Глава 22:Центр Всего

На улице стояла невыносимая жара — солнце палило так яростно, будто само небо хотело испепелить землю. Карс стоял, словно статуя, над окровавленным телом Джонни Джостара, чьи пустые глаза уставились в бездонную высь. Из пробитого черепа сочились густые, тёмные капли крови, расползаясь по пыльной земле, словно тени былой жизни. Он молча наблюдал за мертвецом, как хищник, завершивший трапезу. Карс аккуратно порезал свой палец когтем, словно ножом через бумагу. Из раны потекла кровь — густая, багровая, как расплавленное железо. Но в следующую секунду эта кровь стала менять состав: переливалась, шипела, превращалась в химически пахнущий керосин. Он собрал его в ладонь, склонился над трупом и начал поливать Джонни, методично, как будто смывал его грехи. Лужи керосина стекали по телу, пропитывали одежду, заливая мышцы, впитывались в волосы. Он не торопился — каждая капля имела значение. Когда Джонни был полностью облит, Карс выпрямился. Его правая рука начала светиться. Кожа трескалась, плавилась, и изнутри вырывалось пламя — синее, холодное на вид, но способное испепелить всё. Он коснулся груди мёртвого Джонни, и в эту же секунду пламя встретилось с керосином. Вспышка была мгновенной — как выстрел, осветивший округу. Тело вспыхнуло, как факел, пламя обхватило его с ног до головы. Сначала оно было чистым, синим, но с каждой секундой, когда копоть поднималась вверх и жир Джонни плавился, пламя становилось обычным — жёлто-оранжевым, диким, неуправляемым. Мясо отделялось от костей с хрустом, мышцы стягивались, как струны, кожа пузырилась и отлетала, превращаясь в пепел. Запах горящего тела резал воздух. Карс не отводил взгляда, как будто в этом акте он видел не смерть, а очищение. Череп Джонни начал трескаться, мозг вскипал, пар поднимался вверх. Огонь пожирал даже кости, оставляя чернеющие обломки. Пепел поднимался в небо, смешивался с жарким воздухом, становясь частью ландшафта. Карс стоял безмолвно, его лицо не выражало ни печали, ни удовлетворения. Ветер играл остатками пепла, унося Джонни прочь — прочь от этой проклятой земли, прочь от судьбы, которой он не избежал. — Ты мне кое-кого напоминаешь... Спокойной ночи. — Карс смотрел на Джонни с неподдельным интересом, и в нём отражалась не просто фигура всадника, а нечто гораздо глубже. Он видел в нём знакомые черты, движения, выражение лица, тот взгляд — дерзкий, уверенный, с лёгкой тенью сумасшествия — который не мог не напомнить ему другого человека. Джонни был похож на Джозефа Джостара. Не внешне, не голосом, а внутренним огнём, какой бывает у тех, кто готов сражаться до последнего вздоха, даже зная, что силы неравны. Каждый раз, когда Джонни произносил что-то, у Карса внутри будто звенела старая струна воспоминаний — об их противостоянии, о словах Джозефа. Карс не мог отвести взгляд. Он видел перед собой не просто нового врага — он видел призрака прошлого, живущий в теле нового поколения. ####НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД####

ゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴゴ!!!

Карс стоял на вершине холма, словно изваяние бога, на его лице играла ледяная полуулыбка. Его идеальное тело грациозно сияло в солнечных лучах, каждая клетка которого пульсировала неиссякаемой силой. В этот момент всё вокруг затаило дыхание: небо, воздух, земля. Лишь несколько секунд назад он, с помощью созданной им каменной маски, объединённой с легендарным Красным Камнем Эйша, достиг абсолютной вершины эволюции. Его глаза, налитые вечным знанием и мощью, смотрели сверху вниз на жалкое человечество. Он стал Совершенным Существом, лишённым слабости, страха, границ. Его разум охватывал время, пространство и суть самой жизни. Перед ним, на фоне медленно колышущихся от ветра трав, стоял Джозеф Джостар. Его руки дрожали, сердце сжималось от ужаса. Он чувствовал — это конец. Не просто конец сражения, а конец всего человечества. Джозеф, который до этого находил выход даже в безнадёжных ситуациях, впервые ощутил настоящую беспомощность. Его мозг лихорадочно пытался придумать хоть какой-то план, но всё рушилось под давлением осознания: Карс теперь — нечто иное, недостижимое, непобедимое. Рядом с ним стоял Смоуки Браун, потрясённый до глубины души. Его глаза не могли оторваться от того, кем стал Карс. Он чувствовал, как внутри растёт паника — ведь если даже Джозеф растерян, значит ситуация действительно катастрофическая. Его дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он ничего не мог сделать. Только смотреть, как на холме возвышается существо, сравнимое с богом. Немного в стороне, опираясь на трость, находился пожилой Роберт Э. О. Спидвагон. Лицо его было бледным, как у мертвеца, морщины глубоко прорезали его лоб, отражая тревогу и печаль. Он знал, к чему может привести появление такой силы, и в глазах его горело осознание проигрыша — даже все их знания, усилия и жертвы оказались напрасны. Спидвагон смотрел на Карса, как человек смотрит на гибель всей своей эпохи. Чуть поодаль стоял Рудольф фон Штрохайм, гордый воин Германской нации, глядя на произошедшее с оглушённой решимостью. Его механическое тело скрипело от напряжения, а голос, дрожащий от смеси страха и гнева, отдавал команды своей армии. Вокруг него размещались солдаты, вооружённые ультрафиолетовыми пушками, установками и прожекторами. Но даже ультрафиолет — их главное оружие против вампиров — казался жалкой искрой против сияющего совершенства, что стояло на вершине. Карс больше не был вампиром или человеком из колонн. Он был чем-то большим. Человечество, возможно, только что увидело своего нового властелина. — HA-HA-HA-HA-HA-HA-HA-HA-HA-HA-HA! — Карс начал смеяться во всё горло, громко, зло и торжественно. Его смех эхом разносился по оранжевому небу, наполняя пространство невыносимым звуком триумфа. Он наконец-то достиг своей цели — вершины, к которой шёл веками. Боль, поражения, бесконечные эксперименты и жертвы — всё это теперь казалось ничтожным по сравнению с этой секундой. Он чувствовал, как сила кипит в его венах, как само мироздание подчиняется его воле. Его глаза пылали, а губы растягивались в широкой, почти безумной улыбке. — Карс... Стал непобедим! У него больше нет слабостей. Хамон не подействует. Бессмертный! Неубиваемый! Нет ему равных! Это рождение Карса, Высшей Формы Жизни!!! — Спидвагон говорил, заикаясь от ужаса, дрожа всем телом, будто каждое его слово вырывалось сквозь леденящий страх и сжимало грудь ледяной рукой. — Я... Я ошибся! Моей ошибкой было позволить ему надеть каменную маску с красным камнем Эйша! — Штрохайм был в отчаянии. Он жалел о том, что позволил Карсу стать всесильным. Его металлические пальцы дрожали, сжимаясь в кулаки, когда он вспоминал тот роковой момент, когда всё пошло не так. Он чувствовал себя предателем человечества, пустой оболочкой, неспособной остановить чудовище, которое сам помог пробудить. Внутри него бушевал гнев, стыд и страх, смешавшиеся в одну пульсирующую массу боли. Он знал, что Карс теперь неуязвим, и вся его сила, вся его технология не стоили ни черта перед этим идеальным существом. — Успокойтесь! У мен- — Не успел Джозеф закончить свои слова, как Карс молниеносным движением костного лезвия вспорол ему живот, прорезав кожу и мышцы до самых кишок. Воздух наполнился криком боли и булькающим хрипом. Джозеф упал на колени, держась за рану, кровь хлынула ручьём, окрашивая землю алым. Его глаза округлились от боли и шока, рот дернулся в беззвучной попытке что-то сказать. Спидвагон, Смоуки и Штрохайм застыли на месте, их лица вытянулись от ужаса. Штрохайм, стиснув зубы, кинулся вперёд, выкрикнув что-то по-немецки, но Карс даже не посмотрел на него. Его клинок одним плавным движением рассёк Штрохайма снизу вверх по диагонали — от бедра до плеча, будто бы разрубая человеческую куклу. Металл внутри тела Штрохайма визгливо заскрежетал, искры брызнули в стороны, прежде чем он развалился на две части и с глухим стуком рухнул на землю. Не теряя ни секунды, Карс переместился с нечеловеческой скоростью к Спидвагону. Тот только успел вскинуть руки в слабой попытке защититься, как лезвие прошлось по его шее, отделяя голову от тела с такой точностью, будто работал хирург. Кровь выстрелила из рассечённой шеи фонтаном, голова покатилась по земле, а тело упало, вяло дёргаясь в конвульсиях. Смоуки отшатнулся, в ужасе попытавшись убежать, но Карс уже стоял позади него. Мгновение — и вертикальный разрез от темени до паха рассёк юношу на две идеальные половины. Обе части его тела слиплись на долю секунды, прежде чем гравитация взяла своё и плоть с глухим шлёпком распалась пополам, внутренности вывалились наружу, окрасив землю. Солдаты Штрохайма, обезумев от происходящего, открыли шквальный огонь. Пули с визгом устремились в сторону Карса, но он шагал вперёд, как бог среди смертных, уклоняясь, отбивая, прорезая воздух смертоносными взмахами. Взрыв мозгов, хруст костей, визг боли и надрывные крики один за другим заполнили ночь. Солдаты падали, разрезанные пополам, разрубленные по диагонали, лишённые конечностей, головы летели в воздух, а тела сыпались, словно куколки из мяса. Карс не останавливался. Через несколько секунд всё стихло. Поле боя было усыпано телами, их кровь стекала в одну багровую лужу, а Карс стоял посреди этого кошмара — идеальный, холодный, непобедимый. — AAAAAAAAAAAHHHHHHGGGG!!! — Джозеф кричал от боли, будто его горло разрывалось от каждого вопля. Его тело дрожало, руки судорожно сжимали воздух, пытаясь зацепиться за реальность. Он опустил взгляд вниз и застыл — его живот был распорот от груди до паха, и из кровавой рассечённой плоти наружу сочились внутренности. Кишки, багровые и блестящие, как змеи, медленно выползали наружу, стекая по его бокам и ложась на пол. Кровь хлестала фонтаном, заливая всё вокруг — его одежду, руки, лицо. Он пытался удержать свои органы, прижимая их обратно, но пальцы скользили по склизкой массе, и только усиливали боль. Мир начал двоиться перед глазами, звук становился глухим, будто он тонул в собственных стонах. Его дыхание стало прерывистым, изо рта потекла кровь, а глаза расширились от ужаса перед собственной медленной, мучительной смертью. — Ммм~ Какой чудный голос~! Это нектар для моих ушей. Хотел бы я чтобы эта мелодия длилась вечно. — Карс наслаждался криками Джозефа, словно это была изысканная музыка, написанная специально для него. Каждый вопль, каждая судорожная попытка сопротивления только разжигала в нём ту самую первобытную искру, которую он тщательно скрывал веками. Он наклонился ближе, глядя в глаза человеку, сжавшему зубы от боли, и с насмешкой прошептал что-то едкое, заставив Джозефа заорать ещё громче. Этот мучительный ор, полный страха, ярости и отчаяния, отражался от каменных стен, будто хор страданий, а Карс, с полузакрытыми глазами, впитывал каждый звук, словно истинный ценитель чужой агонии. — Спасибо... Цезарь... — Джозеф пал на землю правым боком, с глухим стуком ударившись о холодную, пыльную поверхность. Его тело дернулось в конвульсии, словно остатки жизни сопротивлялись неизбежному. Глаза его тускнели с каждой секундой, как умирающие звёзды, теряющие свет. Из уголков глаз катились тяжёлые слёзы — не просто от боли, а от осознания конца, от напрасных попыток изменить судьбу. Его грудь вздымалась рывками, дыхание превращалось в сиплый хрип, с трудом вырывавшийся из потрескавшихся губ. Из пробитого живота медленно вытекала алая, тёмная кровь, густая и тяжёлая, как раскалённый металл. Вместе с ней наружу выходили его внутренности — куски плоти и органов, скользкие, судорожно пульсирующие, словно и они пытались выбраться из этого ада. Запах железа наполнил воздух, едкий и жестокий. Джозеф попытался поднять руку, но пальцы лишь дрогнули, словно испуганные, и безвольно упали обратно. Его лицо исказила судорога боли, слёзы смешались с кровью, а губы беззвучно зашевелились, будто он хотел сказать что-то последнее. Всё вокруг начинало расплываться в серой дымке, звуки становились глухими и далёкими, как будто сама реальность отдалялась от него, оставляя лишь боль, отчаяние и неотвратимую тьму. — Спокойной ночи. — Джозеф был мёртв, тело его неподвижно лежало на холодной земле, но глаза оставались широко распахнутыми, словно он до последнего пытался что-то увидеть — свет, спасение, или может быть, лицо Карса. Его взгляд застыл где-то между страхом и гордостью, между поражением и вечной человеческой упрямой верой в победу. Карс стоял молча, глядя на мёртвое тело, и в его глазах не было ни торжества, ни ненависти. Лишь пустота, холодная, как камень. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, каждый шаг будто давался с усилием, словно воздух вокруг стал плотным. Подойдя к Джозефу, он медленно опустил ладонь и осторожно коснулся его лба. Его пальцы были тёплыми, почти бережными. Он провёл рукой вниз, по лицу мёртвого врага, касаясь морщин, переживших десятилетия, сражений, боли, любви. Когда его ладонь скользнула до подбородка, глаза Джозефа, наконец, сомкнулись. Карс задержал руку ещё на мгновение, будто прощаясь — без слов, без эмоций, просто закрывая глаза тому, кто был его противником, но в глубине души — частью той эпохи, которую он сам больше не понимал. Карс медленно провёл когтем по своему пальцу, аккуратно вскрыв кожу. Из разреза заструилась густая алая кровь, но, подчиняясь воле сверхъестественного тела, она начала мутировать, меняя консистенцию и запах. Спустя несколько секунд вены Карса уже хранили не кровь, а керосин — плотный, маслянистый, ядовито блестящий на свету. Он поднял руку и дал жидкости капать прямо на бледное, безжизненное тело Джозефа Джостара. Но этого было мало — он развернул всю ладонь, и, с мрачной сосредоточенностью, начал обильно поливать труп горючим веществом. Капли керосина стекали по шее, груди, рукам, медленно пропитывая одежду и кожу, проникая даже в волосы. Запах наполнил воздух — резкий, удушливый, мертвенно-химический. Земля под телом стала влажной от горючего, а сам Джозеф выглядел так, словно купался в нефти. Карс отступил на шаг назад, глядя на своё творение. Он вытянул правую руку вперёд, и та начала меняться: ткань и плоть на мгновение колыхнулись, вспыхнули изнутри, а затем из пальцев вырвался танцующий синий огонь. Пламя не трещало — оно было беззвучным, как сама смерть. Он опустил пылающую ладонь на грудь Джозефа. Керосин мгновенно воспламенился, охватывая тело с пугающей скоростью. Пламя вспыхнуло почти без дыма, чистое, синее, слепящее, но через несколько секунд начало темнеть. Копоть, жир, остатки плоти начали плавиться и испаряться, и огонь изменил цвет, стал жёлто-оранжевым, неистовым, как солнце на закате перед бурей. Тело Джозефа изгибалось под пламенем, но уже не могло сопротивляться. Кожа вспухала и лопалась, мышцы скручивались в судорогах мёртвой плоти, глаза испарялись, череп обугливался, пока наконец всё не начало превращаться в чёрный уголь. Карс стоял и наблюдал — с холодной отрешённостью, с почти научным интересом. Он не отводил взгляда, пока не исчезли даже кости. Ветер унёс пепел, а земля стала сухой и чёрной. От Джозефа не осталось ничего, кроме запаха гари и неуловимого эха былой жизни. Карс кримировал Джозефа, как бог, сжигающий своё творение, чтобы начать заново. ####СЕЙЧАС#### — D4C LT Ultimate! — Карс призвал свой великий стенд D4C LT Ultimate. Его тело засверкало знакомым пурпурным светом, и сквозь его спину разверзся разлом, похожий на спираль из зеркал, кишащих отражениями бесконечных миров. Не медля ни секунды, он шагнул в него, и начал своё путешествие. Прошло две минуты. Это были две минуты абсолютной тишины, когда пространство то сжималось, то расширялось, проглатывая само себя. Казалось, время стояло, а сознание Карса одновременно двигалось во все стороны. Наконец, он почувствовал сопротивление, словно пелена перед лицом. Он протянул руку, прорезая ткань реальности, и вышел в новый мир. Сначала рука, затем голова. То, что он увидел, ударило по его разуму, как тысяча взрывов. Он — существо, повидавшее конец жизни, космоса и самой смерти, — стоял ошеломлённый, как ребёнок, впервые увидевший огонь. Он оказался на летающем куске каменной земли, парящей в абсолютной тишине. Под ногами — трещины, внутри которых пульсировала плазма чужой физики. Всё вокруг было охвачено гигантской паутиной — она тянулась во все стороны, неся в себе вибрации, похожие на шепот древних имён. Он вышел именно из этой паутины: его тело отделилось от неё, как личинка от кокона. Небо... если это можно назвать небом... представляло собой вязкую массу жидкого стекла. Внутри медленно вращались галактики, как соринки в солнечном луче. Но если смотреть на них слишком долго — они начинали двигаться быстрее, и тогда становилось ясно: это не просто стекло, это глаз. Глаз, охватывающий всё бытие. Он глядел на Карса в ответ, изучающе, с интересом. Карс отвёл взгляд первым. В центре мира высилась башня. Её вершины не было, как не было и основания — она уходила вверх и вниз в бесконечность. Её стены были живыми. Они состояли из воспоминаний всех живших и умерших, всех забытых и никогда не рождённых. Воспоминания дрожали, как дыхание умирающего. Они нашёптывали фразы на всех языках сразу — шёпот был настолько плотным, что его можно было потрогать. Слова слипались в образы, образы превращались в молнии, а молнии — в глаза. Они наблюдали за каждым его движением. Мосты, похожие на паутину, протягивались от башни во все стороны. Но это были не просто мосты — они были сплетены из света, теней, идей и боли. По ним текли мысли, образы, тени прошедших решений. Эти мосты соединяли "комнаты" — узлы реальности. Но комнаты не были обычными местами. Одна из них была сделана из костей времени: каждая стена там — это переломанный миг, прошлое, содранное с живого тела истории. Другая состояла из запахов детства, насыщенных страхами, утешениями и забытыми именами плюшевых игрушек. Там всё было невидимо, но всё чувствовалось. Третья — это чистый, бесконечный, неутихающий крик. Он был не звуком, а атмосферой. Если попасть туда — ты становишься этим криком. И таких комнат были миллионы. Некоторые были построены из сожалений, другие — из обещаний, которые никто никогда не сдержал. Это был узел всего сущего. Точка, где пересекались мысли богов и кошмары насекомых. Место, из которого можно было попасть в любую вселенную — даже в такую, что существует только в воображении сумасшедшего. Даже в такую, что ещё не была придумана. Карс стоял на краю бытия. И он улыбался. — Видимо... Если я правильно понимаю, это некая, "Паутина Вселенных". Миллионы реальностей... бесконечные возможности... И ни одного достойного противника. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Карс гордо рассмеялся, его голос эхом разнёсся по пустынной равнине, напоминая о его величии и абсолютной уверенности в себе. Его глаза сверкнули, будто отражая свет звёзд, а тело окутала едва заметная аура безмерной силы. Сделав первый шаг, он прошёлся по каменной дорожке, словно по трону, вырезанному из самой земли. Каждый его шаг приближал его к башне, стоящей впереди, чёрной и величественной, как сама вечность. Он шёл неторопливо, с достоинством, будто башня уже принадлежала ему, и ни один смертный не смел бы в этом усомниться. Карс вошёл в башню. Тяжёлая дверь захлопнулась за его спиной, оставив лишь глухое эхо, будто сама башня его проглотила. Внутри была тёмная, круглая и пустая комната, напоминавшая гробницу. Воздух стоял тяжёлый, пыльный, насыщенный древностью. Две каменные лестницы расходились в противоположные стороны: одна вела вниз — туда, где царила кромешная тьма, другая — вверх, в слабое мерцание неясного света. Он задумался лишь на миг и пошёл наверх. Шаги Карса отдавались гулом, будто башня не просто наблюдала за ним, а слушала. Лестница казалась бесконечной, но он поднимался без усталости, как будто сам воздух подталкивал его вверх. Наконец он достиг верхнего этажа — и ступил в необъятное пространство, комнату, которая простиралась за пределы видимого. Она была пуста, но её стены были покрыты бесконечным количеством зеркал, уходящих вдаль, ввысь и вбок, словно само пространство повторялось. Карс подошёл к ближайшему зеркалу. Он ожидал увидеть своё отражение — совершенное, вечное, божественное. Но увидел себя… и не себя. Это был он, но из другого мира. У него были иные глаза, в них плескалась жестокость и тоска. Он был одет по-другому, стоял по-другому, двигался с иным высокомерием. Карс отшатнулся и подошёл ко второму зеркалу. Оттуда на него смотрел он сам, но уже с усталостью и глубокими шрамами, пересекающими лицо. Тот Карс держал в руке что-то похожее на сердце, из которого текла черно-красная кровь. Он смотрел, не мигая, будто обвиняя. Карс пошёл дальше — от зеркала к зеркалу, от версии к версии. В каждом он был другим: иногда богом, иногда монстром, иногда — человеком. В одном он был мёртв. В другом — на коленях. В третьем — смеялся, покрытый кровью. Комната не имела ни конца, ни начала, и каждое зеркало стало окном в его иные судьбы. Он не знал, зачем пришёл сюда, но чувствовал: если дойдёт до последнего зеркала, то либо найдёт истину, либо сойдёт с ума. — Думаю, тут не стоит долго задерживаться. Интересно что на верху. — С этими словами Карс решил пойти на следующий этаж. Он забрался по каменным ступенькам, тяжёлым и древним, ведущим вверх в неизвестность. Камень под ногами был тёплым, словно впитал в себя вечность. Поднимаясь всё выше и выше, Карс почувствовал, как воздух меняется — становился чище, почти стерильным, будто отфильтрованным от времени и пространства. На верхнем этаже он увидел нечто совершенно невероятное — бесконечную библиотеку, уходящую за горизонт. Её потолки терялись во мраке, а полки, сделанные из какого-то неестественно тёмного дерева, были идеально ровными и без пыли. Свет, льющийся с потолка, был мягким и холодным, без очевидного источника. Перед входом в библиотеку висела надпись, высеченная будто самим бытием: "В этой библиотеке есть абсолютно все существующие и несуществующие истины". Карс прищурился. Его вечно живой разум вспыхнул жаждой знаний. Он шагнул внутрь. Бесшумно. Пространство встретило его безмолвием. Ни одного библиотекаря, ни одного звука. Лишь бесконечные ряды книг, уходящих вглубь, вверх и в стороны. Он подошёл к первой попавшейся полке, потянул руку, выбрал книгу с чёрной обложкой. На ней был заголовок — "Вселенная №11". Он раскрыл её на случайной странице — 591. "Джотаро Куджо со своим стендом Golden Strength и друзьями Жан-Пьером Польнореффом, Какёином Норияму и Джоэном Джостаром направился на поиски Димуо Брандо. Их путь лежал через пустыню, в которой время шло вспять. Каждый шаг отнимал у них воспоминания, но они продолжали идти, зная, что Димуо может уничтожить не только вселенную, но и саму суть воли." Карс всмотрелся в страницы. Они дышали. Чернила пульсировали. Он захлопнул книгу, и тут же его рука потянулась к другой. Обложка переливалась всеми цветами, будто краски на ней существовали в четырёх измерениях. Заголовок: "Вселенная №81". Он раскрыл её на странице 398. "Диего Брандо выстрелил прямо в сердце Джайро Цеппели, пронзив его насквозь. Джонни Джостар закричал. В его глазах пылала ярость. Он вытащил из-за пояса металлические сюрикены и метнул их в Диего с точностью, превышающей человеческие пределы. Один за другим сюрикены вонзались в плоть врага, но тот, смеясь, начал исчезать. Ветер завертел страницы реальности, и Джонни почувствовал, как земля под ним рушится — он оказался между моментами времени." Карс задумался. Он медленно шёл вдоль полок, читая названия книг. "Вселенная №0", "Вселенная №46", "Вселенные до рождения реальности", "Сущности вне логики", "Парадоксальные миры", "Неосуществлённые возможности", "Концепт Карса, где он проиграл", "Карс в роли Бога", "Вселенные с одной эмоцией", "Где гравитация была разумной", "Где Дио был героем", "Вселенная где ДжоДжо не существовало" и т.д. Он брал книги наугад. Каждая из них открывала перед ним целый мир. Один абзац — и он уже чувствовал вкус новых законов, слышал музыку иных логик, вдыхал запахи непознанного. Книга, где вселенная была одной каплей воды, книга, где время было линейкой, а разум — абсолютной константой. Карс понял: это не просто библиотека. Это Абсолютная Истина. Хранилище всего, что когда-либо могло быть, и того, чего никогда не будет. Это библиотека, где есть информация про абсолютно все существующие и несуществующие вселенные. Даже боги, если бы они существовали, не знали бы столь многого. Даже он не знал столь многого. Он был первым, кто достиг этой высоты. Он знал теперь: не существует такой вещи, как невозможное. Всё — где-то есть. В какой-то вселенной, в какой-то истине. — До чего удивительна жизнь. Один миг ты просто вдыхаешь — и этот вдох заключает в себе бесконечность. Клетки твоего тела, безмолвные часовые бытия, трудятся, не задавая вопросов. Сердце стучит, не зная, зачем. А ты идёшь — по улицам, по мыслям, по собственным следам — не замечая, что каждый шаг мог быть другим. Совсем другим. Ведь что, если в бесчисленных слоях реальности, в тех невидимых нитях многомирия, ты выбрал не туда свернуть? Что, если прямо сейчас есть версия тебя, которая сказала "да", когда ты сказал "нет"? Которая осталась, когда ты ушёл? Которая погибла, когда ты выжил? Каждая мысль — расщепление. Каждое колебание — расхождение миров. И мы все — части этой великой какофонии, где каждый из нас — лишь нота в вечной симфонии вариантов. Всё уже случилось. Всё ещё случается. Всё может не случиться вообще. Это не парадокс. Это природа. Кто-нибудь когда-нибудь задумывался, что жизнь — это не путь от рождения к смерти, а танец между возможностями? И каждый выбор, каждое слово, даже это… уже отзывается эхом в бесконечном количестве вселенных, где ты чуть-чуть другой. Или совсем не ты. — Карс, прочитав немало книг про альтернативные вселенные, начал задумываться о природе жизни и миров. Он исследовал теории мультивселенных, сравнивая взгляды различных философов и учёных, и пытался постичь, что именно делает вселенную "реальной". В его голове зародилась идея, что каждая реальность — это не просто физическое проявление, а отражение воли, выбора и восприятия. Эта мысль вызывала у него не страх, а странное ощущение уязвимости и одновременно — освобождения. Карс решил продолжить своё путешествие по этажам таинственной башни, решительно направляясь вверх по старым каменным ступеням, покрытым пылью и временем. Он уже сделал несколько шагов, как вдруг его взгляд зацепился за нечто странное, выбивающееся из привычной архитектуры. Это было не шевеление тени, не скрип, не звук — это была дверь. На первый взгляд — самая обыкновенная деревянная дверь, с потёртой поверхностью, ржавой ручкой и тусклой латунной табличкой без надписи. Но она не стояла в проёме, как положено. Она висела. Да-да, буквально — висела на стене, высоко над полом, словно прибитая гвоздями к вертикальной поверхности, игнорируя все законы архитектуры и гравитации. Никакого намёка на лестницу, платформу или проход — просто дверь, вмонтированная в каменную кладку, как будто сама стена решила стать проходом. Карс нахмурился. Что за чёрт? Он медленно подошёл ближе, его шаги эхом отдавались в тишине. Он не чувствовал угрозы, но это не отменяло того, что вся сцена выглядела до ужаса ненормальной. Эта дверь не должна была существовать, а если и должна — то точно не здесь. Карс медленно, с осторожностью открыл таинственную дверь, которая висела на стене, не в проёме, а прямо на плоской поверхности, словно нелепый, чуждый элемент в мире, где царствуют законы физики. Она не была прибита, не держалась на петлях, и всё же висела, как застывшее изображение, как картина, наплевавшая на притяжение, на материю, на логику. Дверь не скрипнула, не застонала под его прикосновением — она поддалась легко, как будто ждала. Снаружи — тишина, напряжённая, как перед бурей; внутри — лишь чернота, не просто отсутствие света, а активная, плотная тьма, как будто кто-то вылил чернила в сам воздух. Это была не комната — это была зияющая пустота, в которой не существовало ни пола, ни потолка, ни стен. Внутри не пахло плесенью или пылью — наоборот, там не пахло ничем, даже смертью, даже временем. Карс прищурился, будто надеясь, что в темноте проявится что-то, но там не было ни звука, ни движения, ни даже отражения его собственного взгляда. Пространство за дверью казалось враждебным самому понятию реальности, отвергая всё знакомое и цепляясь за его сознание, как нечто живое. Карс сделал шаг вперёд. Его нога опустилась в бесконечную темноту, словно в бездну, и он вошёл в комнату, которой будто бы и не существовало: ни потолка, ни стен, ни пола — лишь абсолютная чернота, пожирающая не просто весь свет, но и саму его суть. Эта тьма не поглощала 90% или даже 100% света — нет, она убивала его на концептуальном уровне, сжирала 1000% и больше, ломая любые законы физики. Но несмотря на это, Карс не падал. Под его ногами был пол, хоть и невидимый, он чувствовал его каждой клеткой своего тела, будто реальность специально изгибалась, чтобы не дать ему упасть. Он сделал ещё один шаг. Густая тьма не отступала, она прилипала к коже, словно чёрный дым или живой туман, пытаясь проникнуть в поры, в мысли, в саму душу. Но Карс шёл вперёд, не останавливаясь. Каждый его шаг звучал глухо и странно, словно он шёл по поверхности, которая существует лишь потому, что он её признаёт. Комната не издавала ни звука, и даже дыхание казалось чужим. Пространство дрожало вокруг, словно не способное выдержать присутствие кого-то столь абсолютного, как он. В этой тьме исчезали не только цвета — исчезала сама идея пространства, измерений и времени. Но Карс, существо за гранью понимания, продолжал идти, будто для него не существовало невозможного. Карс, погружённый в кромешную темноту, медленно и осторожно двигался вперёд, вытянув руки перед собой. Он пытался найти хоть какое-нибудь свидетельство того, что пространство вокруг него подчиняется логике и структуре. Его пальцы скользили по воздуху, и наконец он нащупал твёрдую поверхность — стену, холодную и шероховатую, словно сделанную из обсидиана, поглощающего не только свет, но и тепло. Она была настолько мертва на ощупь, что Карсу показалось, будто сам мир здесь замер в ожидании. Однако рядом с этой стеной он обнаружил нечто другое — тонкий цилиндрический предмет, выступающий из стены, по форме напоминающий факел. Он казался покрытым слоем пыли и времени. Не теряя времени, Карс трансформировал свою ладонь, превратив её в живое пламя. Тёплый, живой огонь окутал его руку, отбрасывая тусклые отблески, едва заметные в беспросветной тьме. Он коснулся факела, и спустя долю секунды тот вспыхнул. Пламя взметнулось вверх, осветив часть комнаты. Мрачные очертания стены, потолка и пола стали едва видны. В свете этого одинокого факела Карс заметил ещё несколько таких же устройств, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга по периметру помещения. Он быстро направился к ним, один за другим зажигая каждый. С каждым вспыхнувшим огнём комната становилась всё более различимой, выходя из власти безликой темноты. Наконец, когда последний факел загорелся, тьма отступила полностью, и Карс смог оценить обстановку. Комната была замкнутым пространством правильной формы, её стены были гладкими, но с трещинами, напоминающими молнии, прорезающие камень. Потолок был сводчатым, едва заметно поднимающимся к центру, как в старых готических склепах. Пол был покрыт плитами серого цвета, отполированными до зеркального блеска, но в некоторых местах прогнившими и испещрёнными следами влаги. В углу комнаты стояли древние, полуразрушенные деревянные стулья, на которых лежали сломанные цепи. Пыль клубилась в воздухе, словно веками её никто не тревожил. Размер комнаты был небольшой, примерно 35 квадратных метров, но её атмосфера давила, как будто пространство было гораздо меньше, чем казалось. Свет от факелов казался слабо сопротивляющимся невидимой силе, которая пыталась снова поглотить всё вокруг. Внутри витало странное ощущение, будто само место отвергало присутствие живого. Карс нахмурился. Он понял — это не просто комната. Это клетка, ловушка или, возможно, нечто гораздо более древнее и опасное, чем просто подземное помещение. Карс внезапно услышал едва заметные звуки, словно слабое шуршание или стон, пробивающийся сквозь толщу камня. Он замер, прислушиваясь, пытаясь определить источник. Эти звуки исходили из стены, серой и потрескавшейся от времени. Подойдя ближе, Карс аккуратно прикоснулся к холодной поверхности пальцами. Камень был слегка влажным и отдавал неприятной сыростью. Он начал методично водить руками по поверхности, изучая каждую трещину, каждый выступ. Его глаза сузились, внимание сосредоточилось на одном участке, откуда и доносились звуки. Он стал нажимать на камни по очереди, прислушиваясь к ответной реакции. И через несколько секунд один из кирпичей неожиданно поддался под его нажимом. Стена с глухим скрежетом начала медленно поворачиваться, открывая скрытый проход. Из темноты за стеной появился силуэт. Мужчина. Почти полностью голый. Единственная его "одежда" — изодранная тряпка на поясе, слишком малая и грязная, чтобы называться хоть чем-то приличным. Она едва прикрывала его пах, болтаясь, как последний клочок достоинства. Его тело было высоким, худым, но при этом мускулистым. Сухожилия выступали под кожей, каждая кость, каждый мускул были обрисованы в измождённой агонии. Всё его тело было покрыто ранами: глубокими порезами, багровыми ссадинами, опухшими синяками. Густая, тёмно-красная кровь стекала по его коже, засыхая в корках и отпадая хлопьями. Воняло железом и гнилью. Он был блондином, с длинными, немытыми волосами, которые падали ему на плечи, спутанные, слипшиеся. Большая густая чёлка полностью скрывала его глаза и верхнюю часть лица, придавая ему пугающую анонимность. Из-под волос виднелись только его губы — потрескавшиеся, сухие, покрытые порезами. Они были изогнуты в печальном выражении, уголки опущены вниз, как будто всё страдание мира собралось в этой гримасе боли и молчаливого отчаяния. Лицо молчало, но оно кричало. Он был привязан к стене верёвками, грубыми и врезающимися в кожу. Они обматывали его запястья, щиколотки, грудь, шею. Его руки и ноги свисали бессильно, будто он больше не мог ими шевелить, парализованный, либо же настолько истощённый, что движения были ему недоступны. Верёвки натирали кожу до крови, оставляя глубокие следы, из которых медленно сочилась кровь. На его ладонях и ступнях был вырезан странный символ — "Q", чёрный, как будто выжженный, обведённый пепельными узорами. Символы пульсировали неестественным жаром, и от них исходила лёгкая дымка. Возможно, это были не просто метки, а нечто большее — печати, клеймо или заклятие. Карс не двинулся. Он молча смотрел на мужчину, не отрывая взгляда. Его разум мгновенно начал работать: кто это? Откуда он здесь? Почему в таком состоянии? Что за чёртова "Q"? В воздухе повисло гнетущее напряжение. Молчание, запах крови и влажного камня, еле слышное дыхание полумёртвого незнакомца. Всё говорило о том, что Карс оказался не просто у стены, а у порога чего-то куда более тёмного, чем он мог ожидать. — Хэй! Кто ты? Ты живой? Ты живой? Хэй! Ты меня слышишь? — Карс похлопал ладонью по лицу мужчины — сначала легко, потом чуть сильнее. Щека едва колыхнулась, но сознание не вернулось. Ни стона, ни шороха, ни малейшего намёка на реакцию. Он нахмурился, схватил его за запястье, сжал, надавил пальцами. Пульс был — тонкий, едва уловимый, словно колебание листа на ветру перед тем, как тот оторвётся. Сердце било неритмично, лениво, будто с каждой секундой раздумывало: продолжать ли. Карс прикрыл глаза и обострил слух, настраиваясь на звуки внутри тела. Дышит. Но как-то через силу, через рваную щель между мирами. Воздух входил в него с трудом, с хрипами, будто пробирался сквозь ржавые трубы. Это не было дыханием, это было умирающее бульканье. Карс представил себе лёгкие мужчины — одно было полностью молчаливым, как покинутая пещера, другое — словно решето, израненное, изъеденное, шипящее при каждом вдохе. Казалось, там внутри всё изрезано, прожжено, изломано, и каждый вдох — это агония, от которой тело едва не срывается в беспамятство. Он посмотрел на мужчину снова — тот висел как мёртвый, но ещё цеплялся за жизнь на последнем издыхании. Карс взял мужчину за подбородок и с силой, но осторожно, открыл его рот, осматривая внутренность, будто оценивая, насколько глубоко можно действовать. Его глаза холодно светились в полумраке, когти на пальцах слегка блестели. Он медленно, с неестественным спокойствием, ввёл в рот мужчине указательный и средний палец, раздвигая губы и нажимая на язык. Из-под его ногтей хлынула тонкая, но уверенная струя — его собственная кровь, мгновенно трансформированная в чистую воду. Она текла ровно, спокойно, словно родник, и заполняла ротовую полость мужчины, стекая на язык, в глотку, смачивая пересохшее горло. Мужчина захрипел, сначала от неожиданности, затем от рефлекторной попытки проглотить. Карс не двигался — лишь удерживал его голову, чтобы тот не захлебнулся. Вода всё продолжала течь, просачиваясь сквозь зубы, скатываясь по подбородку, капая на грудь. Мужчина вздрогнул, попытался пошевелиться, но Карс крепче удержал его, другой рукой зафиксировав затылок. Лицо Карса оставалось спокойным, даже благородным — в этом жесте было что-то жутко милосердное и одновременно унизительно-хищное. Он чувствовал, как напряжены мышцы челюсти, как дрожит язык под его пальцами. Спустя долгие секунды, когда рот был почти полон, Карс медленно, плавно вытащил пальцы, оставив за собой тянущуюся влажную нить, будто паутину. Затем он, не убирая руки с затылка, приподнял голову мужчины вверх, заставляя глотнуть, одну, потом ещё. Гортань дёрнулась, и вода потекла внутрь. Мужчина кашлянул, но всё же проглотил. Несколько судорожных, но успешных глотков — и дыхание немного восстановилось. Он задышал, прерывисто, с сипом, но всё же легче. Его грудь слабо поднялась, потом снова опустилась. Он поднял взгляд на Карса. Веки дрожали, глаза были мутны от слабости. Но он пытался разглядеть, кто перед ним, кто это сделал. Его волосы сбились на лоб, густая чёлка полностью скрывала лицо. Ни он не видел Карса, ни Карс не видел его выражения. Между ними осталась только тишина, медленно падающие капли воды, и осознание того, что в этот момент они оба были окружены странной, временной хрупкой тенью — то ли заботы, то ли доминирования. Карс медленно протянул руку вперёд, его пальцы с лёгкой небрежностью коснулись лба мужчины. Движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в них сквозила пугающая точность — как хирург вскрывает чужую тайну. Его ладонь прошлась по чёлке, разделяя тёмные пряди надвое, словно рассекая тьму, скрывавшую лицо. Постепенно открылась верхняя часть — гладкий лоб, напряжённые брови, и, наконец, глаза. Они были жёлтыми, яркими, как полированное золото в свете факела. Карс не моргнул. Он наблюдал, как мужчина замер, потом начал вглядываться в лицо того, кто перед ним стоял. Его взгляд метался: от глаз Карса — к линии скул, к губам, снова к глазам. Пытался прочесть в них хоть что-то — намерение, эмоцию, слабость. Но Карс молчал, не двигаясь. Он позволял смотреть, не прячась, не объясняясь. Взгляд его оставался ровным, пугающе спокойным. Он словно ждал, когда мужчина додумается сам, что именно он видит перед собой. — Итак... Кто ты? — Карс первым нарушил молчание, его голос был холодным и отточенным, как лезвие ножа. Мужчина, стоявший напротив, резко вздрогнул, словно от удара током. Его зрачки расширились, дыхание сбилось, а в глазах мелькнул первобытный страх — такой, что не спрячешь даже за маской храбрости. Он попытался сохранить самообладание, но дрожь в руках и едва заметный шаг назад выдали его. Слова Карса звучали просто, почти буднично, но в них чувствовалась угроза, от которой мороз пробегал по коже. — Разве... Ты не один... Из них?.. — Мужчина с явным удивлением посмотрел на Карса, когда услышал его неожиданный вопрос. Он быстро собрал мысли и сразу же задал встречный вопрос, пытаясь понять мотивы собеседника. — Из кого? — Карс нахмурился глубже, раздражение поднималось в нем с каждой секундой. Его бесило до чертиков, когда вместо ответа на прямой вопрос ему встречали новый вопрос — словно пытаясь уйти от темы или запутать собеседника. Мужчина напротив, заметив это, слегка приподнял брови и удивился даже сильнее, чем прежде, словно не ожидая такой реакции и пытаясь понять, что именно вызвало у Карса такую неприязнь. — Я тебе не верю... Я ничего не расскажу тебе про него... — Мужчина тоже нахмурился, его брови собрались в жёсткую морщину, и взгляд потяжелел, отвёл глаза вниз, словно пытаясь спрятать от окружающих свои мысли. Лицо его потускнело, потеряв прежнюю живость, словно тень тяжелой усталости легла на черты, делая их бледными и безжизненными. — Про кого? Про что? Что значит "из них"? Отвечай мне, ублюдок! — Карс разозлился. Его глаза вспыхнули яростью, лицо исказилось в презрении. Он резко шагнул вперёд, и в одно мгновение его сильная рука сомкнулась на шее мужчины. Пальцы вонзились в плоть, сдавливая дыхательное горло с безжалостной точностью. Мужчина захрипел, беспомощно дёргаясь, но Карс лишь сильнее сжал хватку. Его губы скривились в усмешке, в которой не было ни капли жалости. — Я!.. Я!.. Скаж-жу!.. — Мужчина судорожно хрипел, силясь вдохнуть хоть немного воздуха — Карс стиснул его горло с такой яростью, будто собирался вырвать душу через шею. Его пальцы были как стальные тиски, кожа под ними быстро синела, а глаза жертвы вылезали из орбит от ужаса и боли. Он рвался, извивался, бил руками по груди Карса, но тот даже не шелохнулся — только усилил хватку, наслаждаясь каждым мгновением. Мужчина уже почти терял сознание, когда прохрипел сквозь слёзы и спазмы, что расскажет всё, что знает. Услышав это, Карс молча ослабил пальцы, отпуская его шею, и с презрением отбросил в сторону, как сломанную игрушку, позволяя ему захлебнуться в собственном кашле и жадно глотать воздух сквозь содранное горло. — Отвечай. Кто ты? Где мы? Что значит "из них"? Про что ты не хочешь мне или "им" рассказывать? — Карс, не теряя ни секунды после того как ослабил хватку и отпустил шею мужчины, моментально сделал шаг вперёд, наклонился ближе и, глядя тому прямо в глаза своим пронзающим, хищным взглядом, сдавленным, но холодным голосом задал те вопросы, которые с самого начала сидели у него в голове и не давали покоя. Его голос был как лезвие ножа — прямой, точный и не терпящий лжи. Мужчина, едва отдышавшись, с сипением втягивал воздух в лёгкие, кашлял, сглатывал слюну, будто боялся, что следующая ошибка станет для него последней. Он пытался прийти в себя, но страх в глазах не исчезал. Его пальцы дёргались, грудь вздымалась судорожно, а кожа побледнела, как у трупа, пока Карс продолжал смотреть, ожидая ответа, ни на секунду не убирая напряжения из этой проклятой тишины. — Меня зовут Дио Брандо... Мы находимся в центре "Паутины Вселенных"... Я думал что ты... Один из преследователей Фанни Валентайна... — Дио постоянно вздыхал от нехватки воздуха, его грудная клетка с трудом поднималась и опускалась, будто каждое дыхание давалось с болью. Глаза, обычно полные гордости и презрения, теперь дрожали от страха, зрачки метались из стороны в сторону, как у зверя, загнанного в угол. На лице застыла напряжённая маска — смесь ярости, унижения и ужаса. Он пытался сохранять достоинство, но каждый заданный Карсом вопрос бил по нему, как кнут, заставляя с трудом подбирать слова, осекаться, повторяться. Его голос дрожал, словно он боялся не только Карса, но и собственного ответа. Ответы вырывались из него сквозь зубы, прерывисто, натужно, будто сам воздух стал ядом. В моменты молчания он ловил ртом кислород, как утопающий, и даже тогда не мог насытиться. Карс же молчал между вопросами, наслаждаясь зрелищем, как хищник, играющий с добычей перед тем, как разорвать её. — Расскажи мне про всё что ты знаешь про Валентайна, про эту башню и этот мир. — Карс скрестил руки на груди, его осанка была величественной и непоколебимой, словно он высекан из самого чистого мрамора. Его губы изогнулись в уверенной, почти насмешливой улыбке, когда он сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза Дио. Голос Карса был спокоен, холоден и точен, будто каждое слово — это клинок, направленный в самую суть собеседника. Он задал ещё несколько вопросов, один за другим, с нарастающей настойчивостью, словно наслаждаясь тем, как его слова проникают в разум собеседника. Дио в ответ не проронил ни слова — он стоял, дрожа как осиновый листик, его золотые волосы слегка колыхались от собственных, учащённых вдохов. Глаза его бегали, и пальцы слабо сжимались в кулаки, будто он пытался собрать остатки гордости, но тщетно. Каждый новый вопрос Карса был как удар по нервам — точный, и безжалостный. — Однажды, после того как я победил семейство Джостаров, я собирался воплотить свой план достижения рая. Но именно тогда, ко мне пришёл Фанни Валентайн. Мы сразились. Он был силён. Слишком силён. Его приспешники отвезли меня сюда. И устроили мне 120 дней Инферно. Мы находимся в центре "Паутины Вселенных". Центр "Паутины Вселенных" — это не место в привычном смысле. Это безвременное пространство, существующее вне материи, времени и физики, где всё и ничего происходит одновременно. В центре висит гигантская конструкция — нечто между древним храмом и инопланетным механизмом. Воздух здесь — это не воздух, а поток мыслей, воспоминаний, чувств и возможных судеб. Стоит вдохнуть — и ты вспоминаешь то, что не жил, и чувствуешь то, чего не существует. Это не ад, не рай, и не что-то между. Это перекрёсток всего. Центр паутины. Сердце бесконечного. Это башня существовал, существует, и всегда будет существовать. Скорее всего, сами вселенные создали эту башню. Тут есть всё и нет ничего. Тот кто попал сюда, обретает бессмертие и лишается свободы. — Дио Брандо начал рассказывать Карсу о том времени, когда он впервые столкнулся с Фанни Валентайном — человеком, державшим в своих руках тайны параллельных миров. Карс слушал молча. Даже его древний, холодный разум едва успевал переваривать масштабы сказанного. — Что за план достижения рая? И зачем он подрался с тобой? — Карсу становилось всё интереснее. Он хотел знать всё, что знает Дио. Его разум, вечно ищущий ответы, разгорался с каждым новым вопросом. Он наблюдал за каждым движением Дио, вслушивался в каждое слово, анализировал каждую интонацию. Карс чувствовал, как в нём копится азарт — не простой интерес, а жажда познания, одержимость раскрыть все тайны этого загадочного бессмертного. Его гордость не позволяла довольствоваться поверхностным знанием — ему нужно было всё: воспоминания, цели, слабости, даже самые тёмные уголки сознания Дио. — По словам Фанни Валентайна, существует бесконечное количество альтернативных вселенных, в каждой из которых история течёт по-своему. Бесконечные реальности, бесконечные варианты судеб, и среди них — лишь две, где я, Дио Брандо, одержал победу над проклятым семейством Джостаров. Только две. Первая из этих версий — Дио, настолько могущественный, что даже сам Фанни Валентайн, со всеми своими знаниями, со всеми своими силами и технологиями, не смог его победить. Он попытался, да, но был отброшен, унижен и оставлен в страхе перед тем, что значит истинная власть. А вторая — это я. Я тоже сокрушил Джостаров. Один за другим. Я поглотил их надежду, сломал их волю, стёр их имена с истории. Я был на пути, чтобы стать таким же сильным, как тот первый Дио, тем, кто выжженным солнцем прошёлся по реальности. Я искал путь к раю, путь к абсолютной силе, к божественному превосходству. Я почти достиг цели. Почти... пока не вмешался он — Валентайн. Он хотел знать мой секрет. Хотел узнать, как я собирался достичь рая, как я нашёл путь, что выведет меня за пределы этой бренной материи. Он не мог терпеть, что другой Дио — даже я — смог превзойти его власть. Но я не сказал. Ни слова. И тогда он приказал. Его верные псы, два подонка, два слепых фанатика, начали свою работу. Он велел им пытать меня. Пытать до тех пор, пока я не сломаюсь, пока не раскрою им всё. Они использовали всё: огонь, лёд, ток, химикаты, иллюзии, голод, бессонницу, боль и страх. Прошло уже 120 дней. Сто двадцать грёбаных дней ада. Ни дня покоя. Ни ночи сна. Они меняли методы, искали мои слабости, но не нашли ни одной. Потому что у меня нет слабостей. Потому что я — Дио. Я не сдался. Ни разу. Каждый день они думали, что вот-вот добьются своего. Каждый вечер они уходили с пустыми руками. Моя плоть — в шрамах. Мои кости — трещат. Но моя воля — как сталь, как солнце, как смерть. Они не понимают… Я уже был в аду. И я выбрался из него. Думаешь, что они сломают меня? Нет. Скорее рак на горе свистнет, чем я сдамся. Ни за сто двадцать дней, ни за тысячу. Хоть вечность пытайте. Я не скажу. Я не отдам свою силу. Я не раскрою путь. Потому что это путь только для меня. Только для Бога. И этот Бог — Я. — Карс был глубоко поражён и сильно удивлён тем, что рассказал ему Дио. Дио, который почти достиг абсолютной всесильности, смог получить невероятные силы, которые делали его практически непобедимым и неприкасаемым. Однако на его пути встал Валентайн — могущественный и жестокий противник, который не просто остановил Дио, но и схватил его, подвергнув мучительным пыткам. Валентайн изуверски пытал Дио, стараясь сломить его дух и волю, заставить капитулировать и признать поражение. Но, несмотря на все страдания, боли и ужасные испытания, Дио не сломался. Его дух остался твёрдым, а воля непреклонной, он не позволил врагу сломить себя и продолжал бороться, сохраняя надежду на свою победу и возвращение к власти. — И как же ты собираешься достичь рая? — Карс задал самый главный и глубокий вопрос из всех, которые только можно было представить. Он повернулся к Дио, внимательно вглядываясь в его глаза, и спросил, как тот собирается достичь рая, стать всесильным и обрести власть, которую не могло постичь ни одно существо до него. Карс хотел понять не просто планы Дио, а всю суть его стремлений — каким путём он намерен пойти, какие силы использовать и какие жертвы готов принести, чтобы стать богом среди смертных и обрести абсолютную власть над жизнью и смертью. — Я НЕ СКАЖУ!!! Я НИ ТЕБЕ НИ НИКОМУ ДРУГОМУ НИЧЕГО И НИКОГДА НЕ РАССКАЖУ ПРО СВОЙ ПЛАН ПО ДОСТИЖЕНИЮ РАЯ!!! ПЫТАЙ СКОЛЬКО ХОЧЕШЬ Я ТЕБЕ НИ ЧЕРТА НЕ РАССКАЖУ!!! ХОТЬ УБЕЙ НЕ РАССКАЖУ!!! AAAAAAAAAAAHHHHHHGGGG!!! — На спокойный, почти невинный вопрос от Карса, Дио взорвался неистовым криком, словно свинья, которую только что резанули и она истошно визжит от боли и страха. В его голосе слышалась смесь паники и злобы, словно внутри него вдруг проснулся древний инстинкт самосохранения, заставивший тело дрожать и биться в конвульсиях. Он начал яростно брыкаться, словно дикий зверь в ловушке, ёрзать на месте, пытаясь вырваться из верёвычных оков, и кричать во все горло, не давая возможности никому приблизиться. Казалось, что каждый его вопль — это попытка удержаться на грани безумия и смерти, выражение ужаса, который глубоко засел в его душе и вырвался наружу, разрывая внутреннее спокойствие и превращая его в хаос. — УСПОКОЙСЯ!!! — Карс, заметив, что Дио снова пытается вырваться и порвать верёвки, крепко сжав зубы от злости, резко подошёл к нему и дал мощную, резкую пощёчину, которая ударила по лицу Дио с такой силой, что тот на мгновение перестал кричать и отшатнулся. Но несмотря на боль и шок, Дио не успокоился и не прекратил своих отчаянных попыток разорвать верёвки, туго обвивавшие его тело, изо всех сил дергаясь и пытаясь вырваться на свободу, вызывая лишь ещё больший гнев у Карса, который только крепче сжал кулаки и приготовился дать отпор любому дальнейшему сопротивлению. — Расскажи мне что они делали с тобой! — Карс мощно ударил кулаком Дио в живот, заставляя воздух вырваться из его лёгких с болезненным хрипом. После этого смачного, сильного удара Дио моментально перестал брыкаться и сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. Его лицо искажалось гневом и ненавистью, глаза сверкали злобой, он судорожно пытался удержать дыхание, чтобы не упасть на землю. Но Карс стоял перед ним, словно непоколебимая гора, и смотрел на Дио с безжалостным презрением, словно видел перед собой ничтожное, жалкое насекомое, не достойное даже внимания. Взгляд Карса был холодным, без капли сострадания — это была абсолютная уверенность в своей силе и превосходстве над врагом, которого он собирался раздавить без малейшего колебания. — ... Видишь на моих руках и ногах символ "Q"? Эти символы — клеймо которое мне оставил один из преиспешников Фанни Валентайна. Из-за этого клеймо я не могу использовать свой стенд... — Лицо Дио потускнело, словно яркий свет, внезапно погасший в глубокой ночи. Он чувствовал тяжесть безысходности, словно ледяной холод проникал в самые кости, сковывая каждое движение. Его глаза, обычно полные злобы и уверенности, теперь отражали растерянность и глухую боль. Внутри бурлило отчаяние от собственного бессилия — он, кто привык быть хозяином судьбы, оказался пленником обстоятельств, над которыми не властен. Это поражение жгло его сильнее любого удара, разрывая душу на части и заставляя беззвучно кричать от бессилия. В его сердце зародилось тревожное осознание — иногда даже самые могущественные могут оказаться беспомощными перед лицом судьбы. — Послушай:Я помогу тебе выбраться отсюда. Моя цель — это убить Фанни Валентайна. Я помогу тебе выбраться отсюда и достичь рая, а ты поможешь мне убить Фанни и расскажешь про то как достичь рая. Согласен? — Карс предложил Дио сделку, в которой он обещал помочь ему в достижении его целей и предоставлении сил, необходимых для завоевания мира и уничтожения всех врагов. В ответ на это Дио пообещал Карсу свою поддержку и помощь чтобы вместе они могли стать непобедимой силой, с которой никто не сможет сравниться и противостоять. Их союз заключался в том, что Карс вложит все свои знания и опыт в помощь Дио, а Дио, в свою очередь, использует свои хитрость и могущество, чтобы обеспечить Карсу власть и защиту, что сделает их обоих сильнее, чем когда-либо прежде. — ... Так и быть... — Дио холодно кивнул и согласился на предложение Карса, скрывая под улыбкой злобу, которая подступала к горлу, и стиснул зубы с такой силой, будто собирался раздавить ими что-то живое, одновременно проклиная этот вынужденный союз, в который он был втянут, чувствуя, как внутри него закипает ярость.