Глава 16:Разочарование

— Она сильнее, чем я думал... Мы не можем терять время... Она идёт за мной... — И действительно, не прошло и мгновения, как вдали раздался грохот — приближалась Абба Брандо, её силуэт мерцал в вихре энергии. Воздух дрожал от силы, которую она несла с собой. Джордан понял: битва только начинается. — Карс-сама! Какая способность у её стенда?! — Джордан посмотрел на Карса в поисках ответа. Он видел, как тот стоял неподвижно, будто вслушиваясь в нечто, недоступное остальным. Его взгляд был спокоен, но в нём читалась тяжесть знания — как будто он уже знал, что именно Джордан хочет спросить, и уже давно знал ответ. — Способность её стенда заключается в полном контроле над отрицательным временем: она способна обратить течение времени вспять, но не просто отматывая события назад, а заставляя само время идти в обратном направлении, будто оно имеет отрицательное значение. Все процессы вокруг начинают разворачиваться задом наперёд — разрушенные здания восстанавливаются, раны заживают, сказанные слова возвращаются в уста, а действия становятся несостоявшимися или даже могут перенаправляться в зависимости от желания владельца. Это не временное возвращение к прошлому, а именно изменение направления хода времени: прошлое становится будущим, а будущее — прошлым. Люди, попавшие под влияние способности, начинают ощущать, что их мысли, чувства и даже решения подвергаются обратному течению, стирая последствия их поступков, а порой и саму суть их личностей как это было с Кирой Йошикаге. — Карс с настороженным выражением лица пристально наблюдал за тем, как к ним медленно приближалась Абба Брандо. Её шаги были тихими, но каждый из них словно отдавался эхом в воздухе, наполненном напряжением. В глазах Карса читалась концентрация и внутренняя готовность к тому, что грядёт. Он уже знал, что Абба — не просто ещё один противник. Её присутствие будто искажало само пространство вокруг, и Карс чувствовал это каждой клеткой своего тела. В мыслях Джордана его собственный голос заговорил негромко, но отчётливо: "Её стенд управляет отрицательным временем". Джордан моргнул, словно не сразу понял, что услышал. "Отрицательное... время?" — переспросил он в уме. Слова Карса и его собственного голоса в голове застряли у него в мыслях, словно чужеродный предмет в человеческом организме. Такое понятие как "отрицательное время" существует?! Он пытался осмыслить это: время, движущееся назад? Или, может, время, которое вообще не подчиняется законам физики? Что это значит для боя? Можно ли предсказать действия такого противника, если всё, что он делает, уже произошло или произойдёт наоборот? Джордан почувствовал, как внутри него нарастает беспокойство. Он знал многое о стендах, но даже для него это звучало как нечто противоестественное. Несмотря на волнение, Джордан не позволил себе впасть в панику. Он коротко вдохнул и откинул размышления прочь. Сейчас было не время для философии или анализа. Угроза была перед ними, и действовать нужно было быстро. Его мышцы напряглись, дыхание замедлилось, и глаза заострили взгляд. Он встал рядом с Карсом, скользнув взглядом по фигуре приближающегося врага. Логика могла подождать — Lay All Your Love On Me! — Стенд Аббы, исполинский и неумолимый, с грохотом шагов, напоминающим удар грома, направился вперёд, сверкая и в темноте и в свету своим телом; его глаза, полные безжалостной решимости, уставились на Карса и Джордана, словно на ничтожных насекомых, которых он намеревался стереть с лица земли одним чудовищным движением своей руки. — D4C LT Ultimate! — Карс и Джордан, не теряя времени, мгновенно телепортировались прочь от Аббы, избегая прямого столкновения. Пространство вокруг них исказилось, и в одно мгновение они оказались на крыше старого цветочного магазина, затерянного среди серых улиц. Отсюда было видно, как далеко позади осталась Абба, её силуэт почти терялся в городской дымке. Карс осмотрел окрестности с высоты, внимательно прислушиваясь к каждому звуку, а Джордан встал рядом, сжимая кулаки, готовый к следующему шагу. Воздух был пропитан ароматом оставшихся внизу цветов, будто контрастируя с напряжением, висевшим в воздухе. — Джордан прыгай! — Карс, бросив быстрый и решительный взгляд вниз, крикнул Джордану прыгать с крыши цветочного магазина. Его голос был твёрдым, почти командным — не оставляющим времени на раздумья. В тот же миг он, не колеблясь ни секунды, рванулся вперёд и сорвался с крыши, словно стрела, пущенная из тугого лука, — стремительно, почти вертикально, сжался в воздухе, как пущенный в полёт снаряд. Его волосы, словно плащ взвились за спиной, и всего за несколько секунд он уже достиг земли, едва коснувшись её ногами. Джордан, ошеломлённый резкостью действий Карса, замер на краю, не сразу поняв, что происходит. Сердце его пропустило удар, а потом бешено заколотилось. Однако, ощущая, как зов Карса всё ещё звучит в его ушах, он заставил себя сделать шаг вперёд, затем другой, и наконец решительно прыгнул вниз вслед за своим товарищем. — MUDA!!! — Сразу после того как Карс и Джордан, не теряя времени, одним плавным и точным движением вспрыгнули с крыши старого, украшенного плющом цветочного магазина, туда с оглушительным ревом обрушился сокрушительный удар стенда Аббы. Воздух завибрировал, асфальт дрогнул, и через мгновение вся постройка была сметена с лица земли, словно её и не существовало: кирпичи разлетелись в стороны, металлические конструкции изогнулись, а волна пыли и обломков захлестнула улицу на десятки метров вперёд. Этот удар обладал такой разрушительной силой, что даже здание по соседству содрогнулось, а витрины ближайших магазинов треснули, не выдержав давления. Если бы Карс и Джордан замешкались хотя бы на долю секунды — если бы их реакция была на миг медленнее — они бы не просто попали под удар, а превратились бы в груду искалеченной плоти и костей, разлетевшуюся вместе с руинами магазина. — Worn Copy:Killer Queen Requiem:Too Much Love Will Kill You! — Абба Брандо спокойно стоит посреди пепла и искорёженных обломков цветочного магазина, который несколько минут назад с удовольствием сравняла с землёй. Её волосы с лёгким золотистым оттенком развеваются на ветру, а на лице застыла дьявольская, почти ликующая улыбка, как у кукловода, наблюдающего за своими марионетками. Её руки перепачканы пыльцой, землёй и кровью, но она словно гордится этим — каждый разрушенный лепесток будто лишь подтверждает её власть над красотой и жизнью. Издалека раздаётся яростный крик, и Джордан появляется на горизонте, выныривая из пелены пыли и дыма. Его глаза полны решимости, а лицо — гнева. Не тратя ни секунды, он выбрасывает вперёд руку, и из пустоты вырываются семь невидимых, смертоносных воздушных снарядов, летящих прямо в сердце спокойной и безразличной Аббы, не ждущей пощады и не собирающейся отступать. Происходит взрыв за взрывом. Семь невидимых воздушных бомб, выпущенных Джорданом с точной и безжалостной синхронностью, летели по дуге, скрытые от глаз и чувств. Они были рассчитаны на поражение цели с разных сторон, чтобы гарантировать уничтожение. Абба Брандо стояла в центре этого смертоносного кольца, и в следующую секунду произошли четыре мощнейших взрыва. Волны огня рванули наружу, свет был ослепительным, а давление воздуха сбивало с ног. Ударные волны прошли по пустынной улице, поднимая клубы пыли и разбрасывая обломки в стороны. Даже Карс, наблюдавший с крыши, почувствовал, как дрожит здание под его ногами. Звуки грохота разлетелись эхом, сотрясая пространство, словно само небо было разорвано надвое. Но что-то в этом было неестественно. Джордан сразу заметил: запаха гари не было. Ни одного шороха пламени. Ни одна машина не загорелась, ни один кусок бетона не был вырван из земли. Он медленно шагнул вперёд, глаза щурились в дыму. Постепенно, как по волшебству, завеса рассеялась. И он замер. Всё вокруг было идеально целым. Асфальт ровный, даже пыль словно была расставлена точно так же, как и до атаки. Никаких следов разрушения. Ни царапины. Ни малейшего намёка на то, что происходило что-то сверхъестественное. И в центре этого призрачного круга стояла Абба Брандо. Её волосы не были растрёпаны, одежда не имела даже следа копоти. Она даже не изменила позу. Словно всё это было иллюзией. И тогда Джордан понял. Это вновь было дело её стенда. Lay All Your Love On Me. Эта способность — не просто защита. Она не поглощает урон. Она переписывает сам факт нападения. Всё, что направлено против Аббы, теряет смысл. Взрывы, удары, даже намерение убить — исчезают, будто и не существовали. Будто они происходят в другой реальности, где Абба просто отсутствует. Она не уклоняется. Она не отражает. Её стенд отменяет саму возможность быть целью. В прошлом Карс уже пытался атаковать её. Он создавал лезвия, снаряды из шипов,удары стенда. И каждый раз — результат был абсолютно одинаковым. Все попытки исчезали, словно кто-то нажимал на кнопку "отмена". Сейчас было то же самое. Все усилия Джордана оказались бесполезны. Как будто вселенная отказывалась позволить им причинить ей вред. Внутри Джордана нарастала тревога. Он понимал, что перед ними не просто мощный противник. Абба Брандо — это антисистема. Против неё не работают ни сила, ни тактика, ни логика. Она была как пустота, в которую всё исчезает. Джордан сжал кулаки. Ему нужно было что-то большее, чем атака. Потому что пока действовал Lay All Your Love On Me — они оба были всего лишь марионетками в чужой игре. — Жалкие уроды. Вы ничто против моего Lay All Your Love On Me! По-хорошему сдайтесь и сдохните наконец! Вы все — просто пыль под моими ногами, беспомощные твари, которых ждёт только забвение. Ваши попытки сопротивляться жалки и смешны. Преклонитесь перед мощью моего стенда или исчезните навсегда! — Абба насмехалась над Карсом и Джорданом, не скрывая своего превосходства. В её голосе звучала ядовитая издёвка, а в глазах блестело презрение. Каждое её слово било по самолюбию Карса, как хлыст. Он сжимал кулаки, ногтями впиваясь в ладони, и с трудом сдерживал ярость. Он, совершенное существо, венец эволюции, должен был терпеть насмешки этой высокомерной женщины? Её надменное выражение лица, этот приподнятый подбородок, взгляды сверху вниз — всё это поджигало в нём бурю. Он хотел размазать её по асфальту, сокрушить в один удар, стереть с лица земли. Но как он ни старался, каждый его выпад оказывался тщетным. Он наносил удары с такой скоростью, что воздух разрывался, но ни один не достиг цели. Она играла с ним, будто с ребёнком. В груди Карса вскипало бешенство. Ситуация выходила из-под контроля, и единственным выходом становилось отступление. Бежать. Это слово эхом разнеслось в его голове. "Бежать" — оно было отвратительно, мерзко, унизительно. Для кого угодно, но не для него. Не для Карса. И всё же реальность вынуждала его признать: сейчас он не мог победить. Ему приходилось выбирать между гордостью и выживанием. И это осознание жгло сильнее любых ран. Даже когда Штрохайм и его армия сжигали Карса ультрафиолетом,Карсу не было так больно. — Джордан... Нужно бежать... — Карс, существо, которое веками считал себя вершиной всех форм жизни, в абсолютной ярости начал буквально дрожать от внутреннего напряжения. Его безупречное лицо исказилось, словно сама природа пошла наперекор его гордости. Он сжал зубы так сильно, что казалось, челюсть готова треснуть. Эти несколько слов про отступление, такие простые по сути, оказались для него невообразимо тяжёлыми — они несли в себе вес всей его философии, всей веры в свою непобедимость. Слова вырывались наружу так же мучительно, как если бы из старого, почти пустого тюбика выжимали последнюю, упрямо сопротивляющуюся каплю зубной пасты. Каждый звук был мукой, каждый слог — ножом по самолюбию. Внутри Карса бушевал хаос, его мысли были переполнены криками, подобными одновременно вою тысяч страдающих животных и воплям умирающих богов. Он мысленно ревел, как резаная свинья, но ещё яростнее, будто из его груди вырывался сам страх, с которым он никогда раньше не сталкивался. Развернувшись с такой силой, что воздух вокруг вздрогнул, он рванул прочь, каждый его шаг звучал, как удар по самому фундаменту гордости. Это было не просто бегство — это было крушение мифа, разрушение легенды. И в этот момент Джордан, до этого стоявший как вкопанный, наконец осознал, что действительно происходит. Его глаза расширились от шока, а дыхание сбилось. Он был свидетелем чего-то невозможного, абсурдного, невообразимого: Карс — существо, что превзошло смертных, богов и саму смерть — бежал. Он, венец эволюции, вершина совершенства, избранник бесконечности, предпочёл убежать, а не сражаться. Всё внутри Джордана кричало от ужаса перед грандиозностью происходящего. Это был момент, в котором рушились убеждения и исчезали слова. Сама вселенная казалась ненадёжной, если такой, как Карс, может быть побеждён страхом. Карс с молниеносной скоростью уходил прочь от Аббы Брандо, скользя по поверхности земли, словно само движение было его стихией. Его тело изгибалось, как у хищника, мчащегося на грани своих возможностей, а глаза сверкали холодной решимостью. Он не оглядывался назад, будто бы присутствие Аббы за спиной было уже достаточно ощутимым. Вскоре за ним помчался и Джордан, едва поспевающий за стремительным Карсом. Он убегал от Аббы. Он убегал со всех ног и даже не думал о битве с ней. Он не думал о сражении, не пытался придумать план — инстинкт самосохранения завладел каждым его движением, каждым шагом. Его сердце билось, как боевой барабан, его дыхание рвалось наружу с хрипами, но он продолжал нестись вперёд, сквозь пыль и тьму. Абба Брандо, чьё явление вызвало такой резкий порыв паники у двоих мужчин, не собиралась отпускать их. Её ноги почти не касались земли, движения были хищно-пружинистыми, и её лицо, искажённое злым восторгом, отражало удовольствие от погони. Она была как буря, но даже буря может быть медленнее света. Карс и Джордан, обладающие нечеловеческой скоростью, уносились всё дальше и дальше, их силуэты исчезали между скалами, деревьями, трещинами местности. Абба пыталась нарастить темп, но расстояние между ней и беглецами лишь росло. Её стройные ножки скользили по воздуху, почти ощущая их запах, но они ускользали, как призраки в ночи. Карс, с его врождённым чутьём, выбирал самый оптимальный путь, преодолевая каждый поворот, каждый склон с нечеловеческой точностью. Джордан, изнемогая, держался следом, изо всех сил стараясь не отстать. Он знал, что если остановится — погибнет. Они не оборачивались. Страх перед Аббой, перед её непредсказуемой яростью, превратился в топливо, сжигающее сомнения. С каждой секундой они отрывались всё дальше, их образы терялись в мареве, оставляя после себя лишь следы на земле и отголоски ветра. Абба кричала — яростно, отчаянно, как зверь, которому вырвали добычу, но её голос лишь рассыпался в пустоте, не догоняя их. Спустя несколько минут беспрерывного бегства, наполненного тревожными взглядами по сторонам и ускоренным дыханием, Карс и Джордан наконец замедлили шаг и остановились. Они выбрали укромное место рядом с узким, затенённым переулком, где воздух казался застывшим, а тени прятали то, что могло быть опасностью. Напротив них возвышалось небольшое старое здание из тёмного кирпича, по стенам которого тянулись трещины и остатки давно облупившейся краски. Над входом висела металлическая вывеска с изображением часов, стрелки которых, подрагивая, показывали точное время — 15:36. Это было странно — несмотря на общий запущенный вид здания, часы работали идеально. Карс положил руку на стену, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям и стукам сердца. Джордан присел рядом, пытаясь собраться с мыслями и перевести дыхание. Они переглянулись, но не произнесли ни слова. Каждый из них понимал: им нужно действовать быстро и решительно, иначе всё, что они сделали до этого, потеряет смысл. В голове Карса проносились варианты — укрыться, разделиться, идти вперёд или вернуться назад. Джордан думал о той сумасшедший женщине которая преследовала их. Обстановка была напряжённой, каждый звук казался громче обычного, а время будто замедлилось. И вдруг, когда тишина стала почти невыносимой, вдалеке, в самом начале переулка, раздались чёткие шаги. Они были медленными, уверенными, как будто кто-то знал, куда именно идёт. Отголоски этих шагов отражались от стен, будто целая группа людей двигалась навстречу, хотя, скорее всего, это был один человек. Карс и Джордан резко насторожились. Джордан тихо поднялся, положив руку на внутренний карман. Карс чуть выпрямился и, не отводя взгляда в сторону источника звука, приготовился к возможному бою или побегу. Их тела напряглись, дыхание замерло. Мгновения казались вечностью. Шаги приближались. — Ну наконец-то вы пришли. Я уже начала думать, что вы вообще не появитесь! Я стою здесь одна, на Сахарской жаре, уже целых пять минут — между прочим, не две и не три, а все пять! Когда я сюда пришла было 15:31 а сейчас уже 15:36! Где вы, чёрт возьми, шлялись всё это время? Я успела пересчитать каждую плитку на полу и придумать сотню,а то и тысяче способов, как вас убить за такое действие! Что вы как черепахи, а?! Я вас тут уже целую вечность жду! — Абба начала возмущаться, недовольно размахивая руками и громко выражая своё недовольство. Карс и Джордан переглянулись. Их сердца ещё громко стучали от недавнего бега, лица покрыты испариной. Только сейчас они осознали, что что-то в словах Аббы звучало неправдоподобно. Карс нахмурился, и внутри него начало зарождаться подозрение. Что-то не сходилось. Абсолютно не сходилось. — Подожди... — пробормотал он. — Это невозможно. Карс вспомнил, как они с Джорданом, во время битвы с Аббой, немедленно рванули прочь, не оглядываясь. Он отчётливо видел, что она отстала почти на целый квартал. Её крики становились всё тише, пока они не исчезли совсем. Она бежала медленнее, да и выглядела уставшей — даже на мгновение остановилась, уперев руки в колени. Тогда как? Как она могла оказаться впереди? И как она может говорить, что ждёт их тут уже пять минут? Карс резко повернул голову и уставился на здание напротив. Высоко на стене, под козырьком, висели старые аналоговые часы. Сейчас они показывали 15:36. Карс прищурился. Он вспомнил, что, когда они с Джорданом заметили Аббу и начали убегать, на часах было 15:33. Да, он тогда мельком глянул на них — как раз, когда пересекал улицу. — Джордан... Она пришла в 15:31. — тихо сказал Карс, с еле дрожащим голосом. Джордан не сразу понял, о чём речь, но затем, услышав точное время, побледнел. Он тоже знал: они начали убегать от неё в 15:33. А Абба говорит, что ждёт их с 15:31. Получается, она оказалась здесь за две минуты до того, как они вообще начали движение. Это не просто странно — это невозможно. Это нарушение логики, нарушение хронологии. — Что-то тут не так... Она не могла прийти раньше, чем мы начали убегать. — медленно произнёс Джордан, сделав неуверенный шаг назад. Карс перевёл свой взгляд на Аббу. Она стояла, скрестив руки, с насмешливой ухмылкой. Было в ней что-то тревожащее — взгляд её казался чуть более холодным, чем обычно. Словно она всё это время наблюдала за ними с высоты, зная, что они всё равно не поймут. Карс чувствовал, как внутри него нарастает тревога. Она пришла раньше, чем они начали движение. Это значит… Она появилась раньше, чем это стало возможно. — Неужели... Это способность её стенда? — пробормотал он, почти не веря своим собственным словам. — Неужели она переместилась не просто в пространстве… а и во времени? — Он взглянул на Джордана. Тот тоже был в смятении. Всё указывало на одно Карс снова посмотрел на часы. Каждая секунда, что тикала вперёд, будто отмеряла их приближение к какому-то ужасному откровению. Он чувствовал, что что-то незримое вмешалось в порядок вещей. То, что ещё недавно казалось невозможным, вдруг стало очевидным. — Она пришла бестрее, чем отправилась. — Эти слова эхом разнеслись в его голове, пугая и захватывая одновременно. Значит ли это, что Абба может не только двигаться быстрее их, но и предсказывать, предвосхищать события? Нет… не предсказывать. А управлять ходом событий. Возможно, её стенд позволил ей пересечь саму грань времени — сделать шаг не вперёд, а "вбок", в иной момент. — Это не просто скорость… Это нечто иное. Это... ничто иное как парадокс... Чёрт бы тебя побрал... — тихо произнёс Джордан. Они оба почувствовали, как реальность вокруг словно чуть дрогнула. Абба, стоящая перед ними, вдруг казалась не просто раздражённой соперницей, а чем-то гораздо более опасным. Тайна её стенда начинала раскрываться — и она была страшнее, чем они могли себе представить. Карс сжал кулаки. Если она и правда может прийти раньше, чем начала двигаться… тогда, возможно, это была не первая такая её “прогулка”. И возможно не последняя. Карс и Джордан стояли рядом, их плечи почти соприкасались, кулаки были сжаты так крепко, что суставы побелели. Взгляд обоих был прикован к стоящей напротив фигуре — к Аббе, чьё присутствие словно сгущало воздух. Она не отводила от них глаз, излучая уверенность и хищное спокойствие. Её губы растянулись в широкой, почти неестественной улыбке, обнажив все зубы — будто она наслаждалась напряжением, как хищник перед прыжком. Карс чуть наклонил голову, а Джордан сделал шаг вперёд, но оба по-прежнему оставались на месте, словно что-то удерживало их. Тишина вокруг звенела, как перед грозой. — Lay All Your Love On Me:Happy New Year! — Стенд Аббы, сверкая злобным светом своих глаз, резко поднял обе руки, сложив пальцы в форме пистолетов. В ту же секунду из кончиков её указательных пальцев с гулким звуком начали вырываться снаряды — ярко-зелёные, искривлённые, разбитые сердца, источающие тоскливую ауру. Они не просто летели — они рывками метались в воздухе, расщепляясь в полёте на острые, неравномерные осколки, каждый из которых нёс в себе смертельную энергию. Их траектория была хаотична, но всё же они точно устремлялись к Карсу и Джордану, оставляя за собой шлейф тревожного изумрудного пламени. Каждый осколок имел собственную скорость и направление, создавая иллюзию живой атаки, будто сама ненависть воплотилась в этих сердцах. Карс, ощутив надвигающуюся опасность, моментально активировал часть своей многогранной природы Совершенного Существа. Из его холодных ладоней вырвался ярко-синий поток холода, вихрем закрученный вокруг него и Джордана. Поток был настолько интенсивен, что воздух замерцал от температурной разницы, а трава и камни под ногами покрылись инеем. Залп из мороза ударил точно в приближающиеся снаряды, моментально окутывая их толстым слоем льда. Зелёные сердца, ещё не долетев до цели, застыли в полёте, будто превратились в хрупкие стеклянные фигуры. В следующее мгновение они начали падать, разбиваясь о землю с сухим звоном, не причинив ни малейшего вреда Карсу или Джордану. Абба, наблюдая за уничтожением своей атаки, прикусила губу от ярости. Её лицо исказилось гневом, а тело напряглось как тетива. Её стенд сдвинул пальцы, сделав жесты перекрещенными пистолетами, и без всякого колебания начал новый, ещё более яростный шквал. Сердца стали вылетать с удвоенной скоростью, размер их увеличился, а внутри начали виднеться вращающиеся шипы и мельчайшие лезвия. Теперь они не просто разбивались — они взрывались в воздухе, образуя тучи обломков, каждый из которых был смертельно опасен. Шквал становился неуправляемым ураганом боли, в центре которого стояла Абба, будто дирижёр в симфонии разрушения. Новый яростный шквал снарядов в виде зелёных разбитых сердец, сотворённых Аббой из тёмной плоти её ярости и изломанной решимости, сорвался в воздух с ужасающей скоростью и смертоносной красотой. Каждое сердце, будто треснувшее от невыносимой боли, мгновенно трансформировалось прямо в полёте в сотни изогнутых, кручёных, словно от отчаяния, осколков, острых как бритвы и отравленных проклятием её воли. Они неслись в сторону Карса и Джордана, оставляя за собой зловещие следы в воздухе, похожие на кровавые трещины в пространстве. Карс, мгновенно осознав степень опасности, не колебался ни на секунду: он активировал одну из своих древнейших способностей, вызывая вспышку холода, неестественно плотного и ледяного, как мёртвая вселенная. Лёд образовал высокую стену, окружившую их с Джорданом со всех сторон, и начал испарять всё, что приближалось, превращая воздух в кристаллический туман. Защитный купол сверкал голубым пламенем вечной мерзлоты, и казалось, ничто не в состоянии пробить его. Но Абба, словно предчувствуя подобный ход, вложила в свои снаряды нечто большее, чем просто силу — она дала им сознание. Словно живые существа, обладающие примитивной, но неумолимой логикой разрушения, эти разбитые сердца в последний момент начали менять траекторию, изгибаться, распадаться и заново собираться уже за пределами зоны обледенения. Некоторые осколки прошли мимо, а другие, как рой змей, перелетели через ледяную стену, двигаясь в хаотичном, но спланированном безумии. Снаряды кружились в воздухе, пронзая его с неумолимой жаждой смерти, как будто сама природа отвернулась от своих законов. Карс почувствовал, как один из осколков пронёсся в сантиметре от его лица, оставляя на щеке едва заметный порез, и понял: враг не только силён — он умен, гибок и полон ненависти. И что его защита была не абсолютной. Джордан же уже начал получать урон от острых осколков. Карса начали резать острые осколки снарядов Аббы. Они летели со всех сторон, разрывая воздух и рассекали его кожу, плоть и мышцы с точностью хирургического скальпеля. Его тело оказалось под градом безжалостных ударов, каждый из которых оставлял длинные кровоточащие порезы, вырывал куски кожи и пробивал даже самые плотные участки мускулатуры. Лезвия снарядов вонзались в него с разных углов — в шею, плечи, грудь, бёдра и живот, однако благодаря своему Совершенному телу Карс регенерировал мгновенно. Порезы затягивались на глазах, мышцы восстанавливались, кровь втягивалась обратно, как будто время откатывалось назад для каждой раны. Ни боль, ни увечья не могли остановить его продвижение вперёд. Совсем иная участь постигла Джордана, который не обладал ни бессмертием, ни регенеративными способностями. Он был уязвим, хрупок и смертен. Осколки снарядов Аббы пронзали его тело без пощады — сотни, тысячи острых как бритва лезвий, словно ураган из стеклянных ножей. Один за другим они врезались в его плоть, срывая кожу, ломая кости, рассекая мышцы и выворачивая внутренности наружу. Один из осколков пробил его левый глаз — белок вспоролся, как мокрая бумага, а глаз вытек из глазницы, оставив после себя лишь окровавленную пустоту. Другой снаряд разорвал его правое ухо, оставив лишь рваную дыру, через которую было видно обнажённую хрящевую ткань. Затем десятки ударов осколками — и его левая нога, перерубленная на уровне колена, отделилась от тела, отброшенная в сторону, как сломанная игрушка. Осколки продолжали врезаться в его руки, грудь, живот и спину. Его кожа стала изуродованным полотном из рубцов, ожогов и открытых ран. В некоторых местах просвечивались кости, в других торчали обломки снарядов, дрожащие от каждого движения. Несколько особенно острых осколков вошли глубоко внутрь — один проткнул лёгкое, другой задел желудок, третий разорвал кишечник. Джордан чувствовал, как всё внутри него горит, как будто его органы варятся в собственном теле. Кровь хлестала из ран бесконтрольно, заливая пол, пропитывая одежду, скапливаясь лужами под ногами. С каждым ударом сердце качало всё меньше и меньше жизни. Его пальцы дрожали, глаза помутнели, дыхание превратилось в хриплое, прерывистое шипение. Он уже не чувствовал боли — только холод, пустоту и свинцовую тяжесть в груди. — D4C LT Ultimate! — Карс вызвал один из своих самых мощных стендов. D4C LT Ultimate, возникнув в воздухе, мгновенно активировался и развернул абсолютную защиту вокруг Карса и Джордана. Световая толща, плотная и сверкающая, расплывалась по окружности, создавая непроницаемый барьер, который полностью ограждал их от внешних угроз. Снаряды Аббы, рассыпавшиеся на сотни осколков, стремительно неслись к ним, но каждый раз, когда смертоносные фрагменты касались светового барьера, они мгновенно растворялись в пространстве и телепортировались на самые дальние уголки мира, где уже не могли причинить никакого вреда. Защита, созданная D4C LT Ultimate, не оставляла ни единого шанса атакам, образуя купол, который преломлял свет и искажал линии горизонта, словно стирал само пространство вокруг. Карс, не теряя ни секунды, осторожно приблизился к Джордану, который был тяжело ранен и едва держался на грани жизни. Его пальцы, острые и точные, словно хирургические инструменты, проникли прямо в мозг Джордана с поразительной точностью и аккуратностью. Карс сосредоточился, его сознание проникало в мельчайшие клеточные структуры, восстанавливая каждую поврежденную ткань, каждую утраченную связь нейронов. Раненое тело Джордана постепенно поддавалось восстановлению, клетки регенерировали с невероятной скоростью, разорванные артерии вновь соединялись, а разрушенные органы восстанавливались до своего идеального состояния. Защитная световая толща продолжала удерживать все атаки вдали, телепортируя новые волны осколков всё дальше и дальше, не допустив ни единого повреждения в пределах купола. Карс, чувствуя, как жизненные силы Джордана возвращаются, усилил концентрацию, доводя процесс до завершения. Прошло несколько мучительно долгих секунд, за которые телесные и психические травмы Джордана были полностью устранены. Его тело вновь обрело целостность, дыхание углубилось, а взгляд стал ясным. Барьер вокруг них не переставал сиять ярче всех звёзд, но всё ещё оставался прочным, не позволяя ни внешним силам, ни вторичным атакам помешать завершению операции. Карс убрал пальцы из головы Джордана, наблюдая, как тот открывает глаза, освобожденный от боли и разрушений, пережитых мгновения назад. За их спинами сверкали остатки световой толщи, растворяясь в воздухе, а на горизонте исчезали последние следы осколков, рассеянных по дальним уголкам мира. — УМРИ-ИИ-ИИ!!! — Гнев полностью овладел Карсом, затмевая его разум и подменяя хладнокровие первобытной яростью. Его глаза налились кровью, губы растянулись в злобной ухмылке, а пальцы задрожали от нетерпения. Из его рук с хрустом выдвинулись изогнутые костяные лезвия, острые, как ненависть в его душе. Каждый шаг приближал его к Аббе, и в его движениях чувствовалась неумолимая решимость — не пощадить, не дать шанса, не оставить живого места. Карс шёл, как палач, готовый превратить девушку в безмолвный труп, разделав её, как беззащитную скотину, и залив пол её кровью. На дороге, покрытой пылью и трещинами, ехал тёмно-серый Mercedes-Benz последней модели. За рулём сидел мужчина средних лет, сосредоточенный, в солнцезащитных очках, держащий руль крепко, как будто чувствовал надвигающуюся опасность. Машина ехала быстро, но без превышения — по виду она не казалась подозрительной. Однако в глазах Аббы, наблюдающей со второго этажа полуразрушенного здания, этот автомобиль стал целью. Она прищурилась, сделала шаг вперёд, на её губах появилась зловещая ухмылка, и, не колеблясь ни секунды, она выстрелила из ручного пистолета своего стенда, специально заряженного сердечным снарядом. В момент выстрела улицу озарила вспышка, и снаряд, вылетевший с характерным металлическим воем, устремился к своей цели. Но именно в этот миг Карс, стоящий внизу, с молниеносной скоростью метнул в неё лезвие, вытянутое из собственной руки. Абба заметила движение краем глаза и, прижавшись к стене, перекатилась в сторону. Лезвие пронеслось рядом, едва не задев её плечо, оставив порез на спине и оставив в стене глубокую борозду. Абба хрипло выдохнула, вновь подняв взгляд на летящий снаряд. Он уже был в метре от Mercedes, и в следующую секунду раздался глухой удар — боеголовка в виде разбитого сердца попала точно в переднее правое колесо. Металл визгливо разошёлся, покрышка лопнула, и вся машина дёрнулась вбок. Водитель, ошеломлённый, резко дёрнул руль влево, не понимая, что происходит. Машина юзом пролетела через асфальт, поднимая тучи пыли и оставляя за собой след резины. Она будто обезумела, теряя управление, и на огромной скорости полетела в сторону тротуара, где стояли Карс и Джордан. В глазах Карса отразилось приближающееся месиво металла. Не теряя ни мгновения, он бросился вперёд, схватив Джордана за плечо, и, используя свою силу, с силой толкнул его на себя, одновременно отталкиваясь от земли. Их тела одновременно оторвались от поверхности и описали дугу в воздухе. Машина пролетела под ними, как раз в ту секунду, когда Карс и Джордан находились на высоте, и буквально через мгновение она с оглушительным ревом врезалась в здание через дорогу. Раздался взрыв — не просто вспышка огня, а настоящий огненный купол, разорвавший переднюю часть здания. Взрывная волна ударила в стены, стекла разлетелись, пламя вырвалось наружу, охватив окрестные автомобили и деревья. Фундамент здания не выдержал — нижняя часть конструкции провалилась внутрь, и верхние этажи начали рушиться, как карточный домик. Обломки, балки, куски бетона и стальные балки полетели в воздух. Карс, всё ещё в прыжке, повернулся, прикрывая Джордана собственным телом. Ветер разрезал воздух, а осколки летели как снаряды, но он, используя свою способность, сформировал вокруг руки острое лезвие и начал отбивать самые опасные из них, отражая плиты и металлические прутья. Однако один из обломков ударил по его спине, заставив Карса резко сжать зубы. Джордан при этом закрыл голову руками и чувствовал, как их обоих мотает в воздухе, пока они не упали за пределами зоны взрыва, прокатившись по земле. Тем временем, Абба, воспользовавшись хаосом, оттолкнулась от стены, сделала резкий рывок и прыгнула на противоположное здание. Её ножки коснулись бетонного парапета, она присела, оглядывая разрушения внизу. Её глаза горели, как у охотницы, она наблюдала за тем, как пылающее здание обрушивается, и её руки вновь скрестились у её груди. Абба предполагала, что Карс и Джордан были раздавлены обломками здания — грохот был оглушительным, пыль затмила всё, и даже её чуткий слух не улавливал признаков жизни под завалом. Она стояла на крыше, вглядываясь в клубы пыли, надеясь, что всё действительно закончилось. Однако вдруг раздался яростный гул, сотрясший воздух. Из-под груды камней с силой, сравнимой с запуском ракеты, вырвался Карс, тело которого сверкало в лучах солнца, пробившихся сквозь пыль. Его глаза сверкали холодным блеском. На его спине, крепко вцепившись в его плечи, как маленький ребёнок, висел Джордан. Его лицо было испачкано пеплом, но на губах играла лёгкая, злая улыбка. Карс, не теряя ни секунды, устремился вверх по воздуху, преодолевая высоту с чудовищной скоростью, и, оттолкнувшись от разрушенной стены, приземлился на ту самую крышу, где находилась Абба. Его шаги оставляли на бетоне трещины. Он выпрямился, и Джордан мягко спрыгнул с его спины, приземлившись на ноги, словно ничего не произошло. Он тут же расправил плечи, встал рядом с Карсом и взглянул прямо в глаза женщине, стоящей напротив. Абба, казалось, не верила своим глазам. Её пальцы сжались в кулаки, зрачки расширились. Карс стоял гордо, почти вызывающе, словно его только разозлили. Джордан, наоборот, выглядел непринуждённо, будто происходящее — просто ещё один эпизод странной игры. Трое врагов вновь сошлись взглядами. Молчание повисло в воздухе, насыщенное напряжением, как перед бурей. — Worn Copy:Killer Queen Requiem:The Show Must Go On! — Стенд Джордана выстрелил в Аббу ярким розовым лазером, напоминавшим концентрированный луч энергии, вибрирующий в воздухе от напряжения. Лазер был заряжен нестабильной взрывчатой энергией, которая должна была разрушить всё, чего коснётся. Абба, заметив атаку, резко дёрнулась в сторону, её тело изгибалось, словно у змеи, чтобы избежать прямого попадания. Но, казалось, Джордан всё же добился своего — лазер ударил её в левую ладонь. В ту же секунду раздался глухой хлопок, вспышка розового света окрасила небо, и воздух наполнился звоном и запахом озона. Джордан торжествующе улыбнулся… ровно на мгновение. В следующую долю секунды он почувствовал, будто сам взорвался. Адская боль пронзила его левое плечо, словно сотни горячих гвоздей вонзились в плоть. Он вскрикнул, отшатнулся, и, глядя вниз, увидел, что его левая рука — исчезла. Кость была раздроблена, плоть разорвана, а кровь хлестала в такт его ускоренному сердцебиению. То, что он считал точным попаданием, оказалось иллюзией. Абба не просто увернулась — она вновь, как и прежде, перенаправила его собственную атаку, извернув пространство и момент, точно манипулируя отрицательным временем. Карс, наблюдавший за всем этим с ближайшего здания, бросился вперёд, намереваясь помочь. Его инстинкты кричали об опасности, но он всё равно шагнул. И сразу же это почувствовал — будто невидимый нож был приставлен к его горлу. Он резко остановился, и в этот момент из ниоткуда возник кулак. Чёрный, обтянутый блестящей кожей с перламутровыми переливами. Сила в этом ударе была нереальной. Кулак принадлежал стенду Аббы — Lay All Your Love On Me. Стенд ударил Карса прямо в лицо с такой силой, что воздух в округе задрожал, а звук удара разнёсся эхом. Карс отлетел назад, его тело врезалось в воздух как пуля, его волосы и одежда развевались, пока он пролетал несколько десятков метров и, как марионетка, врезался в крышу соседнего здания. Каменные плиты разлетелись, кровля треснула, и он заскользил по поверхности, оставляя за собой след крови. Он пытался подняться, но его тело не слушалось. Он закашлялся, и на губах появилась алая пена. Когда он всё же открыл глаза, первое, что он увидел — стройные женские ноги, стоявшие прямо перед ним. Чёрные каблуки на толстой платформе, лакированные, сверкающие, словно только что отполированные. Его взгляд пополз вверх — плотные колготки, юбка, куртка… и наконец — лицо Аббы Брандо. Её глаза, полные презрения, блестели от удовлетворения. Она смотрела на него свысока, как хищник на израненную добычу. Тем временем Джордан лежал в стороне, его тело было покрыто кровью, как будто его окунули в неё с головой. Он пытался шевельнуться, но его мышцы не отвечали. Из его плеча хлестала кровь, пальцы дрожали. Он слышал лишь звон в ушах и тяжёлое дыхание. Мир вокруг плыл, и каждый вдох был пыткой. Его попытки подняться были тщетны — силы покинули его. Всё, что он мог сделать — смотреть, как Абба Брандо, сияющая, как богиня войны, возвышается над Карсом, а небо за её спиной медленно темнеет, словно само оно боится встретиться с её взглядом. — Паршивая сучка... — Карс, взгляд которого полон отчаяния, ярости и подавленного гнева, с трудом приподнимается, опираясь на руки, но он остаётся ног Аббы, скрипя зубами, внутренне клокоча от бессилия, боли и ненависти, что бурлят в нём, словно расплавленная лава, угрожая прорваться наружу в любую секунду. — Какие острые как бритва слова. "Паршивая сучка" говоришь? Ты забыл что говорил твой дружок по имени Джордан? Ты опускаешься до моего уровня оскорбляя меня или ты ниже меня,мм? — Абба Брандо сделала шаг назад, её губы изогнулись в язвительной усмешке, и она, скрестив руки на груди, начала издевательски говорить, подчёркивая каждое слово с презрением. Она насмешливо высмеивала его тщеславие и называла его жалким подобием бога, который прячется за вечностью, потому что боится принять свою слабость. Её голос был полон холодного сарказма, и каждое её замечание било по самолюбию Карса, будто острые иглы, вонзавшиеся в его гордость, пока она с явным удовольствием наблюдала за его реакцией. — Заткнись. Я в сто раз лучше чем ты! — Сказал Карс злобно скрипя своими клыками. — У тебя есть вторая половинка? — Абба взглянула на Карса с интересом в голосе. — Нет. Я что по-твоему на двое разрезан? Я целый. — После слов Карса,Абба закатила глаза. — О боже,как же ты не далёк. — Абба скрестила руки на груди. — Охерела швабра!? — Карс привстал, опираясь на одно колено. Он задержал взгляд на глаза Аббы. — Любовь — это не просто чувство. Это связь, которая выходит за пределы слов и логики. Она делает нас уязвимыми, но именно через эту уязвимость мы становимся по-настоящему живыми.(Абба) — Ты говоришь о слабости. О химическом сбое в мозгу, который вы называете "любовью", когда на деле — это просто иллюзия. Механизм выживания, чтобы мы плодились и не чувствовали себя одинокими в вечной пустоте.(Карс) — Если бы всё сводилось к химии, то как объяснишь жертву? Почему мать бросается в огонь за ребёнка? Почему кто-то способен умереть за другого? Не кажется ли тебе, что любовь — это то, что способно превзойти инстинкты?(Абба) — Жертва? Это всё та же биология, дура. Инстинкт стаи, программы в мозгу. Героизм — не доказательство любви, а побочный эффект страха потерять или быть одному. Люди цепляются за любовь, как утопающий за мнимую соломинку, чтобы не признать, что мы по сути — одни.(Карс) — Даже если мы одиноки... разве не в этом и суть любви — найти кого-то, кто прервёт эту пустоту, хотя бы на мгновение? Пусть она уходит, пусть причиняет боль — но она даёт свет. Без любви мы просто тени.(Абба) — Свет? Это костёр в ледяной пещере. Я видел, как "любовь" превращается в собственничество, в ревность, в зависимость. Она уродует, уничтожает, заставляет убивать. Неужели ты это называешь светом?(Карс) — Нет. Я говорю не о той любви, что искажена страхом и эго. Я говорю о любви, как о принятии. Как о выборе. Когда ты смотришь на человека и говоришь: "Я здесь. Я вижу тебя. Ты существуешь, и этого уже достаточно."(Абба) — Хе... Красиво звучит. Но человек — слишком сломанное существо, чтобы любить так чисто. Мы не ангелы, Абба Брандо. Люди — звери, натянувшие на себя маски чувств.(Карс) — Может, мы и звери. Но именно любовь делает из нас что-то большее. Пусть даже на миг.(Абба) — "Сон собаки",вот что ты несёшь. Никого не любить это величайший дар, делающий тебя не победимым.(Карс) — Непобедимым? Нет, Карс... просто мёртвым при жизни. Ты зовёшь это даром, но это не сила — это страх. Быть непривязанным — значит не быть ни к кому живому по-настоящему. Ты жив, но ты не дышишь.(Абба) — А ты дышишь, да? На взрыд, на надрыве, на соплях. Ты привязываешься к людям, как цепная псина, и радуешься каждому брошенному куску. Я выбираю холод, потому что в нём хотя бы честно.(Карс) — Но ты всё равно человек, и тебя всё равно рвёт изнутри, просто ты это хоронишь под сарказмом и обрывками цинизма. Ты не холоден, Карс, ты — обожжён. И теперь боишься огня.(Абба) — Чёрт бы побрал твои красивые словечки. Любовь — это крюк в сердце, за который тебя вытянут, вывернут и выбросят, когда ты станешь неудобным. Я не боюсь огня, я просто знаю, что в нём нет тепла — только пепел.(Карс) — Ты называешь любовь крюком — я называю её якорем. В мире, который тебя тащит в бездну, любовь — это то, что может удержать. Пусть даже ненадолго. И даже если потом боль — она доказывает, что ты жил.(Абба) — А если я не хочу жить так? Если я выбираю молчание, холод, пустоту, где мне никто не нужен и я никому не должен?(Карс) — Тогда ты будешь жить в своей башне из льда, Карс. Один. Без боли — и без света. Без предательства — и без прикосновения. Бог, быть может, тебя и не осудит… но человек внутри тебя будет выть.(Абба) — Я не человек, тупая ты сука. Я — Совершенное Существо. Знаешь, чем Совершенное Существо отличается от Человека? Совершенное Существо практически невозможно одурманить такими жалкими, иррациональными чувствами, как "любовь". Это порождение слабости, иллюзия, в которую верят лишь те, кто не способен контролировать себя. Совершенное Существо не поддаётся таким иллюзиям, не цепляется за призрачную близость и не теряет ясность разума из-за мимолётных эмоций. Я стою выше этого, выше страха одиночества, выше нужды в признании. Любовь — это кандалы, а я — свободен.(Карс) — Да что ты понимаешь в любви?..(Абба)

Don't go wasting your emotion,

Lay All Your Love On Me~

Абба Брандо начала петь песню на английском языке, её голос звучал тихо и проникновенно, словно ласковый шёпот, наполняющий тишину. Она закрыла глаза, позволяя эмоциям вести её, отрываясь от реальности, будто растворяясь в каждом слове. Её тонкие пальцы плавно скользнули по щеке, убирая прядь чёрных, шелковистых волос за ухо, открывая изящный профиль. Каждое движение было наполнено грацией, словно она не просто пела, а делилась своей душой. Она стояла неподвижно, только губы двигались, выводя мелодию, пронизанную любовью и надеждой. Лёгкое дрожание ресниц, чуть приподнятые плечи — всё в ней было живым откликом на музыку. Стенд Аббы Брандо появляется позади девушки, его очертания словно выныривают из тени, и тогда голос певицы внезапно обрывается. Она замирает на месте, словно чует невидимую угрозу за спиной, а воздух вокруг наполняется напряжением, будто сама тишина давит на грудь.

DON'T GO SHARING YOUR DEVOTION,

LAY ALL YOUR LOVE ON ME~!!!

Вместо Аббы петь начала её стенд — Lay All Your Love On Me. Её голос был низким, почти бархатным, но сохранял мягкость и женственность, словно далекий голос сирены, доносящийся сквозь туман. Казалось, что само время замедляется, когда она поёт — каждая нота тянется чуть дольше, чем нужно, каждое слово звучит как заклинание, и весь мир замирает в ожидании следующей строчки. Звук окружал, обволакивал, проникая внутрь, словно медленно растекающийся дым, тянущийся к самым глубинам души. Стенд двигалась плавно и грациозно, как дирижёр высочайшего класса, чьи движения были не просто жестами, а танцем в воздухе, управлением не просто голосом, а самой атмосферой вокруг. Она делала медленные круговые взмахи руками, словно управляла хором невидимых голосов, и каждый жест казался точным и осознанным. Её пальцы порой замирали в воздухе, дрожали, как будто ловили что-то невидимое — не то музыку, не то само внимание мира. Пространство позади наполнялось неясным сиянием, будто свет начинал исходить от самого пения. Абба стояла за своим стендом, отрешённая от мира, словно оказавшаяся внутри сна, в котором все чувства обострены. Её глаза были закрыты, но по выражению лица было видно, что она проживает каждый звук, будто он принадлежит её собственному сердцу. Она наслаждалась этим моментом, всем своим существом, каждым нервом. Абба медленно скрестила пальцы обеих рук, образовав два сердца, словно её чувства невозможно было вместить в одно. Она поднесла эти пальцевые сердца к своим губам, замирая на долю секунды, и затем, с тонкой полуулыбкой, послала воздушный поцелуй, наполненный нежностью, страстью и безмолвным восторгом. Музыка продолжала звучать, всё вокруг затихло, и даже воздух словно перестал колебаться, подчинённый этому мистическому ритуалу. Карс слушал пение Аббы и её стенда. Это было не просто пение — это была музыка, высекающая молнии в воздухе, вибрации которой проникали в самую суть его бессмертной души. Его совершенный разум, познавший вселенную, структуру жизни и саму эволюцию, вдруг ощутил трепет перед силой, заключённой в этих звуках. Стенд Аббы пел так, будто каждая нота — это удар сердца Бога, а каждая строчка — древняя истина, забытая смертными. Голос пел не просто мелодию, он рассказывал историю любви, отчаяния и гордости. Карс стоял, не шелохнувшись, как будто сама гравитация песни не давала ему двигаться. Он был очарован. Мир вокруг будто исчез, растворился в этом потоке гармонии. Даже голос Джозефа, с его надрывной харизмой и живостью, казался теперь примитивным, почти шумом по сравнению с этим звуком. Карс чувствовал, как пение наполняет его изнутри, почти разрывая, почти заставляя забыть о своём превосходстве. Он мог бы закрыть глаза, мог бы раствориться в этом звуке, если бы не чувствовал надвигающуюся опасность. С каждым мгновением этого прекрасного пения, в теле стенда Lay All Your Love On Me накапливалась неведомая мощь. Вся песня была словно ритуал, медленный и торжественный набор силы. Стенд пел, как будто прощалась с миром, или, наоборот, как будто собиралась создать новый. И когда пение дошло до своего апогея, когда последняя строчка уже дрожала в воздухе, она, не прерывая пения, подняла руку вверх. Это был жест одновременно величия и приговора. В её глазах вспыхнуло то, что не было яростью — это была уверенность, покой, музыкальная логика неизбежного. Кулак стенда поднялся, застыв на долю секунды, будто собирался со всей накопленной за песню энергией. Воздух вокруг неё задрожал, пространство вибрировало. И вот, последнее слово было спето. Оно прозвучало, как приговор, как финальная точка симфонии, как удар молота по наковальне. Lay All Your Love On Me взмахнул кулаком, и этот кулак летел, как метеор, обрушивающийся с небес. Его траектория была абсолютной, идеальной, такой же безупречной, как и музыка, что предшествовала ему. Карс, всё ещё находящийся под гипнозом звуков, понял с опозданием. Он увидел кулак, уже слишком близко. Его тело, несмотря на бессмертие, не могло больше позволить себе роскошь бездействия. Он вздрогнул, напряг мускулы, скрестил руки перед лицом, пытаясь хотя бы частично защититься. Это было не трусостью — это был инстинкт, чистый, как крик новой жизни. Кулак стенда врезался в его предплечья, и в этот миг пространство само содрогнулось. Взрыв силы сопровождался глухим ударом, который услышала бы даже глухая пустота. Предплечья Карса разлетелись, как песок под ударом штормовой волны. Кости были разорваны, плоть испарена. Боль, которую он не чувствовал веками, вспыхнула вспышкой багрового света. Его тело, столь совершенное, отбросило на несколько метров назад, как тряпичную куклу. Он ударился о землю, подняв клубы пыли, его волосы растрепались, а взгляд на мгновение затуманился. И всё ещё в его ушах звенел последний аккорд песни, как послесвечение великой вспышки. Lay All Your Love On Me опустил руку, и сцена застыла, как последняя нота, зависшая в тишине. Абба Брандо медленно раскрыла свои до этого закрытые глаза, словно возвращаясь из глубинного транса. В её взгляде читалась лёгкая тоска, переплетённая с необъяснимым спокойствием. На губах расцвела счастливая, почти детская улыбка — не зловещая, не радостная, а искренняя, как будто она вновь увидела что-то давно забытое, что-то дорогое. Она посмотрела прямо на Карса, и в этот момент её лицо озарилось внутренним светом, будто бы в ней пробудилось всё, что она сдерживала до этого момента. Не отводя взгляда, она медленно подняла правую руку, а вместе с ней и её стенд — Lay All Your Love On Me. Тот появился за её спиной, величественный и несущий в себе ощущение древней мощи, источающей ауру преданности и решимости. Его движения были плавными и отточенными, как танец, наполненный смыслом и страстью. Стенд взмахнул рукой с грацией, достойной сценического выступления, и этот жест перерос в молниеносное движение, будто молот судьбы. Его кулак, обволакиваемый ярким сиянием, полетел вперёд, направленный точно в Карса, не просто как удар — а как приговор, как финальный аккорд в великой симфонии противостояния. Воздух дрожал от напряжения, каждый мускул был напряжён, и само пространство будто сжалось вокруг смертоносного удара, который должен был решить всё. — The World Ultimate! — Время остановило свой ход. Всё вокруг замерло: звуки стихли, движение исчезло, а воздух застыл в вечной паузе. Карс, величественный и холодный, неспешно подошёл к Джордану, лежащему на земле без сил, словно сломанная кукла. Его шаги не издавали ни звука, и каждый из них отдавался в тишине, как удары по хрупкому стеклу мира. Он встал над Джорданом и склонился, внимательно всматриваясь в его лицо. Его рука медленно потянулась вперёд, и когда пальцы коснулись тела Джордана, что-то изменилось. Вокруг него прошла лёгкая волна искажения, почти незаметная, но глубокая. Глаза Джордана дрогнули. Он моргнул, затем с трудом вдохнул. Внезапно он почувствовал, что может двигаться. Его пальцы дрогнули, затем он с усилием поднял голову. Он осознал, что по-прежнему находится в остановленном времени, но теперь ему было позволено существовать в нём. Всё оставалось неподвижным — листья, парящие в воздухе, пыль, застывшая в луче света, — но он мог двигаться среди этого безмолвия. Карс отступил на шаг, наблюдая за Джорданом с неуловимой ухмылкой. — Карс-сама... Что происходит?.. — Карс молча посмотрел на него, его взгляд был спокойным и непроницаемым. Затем он медленно протянул руку, ладонь уверенно раскрыта, словно в этом жесте скрывался целый мир слов, которые он не собирался произносить. Его движения были точными, плавными, будто заранее продуманными, и в них не было ни капли колебания. Рука, протянутая сдержанно и твёрдо, словно говорила: "Вставай. Ты должен закончить начатое. Тебе рано умирать". — Я хочу сделать один эксперимент. Whitesnake Ultimate! D4C LT Ultimate! — Карс, движимый своей одержимостью совершенством и знанием, решил провести таинственный эксперимент, цель которого была известна лишь ему одному. Он призвал двух своих стендов — могущественного Whitesnake Ultimate, способного манипулировать душами, и безжалостного D4C LT Ultimate, который владел абсолютной властью над параллельными измерениями. Whitesnake Ultimate с безмолвной точностью подошёл к Карсу и, скользнув пальцами по его телу, извлёк диск — в нём находился оригинальный стенд Whitesnake, исконный источник иллюзий, манипуляций и обмана. Пока это происходило, D4C LT Ultimate уже разорвал пространство и шагнул сквозь трещины между мирами, принеся с собой артефакт немыслимой силы — стрелу, в чьей сущности хранилась способность пробуждать стенды даже в самых закованных душах. Карс молча наблюдал, его глаза сияли древним знанием и расчётом. Whitesnake Ultimate взял диск с оригинальным Whitesnake, подошёл к Джордану — человеку, чей разум был наполнен страхами и сомнениями — и без промедления вставил диск ему в голову, как иглу в плоть. Пульс Джордана замедлился, тело задрожало, и нечто иное, чуждое, начало пробуждаться в его сознании. Теперь,у Джордана Джостара целых два стенда. Worn Copy и Whitesnake. Но это было только начало эксперимента. — Карс-сама... Вы дали мне ещё один стенд? Но зачем мне это? — Джордан не понимал, для чего Карс вытворяет подобное. Он не мог уловить скрытый смысл его поступков, не чувствовал в них логики, даже если искал её днями напролёт. Для чего Карс даровал ему второй стенд? Какова была цель этого дара — одолжение, испытание, издевка? Сам факт того, что Карс, почти богоподобное существо, вдруг решил вложить часть своей силы в него, оставался для Джордана загадкой, вызывающей тревогу. Он чувствовал, что за этим кроется нечто большее, чем просто каприз или жест щедрости. Возможно, Карс видел в нём нечто, что сам Джордан не мог в себе разглядеть, или же готовил его к событиям, смысл которых раскроется лишь тогда, когда будет уже поздно что-либо изменить. — Сейчас узнаешь,глупец — D4C LT Ultimate с хищной точностью метнул стрелу, сиявшую зловещим золотом, прямо в Джордана. Она пронзила его грудь, словно горячий нож вошёл в масло. В тот же миг мир вокруг словно затих, замер, погрузился в невидимую тишину. Джордан не закричал — вместо боли его охватило нечто иное, невыразимое словами. Его сердце забилось чаще, а внутри началось нечто странное и необъяснимое. Он ощущал, как волны силы и трансформации прокатываются по его телу. Всё внутри него горело, как будто неведомый механизм, дремавший всё это время, наконец, проснулся. Его разум закружился, сознание металось между паникой и восторгом. Он чувствовал, как меняется сам на клеточном уровне — каждая частица его сущности словно пыталась найти новую форму, новый ритм существования. Его позвоночник напрягся, тело изогнулось в дуге, а из глаз брызнули слёзы, в которых отражалось сияние стрелы. Джордан отчётливо чувствует,как он начал эволюционировать в нечто большее. Он поднял взгляд в небо, уже не теми глазами, что раньше. Всё вокруг стало ярче, реальнее. Там, в вышине, он увидел нечто невозможное: его два стенда — Worn Copy и Whitesnake — вышли из тела и зависли в воздухе, начав медленно вращаться вокруг друг друга. Они будто потеряли индивидуальность, как капли краски, вылитые на полотно, начали сливаться в одно целое. Металлический блеск Worn Copy пересекался с призрачной белизной Whitesnake, их формы пульсировали, менялись, расплывались и обретали новые очертания. Крики, шёпоты, эхо их сил наполнили пространство, разрывая границы между стендами. Из их слияния рождалась новая сущность, нечто большее, чем просто сумма двух стендов — существо с неопределённой формой, наполненное потенциалом, который Джордан даже не мог осознать полностью. Его дыхание участилось, а сердце стучало с такой силой, что казалось — сейчас разорвёт грудную клетку. Он знал: с этого момента всё изменилось. — ORA-A-A!!! — Джордан выпрямился, его тело дрожало от переполняющей энергии, и закричал, ощутив, как каждая клетка наполнилась новой силой — его микроэволюция завершилась, даровав ему мощь, о которой он прежде и не мечтал. — Restless Heart & Cut Copy! — Позади Джордана возник стенд. Его стенд. Его новый стенд. Тот самый момент, когда стрела пронзила его грудь, стал не просто болью — он стал рождением. Всплеск силы, как буря, прошёлся по его телу. Изнутри поднялись два существа, два призрака силы, два наследия — Whitesnake и Worn Copy. Они закрутились друг вокруг друга, словно спирали ДНК, словно две противоположные стороны одной и той же сущности. Они сливались, боролись, объединялись, пока, наконец, не исчезли как отдельные сущности. Вместо них появился один. Единый. Несравненный. Новый. Его силу невозможно было описать одним словом — в нём сквозила мощь, точность, замысел и хаос. Его внешность сверкала как зеркало, трепетала как сердце, пульсировала энергией, которая не знала покоя. Это был не просто стенд. Это было проявление самого Джордана, очищенного и усиленного, переписанного и воссозданного. Он чувствовал, как новая сущность вибрирует в воздухе, как она отвечает на его мысли, как она видит то, что не видят глаза. И тогда он произнёс имя, которое всплыло у него в сознании не как выбор, а как откровение: "Restless Heart & Cut Copy". Имя, как печать. Имя, как судьба. Имя, которое теперь навсегда будет с ним, в нём, частью его души, частью его силы. Whitesnake и Worn Copy после того как слились воедино при помощи стрелы,они превратились в один, совершенно новый стенд. — Отлично. Просто великолепно. — Карс был полностью доволен результатом своего эксперимента. Он тщательно наблюдал, как все элементы, которые он вложил в свою теорию, начали работать с идеальной точностью. Тот момент, когда все части сложились в единое целое, доставил ему невероятное удовлетворение. Он знал, что его усилия, его время и труд были оправданы. Его эксперименты всегда были направлены на достижение совершенства, и сейчас, перед ним лежал успех, который не оставлял сомнений. — Спасибо вам, Карс-сама. Я бесконечно благодарен вам. Вы не раз спасали мне жизнь, а сейчас вы даровали мне новый стенд. Как мне искупить свой долг перед вами? — Позади Джордана возник его новый стенд, уникальное существо, которое появилось на свет в результате сливания двух стендов. Это был не просто гуманоид, а нечто большее, сочетание зеркального отражения и самого сердца хаоса. Стенд назывался Restless Heart & Cut Copy, и его внешний вид сразу же завораживал. Высотой около двух метров, его тело было длинным и стройным, каждый его контур был остр и точен. Он был похож на жуткое зеркало, которое ожило и приобрело форму человека. Все его конечности — руки и ноги — выглядели почти болезненно тонкими, но в этом было что-то пугающее и элегантное одновременно. Поверхность стенда не отражала привычное нам отражение. Вместо этого, её текстура была зеркальной, но с легким налётом прозрачности, словно отражение на поверхности мутной воды, что придавало ему почти мистический вид. Каждое его движение было одновременно зеркальным и изломанным, как будто реальность пыталась прорваться через его тело, но не могла. Вместо привычных глаз на его лице были две большие розовые точки, светящиеся изнутри, как светлячки в ночной темноте. Эти глаза не были просто визуальными органами; они были чем-то гораздо большим. Они чувствовали и видел мир таким образом, как не может сделать ни одно живое существо. Глядя на них, можно было почувствовать, как твои мысли начинают распадаться, и реальность начинает смещаться. Основной материал стенда был сделан из хрустального зеркала, но не из обычного стекла. Это был совершенно новый материал, словно сам свет излучался изнутри, наполняя стенд живой энергией. Каждое его движение оставляло за собой след из зеркальных частиц, которые исчезали в воздухе, будто это были лишь отражения, не имеющие физической формы. Этот стенд не был просто отображением. Он был воплощением самой идеи зеркала — отражение, которое смотрит на тебя, а ты в свою очередь смотришь в него, но никто не знает, кто на самом деле кто. Особенность Restless Heart & Cut Copy, которая выделяла его среди остальных стендов, заключалась в его крыльях. Эти крылья не были похожи на обычные, с которыми могли бы похвастаться другие стенды. Они были зеркальными, как и всё тело, но ещё более красивыми и пугающими. Крылья начали изгибаться и расправляться, и когда это происходило, казалось, что сама реальность начинает искажаться, как если бы мир пытался отразиться в этих крыльях, но его не принимала эта непостижимая поверхность. Они были огромными, почти как крылья мифического существа, покрытые зеркальными чешуйками, которые двигались, искрясь и сверкали при каждом движении. Крылья не просто прикрывали спину стенда, они были его частью, его продолжением. На этих крыльях были особые «этажи» — ячейки, которые служили вешалками для дисков. Эти диски не были обычными предметами. Они представляли собой нечто большее, чем просто записи: каждый диск был как хранитель воспоминаний, знаний или даже силы. Вешалки для дисков были встроены в структуру крыльев и могли быть использованы для извлечения дисков с чужими стендами. Эти диски не просто механизмы; они были частью самого организма стенда, его жизнью и сердцем. Этот стенд не просто объект силы, это был самопознание Джордана, который использовал его не для уничтожения, а для взаимодействия с миром. Его зеркальные глаза не просто наблюдали. Они понимали. И, возможно, это было самым страшным в этом стенде: способность видеть правду, даже если эта правда разрушает саму сущность мира вокруг. — Всё просто. Аббa Брандо. — Карс чётко и ясно дал понять Джордану, что если тот не хочет оказаться у него в долгу, то должен выполнить определённое задание. Он говорил без эмоций, но в его голосе звучал холодный приказ, не допускающий возражений. Джордан понял, что любое отклонение от этих требований приведёт к последствиям, и что Карс не будет повторять дважды. Джордан медленно приблизился к Аббе Брандо, его глаза светились холодной решимостью. Новый стенд Джордана, сверкающий зеркальной кожей и острыми крыльями, дрожал в напряжении, готовый к действию. Без предупреждения он протянул руку, и его пальцы беззвучно вошли сквозь лоб Аббы, словно сквозь воду. Изнутри её головы засиял диск — прозрачный, с мерцающей надписью Lay All Your Love On Me. Это был диск с её стендом, её сущностью, её силой. Стенд Джордана аккуратно вынул его, словно выдёргивая душу из тела. Вытянутый диск медленно повернулся в воздухе, отражая свет. Джордан жестом велел своему стенду вернуться, и тот, раскрыв своё левое крыло, обнажил металлическую вешалку, похожую на позвоночник. Он повесил туда диск Аббы с безмолвной аккуратностью, как трофей, как украшение. В этот момент с другой стороны появился Карс. Его взгляд был сосредоточен, лицо спокойно, но в глазах горел странный блеск. Он приблизился, не говоря ни слова, и его стенд — Whitesnake Ultimate — уже стоял позади, как тень, как воплощение ужаса. Карс поднял руку, и стенд без усилий вытащил из его собственного тела новый диск. Это был диск с надписью Killer Queen Requiem. Он пульсировал алым светом, словно живое сердце. Карс, ни разу не моргнув, передал его Джордану. Тот кивнул, и его стенд снова раскрыл своё крыло. Вешалка внутри теперь медленно поворачивалась, давая место новому экспонату. Диск с Killer Queen Requiem занял своё место рядом с диском Lay All Your Love On Me. Теперь оба сияли на фоне темноты, словно лунный свет над кладбищем забытых судеб. Стенд Джордана тихо задвинул крыло, пряча добычу. В воздухе повисло напряжение. Джордан, не оборачиваясь, посмотрел вперёд, будто предчувствуя, что грядут новые встречи, новые охоты, новые силы для его коллекции. Время возобновилось. Всё вокруг продолжило свой ход, словно ничего не произошло. Шум ветра вновь зашелестел листвой, и небо, застывшее на миг, снова начало двигаться. Абба стояла с лёгкой улыбкой на губах, удовлетворённая своей атакой, уверенная, что победа почти у неё в руках. Но улыбка начала исчезать, когда она почувствовала странную пустоту — отсутствие чего-то важного. Она с ужасом поняла, что Карс, который секунду назад стоял прямо впереди неё, исчез. Не просто исчез — его не стало вместе с её стендом Lay All Your Love On Me. Её стенд исчез, будто растворился в воздухе, не оставив ни следа, ни звука. Абба от удивления сделала полшага назад, её дыхание участилось, и в глазах впервые за долгое время появилось нечто похожее на страх. Она молниеносно развернулась, инстинктивно пытаясь найти источник исчезновения, и замерла, увидев перед собой две фигуры. Первая фигура — Джордан, стоявший с обнажённой грудью, покрытой свежими порезами. Его левая рука отсутствовала, а лицо было искажено болью и яростью. Но рядом с ним было нечто новое — его новый стенд, со странной зеркальной кожей. Вторая фигура — Карс, спокойный и величественный, словно древний бог. Его взгляд был холодным, отрешённым, но в нём читалась решимость. Его правая рука трансформировалась — из неё выросло длинное, гладкое костное лезвие, изогнутое и острое, как клинок охотника. Карс не издал ни звука. Он лишь сделал один шаг вперёд и в одно мгновение оказался рядом с Аббой. Всё произошло так быстро, что Абба не успела даже вдохнуть. Лезвие рассекло воздух и прошлось по правой стороне её лица — с ужасающей точностью, силой и абсолютной безэмоциональностью. Правую щёку разорвало, глаз вспыхнул болью и исчез в алом месиве, а кость на виске хрустнула, словно стекло. Разрез прошёл до самой нижней челюсти, обнажая зубы и мышцы. Абба отшвырнуло назад — она не вскрикнула, не издала ни звука, просто упала на землю спиной, глядя в небо оставшимся глазом, не в силах поверить, что это произошло. Из её изуродованного лица потекла густая кровь, образовав под ней тёмное пятно. Вокруг стало тихо. Только ветер продолжал дуть, не обращая внимания на происходящее. Карс уже поднял руку, намереваясь разрубить Аббу на мелкие куски, наслаждаясь предвкушением кровавой расправы. Его пальцы вытянулись, превращаясь в острые, как бритвы, лезвия, а глаза сверкнули ледяной решимостью. Но в тот самый миг, когда клинки должны были вонзиться в плоть жертвы, его движение неожиданно прервали чужие руки. Мощные, решительные, они крепко схватили его за запястье, остановив удар с пугающей точностью. Карс резко обернулся и увидел перед собой Джордана — того, кого меньше всего ожидал увидеть в этой роли. Его лицо было мрачным, полным напряжения, и не отражало ни тени страха. Карс остолбенел, нахмурился, в его голове возник вихрь вопросов. Почему? Почему Джордан встал на защиту Аббы? С чего бы это? Что его заставило вмешаться? Предательство? Порыв жалости? Или, быть может, у него были свои скрытые мотивы? Карс с трудом сдерживал раздражение, сжимая зубы, а лезвия на его руке всё ещё дрожали от неосуществлённой атаки. — Карс-сама,прошу вас подождите. Абба Брандо. Пожалуйста,скажите чего вы добиваетесь? — Джордан медленно поднял руку, словно останавливая Карса, и сдержанным, но уверенным голосом попросил его не спешить с убийством Аббы, дать ей немного времени, словно в этом скрывался какой-то важный, известный только ему смысл. Он задержал взгляд на Карсе ещё на пару секунд, будто стараясь убедиться, что тот его понял, после чего плавно перевёл глаза на Аббу. Его взгляд стал тяжёлым, внимательным, полным не только интереса, но и настороженности, а голос, которым он заговорил, звучал так, будто за каждым словом стояло множество мыслей, когда он наконец задал ей вопрос, в котором слышалась жажда ответа и... Сочувствие? — Я уже много лет ищу своего брата по имени Дио Брандо... Я скитаюсь по миру, оставляя за собой след из надежд и разочарований, лишь бы увидеть его лицо... Я лишь хочу испытать братскую любовь, то чувство, которого я была лишена с самого рождения... В первый раз в своей жизни я хочу прижаться к кому-то, кто носит ту же кровь, и услышать, что я не одна в этом холодном мире... — Из сверкающих глаз Аббы начали течь горькие слёзы боли и одиночества, капля за каплей скатываясь по щекам, будто немое свидетельство страданий, которые она скрывала слишком долго, оставляя на лице следы разбитого сердца и безмолвного крика, который никто не хотел слышать. — То что я и хотел услышать. — Джордан после её слов нежно улыбнулся ей, в его взгляде мелькнула тёплая искра, будто он услышал нечто важное, дорогое сердцу. Он сделал шаг ближе, слегка склонил голову, не отрывая взгляда от неё, словно её слова затронули глубины его души. Карс, заметив это странное выражение на лице Джордана, нахмурился. Он переглянулся с ним, чувствуя в этом нечто большее, чем просто вежливую реакцию, и, наконец, не выдержав, с недоумевающим взглядом спросил у Джордана, что это всё значит, и почему он вдруг так отреагировал, словно понял нечто, что ускользало от остальных. — Карс-сама. Знаете, почему женщины были сотворены именно из ребра Адама? Не из ступни — чтобы не быть попираемой и не мешать под ногами. Не из головы — чтобы не превозноситься над мужчиной. Не из шеи — чтобы не управлять им. А из ребра, которое находится сбоку, ближе к сердцу, под рукой — чтобы быть рядом, наравне, чтобы защищать и быть защищённой, чтобы любить и быть любимой. Из ребра, которое оберегает сердце — как напоминание о её способности хранить чувства, сострадание и тепло. Женщина — не слабое создание, а часть самой сути человека. Она была создана из части, рядом с сердцем, не случайно: ведь именно там живёт любовь, нежность и сочувствие. Женщина — это не только спутница, но и опора. Не та, что давит сверху или тащится сзади, а та, что идёт рядом, держит за руку, поддерживает взглядом, словом, молчанием. Та, в ком мужчина может найти силу, когда он слаб, и утешение, когда он потерян. Поддержку, которой так не хватает в этом мире, и которую невозможно заменить ничем другим. — От такой прекрасной речи Карс потерял дар речи, словно само дыхание ускользнуло из его груди. Он застыл на месте, не в силах произнести ни слова, ошеломлённый силой сказанных слов, что тронули самую глубину его души. Его глаза расширились, и на лице впервые появилось выражение, близкое к человеческому изумлению. Тем временем Джордан медленно подошёл к Аббе, опустившись чуть ниже, чтобы их взгляды встретились. Его рука мягко коснулась её головы, и он начал нежно, почти благоговейно, гладить её по волосам, словно боялся разрушить этот хрупкий момент. Абба, не двигаясь, с удивлением наблюдала за этим жестом — её глаза были полны вопросов, а дыхание затаилось. Её губы дрогнули, но она не произнесла ни слова, будто боясь нарушить внезапную тишину, повисшую между ними. — ... Слушай,Абба. Я могу,перенести тебя к твоему брату,Дио. — Внезапно Карс нарушил повисшую тишину и, глядя прямо в глаза Аббе, сказал, что способен осуществить её заветную мечту — он может найти её брата и вернуть его, каким бы ни был путь, ведущий к этому. Его голос звучал уверенно и твёрдо, будто он уже знал, где искать, словно между ним и её надеждой не существовало преград. Абба, услышав эти слова, не могла отвести взгляд от Карса. В её глазах светилось что-то большее, чем просто внимание — это была немая мольба, крик души, выраженный без слов. Она смотрела на него с такой отчаянной надеждой, будто от его решения зависела вся её жизнь. Каждый миг её взгляда был пронизан болью, тревогой и желанием. Она не произнесла ни единого слова, но всё её существо вопило, взывало к нему — умоляло. В этой тишине, наполненной напряжением, Карс чувствовал её безмолвную просьбу: она просила его, как никогда раньше, сделать это. — D4C LT Ultimate! — Карс призвал D4C LT Ultimate — сияние исказило пространство, и из искривлённого разлома реальности вышел силуэт, словно высеченный из чёрного алмаза. D4C LT Ultimate молча подошёл к Аббе, его рука мягко, но властно коснулась её ладони. В тот же миг всё вокруг исчезло — небо, стены, земля. Пространство сжалось в точку, и затем развернулось вновь. Абба оказалась одна, стоящая на мокром асфальте узкой улицы, где тусклый свет одинокого фонаря дрожал, будто боялся собственного существования. Вокруг не было ни звука, ни движения — только холодный ветер шептал среди теней. Ночное небо нависало низко, звёзды будто отвернулись, а за каждым углом могло скрываться что-то незримое. Всё казалось чужим, неправильным. Она чувствовала на себе взгляд, но не могла понять, откуда он исходит. — Кто ты такая? — Внезапно раздался чей-то мужской голос. Абба резко повернула голову назад, и её сердце пропустило удар. Перед ней стоял человек, который выглядел как Дио Брандо. Но как это возможно? Она не могла поверить своим глазам. Это был не просто кто-то похожий — это был Дио, её родной брат! Время будто остановилось, и все вокруг исчезло. Абба застыла на мгновение, не в силах поверить, что всё это не просто кошмарный сон. С глазами, полными слёз, она бросилась к Дио, её руки инстинктивно потянулись вперёд. Она с силой обняла его, словно пытаясь убедиться, что это не иллюзия, что он здесь и что всё это правда. Тело её брата оказалось холодным, но он был там. Она чувствовала его запах, его силу — всё было настолько реальным, что ей хотелось крикнуть от радости. — Что ты делаешь!? — Дио пришёл в ярость из-за действий Аббы, его глаза загорелись красным огнём, а тело наполнилось бешенством. Он не мог поверить, что кто-то осмелился действовать таким образом. — Дио! Это ты! И в правду ты! Меня зовут Абба! Я твоя сестра! Я искала тебя десятилетиями и на...! — Абба не успела закончить свою фразу, как её обе руки были оторваны мощными руками Дио. Он с хладнокровием вырвал их из её тела, оставив её изумлённой и обездвиженной. Она едва успела вздохнуть, когда Дио совершил один резкий, смертельный удар, проткнув её живот насквозь, отправив её в безжизненную агонию. Кровь потекла по её животу, но она не могла даже кричать от боли, слишком потрясённая тем, что происходило. После того как он лишил её возможности сопротивляться, Дио, словно отбрасывая мусор, с силой швырнул её тело в ближайшую стену. Тело Аббы ударилось о поверхность, оставив глубокую вмятину в стене, и рухнуло вниз, как незначительная игрушка. Дио же, не потратив больше ни единой секунды на свою жертву, холодно развернулся и начал уходить, шаги его были уверены, как всегда, он был занят уже чем-то другим. — Сумасшедшая какая-то. — Это было последнее, что сказал Дио, прежде чем исчезнуть, оставив за собой лишь тень, незначительно касающуюся еле дышащего тела Аббы. Она не могла понять, что только что произошло, какие ужасы ей пришлось пережить, но когда её сознание окончательно осознало, что произошло, из её глаз потекли слёзы. Абба пыталась собрать свои мысли, но всё рушилось, и она не могла остановить этот поток боли, охватывавший её душу. Она прожила долгие 42 года, в которых не было ни одной искренней привязанности, не было любви, что бы ни происходило вокруг. Вместо этого — только пустота и обман. Множество раз она пыталась найти смысл в своих мучениях, пытаясь убедить себя, что однажды всё изменится, но теперь ей стало ясно, что её жизнь прошла без того, что она так жаждала — настоящей любви. И теперь, здесь и сейчас, её силы были на исходе, её тело готово было сломаться, и единственное, что оставалось — это смириться с тем, что она никогда не почувствовала того тепла, которое всегда искала. Абба Брандо — погибла в возрасте 42 лет,от рук своего собственного брата,Дио Брандо. Тем временем, Карс и Джордан продолжали стоять на том же месте, не двигаясь, словно их тела были прикованы к земле, а взгляд каждого был устремлён к друг-другу. — Карс-сама,а куда исчезла Абба? — Джордан спросил Карса, что именно его стенд сделал с ней, пытаясь понять, какие последствия были для девушки и как это повлияло на её состояние. — Я просто отправил её к его брату. Надеюсь она счастлива. — Сказал Карс Джордану, улыбаясь и пристально смотря на него, глаза его искрились холодным светом. После этих слов Джордан медленно улыбнулся в ответ, его лицо затрепетало от удивления, но улыбка была настоящей, искренней.