движений, с мрачной грацией, рождённой в ином измерении. Кожа его была белоснежной, цвета свежего мрамора, или снега под лунным светом. Казалось, он никогда не знал солнечного тепла, родившись не среди людей, а в безвременьи — там, где ночь вечна. Один глаз был насыщенно-синий, как ледяная глубина, другой — чёрный, словно провал, с белым зрачком, как точка антимира. Его взгляд мог пронзить человека насквозь, видя душу и то, что скрыто даже от богов. Волосы — длинные, до плеч, цвета тёмной крови, с фиолетовым отливом, мерцающим, как нефрит в тени. Они развевались постоянно, будто в них дул отдельный ветер — не из мира этого. Их движение было живым, зловещим, как будто сами волосы помнили боль, смерть и славу. На нём был короткий, тёмный плащ, расшитый узорами — кругами и костями, словно смесь механики и смерти. Он колыхался, как знамя падения. На груди — металлический корсет, будто доспех мёртвого рыцаря, украшенный вензелем "JoJo", в центре которого — замок, массивный и древний, словно охраняющий нечто ужасное. Его штаны — обтягивающие, словно вторая кожа, украшены черепами на коленях, что смотрели на мир пустыми глазницами. Сапоги — тяжёлые, из тёмного металла, украшенные шипами, каждый из которых казался готовым пронзить время. При ходьбе они звенели, как кандалы судьбы. На руках — перчатки без пальцев, плотно прилегающие, словно сделаны из шкуры теней, в которые встроены старинные часы с вращающимися стрелками, идущими в обратную сторону. На поясе свисала цепь, тяжёлая, как обет, внизу которой висела миниатюрная клетка, в ней — мёртвая бабочка с иссохшими крыльями, украшенная каплями засохшей крови и пыли времени. На пальце — кольцо в форме змея, кусающего собственный хвост — символ вечности, самопоедания и проклятого бессмертия. Рядом с ним стоял другой мужчина, тяжело раненый, с дыханием, полным крови и воли. Его светлые волосы были зачёсаны назад, но несколько непокорных прядей выбивались вперёд, словно напоминая о былой дикости. Несмотря на раны, он стоял прямо, как статуя, пережившая бурю. На нём был легкий, но дорогой костюм от Valentino, ткань которого промокла от крови, но сохранила свой аристократичный блеск. Тёмный галстук с узором из черепов, у которых были ушки, напоминающие кошачьи, казался насмешкой над смертью — игривой и жуткой одновременно. Его глаза были полны боли, но и решимости — словно он знал, что сейчас происходит не просто бой, а начало новой эры, перелом времени, точка, где встречаются судьбы, проклятия и бессмертные. — Хе-хе. Жалкий глупец. Думал ты способен победить меня? Хотя... Должен признать,ты был сильным противником. А твой стенд,очень интересный. Жаль что ты не смог раскрыть его потенциал на максимум. Может быть,в таком случае у тебя был бы шанс победить меня. Не суть. Нужно поскорее убить тебя,а иначе я опять хорошенько получу от неё по голове... — Раненный мужчина, тяжело дыша и прижимая ладонь к ране на животе, с трудом поднял голову и посмотрел вперёд. Его взгляд остановился на парне, распростёртом на холодной земле, весь в крови, словно тень самой смерти легла на него. Медленно, почти волоча ноги, он пошёл к нему, выдыхаясь на каждом третьем шагу. Ветер трепал его изодранную одежду, и каждый шаг отдавался болью в теле. Но он продолжал идти, несмотря на кровь, что капала с его пальцев, несмотря на глухой звон в ушах и туман перед глазами. Он не сводил взгляда с юноши, словно пытаясь разглядеть, жив ли он, дышит ли ещё. — The World Ultimate! MUDA! — Карс, не теряя ни секунды, поднял руку, и в тот же миг за его спиной раздался гулкий звук — из вихря золотистого света вырвался его стенд: The World Ultimate. Его глаза пылали холодной яростью, а тело излучало мощь, превосходящую любое существо на Земле. В одно мгновение стенд рванулся вперёд, оставляя за собой шлейф искажённого воздуха. Его кулак, сверкающий энергией, описал дугу и с ужасающей точностью врезался в грудь раненого мужчины. Удар был столь мощным, что воздух вокруг содрогнулся, а земля под ногами треснула, словно под натиском землетрясения. Мужчину отбросило, как тряпичную куклу, в сторону. Его тело пролетело двадцать метров, вращаясь в воздухе, и лишь затем с глухим грохотом рухнуло на землю. Кровь струилась из его разбитого лица, оставляя за ним алый след. Удар The World Ultimate был не просто атакой — это было чистое проявление превосходства, демонстрация силы, которую невозможно было остановить. — Кто... Ты такой? — Окрававленный парень, еле стоящий на ногах и с трудом дышащий от боли, увидел, как Карс, с ледяным выражением лица, нанес точный и смертельный удар его врагу, заставив того сжаться от боли и упасть на землю, оставив на ней лишь следы крови. — Карс. Будь вежлив и представься мне в ответ — Карс подошёл к израненному парню, лежащему в луже крови, с лёгкой, почти ленивой походкой. Его лицо не выражало ни сочувствия, ни злобы — только холодный интерес. Он наклонился, склонив голову вбок, точно изучая добычу, а затем, без предупреждения, резко вонзил свои длинные пальцы прямо в череп парня. Не просто в голову — в самую глубину его мозга. Парень не успел даже вскрикнуть — глаза его расширились от ужаса и боли, а тело вздрогнуло, словно получив удар током. Он ощутил, как будто в его сознание вторгся кто-то чужой, как будто внутри головы началась странная, неестественная возня. Всё его тело начало медленно пульсировать — от кончиков пальцев до самого сердца. Боль не была резкой, но пронзала его насквозь, будто миллионы крошечных игл проникали под кожу. Это было странное чувство: невыносимо болезненное, но в то же время — почти очищающее. У него не было ни сил кричать, ни воли сопротивляться. Он лишь лежал, стиснув зубы, и позволял этому кошмару происходить, ведь других вариантов у него просто не было. Через несколько мучительных секунд Карс выпрямился, медленно вынимая пальцы из пробитой головы парня. Они были покрыты кровью и чем-то ещё — чем-то светящимся, неестественным. Карс отряхнул пальцы, как будто избавлялся от пыли, а парень... вдруг почувствовал, как всё вокруг него меняется. Пульсация ушла, и её место заняла волна силы — тёплая, плотная, необъяснимая. Сердце забилось чаще, кровь понеслась по венам с дикой скоростью. Мышцы налились неведомой мощью, словно его тело получило второе рождение. Он открыл глаза, резко вдохнул полной грудью, и с неожиданной лёгкостью встал на ноги. Боль ушла. Усталость исчезла. Он больше не чувствовал себя жалким, разбитым и умирающим. Осмотрев себя, он застыл в полном недоумении: его тело стало массивным, словно выкованным из бронзы. Каждый мускул был чётко очерчен, кожа чистая, ни единого шрама, ни следа от ран. Его рост теперь превышал два метра, а ощущение могущества с каждой секундой лишь нарастало. Он чувствовал себя как бог, воскресший из ада. — Что за... — Парень не мог перестать рассматривать себя. Его тело подверглось сильному апгрейду. Каждый мускул теперь чётко выделялся под кожей, словно его вырезали вручную. Руки стали длиннее и мощнее, вены тянулись, как кабели, передавая силу в каждое движение. Грудная клетка стала шире, словно он мог вдыхать целые города. Его позвоночник вытянулся, спина стала похожа на гладкий щит, а глаза теперь светились, отражая каждую деталь его нового облика. Он провёл рукой по плечу, будто проверяя, не сон ли это, он снова и снова смотрел на прозрачную лужу из воды и смотрел на своё отражение — он больше не был прежним. — Я вроде бы говорил тебе представиться,разве нет? — Сказал Карс со злобной интонацией, в его голосе сквозила ярость, будто каждое слово было острым ножом. Он терпеть не мог, когда его игнорировали — это задевало его гордость, разжигало внутри пламя презрения и гнева. Он был не тем, кого можно было просто так проигнорировать, не той тенью, которую можно не замечать. Такое отношение казалось ему личным оскорблением, вызовом, на который он всегда отвечал жестоко. — Моё имя Джордан Джостар. Благодарю за спасение. — Молодой парень по имени Джордан Джостар, наконец, после долгого разглядывания самого себя, взглянул на Карса, фигура которого источала непоколебимую силу и величие, и, не скрывая уважения, медленно, с достоинством, поклонился ему в знак глубокой благодарности за всё, что тот сделал — будь то спасение, помощь или просто внезапное появление в нужный момент. — Ещё один ДжоДжо? — Карс, узнав, что спасённый им паренёк оказался ДжоДжо, устало закатил глаза. Его лицо исказилось от внутренней борьбы между раздражением и изумлением. Он на секунду прикрыл веки, будто обдумывая всю иронию происходящего, а затем тяжело вздохнул. Тишина повисла между ними, и Карс, наконец, открыл глаза, в которых мелькала смесь усталости, интереса и едва заметного презрения. Он медленно повернулся к юноше, внимательно оглядывая его с ног до головы, изучая черты лица, осанку, даже манеру дыхания. Карс задержал взгляд на его глазах — таких же упрямых и ярких, как у каждого из рода Джостаров. — Да,сэр... — Неловко поёживаясь и избегая прямого взгляда, Джордан слегка отвёл глаза в сторону, чувствуя, как лёгкий румянец окрашивает его щёки. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но передумал, не зная, с чего начать. Он почесал затылок и, понизив голос, пробормотал что-то невнятное, надеясь, что Карс не придаст этому особого значения. — !!! Worn Copy! — Паренёк вдруг опомнился, словно из глубокой задумчивости, и, не теряя ни секунды, резко отскочил от Карса, проделав двойное сальто назад с точностью акробата. Его движения были быстрыми, почти инстинктивными, как у зверя, почувствовавшего смертельную опасность. Когда он приземлился, его лицо заметно изменилось: выражение беспечности исчезло, уступив место сосредоточенности, напряжённости и едва уловимому, но отчётливому страху, пробежавшему по его взгляду. Он сжал кулаки, готовясь к бою, и, не спуская глаз с Карса, резко выбросил руку вперёд. Из тени за его спиной вырвался стенд — яркий, мощный, словно отражение самого напряжения момента, он встал между парнем и угрозой, готовый сражаться. Его стенд... Очень странный. Он не гуманоидный, как большинство стендов, и уж точно не обладает какой-либо чёткой формой или человеческими чертами. Это нечто иное. Он напоминает извивающийся белый слайм — мягкую, текучую массу, вечно меняющую форму. Его поверхность будто покрыта молочным светом, а движения кажутся одновременно живыми и пугающе бесформенными. Он парит рядом со своим пользователем, юношей по имени Джордан, не издавая ни звука, только тихо пульсируя и переливаясь, будто дышит. Иногда он вытягивается в подобие щупалец, иногда просто колышется, словно желе на ветру. Он не нападает напрямую, но в его извивающемся теле скрыта какая-то неуловимая сила, будто он сам — не просто инструмент, а живая, разумная субстанция, чьи мотивы невозможно понять. — Кто ты такой?! Каковы твои намерения?! Отвечай! — Стенд Джордана, Worn Copy, сорвался с места с яростным рывком, мгновенно преодолев расстояние между собой и Карсом. Его движения были стремительны, почти размазанны в пространстве, как если бы он прорезал само время. Протянув вперёд руки, он вцепился в правую руку Карса, впиваясь пальцами в плоть, словно намереваясь не просто схватить, а слиться с ним. В ту же секунду его поверхность начала дрожать и переливаться, как ртуть, охватывая кожу Карса, скользя по его телу с пугающей скоростью. Карс ощутил, как что-то чужое проникает в него, впитывая каждую клетку, словно Worn Copy пытался переписать само его существование. Он дёрнулся назад, напряг мышцы, попытался вырваться — но его тело предательски не слушалось. Он бил по стенду, но удары словно терялись в вязкой поверхности. Worn Copy продолжал охватывать его, теперь уже до груди, затем до шеи, покрывая даже волосы, превращая их в часть своей собственной формы. За мгновение он поглотил Карса полностью, оставив только лёгкое дрожание в воздухе. Прошло две-три секунды — тишина висела в пространстве, словно весь мир затаил дыхание. Затем Worn Copy внезапно отпрянул, отлепляясь от тела Карса, как будто закончил свою работу. Его ртутная масса стекла обратно, отрываясь от кожи Карса, и он отступил назад, возвращаясь к Джордану. Карс остался стоять, тяжело дыша, глядя на свои руки с недоверием, не понимая, что именно произошло и что теперь в нём изменилось. После того как Worn Copy вернулся к Джордану, его форма начала постепенно изменяться. Сначала он оставался той же самой белой, бесформенной массой, колеблющейся в воздухе, словно густой пар, наполненный энергией. Но с каждой секундой его контуры становились чётче. Поверхность начала пульсировать мягким светом, а отдельные части массы начали выдвигаться и сжиматься, формируя очертания головы, торса, рук и ног. Его тело начинало приобретать всё более гуманоидный облик, и в нём всё ярче проявлялась знакомая аура мощи. Металлический блеск проступал на коже, словно доспех, искажая свет вокруг, а его глаза — теперь две сверкающие золотые сферы — открылись с пугающим спокойствием. Его голова приобрела форму, характерную для стенда, украшенную массивным головным убором, шире и внушительнее прежнего. На спине выросли огромные цилиндры — усиленные баллоны для прыжков в воду, значительно превосходящие по размеру всё, что видел Джордан ранее. Через несколько мгновений трансформация завершилась — перед ним стоял не просто новый стенд, а финальная форма, сгусток силы и ужаса, которого невозможно было спутать ни с чем другим: Worn Copy окончательно превратился в The World Ultimate. Карс сильно удивился. На его глазах стенд нового ДжоДжо начал искажаться, теряя прежнюю форму. В вихре энергии, мерцающей золотом и фиолетовым, очертания постепенно складывались в нечто знакомое. Его лицо исказилось от неожиданности, когда он узнал этот облик — это был один из его собственных стендов, созданный когда-то в глубинах разума и забытый в веках одиночества. Он подошёл ближе, пристально глядя на ДжоДжо, не веря глазам. Этот человек каким-то образом сумел воплотить силу, которую Карс считал уникальной и недоступной никому, кроме него самого. — Worn Copy:The World Ultimate! — Джордан Джостар, активировав способности своего стенда Worn Copy, смог точно воспроизвести способности его мощного стенда The World Ultimate. Благодаря этому он получил доступ к абсолютному контролю времени, унаследованному от оригинала, и, воспользовавшись этим, без колебаний применил силу, чтобы полностью остановить поток времени вокруг себя. Мгновение застыло, звуки исчезли, и весь мир погрузился в безмолвную статику, подвластную лишь Джордану и его скопированной силе. Worn Copy:The World Ultimate отправился уничтожать Карса, ведомый одной единственной целью — стереть его из реальности раз и навсегда. Его шаги были тяжёлыми, каждый — словно удар судьбы, неумолимо приближающий момент расплаты. Он появился перед Карсом, не произнося ни слова, и вскинул руку. В следующую секунду воздух разорвался, когда Worn Copy:The World Ultimate собрал всю свою мощь, чтобы нанести Карсу серию сокрушительных ударов, и каждый из них был направлен в точку, где реальность гнулась под весом абсолютной силы. — MUDA! — Не успел Worn Copy поднести свои кулаки к Карсу, как оригинальный The World Ultimate с нечеловеческой скоростью оказался прямо перед ним и нанёс стремительный, сокрушительный удар, наполненный всей мощью и гневом стенда, способного манипулировать временем. Удар был нанесён в левую ногу с такой силы, что Worn Copy не просто отлетел назад — его тело пронеслось сквозь воздух на десятки метров,кружась и вращаясь, с глухим звуком врезаясь в разрушенные останки стены. Джордан, связанный с ним, полетел вместе с ним, как кукла, сорванная с нитей, его тело ударилось о землю, оставляя после себя кровавый след. Контакт с Карсом был полностью потерян. Джордан издал хриплый, полный боли и замешательства стон, и в этот самый момент, когда его концентрация окончательно была разрушена, действие остановленного времени внезапно прекратилось. Мир снова начал двигаться: частицы пыли, замершие в воздухе, упали вниз; звук вернулся, заполнив тишину эхом разрушения и тяжёлым дыханием выживших; свет изменился, вновь подчиняясь ходу времени. Карс, не двинувшись с места, стоял так же, как и до удара, но его глаза, полные безразличия и интереса одновременно, смотрели в сторону рухнувших тел. The World Ultimate отступил на шаг назад, его кулак всё ещё был вытянут вперёд, словно подтверждение того, что одной атаки достаточно, чтобы переломить ход любой битвы. — Глупец! Ты вздумал победить меня моим же стендом? Ха! Как не крути,оригинал будет сильнее чем жалкая копия! — Карс начал медленно приближаться к Джордану, его шаги были тяжёлыми, но безмолвными, словно сама смерть приближалась к своей жертве. Его лицо не выражало ни ярости, ни удовольствия — лишь холодное, величественное спокойствие, как у существа, которое знает, что победа уже в руках. Его глаза горели внутренним светом, а тело двигалось с пугающей грацией, как у хищника, играющего со своей добычей. Тем временем Джордан лежал на земле, его левая нога была полностью сломана, под странным углом, и кровь из открытой раны лилась, оставляя за собой тёмный след на пыльной поверхности. Каждый его вздох сопровождался болезненным стоном, а лицо искажалось от невыносимой боли. Он чувствовал, как с каждой секундой тело всё сильнее теряет силы, но инстинкт выживания всё ещё толкал его вперёд. Он пытался отползти, отодвинуться хотя бы на пару метров от приближающегося Карса, используя руки и здоровую ногу, оставляя за собой след из крови и пыли. Его движения были жалкими, медленными, словно у раненного животного, которое понимает, что обречено, но всё ещё не сдаётся. Каждый сантиметр расстояния стоил ему невероятных усилий, но страх перед Карсом, стоящим над ним, заставлял ползти дальше. Карс не спешил. Он наслаждался этой сценой — ползущим, беспомощным противником, и самой аурой отчаяния, которая заполняла воздух вокруг. Он словно растягивал момент неизбежного конца, подходя всё ближе, шаг за шагом, пока расстояние между ними становилось всё меньше, а сердце Джордана билось всё быстрее, от ужаса перед тем, что вот-вот должно было произойти. — Пожалуйста стой! Давай... Поговорим. — Джордан остановился когда Карс был в шаге от него, его тело затряслось от напряжения, как струна, готовая порваться. Он сидел, не в силах сделать ни шагу вперёд, его взгляд был устремлён прямо в глаза Карса, полные холодного превосходства и невыразимой жестокости. В его глазах читалась не только мольба, но и отчаяние, стремление к разговору, к спасению, которое казалось невозможным. Он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле, словно они не могли прорваться через стены страха и боли. В его душе бушевала буря, отчаяние сливалось с последними остатками надежды, и он молча смотрел на Карса, словно в попытке найти в его взгляде хоть малейшее намёк на понимание. Джордан отчаянно надеялся, что ещё есть шанс, что можно изменить ход событий, поговорить, найти точку соприкосновения, но всё вокруг казалось безнадёжным. Его грудь сжалась, и он почувствовал, как сердце сжимается от этой гнетущей тишины, наполненной только звуками их дыхания. — О чём же? — Хмыкнув, Карс с холодным, почти бесстрастным выражением на лице скрестил руки на груди, его взгляд был устремлен на Джордана с такой проницательностью, что казалось, он может читать его мысли. В его глазах не было ни малейшего намека на сомнение или нерешительность, только абсолютная уверенность в своем превосходстве. Он стоял неподвижно, словно воплощение неизбежности, и излучал такую силу, что казалось, даже воздух вокруг него становился плотным и напряженным. Джордан, с каждой секундой все больше ощущая давление этого взгляда, тяжело дышал, его грудь поднималась и опускалась, а сердце билось быстро, будто пытаясь найти хоть малейший способ вырваться из этой мертвой хватки напряжения. Он не мог отвести взгляд от Карса, хотя внутри его бушевали страх и восхищение, борьба между желанием убежать и необходимостью остаться стоять. Казалось, время замедлилось, и каждый взгляд, каждый момент, каждое движение становились решающими, как в бою, где победитель определяется в доли секунды. — Прошу ответь... Кто ты? И зачем исцелил мои раны? — Джордан медленно приподнялся, ощущая, как каждая мышца болит от напряжения. Он прижался спиной к холодной, каменной стене, пытаясь найти опору в этом жестоком мире, где каждое движение могло стать решающим. Взгляд его мутных глаз был устремлён в пустоту, но разум был полон мыслей о том, что ждет впереди. В этот момент Карс, стоявший напротив, слегка отвернулся, его лицо не выражало никаких эмоций, но в его глазах была какая-то скрытая сила, непокорная и неизведанная. Он смотрел в одну точку, как будто за ней скрывалась какая-то далекая истина, не имеющая отношения к Джордану, но всё равно заставляющая его чувствовать, что этот момент был важен. Время тянулось, и каждый из них ощущал это молчание как нечто тяжёлое, что невозможно было разорвать простым движением или словом. — Как я уже говорил,меня зовут Карс. Я - Совершенное Существо. А что насчёт моих намерений,то пусть они останутся в тайне от тебя — Карс медленно опустил свою правую руку с груди на поясницу, его движения были выверенными, почти театральными, словно каждый жест имел скрытое значение. Его пальцы скользнули вниз по ребрам, задержались на талии, и он выпрямился, всем своим видом излучая уверенность и контроль над ситуацией. Левая же рука, холодная, как металл, вновь потянулась к голове Джордана — точнее, к его мозгу. Пальцы Карса безошибочно нашли нужное место, проникли внутрь черепа с пугающей лёгкостью, словно кость и плоть не имели для него никакого значения. Он замер на секунду, как будто прислушиваясь к сложной симфонии нейронов, считывая мысли и чувства Джордана напрямую. Затем пальцы чуть пошевелились, и по телу Джордана прошла невидимая волна. Повреждённая нога начала восстанавливаться: мышцы натягивались, как струны, кости срастались без боли, кожа вновь покрывала рану, не оставляя даже шрама. Всё произошло почти мгновенно, но с величественной плавностью — как будто Карс не просто лечил, а заново создавал часть тела, будто лепил её своими бессмертными руками. — Как скажешь. Спасибо ещё раз за вылеченную ногу — Джордан вновь поклонился Карсу в знак благодарности, низко склонив голову и задержавшись в этом положении чуть дольше, чем обычно, словно выражая не только почтение, но и глубокую признательность за всё, что тот сделал. Затем, выпрямившись и продолжая стоять на ногах, он пристально, с настоящим интересом и лёгким восхищением начал рассматривать Карса: от холодного, но величественного выражения лица до безупречно выточенных черт, от гладкой, почти мраморной кожи до грациозной осанки, в которой ощущалась и сила, и нечто потустороннее. Его глаза скользнули по каждому изгибу тела Карса, по мускулам, по символике одежды, по движениям, почти незаметным, но наполненным хищной уверенностью. Джордан не сводил взгляда, будто стремясь запомнить каждую деталь, каждый оттенок его присутствия — ведь перед ним стоял не просто воин, не просто союзник, а нечто большее, почти божественное. — Расскажи мне кто тот мужчина — Карс медленно повернул голову, его взгляд стал холодным и отстранённым. Он безмолвно вытянул руку и указал тонким, но крепким пальцем в сторону тела, распростёртого на земле. Мужчина лежал в луже собственной крови, лицо его было бледным, глаза закрыты, дыхание почти неуловимо. Слабое подёргивание пальцев выдаёт, что он ещё жив, но без сознания. Окровавленная одежда прилипла к телу, и рядом виднелся разбитый обломок оружия. Джордан медленно проследил за движением руки Карса, его взгляд упал на истекающего кровью незнакомца. Лицо Джордана сначала застыло, затем мышцы на щеках дёрнулись, брови нахмурились, и через секунду его лицо исказилось от гнева. Челюсть сжалась, в глазах вспыхнул яростный огонь, кулаки непроизвольно сжались. Его дыхание участилось, и он сделал шаг вперёд, словно едва сдерживаясь, чтобы не взорваться от ярости. — Это Кира Йошикаге. Мэр нашего городка под названием "Морио". Вежливый, аккуратный человек, всегда одет с иголочки. Но за этим фасадом скрывается нечто более тёмное. Он, скажем так, не любит людей с "длинными языками". Терпеть не может тех, кто слишком много знает или слишком громко говорит. А я, к сожалению, один из этих самых людей с "длинными языками". Один из тех, кто не умеет держать рот на замке, даже когда лучше было бы молчать. И я не остановлюсь, пока не "уберу" его из этого городка. Именно из-за него погиб мой отец,и именно он самолично убил мою мать и одного из моих лучших друзей по имени Кумо Хиросе. — Джордан сжал руки в кулак и стиснул зубы, чувствуя, как в его груди закипает ярость. Перед его мысленным взором вновь и вновь вставал образ Киры Йошикаге — человека, которого все в верхах называли уважаемым мэром этого городка, а на деле он был жестоким коррупционером и хладнокровным убийцей. Именно из-за него городок Морио, некогда уютный и полный жизни, превратился в гниющее болото нищеты, преступности и страха. Заводы закрывались, улицы пустели, дети голодали, а сам Кира роскошно обедал в особняке, выстроенном на костях. Джордан знал, что власти закрывают на всё глаза, а граждане боятся даже произносить его имя вслух. Но сам Джордан больше не мог терпеть. Он дал себе клятву: неважно, сколько это займёт времени, сколько крови прольётся и сколькими жертвами всё обернётся — он не остановится, пока не сотрёт Киру Йошикаге с лица земли и не вернёт Морио надежду. — Ясно. Убить его? — Карс перевёл взгляд на Джордана, и в этот момент тот был словно вулкан, готовый взорваться — лицо налилось кровью, кулаки дрожали от напряжения, зубы были стиснуты так сильно, что казалось, они вот-вот треснут. Его взгляд был полон ненависти и едва сдерживаемой ярости, и вся его фигура будто излучала жар, сравнимый с чайником, доведённым до бешенства на огне в 500°С. Вены на его шее и висках вздулись, как будто внутри него бурлил океан гнева, ищущий выход наружу. — Да, пожалуйста. — После того как Карс задал свой вопрос, выражение лица Джордана изменилось — суровость в его взгляде постепенно улетучилась, уступив место более мягкому, спокойному выражению. Он выпрямился, слегка кивнул, словно показывая своё уважение к собеседнику, и, собравшись с мыслями, заговорил тихо, но чётко, сдержанным, вежливым голосом. В его тоне не было ни давления, ни угроз — лишь спокойная просьба, адресованная Карсу, словно он хотел достучаться не до логики, а до чувства понимания. Карс подходит к лежащему в крови Кире Йошикаге, чьё дыхание сбивается, а взгляд постепенно тускнеет. Его руки слабо дрожат, будто цепляясь за остатки жизни, а на груди расползается багровое пятно. Карс останавливается в шаге от него, его лицо спокойно, даже слегка презрительно, и на мгновение воцаряется мёртвая тишина. Сапог Карса касается лужи крови, и волна по ней отражает багряный свет заходящего солнца. Он медленно склоняется, его тень закрывает лицо умирающего, и в его глазах вспыхивает странный интерес. Но вдруг...! — Killer Queen Requiem! — Кира Йошикаге резко встал с места, взгляд его стал холодным, будто стеклянный, и он призвал свой стенд. Killer Queen Requiem появился мгновенно, словно вспышка света в тени, и его присутствие исказило само пространство вокруг. Это высокое, грациозное, почти демонически-прекрасное гуманоидное существо, сочетающее в себе анатомическую изысканность и пугающую божественность. Его тело — гибкое, но мускулистое, как у воина, рожденного для идеального боя. Каждое его движение, каждое колебание мускула обладает смертоносной эстетикой. Он будто бы не просто двигается — он танцует между измерениями, и каждый его шаг, каждое вытянутое движение руки или ноги — как хищный балет, заранее обречённый на победу. Голова Killer Queen Requiem имеет вытянутую, почти кошачью форму, с резкими, геометрически выверенными линиями. Маска, покрывающая лицо, словно сделана из цельной кости — гладкой, но с резьбой, напоминающей древние печати. Из-за неё создаётся впечатление, что на тебя смотрит нечто древнее и сверхъестественное. Его ярко-розовые, светящиеся глаза пронизывают взглядом насквозь, в них — не просто интеллект, но почти вселенская осознанность. Это глаза существа, которое постигло абсолютную истину и смотрит на реальность свысока. Вокруг глаз — едва заметные золотые нити, как нервные окончания, расходящиеся от центра к вискам. Его рот украшает широкая, хищная, но контролируемая улыбка, в которой сверкают острые, идеально выровненные золотые зубы — будто клыки судьи, что вершит приговор без права на апелляцию. Это не просто ухмылка — это символ абсолютной уверенности, иронии, власти. На лбу у него золотая диадема — тонкая, но сложной формы, инкрустированная крошечными символами, каждый из которых напоминает древние глифы, исчезнувшие языки или формулы божественного порядка. Она венчает образ, превращая стенда из убийцы в архаичного монарха и вестника смерти. Уши — острые, с изогнутыми краями, напоминающими кошачьи, с врезанными в них тонкими золотыми вставками, покрытыми орнаментами. Эти уши воспринимают не только звук, но и искажение пространства и даже мысли. На груди — анатомически точная броня, стилизованная под мускулы, но вся она состоит из наложенных друг на друга пластин, каждая из которых блестит, отражая окружающий свет металлическим сиянием. Поверх брони проходят ремни — чёрные, с золотыми заклёпками, скрещивающиеся по диагонали и служащие как украшением, так и функциональным элементом, будто сдерживающим силу, скрытую под доспехами. Особое внимание притягивает правое плечо. На нём закреплён массивный золотой диск, из которого исходят лучи, как у солнечного бога. В самом центре диска — идеально отполированный, сияющий розовый камень, будто пульсирующее сердце Killer Queen Requiem. Внутри него — череп, чьи глаза светятся так же, как и глаза самого стенда. Этот череп — не просто символ смерти, а напоминание о том, что Requiem контролирует саму суть исчезновения. От плеча и вниз вдоль спины проходят конические золотые шипы, встроенные в позвоночную зону. Они вибрируют от внутренней энергии, словно это не просто элементы декора, а генераторы или ретрансляторы силы, исходящей из искажённой материи самого стенда. Руки покрыты серебристой бронёй, стилизованной под кольчужные обмотки. Она ложится слоями, обеспечивая гибкость, но в то же время надёжную защиту. Предплечья и кисти дополнены золотыми браслетами с выгравированными узорами, схожими с изображениями алхимических и оккультных символов. Пальцы — длинные, с отчётливо видимыми шарнирами, благодаря чему кажутся механическими, но их движения сохраняют анатомическую органичность. На кончиках пальцев — тонкие заострения, как у когтей, сверкающие при малейшем движении. В любой момент они могут стать как скальпелями хирурга, так и лезвиями палача. Вокруг бёдер обвита тёмно-фиолетовая ткань, крепко зафиксированная золотыми пряжками, каждая из которых имеет уникальный узор. Эта набедренная повязка выглядит как нечто среднее между римским боевым одеянием и японским кимоно, наделяя стенда как духом самурая, так и имперской строгостью. Пояс, обтягивающий талию, состоит из слоёв переплетённого металла и украшен тремя центральными камнями, каждый из которых испускает мягкое сияние, реагируя на эмоциональное состояние хозяина. Ноги Killer Queen Requiem также покрыты серебристой бронёй, идеально повторяющей анатомию. На коленях расположены дополнительные утолщённые пластины, врезанные в основную броню, украшенные черепами и спиральными элементами. Голени покрыты обтекаемыми сегментами, придающими ногам форму древнегреческих статуй. Обувь — вытянутая, с золотым подъемом и каблуками, форма которых напоминает когти или клыки зверя. По бокам ботинок — резные узоры, будто вытравленные огнём. Они не просто стильны — они являются каналами, по которым проходит энергия стенда. Основной цвет Killer Queen Requiem — благородный серебристо-серый, с металлическим блеском, словно он весь вырезан из жидкой платины. Розовые элементы, включая глаза, драгоценные камни, линии и вспышки — будто пульсации из внутреннего ядра, наполняющего стенда жизнью и разрушительной мощью. Вокруг него — насыщенный, фиолетовая, почти чёрная аура, пронизаная геометрическими фракталами, переливающимися на границе восприятия. Аура вокруг него выглядит разорванным, искривлённым, будто реальность сама пытается отойти от него в страхе. Местами в воздухе появляются вспышки света — не просто свечение, а пульсирующие точки, как краткие проявления иного измерения. Аура, исходящая от Killer Queen Requiem, жива, она движется, вибрирует, подстраивается под ритм сердца Киры. Она заполняет всё вокруг, будто поле, в котором невозможно скрыться. Это не просто стенд — это воплощённая катастрофа, архангел забвения, отрицающий логику и время.