Глава 24:Чух-Чух!

— Слушай, Дио. Раз уж у тебя нет стенда, думаю я дам тебе новый. — Сказал Карс, его голос звучал холодно и уверенно, словно каждое слово было продумано заранее, словно он знал, что именно скажет и как это подействует. Дио, услышав это, резко приподнял голову, его глаза расширились, в них промелькнуло что-то среднее между недоверием и шоком. Он не ожидал таких слов, не был готов услышать именно это от Карса, чьё выражение лица оставалось непроницаемым. Некоторое время он молчал, будто переваривая услышанное, и лишь спустя мгновение чуть заметно отступил назад, нахмурившись и пытаясь понять, что за этим стоит. — Ты можешь дать мне стенд? Как? — Карс после услышанного вопроса самодовольно хмыкнул и усмехнулся, прищурив свои глаза с таким видом, будто уже знал все ответы в этом мире. Он неторопливо развернулся к Дио, его походка была полна уверенности и скрытой угрозы, как у хищника, играющего с добычей. Приближаясь, Карс будто наслаждался моментом, позволив тишине повиснуть между ними, как острие ножа над горлом. Наконец он подошёл вплотную к Дио, посмотрел на него сверху вниз с лёгкой насмешкой, словно оценивая, достоин ли тот вообще находиться рядом. Медленно, с определённой долей театральности, Карс поднял руку и положил её на плечо Дио, его прикосновение было одновременно мягким и пугающе властным, как будто он тем самым подчёркивал своё совершенство. — Whitesnake Ultimate! Whitesnake Ultimate — это один из моих стендов. Он может забирать диски с памятью и диски со стендами. С помощью него, я дам тебе новый стенд. — Из спины Карса медленно и торжественно вышел Whitesnake Ultimate — величественный и опасный, словно сама суть контроля и тайны. Его тело переливалось призрачным светом, а глаза горели мрачным фосфором. Не говоря ни слова, он поднял руку и погрузил её в голову Карса, словно та была сделана из жидкости. Пальцы прошли сквозь череп, не оставив ни следа, и спустя секунду из его мозга был извлечён диск, покрытый золотыми символами. На нём пульсировала надпись: "The World Ultimate" — вершина мощи, квинтэссенция господства над временем. Whitesnake Ultimate посмотрел на диск, и его глаза вспыхнули. Он активировал способность дублирования, и в его второй руке возник ещё один диск. Однако он не был точной копией. На нём сияла другая надпись: "The World". Это не было ошибкой, не было случайностью. Whitesnake Ultimate с лёгкостью мог бы создать два идентичных диска, оба с надписью "The World Ultimate", но он не сделал этого. Потому что знал: только Карс, существо, что превзошло божественность, способен справиться с мощью, что разрушает само понятие времени. Любой другой — даже такой монстр, как Дио — сгорел бы от её энергии или сошёл бы с ума. Whitesnake Ultimate повернулся к Карсу. Его взгляд — холодный и пустой, как вакуум. Он аккуратно вложил диск "The World Ultimate" обратно в голову Карса. Диск провалился внутрь с мягким шипением, и глаза Карса на миг вспыхнули алым светом, как будто активировалась древняя и страшная система. Тело Карса слегка вздрогнуло, но он остался невозмутим — его могущество было абсолютным. Теперь, держа в руке второй диск, Whitesnake Ultimate подошёл к стоящему неподалёку Дио. Тот был в тени, руки скрещены, глаза сверкали жадностью и нетерпением. Он жаждал силы, новой крови, нового трона. Whitesnake Ultimate поднял руку, и, не спросив разрешения, погрузил диск "The World" в его лоб. Дио вздрогнул, его мышцы напряглись, как струны. С неба ударила молния, и земля дрогнула — пробуждение произошло. — Считай это подарком. Не благодарности ради, а ради равновесия. Ты получил "The World". Но знай — ты лишь тень от той силы, что я ношу в себе. — В этот момент Карс, не оборачиваясь, произнёс свои слова, смотря на удивлённого Дио. Так, Карс, Совершенное Существо, даровал Дио его новый стенд. Не "Ultimate", не вершину, но всё же "Мир". Мир, в котором время — игрушка, но не бесконечность. — ... Хорошо. И что же делает этот... The World? — Из спины Дио вырвался его новый стенд — The World. Его внешний облик напоминал The World Ultimate, но был явно менее внушительным. Он был ниже ростом, менее мускулистый, его броня выглядела упрощённой, без характерных массивных наплечников и украшений. Цветовая палитра была тусклее: вместо золотого и белого — матовый серый с бледно-жёлтыми вставками. Вместо массивных баллонов на спине — тонкие шланги, едва заметно вибрирующие. Глаза светились, но не ярко, а скорее зловеще мерцали, будто угасающий свет. Его кулаки были меньше, движения — чуть более дёргаными, как будто он ещё не до конца стабилизирован. Он всё ещё излучал силу, но эта сила ощущалась не как доминирующее превосходство, а как хищная, нервная энергия, готовая к внезапному взрыву ярости. — The World Ultimate останавливает время на 1 час. А твой The World является более упрощённой версией, способной останавливать время лишь на жалкие 11 секунд. Но тем не менее, он силён и быстр. А 11 секунд в "кармане", только усиливают его могущество. — Карс, с холодной уверенностью в голосе, рассказал Дио о его новом стенде, который называется "The World". Его голос звучал спокойно, но с долей самодовольства, когда он упомянул ключевую способность стенда — остановку времени. — Останавливает время на 11 секунд!? Это... The World это... Это сила которой предназначено править миром!!! — Дио, услышав про свой стенд, сначала лишь слегка приподнял бровь, но затем его глаза расширились, губы расползлись в изумлённой ухмылке. Он встал, подошёл ближе и стал пристально рассматривать свой стенд, будто пытался разглядеть, как эта способность работает. Он обошёл вокруг, всматриваясь в его пропорции, мускулы, детали брони и лицо, сверкая золотыми глазами от интереса. Потрогал его грудь и плечо, чувствуя холодную силу, исходящую от стенда. Дио прошептал несколько слов, словно говоря сам с собой, потом засмеялся, восхищённый возможностью повелевать временем. Он не сводил глаз с The World, его разум был охвачен мыслями о том, как можно использовать такую мощь, как она может изменить всё. — The World! Время остановило свой ход! — Дио остановил время при помощи The World. Всё вокруг замерло. Ветер, звуки — весь мир застыл, как картина. Только один остался не тронут этим божественным вмешательством. Карс. Он просто стоял, как будто ничего не произошло. Он не моргнул, не пошевелился — не потому что не мог, а потому что не было нужды. Его взгляд пересёкся с глазами Дио, и в них не было страха. Ни удивления. Лишь скука. Потому что Карс — выше всего этого. Время — его игрушка. Пространство — его тень. Карс не просто не подвластен The World. Он давно вышел за пределы любого "стоп". — Ты можешь двигаться? Удивил. — Дио с разочарованием в глазах смотрел на Карса, его губы дрожали от еле сдерживаемой ярости, а пальцы сжимались в кулаки. Он ожидал увидеть Карса замёрзнувшим, но перед ним стоял лишь самодовольный монстр, лишённый чести и сострадания. Карс же, не отводя взгляда, лишь усмехнулся — холодно, нагло, с тем презрением, которое ранит сильнее любого удара. Его глаза блестели насмешкой, словно он заранее знал, что разочарует. — Глупец, Дио. Не забывай, это я дал тебе эту силу. И если захочу, я без проблем отберу её от тебя. Но не суть. Помнишь, ты обещал что расскажешь мне как достичь рая, если я освобожу тебя. Я жду. — Карс мгновенно сменил выражение лица — безмятежная ухмылка исчезла, уступив место холодной, сосредоточенной маске. Его поза изменилась: он скрестил могучие руки на груди, мышцы под кожей напряглись, словно он готовился к бою, но сдерживал себя. В глазах больше не было веселья — только ожидание, колкое и тяжёлое, как натянутая струна. Он стоял, будто высеченный из камня, не моргая, не двигаясь, каждый сантиметр его тела воплощал терпеливую, но неумолимую решимость. Его взгляд впился в лицо Дио, прочитывая малейшие движения, затаённый подтекст, каждую долю колебания. Карс не говорил ни слова, но тишина, исходящая от него, была давящей, угрожающей — она вытесняла воздух из комнаты. — Есть одна плохая и хорошая новость. — Сообщил Дио с лёгким трепетом в глазах, будто в этот момент даже его ледяное сердце дрогнуло от волнения, как если бы вся жизнь пролетела перед глазами, в его сознании, заставляя на мгновение забыть о вечной уверенности в собственной непобедимости. — Начни с плохой. Пусть всё закончится на "Жили они долго и счастливо". — Карс заметно сильнее нахмурился, когда услышал ответ от Дио, который явно не удовлетворял его ожидания и вызывал у него раздражение и недовольство, словно что-то внутри него начало медленно кипеть от злости и разочарования. — Меня пытали целых сто двадцать дней. Это привело к черепно-мозговым травмам и диссоциативным состояниям. Вернее, к потере памяти. И как я уже говорил, я чуть своё имя не забыл. Я к тому, что я уже и сам забыл как достичь этого рая. Но! Специально на такие случаи, я написал всё необходимое в свой дневник. Дневник находится в моём мире. Нам нужно добраться до моей вселенной и достать мой дневник. — После того как Карс услышал первые пять предложений, которые с виноватой улыбкой произнёс Дио, в нём мгновенно разгорелся бурный гнев. Его глаза вспыхнули огнём, тело напряглось, и в его душе закипела ярость, готовая взорваться. Казалось, он вот-вот сорвётся с места и разорвет этого самодовольного нахала на куски, не дав ему ни единого шанса на оправдание или спасение. Однако, когда Дио продолжил говорить, его следующие слова были настолько неожиданными и хитро продуманными, что ярость в сердце Карса начала постепенно утихать. Медленно, словно лед под палящим солнцем, злость растаяла, уступая место холодной, рассудительной тишине. Карс почувствовал, как внутри него возвращается контроль, и он способен спокойно воспринимать дальнейший ход событий, не теряя самообладания и не позволяя эмоциям одержать верх над Совершенным Существом. — Ясно. Немедленно отправляемся в твою вселенную. Но для начала, нужно кое-что сделать. — Карс медленно положил одну руку на пояс, пальцы его плавно касались ткани одежды, словно ощущая её текстуру и прохладу материала. Вторая рука поднялась в воздух, сгибаясь в локте, и указательный палец остановился чуть дальше от его щеки, будто готовясь к какому-то решающему движению. Его взгляд оставался сосредоточенным, а поза излучала спокойную уверенность, словно он контролировал каждое своё движение с безупречной точностью. — О чём ты? — На вопрос Дио Карс медленно развернулся, обернувшись спиной к нему, и начал шагать вперёд, не спеша, словно взвешивая каждый шаг. Он легко помахал Дио рукой, не оборачиваясь, будто приглашая его последовать за собой, и при этом в его движениях ощущалась уверенность и скрытая сила. Дио, не раздумывая, двинулся вслед за Карсом, внимательно глядя на каждое его движение, пытаясь прочесть мысли и понять, куда тот ведёт. И вот, когда они уже начали удаляться от места разговора, Карс, наконец, остановился, слегка повернулся и медленно, с хищной улыбкой, открыл рот, готовясь сказать что-то важное. — Для того чтобы прийти в твою вселенную как можно быстрее, нам нужен транспорт. А недавно, я был в библиотеке где есть абсолютно вся информация про абсолютно все существующие и несуществующие вселенные. Я прочитал в библиотеке книгу под названием "Вселенная №739". Согласно этой книге, в одной из вселенных существует паренёк по имени Наранча Гирга. И его стенд — это просто нечто. Имя ему "The General". А что он из себя представляет, ты сейчас увидишь. — После объяснений Карс молча повернулся и направился к выходу, его шаги эхом отдавались по каменным плитам пола. Дио, недолго думая, последовал за ним, взгляд его был напряжён, но исполнен интереса. Они вышли из узкой, полутёмной комнаты, в которой только что обсуждали непостижимые тайны, и оказались в просторном коридоре с готическими арками. Стены были покрыты древними фресками, а по бокам располагались ржавые канделябры, освещавшие путь тусклым, мигающим светом. Карс шагал уверенно, будто точно знал, куда идти, а Дио, сдерживая нетерпение, лишь хмыкнул, чувствуя, как растёт напряжение. Спустя несколько поворотов они подошли к высоким двойным дверям, украшенным барельефами, изображающими сцены космического хаоса и создания мира. Карс без усилий распахнул их, и перед ними предстала огромная библиотека, стены которой терялись в высоте. Ряды книжных стеллажей тянулись в бесконечность, запах пыли и времени висел в воздухе. Дио огляделся, морща лоб — несмотря на размеры помещения, здесь царила абсолютная тишина. Карс шёл дальше, не сбавляя хода, лавируя между рядами с лёгкостью, будто бы всё это пространство было у него в голове. Минуты шли. Они прошли десятки полок, каждая из которых содержала тысячи томов, исписанных невероятными приключениями. Некоторые книги светились слабым золотым светом, другие шептали, едва ощутимо, словно взывая к ним. В конце одного из рядов Карс резко свернул и остановился перед массивной, обтянутой чёрной кожей книгой. На её обложке алыми буквами горело: "Вселенная №739". — Ну и что это за книга? Для чего она нам? — Спросил Дио. В ответ Карс не произнёс ни слова, лишь посмотрел в глаза собеседника с выражением холодного превосходства. На его губах появилась насмешливая ухмылка, будто он заранее знал, к чему всё приведёт. Он медленно опустил взгляд, вытянул руку к старой, потёртой книге, лежавшей на деревянной полке. Взяв её, он аккуратно, почти с благоговением, приоткрыл обложку, выпустив в воздух едва уловимый запах древности. Его палец — тонкий, крепкий, с длинным ногтем — заскользил по краю страницы. Обслюнявив кончик пальца, Карс начал перелистывать листы один за другим, с тихим шорохом пергамента, будто в этом процессе было нечто ритуальное. Он останавливался иногда на секунду, слегка прищуриваясь, как хищник, высматривающий добычу, затем продолжал листать дальше. Его губы шевелились почти незаметно, будто он что-то считал или повторял про себя. В комнате стало казаться тише, как будто даже воздух затаил дыхание, пока Карс, с тем же спокойствием и той же ухмылкой, продолжал искать то, что ему было нужно. — "— The General!!! — Наранча отчаянно кричал от боли, его голос срывался на визг, когда он наблюдал, как Формаджо активировал свой стенд Let It Roll. Он стоял в полном ужасе, не в силах пошевелиться, пока тело Кара Уны начало расти. Сначала медленно, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее. Её кожа натягивалась, кости трещали, суставы ломались от напряжения. Её пальцы, как деревья, протыкали асфальт, её глаза вылезали из орбит, становясь размером с окна. Небо заслонилось её туловищем, она заполнила всё пространство, как безумный мираж. Люди кричали, машины врезались друг в друга, птицы не знали, куда лететь. При росте в 50 метров её тело начало дрожать — слишком тонкая, слишком живая, чтобы выдержать себя. И в этот момент она взорвалась. Не громко, не ярко — это был влажный, глухой, отвратительный взрыв, как если бы умерший кит, полный гниющих газов, полыхнул изнутри. Её внутренности, перемешанные с костями и кровью, разлетелись по окрестностям, пробивая здания, ломая мосты, сметая всё на своём пути. Кусок её позвоночника с грохотом врезался в небоскрёб, сложив его пополам, как палку. Огромная рука, уже безжизненная, раздавила десяток машин и пожарную часть. Район, бывший жилым, превратился в мясной кошмар. Земля была красной, воздух — липким от крови. Мир завонял плотью. Наранча упал на колени, рыдая. Его руки дрожали, он не мог понять, дышит ли. Он тер глаза, будто надеялся, что всё это иллюзия. Кара Уна... та, что смеялась вместе с ним, та, что защищала его, делилась едой, рассказывала истории. Она была не просто подругой — она была семьёй. И теперь её нет. Только мясо, кровь и кости. Он почувствовал, как внутри него что-то лопнуло. Всё. Больше не осталось ни страха, ни сомнений — осталась только ярость. Он стиснул зубы и поднял голову. Глаза налились кровью, он прошептал название своего стенда: "The General". И земля под ним затряслась. Сначала дрожь, потом гул, потом раскол. Из глубины подземелий, прямо из преисподней, вырвался монстр. Чёрный паровоз, старинный, из XIX века, но дьявольски живой. Его корпус блестел, как свежий металл, на нём горели красные полосы, словно клейма ада. Из его трубы не валил дым — вырывался огонь. Вместо обычных вагонов — броневые отсеки, нашпигованные пушками, огнемётами, ракетами. Колёса скрежетали, разрывая асфальт, как лезвия. Паровоз не ехал — он врывался, он крушил, он рычал. На его лобовой части был герб — череп, пробитый штыком. Башня управления выглядела как командный мостик линкора, в ней стоял силуэт — сам Наранча Гирга, высокий человек в генеральском мундире времён Первой мировой, с лицом, закрытым железной маской, и руками, похожими на гарпуны. Паровоз издавал рев, словно тысяча проклятых душ вопили в унисон. Его пушки начали подниматься. Начиналась война." — Спустя несколько долгих и мучительных секунд, наполненных напряжённым ожиданием и сосредоточенным вниманием, Карс наконец-то отыскал в толстой пыльной книге ту самую страницу, ту самую строчку, ту самую информацию, которую он искал с самого начала своего тщательного и кропотливого изучения. Он с особым удовольствием и почти что трепетом вновь перечитал тот отрывок из древнего манускрипта, где подробно и живо рассказывалась трагическая судьба Наранчи Гирги — истории, пропитанной горечью, потерями и бесконечной болью, которая словно тёмное пятно лежала на судьбе этого героя. Карс погружался в слова, чувствуя, как с каждой строчкой в его душе разгорается пламя. — Зачем ты читаешь этот отрывок? Что он нам даст? Это бессмысленное чтиво. Моё терпение уже сгорает. — Дио с недовольным выражением лица пожаловался на действия Карса, назвав их бессмысленными и бездарными, будто стараясь доказать, что тот просто теряет время и силы впустую. Его голос был наполнен пренебрежением и ехидством, как будто он уже заранее знал, что слова его вызовут реакцию. Карс же, не теряя ни секунды, повернул к нему лицо, и его взгляд был настолько острым и холодным, что казалось, он способен прожечь насквозь любую броню. Этот косой взгляд, наполненный смертельной угрозой, говорил яснее всяких слов: "Если ты хоть раз позволишь себе повторить такую глупость, я вырву твой язык изо рта и пришью его туда, где ему совсем не место — чтобы ты раз и навсегда зарубил себе на носу, с кем имеешь дело". Тишина, что наступила после этого, была гробовой, словно воздух вокруг сжался от напряжения, и даже самые смелые в комнате поняли — лучше промолчать и не испытывать терпение Карса. — Пора сделать это. D4C LT Ultimate! Whitesnake Ultimate! — Из тела Карса, словно из мрака, медленно и зловеще выходили два его стенда — D4C LT Ultimate и Whitesnake Ultimate. Они возникали будто живые тени, переплетённые с самой сущностью хозяина. D4C LT Ultimate первым медленно протянул руку и засунул её в толстую древнюю книгу, которая лежала на руках Карса. Книга была не простой — страницы её словно состояли из тьмы и света, переплетаясь в бесконечном танце. Рука стенда погрузилась в эту книгу, и та словно растворилась, прошла насквозь, не встречая никакого сопротивления. Было ощущение, что стены реальности начинают трещать под этим давлением. Когда D4C LT Ultimate вытащил руку, все взгляды устремились на происходящее. Между длинными пальцами стенда сдавленно и бесжизненно висел молодой парень — Наранча Гирга. Его волосы, густые и тёмные, свисали вниз, будто струились по воздуху, а сам он был полностью неподвижен, словно в плену невидимой силы. Стенд крепко держал его за волосы, удерживая в холодной и жёсткой хватке, лишая даже малейшего шанса на сопротивление. Лёгкий блеск отчаяния мелькал в глазах Наранчи, но он не мог вырваться — время и пространство вокруг него словно замерли. В этот момент Whitesnake Ultimate бесшумно и молниеносно протянул свою руку к голове Наранчи. Его пальцы, холодные и острые, проникли сквозь плоть и кость, словно это была прозрачная тень, и стали копаться в самых глубинах сознания молодого парня. Несколько секунд — и из головы Наранчи вытащили небольшой, но очень значимый диск. На его поверхности ярко сияла надпись — "The General". Этот диск был не просто артефактом, а ключом, связанным со стендом самого Наранчи Гирги, символом его силы и памяти. Все вокруг казалось застывшим во времени, и только холодный блеск этих двух стендов и блёстки диска, будто обжигающего взгляд, говорили о том, что эта сцена — нечто большее, чем просто магия или сила. Это была игра судьбы, в которой Карс и его стенды писали новые главы власти и контроля, используя Наранчу как пешку на своём безжалостном поле. После того как Whitesnake Ultimate с хладнокровной точностью и непоколебимой уверенностью взял диск под названием "The General", произошло нечто, что буквально изменило течение событий. D4C LT Ultimate, словно сжатый в комок времени и пространства, стремительно схватил Наранчу Гиргу и без малейшего промедления засунул его обратно в ту самую книгу, из которой того когда-то вырвали. Этот момент был наполнен напряжением и бессловесной драмой, словно сама реальность дрожала под натиском этих действий. Затем D4C LT Ultimate, словно растворяясь в воздухе, бесследно исчез, оставив после себя лишь лёгкий шлейф неопределённости и тайны, которая нависла над всеми присутствующими. Карс, с вниманием истинного мастера и охотника за знаниями, тщательно рассматривал в своей руке диск, который чуть ранее был в руке стенда Whitesnake Ultimate, будто пытаясь разгадать все его секреты и возможности, скрытые в самом сердце этой странной и опасной вещицы. В то же время Дио, лишённый всякой возможности вмешаться, оставался стоять неподвижно, его глаза широко раскрыты от изумления и невольного восхищения, пока он наблюдал за мастерством и стратегической хитростью Карса, который в этот момент казался воплощением абсолютного контроля и безукоризненного таланта в искусстве манипуляции силой. — Whitesnake Ultimate, дай мне одну копию этого диска. — Карс холодно и безжалостно отдал приказ своему стенду Whitesnake Ultimate — дублировать диск с точностью до мельчайших деталей, создавая абсолютно идентичную копию, после чего аккуратно, но уверенно передал этот свежесозданный диск в руки своего стенда, готового использовать его в нужный момент, словно мастер, раздающий ключи к смертоносным тайнам, тщательно контролируя каждое движение и не допуская ни малейшей ошибки в этом хитроумном плане, который мог изменить ход любой битвы в их пользу. — Понял. — Whitesnake Ultimate медленно поднял руку и взял в свою ладонь один диск с надписью "The General". Его взгляд стал холодным и сосредоточенным, словно он вымерял каждую мельчайшую деталь на поверхности. Затем, словно выполняя магический ритуал, Whitesnake Ultimate начал дублировать этот диск, и вот перед ним появился второй, абсолютно идентичный первому — такой же блестящий, с такой же вырезанной надписью "The General". Теперь на руках Whitesnake Ultimate было два диска — словно зеркальные копии, неотличимые ни по форме, ни по весу, ни по текстуре. Без единого слова он аккуратно передал оба этих диска Карсу, который, не скрывая удовольствия, принял их в свои руки. Карс долго и внимательно рассматривал эти таинственные артефакты, словно пытался понять их истинную силу и значение. Затем, подняв голову и устремив свой пронзительный взгляд на Дио, он словно почувствовал, что теперь у него в руках новый козырь — ключ к власти, который может перевернуть ход событий. Whitesnake Ultimate же в этот момент бесшумно растворился в воздухе, словно тень, оставив после себя лишь лёгкое шуршание. — Дио, подойди ближе. — Карс медленно повернулся и, не отрывая взгляда от далёкого горизонта, тихо, но с железной уверенностью велел Дио подойти к нему. Дио, не теряя ни секунды, без лишних слов и сомнений двинулся вперёд, словно запрограммированное орудие, и встал рядом с Карсом. Атмосфера вокруг сгущалась, как перед бурей, когда Карс медленно поднял руки в которых были два одинаковых диска — на каждом было выгравировано величественное название "The General". Он осторожно поднял руку и первым диском проткнул голову Дио, словно активируя скрытую силу, что таилась в этом маленьком устройстве. Лёгкий холодок пробежал по коже Дио, когда диск вошёл в его голову, наполняя сознание новым, ещё более опасным потенциалом. Затем Карс взял второй диск, точно такой же, неотличимый от первого, и вставил его в собственную голову. В этот момент вокруг них словно повисла невидимая энергия — оба получили мощнейший стенд, ещё одну уникальную силу, что увеличивала их возможности многократно. Теперь их тела наполнились не просто силой, а синхронной, двойной мощью, которая обещала изменить ход их борьбы и судьбу всего мира. Каждый вдох и движение теперь несли в себе потенциал разрушения и господства, заставляя даже воздух вокруг дрожать от напряжения и ожидания. Карс и Дио стояли рядом, готовые к новым битвам, сражениям и триумфам, облачённые в силу "The General", которая теперь стала их оружием и щитом. — Ещё... Ещё один стенд? Теперь у меня целых два стенда? Карс, ты не перестаёшь меня удивлять всё сильнее и сильнее. Почему ты не присвоешь себе все стенды которые сможешь найти? — Дио не мог перестать удивляться могуществу Карса, который только что даровал ему второй стенд — не как результат эксперимента, а как будто по щелчку пальцев, играючи, с той же лёгкостью, с какой одаривают жалкую мошку искрой молнии. Он стоял, вцепившись в собственное сердце, ощущая, как внутри него рождается новая, незнакомая сила — нечто чуждое даже его прежнему могущественному телу. Глаза Карса светились почти равнодушием, как будто дарование такой силы было для него пустяком, не заслуживающим ни капли волнения. И всё же в этой равнодушной грации сквозила неописуемая мощь, которую Дио чувствовал каждой клеткой — Карс был за пределами добра и зла, и, возможно, даже за пределами самого мироздания. — Во-первых, для тебя "Господин Карс" или "Карс-сама", жалкое насекомое. Не забывай совё место передо мной. Во-вторых, у всего есть предел. У меня тоже. Я ограничен тем что могу иметь не больше 35 стендов. Если у меня будет 36 и больше стендов, я по-просту самоуничтожусь. И у тебя тоже есть предел. А именно 5 стендов. 5. Не больше. — Внезапно, со скоростью, которую невозможно было уловить даже взором вампира, Карс проткнул череп Дио своими указательным и средним пальцами, вонзив их точно между глазами. Раздался глухой хруст кости, и Дио, даже не успев осознать происходящее, почувствовал, как его тело парализовало от боли. Затем Карс, не вынимая пальцев, резко рванул вниз, разрывая плоть и дробя лицевые кости, и с нечеловеческой силой вырвал нижнюю челюсть Дио, вместе с клоками мышц и капающей чёрной кровью. Всё это он сделал молча, с каменным лицом, в котором читалось презрение и неумолимый гнев. Капли крови запятнали пол и осели на шёлковые зимние сапоги Карса, но он даже не посмотрел на них. Дио рухнул на колени, булькая горлом, лишённым языка и голоса, — взгляд его был полон ужаса, он не ожидал столь стремительной кары. Карс наклонился к нему, сдержанно, как бы между делом, и холодным голосом сказал ему что он осмелился говорить с Карсом, Прародителем всех вампиров, так, будто они с Дио равны. Он назвал его просто "Карс". Его дерзость — это плевок в бессмертие Карса, в его божественную природу. Пусть это послужит уроком для всех, кто забудет, как следует называть своего Создателя. — ГовХхподиИин Каавс!.. Повхалуста, простите менхя!.. — Дио начал медленно регенерировать свою нижнюю челюсть, кровавые жилы и мышцы с шипением возвращались на место, каждый миллиметр кожи тянулся с адской болью, он захрипел, не в силах сдержать стон унижения. Он лежал на холодной земле, распростёршись у самых ног Карса, словно сломанное животное, потерявшее гордость, и каждая секунда казалась вечностью. Его золотые глаза, некогда полные высокомерия, теперь были наполнены страхом и отчаянием, и с дрожью в голосе он стал умолять: о пощаде, о шансе всё исправить, о возможности снова быть полезным. Его голос срывался на хрип, в нём больше не было того величия, что когда-то заставляло дрожать легионы. Он царапал когтями землю, пытаясь подобраться ближе, как червь, заслуживающий только презрения, повторяя снова и снова мольбы о прощении, срываясь на рыдание. — Так и быть, встань. Вернее, сядь на колени передо мной, как и следует творению перед творцом. — Карс приказал Дио сесть на колени перед ним, голосом, не терпящим возражений, и в его алых глазах сверкала божественная надменность, как будто он уже сотни раз давал такие приказы смертным и бессмертным. Дио, хоть и был повержен, с телом, разорванным на куски и залитым собственной кровью, вновь начал восстанавливаться, каждая кость вставала на место, каждая капля крови возвращалась в сосуды. Его мышцы вновь налились силой, лицо обрело прежнюю форму, но взгляд, наполненный горечью и злобой, всё ещё был устремлён вверх — на того, кто посмел приказывать ему. Однако, несмотря на ярость внутри, Дио склонил голову, проглотив свою гордость, и медленно, со скрежетом зубов и тяжёлым дыханием, опустился на одно колено, затем на другое, безмолвно признав силу Карса. Мгновение длилось как вечность, пока он, низко опустив взгляд, не замер в покорной тишине, будто сам воздух застыл от напряжения между двумя чудовищами, чьи эго невозможно было измерить ничем, кроме вечности. — Слушай, Дио. Сделай-ка вот так. — Карс засунул указательный палец левой руки себе в рот, зацепив уголок губы, и медленно потянул влево, растягивая свою ухмылку до неестественного, почти болезненного размера. Его глаза оставались неподвижными, сверкающими холодом и каким-то дьявольским интересом. Затем он, не убирая первый палец, засунул в рот указательный палец правой руки с другой стороны и потянул губу вправо, широко растягивая рот в обе стороны. Кожа на щеках натянулась, обнажая зубы, лицо исказилось в зловещей гримасе. Он начал дёргать рот туда-сюда, словно проверяя его эластичность. Затем Карс резко остановился, медленно устремил взгляд к Дио, и, всё ещё растягивал рот. Затем он вытащил пальцы из рта, ожидая действий Дио. — Как... Скажете... — Дио, чувствуя унижение до глубины души, как будто вся его гордость была раздавлена катком абсурда, скрипя зубами и пылая злобой, всё же подчиняется. Его руки дрожат от ярости и стыда, но он всё равно тянется к лицу. Он нехотя вставляет указательные пальцы обеих рук себе в рот, ощущая, как холодные подушечки пальцев касаются внутренней поверхности щёк. Его дыхание тяжелеет, глаза полны презрения и боли, когда он медленно, почти с надрывом, начинает растягивать свой рот в стороны — влево и вправо, как будто насильно превращая себя в фарсовую куклу. Мышцы лица противятся, всё внутри него кричит от отвращения, но он продолжает, чувствуя, как уголки рта болезненно тянутся, как губы теряют чувствительность. Всё это он делает, глядя на Карса с ненавистью, смешанной с отчаянием, как будто умоляет его прекратить это безумие, но знает, что выхода нет, не было, не будет и даже быть не могло. — А теперь скажи: "Я не могу высасывать и пить кровь людей, потому что я — последняя шавка". — Карс, возвышаясь над Дио, говорит ему произнести определённые слова, с бескомпромиссной, ледяной решимостью в голосе. Его глаза сверкают величием и вечным превосходством, каждый слог — словно приказ богов. Дио, стиснув зубы, чувствует, как кровь закипает в венах, как ярость жжёт грудную клетку, но не может ничего противопоставить. Он — повелитель ночи, бессмертный и гордый, но перед Совершенным Существом он ничто. Внутри него бушует ураган — унижение, злоба, отчаяние — всё это разрывает его изнутри. Он пытается отвернуться, сделать шаг назад, но взгляд Карса пронзает его, как тысяча клинков. — Я не могу высасывать и пить кровь людей, потому что я — последняя шавка. — Дио дрожащими губами, сквозь стиснутые зубы, сквозь хрип, сквозь растянутые губы, как будто ломая саму свою сущность, подчиняется и произносит слова, которые для него звучат как плевок в лицо, как клеймо на его гордости. Карс молчит, но его безмолвное торжество слышно громче любого хохота. — Ну тогда грязь жри, падшая ты, левая мразь. — Карс, с кривой усмешкой, наблюдает за бессильным Дио, и, изменяя структуру своей руки на молекулярном уровне, превращает её в плотную, тяжёлую землю, пахнущую сыростью и смертью. Его пальцы расползаются в комья влажной почвы, из которых сочится грязь, прилипая к коже, оставляя следы на мраморном полу. Он резко хватает Дио за лицо, сжимая его челюсть как тиски, хрустя костями, и силой разрывает его рот, будто ломает сломанную куклу. Без тени колебания он вбивает целую пригоршню этой мерзкой, влажной земли прямо в рот Дио, вдавливая её внутрь пальцами, пока она не забивает язык, зубы, глотку и не начинает вытекать обратно из ноздрей и уголков рта. Дио захлёбывается, корчась, его бессмертное тело судорожно бьётся, пытаясь отторгнуть грязь, но Карс продолжает — снова и снова засовывает внутрь всё новые комки, наблюдая, как красные от слёз боли глаза Дио полны ярости, унижения и страха. Он смеётся — тихо, злобно, почти шепча — наслаждаясь каждым мгновением, каждым глотком грязи, каждым судорогом унижения, которое он вдалбливает внутрь гордого вампира, превращая его в хлюпающий, беспомощный кусок мяса перед ним. Через пару минут Карс наконец прекратил пихать землю в глотку измождённого, униженного, обессиленного Дио. Но даже когда его руки отстранились, Дио не мог дышать — грудь судорожно вздымалась, он захлёбывался, издавал хриплые звуки, пытался выкашлять вязкую, промокшую от слюны и желудочной кислоты грязь, что забила его горло. Он бился в сухом кашле, изрыгал сгустки земли вперемешку с рвотой, а с каждым новым выдохом из его ноздрей текла слизь, перемешанная с пылью и кровью. Его лицо было в багровых пятнах, глаза налились слезами, но не от эмоций — от того, что всё внутри него, казалось, хотело наружу, словно его тело пыталось изгнать саму обиду, само унижение. Слёзы текли по щекам Дио, в которых некогда горела безмерная гордость, а теперь оставалось лишь тупое страдание. Из носа вырывалась жижа, но грязь всё никак не хотела выходить, будто прилипла к внутренностям, оставляя ощущение, что он задыхается не от недостатка воздуха, а от самого позора. Он извивался, будто тонул, хватая ртом воздух, но вместо спасения лишь вновь наталкивался на вкус земли — земли, которую Карс с таким наслаждением засовывал в его пасть, будто кормил животное, чтобы оно не лаяло. А Карс смотрел. Без слов. Без движений. Только смотрел. С пре-великим, садистским, почти божественным удовольствием. Его глаза были спокойны, почти равнодушны, но в этом равнодушии скрывалась чистая, холодная злоба. Он стоял, будто скульптура, высеченная самим адом, наблюдая, как король ночи, великий, всемогущий Дио — тот, кто возносился над смертью, тот, кто презирал человечество — теперь корчится, плачет, захлёбывается, дрожит, бормочет что-то нечленораздельное, словно ребёнок, оставленный в лесу. Величие Дио было сокрушено. Его голос сорван. Его горло залито мерзкой грязью, его легендарная осанка согнулась, как гнилая ветка под весом вины. Он выглядел так, будто каждая его клетка хотела исчезнуть, лишь бы не ощущать взгляда Карса, жгущего, как лупа жжёт муравья. Он не просто проиграл — он был растоптан. Как детёныш птицы, беззащитный, с облезшими перьями, дрожащий и глупый перед холодными глазами змеи, что смотрит не потому, что голодна, а потому, что ей приятно смотреть, как жертва осознаёт: её конец не будет быстрым. — ЗА ЧТО ТЫ ТАК СО МНОЙ!? — Еле-еле Дио сумел сказать что-то внятное, несмотря на грязь и землю, которая переполняла его рот и нос, мешая дышать и позволяя чувствовать боль. Каждое слово вырывалось из него сквозь комья глины, застревавшие между зубов, царапавшие дёсны и горло, пока он задыхался, пытаясь ухватить хоть каплю воздуха. Его лёгкие горели, в глазах стояла пыль, он чувствовал, как слизь, смешанная с кровью, струится по подбородку, а руки, дрожащие и загрязнённые, царапали землю в попытке приподняться. Мир вокруг качался, звенел в ушах, и боль в голове пульсировала с каждым биением сердца, но, стиснув зубы и выгнув шею, он всё-таки выдавил из себя охрипший хрип — больше похожий на мольбу, чем на вопрос. — Ублюдок... "Ты"!? Ты посмел обратиться ко мне на "Ты"!? Тебя жизнь ни чему не учит, вша плаксивая!? Отвечай! — Карс со звериной яростью вцепился в золотистые волосы Дио, его пальцы впились в пряди так, будто он пытался раздробить саму сущность вампира, словно это был не человек, а кристалл, поддающийся давлению. Его рука дрожала от напряжения, мышцы были напряжены до предела, каждый сухожилие на его предплечье вздулось, словно он вырывал у Дио не просто волосы, а силу, гордость, саму его сущность. Сквозь пальцы хрустели корни волос, будто ломались сухие ветки, и кожа головы натягивалась, как будто вот-вот разорвётся. Дио взвыл, голос его сорвался, превратившись в дикий, пронзительный вопль, полный боли, ярости и унижения. Он дёрнулся, попытался вырваться, но хватка Карса была беспощадна — словно сам Ад держал его за череп. Кара небесная воплотилась в этом моменте — Карс не отпускал, он давил, рвал, крутил, как будто хотел выжечь память о гордости Дио из его мозга, пока тот не сорвался в истерику, сотрясаемый невыносимыми спазмами боли. — ВЫ!!! ВЫ!!! Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ВЫ!!! — Дио отчаянно пытался остановить Карса. Он вырывался, кричал, вгрызался ногтями в руки противника, но Карс был непоколебим, как сама вечность. Его хватка на волосах Дио была железной, и казалось, будто каждое слово, каждый крик, вылетающий изо рта Дио, просто исчезал в пустоте. Карс, с ледяным спокойствием, словно не человек, а сама кара небес, глядел на него с насмешкой и мёртвым блеском в глазах. Он тянул голову Дио назад, заставляя его выгнуться, как сломанное древо на ветру, и со всей силы врезал его черепом об каменный пол. Гулкий, влажный треск разнёсся по залу, как раскат грома. Но Карс не остановился. Он повторил. Снова. И снова. Каждое движение было точным, как удары молота палача. Гул становился глухим и липким — как будто земля не выдерживала такой ярости. Каменный пол под головой Дио трескался, осыпался пылью и крошкой, а вместе с ним крошилось и лицо Дио. Его щёки, лоб, нос — всё превратилось в месиво из костей и плоти. Кровь брызгала на пол, на руки Карса, на стены, как красная роса войны. Кожа на лбу Дио лопнула, открывая белые осколки черепа, которые тут же покрывались алым. Дио дергался, извивался в тщетной попытке вырваться, но его тело с каждой секундой слабело. Его крик стал хрипом, потом бульканьем, потом тишиной. Карс продолжал. Он будто забыл, что держит живого когда-то бога. Он просто с утончённой жестокостью, без капли гнева, совершал акт разрушения. Удары стали медленнее, но сильнее. Каждый из них сопровождался треском камня и хрустом кости. Пол превращался в мозаичный алтарь из крови, мозгов и осколков плитки. И вот, когда лицо Дио уже не напоминало ничего человеческого, а его тело было изломано, как кукла, Карс поднял его голову ещё раз. Из сломанного носа хлестала кровь, один глаз вывалился из глазницы и свисал на жилах. Но Карс, не дрогнув, глядел на него с тем же холодом. Он прошептал, почти ласково: — Ты же бессмертен, верно? — С этими словами Карс ударил снова. Его лицо искажала смесь ярости и наслаждения, когда он, не колеблясь ни на миг, вновь обрушил голову Дио на каменный пол. Удар был не просто жестоким — он был безумным, с такой неумолимой силой, что воздух дрогнул. Каменные плиты не выдержали, они раскололись, как хрупкое стекло, от грохота стены завибрировали, а пыль взвилась в воздух. Карс поднял Дио за волосы, его пальцы сжимали пряди, как тиски, и с неистовой яростью он вогнал его голову об пол ещё раз. Раздался хруст, смешанный с глухим звуком удара. Кровь, обломки, трещины, боль — всё смешалось в один момент. Он не останавливался: каждый следующий удар был сильнее предыдущего, каждая секунда — словно вечно тянущийся миг жестокой кары. Пол под ними уже не был полом — лишь груда обломков, окрашенных алым. — Пора идти. Вставай, червяк. — Карс отпустил волосы Дио. Его пальцы медленно разжались, и пряди золотистых локонов выскользнули из руки, будто обрубленные нити судьбы. Тело Дио с глухим стуком рухнуло на холодный каменный пол, как мешок с обглоданными костями. Он почти не шевелился — только едва заметное подрагивание пальцев и слабое дыхание указывали на то, что он ещё жив. Но Карса этим не провести. Его пронзительный взгляд сквозь тьму чётко читал ложь и притворство. Он знал — этот ублюдок бессмертен. Он не может умереть. Ни от времени, ни от боли, ни от страха. Карс наклонился, не спеша, как будто наслаждаясь каждым мгновением. Он снова схватил Дио за волосы, рванул вверх, и тот снова повис, как дохлая кукла. Лицо Дио было залито кровью, рот полуоткрыт, губы дрожали от сдерживаемого стона. И всё же, в глубине его глаз — искра, гниющая, но всё ещё горящая. Карс не хотел искру. Он хотел пепел. Он хотел расплющить его, вывернуть наизнанку, стереть в ничто. — Ты всё ещё жив, тварь. Ну давай, покажи мне, каково это — быть богом. — Подняв Дио до уровня своих глаз, он прошептал слова, с голосом как будто собирался спеть колыбельную. Затем, не теряя ни секунды, он поднял ногу и нанёс сокрушительный удар в живот. Но это был не просто удар — это был невозможный взрыв ярости, воплощённый в одной точке. Стальной ботинок проткнул Дио насквозь. Хруст рёбер, жуткий треск позвоночника, и мокрый шлёпок, когда внутренности, кишки и часть печени брызнули на пол, на стены, на лицо самого Карса. Дио отшатнулся, но Карс не дал ему упасть. Он держал его, как трофей, как предупреждение для всех богов, что посмеют бросить ему вызов. Кровь лилась ручьём, обволакивая ботинки Карса, словно лавина. Дио хрипел, его рот наполнился багровой пеной, но тело не умирало. Оно просто страдало. И Карс с разочарованием знал: к сожалению это конец. Им пора идти. Карс стоял, положив руки на пояс, словно статуя, излучающая холодное превосходство. Его мускулы расслаблены, взгляд пронзителен, губы тронула едва заметная усмешка. Он ждал. Перед ним, на потрескавшейся земле, как выброшенный мусор, лежал Дио — избитый, искалеченный, раздавленный. Его тело было в ужасающем состоянии: кости сломаны, живот насквозь пробит, несколько органов отсутствовали, а некогда красивое лицо превратилось в кровавую субстанцию. Каждое движение давалось с адской болью. Прошло около тридцати секунд. Воздух звенел тишиной. Дио закашлялся, с кровью выплюнул кусок собственного языка, и начал регенерацию. Сначала зарастали мелкие раны, потом начали срастаться кости. Он корчился от боли, выл сквозь стиснутые зубы. Его плоть дергалась в судорогах, восстанавливаясь вопреки всему. Спустя минуту он с трудом поднялся на колени, опираясь на дрожащие руки. Его тело вернуло прежнюю форму, но внутри — всё было разбито. Слабыми, неуверенными движениями Дио поднял голову и посмотрел на Карса. В его глазах больше не было высокомерия, только боль, страх и унижение. Его губы едва шевелились, он даже не пытался говорить — только смотрел. Это был взгляд хищника, которого лишили клыков. Взгляд бессильного, сломленного существа. Карс не двигался. Он продолжал смотреть на Дио сверху вниз, как на насекомое, и в его глазах читалась лишь скука. — Встань. — Несмотря на явную жестокость, с которой он обращался с Дио — удары, унижения, хладнокровная безжалостность, граничащая с наслаждением, — на его лице сияла самодовольная ухмылка, словно он получал искреннее удовольствие от всего происходящего. Его глаза сверкали презрением и властью, голос звучал твёрдо и повелительно, когда он, словно обращаясь не к человеку, а к бесполезной шавке, велел Дио встать. Это был не просто приказ — это было проявление абсолютного контроля, торжествующее напоминание о том, кто здесь хозяин, и его тон не оставлял сомнений: Дио должен был повиноваться, как пёс, прижимающий уши перед своим господином, даже если в его груди кипела ярость и боль. — Вперёд, нам нужно отправиться в твою вселенную. — Карс развернулся направо, его шаги эхом отдавались по каменным плитам, он внимательно осматривал каждую стену, каждый проём, выискивая хоть малейший намёк на выход из бесконечной, мрачной башни, стены которой словно смыкались вокруг него. Он чувствовал, как время теряет смысл, как пространство становится зыбким, но не останавливался. А Дио, стоявший позади, молча кивнул, его золотые волосы слегка колыхнулись от холодного сквозняка, глаза сверкнули на миг, но он не проронил ни слова, словно всё происходящее уже было предрешено и не вызывало у него ни удивления, ни сомнений. — The General!(Карс) — The... The General! Карс и Дио одновременно активировали свои стенды. Благодаря способности Whitesnake Ultimate к дублированию стенд-дисков, оба обладали идентичным стендом — The General. Это гигантский чёрный бронированный паровоз времён XIX века, длиной более километра, каждая его деталь пропитана духом войны и безумия. Вдоль корпуса проходят кроваво-красные полосы, зловеще мерцающие, как шрамы на теле чудовища. Паровоз состоит из 30 массивных вагонов, каждый из которых представляет собой автономный боевой блок. На крыше и боках каждого вагона размещены вращающиеся башни, напоминающие гибрид танков Первой Мировой и современных машин смерти. В каждой башне — две тяжёлые пушки калибром 148 мм, способные пробить броню даже самого стойкого стенда. Между пушками встроены пулемёты калибром 15 мм, стреляющие с оглушительной скоростью. Над дулами сверкают прицелы, подчинённые воле пользователя — всё, от наводки до стрельбы, контролируется Карсом и Дио с нечеловеческой точностью. На стенах вагонов закреплены реактивные установки и торпедные аппараты, способные выпускать ракеты и торпеды различных типов: бронебойные, термобарические, кассетные и даже управляемые. Каждый выстрел сопровождается гулом, от которого дрожит воздух, а каждый удар — взрывом, способным сровнять с землёй город. Между вагонами тянутся магистральные цепи, по которым передаются приказы, энергия и команды. Всё это — единый организм разрушения, и каждая его часть функционирует безупречно. Паровоз несётся по эфемерным рельсам, возникающим под ним в воздухе, дым из трубы — чёрный, как безлунная ночь, а его гудок звучит, будто вой тысяч мёртвых солдат. На паровозе есть герб, в виде черепа проткнутого штыком. С обеих сторон, словно призраки, на стенах The General выжжены силуэты его хозяев — Карса и Дио, в мундирной форме офицеров Первой Мировой: шинели, ордена, каски с символами их власти. Их лица искажены холодной решимостью и садистским восторгом. При активации The General поезда не просто появляется — он раздавливает пространство под собой, навязывая свою реальность. Боевые модули способны развернуться в автоматические батареи, защищённые энергетическими щитами, вокруг которых формируется барьер из вращающихся шипов. На некоторых вагонах имеются ангары для беспилотных дронов и шагающих боевых машин. Спереди локомотива установлен колоссальный пробойник — таран, испещрённый рунами разрушения, способный пробить любую защиту. Внутри поезда скрыт командный пункт, похожий на адскую версию штаба генералиссимуса, где Карс и Дио отдают приказы. Их команды слышны по всему The General, словно приказы дьяволов. Их власть абсолютна. Паровоз — не просто оружие, а их идеология, воплощённая в металле, огне и громе. — Что стоишь, Дио? Залезай в свой The General и поехали в твою вселенную. — Карс, не теряя ни секунды, резко шагнул вперёд и вошёл внутрь своего стенда — гигантского паровоза под названием "The General", металлического колосса, покрытого древними узорами, сочетающими в себе силу и решимость. Массивные колёса начали вращаться, хотя ни рельс, ни земли под ними не было, — и вдруг весь паровоз оторвался от поверхности, вырываясь вверх, словно ракета, испуская клубы пара и сверкая золотыми прожилками на броне. Он взмыл в небо, вопреки законам физики, игнорируя притяжение, инерцию и здравый смысл, разрезая облака, словно небесный бог разрушения. Не отставая, Дио, сверкая безумной ухмылкой, шагнул в собственный The General, внешний облик которого совсем не отличался от The General Карса. Готический, с его силуэтами и шпилями на корпусе, напоминающими собор. Его паровоз издал глухой рёв, словно зверь, пробуждающийся от многовекового сна. Пылающие красные трубы выстрелили огнём, и Дио, не колеблясь, рванул вслед за Карсом, по воздуху, с бешеной скоростью, оставляя за собой шлейф из тьмы и пара. Два стенда-паровоза неслись сквозь шторм и гром, сталкиваясь взглядами своих пилотов, каждый из которых был готов растерзать другого — не словами, а чистым, безумным, невозможным столкновением железа, силы и воли. — Что же, The General полностью под моим контролем, я могу управлять им, даже не идя в кабину машиниста. Думаю, стоит рассмотреть мой паровоз. — С этими словами Карс решил всерьёз изучить все прелести таинственного стенда-паровоза под названием The General. Он вышел из кабины машиниста, где всё было обставлено максимально технологично и строго, и направился в первый вагон. Этот вагон выглядел уютно, но без каких-либо излишеств: на полу лежал ярко-красный коврик, по обеим сторонам располагались удобные сиденья с мягкими подушками, а между рядами стояли столики. На каждом столе лежали меню с огромным выбором блюд — там были представители кухонь со всего мира: от британских пирогов и японских суши до пряных индийских карри и ароматных французских круассанов. На стенах возле сидений висели плоские телевизоры, аккуратно закреплённые и обращённые к пассажирам. Карс, движимый любопытством, взял пульт и включил один из телевизоров. Экран засветился, и на нём появилась репортёрша в строгом костюме, которая рассказывала свежие новости из тихого городка Морио — там происходили какие-то местные события и мелкие происшествия. Карс внимательно просматривал меню, вглядываясь в названия блюд и описание ингредиентов. Он нажал на кнопку с салатом "Цезарь", и вдруг прямо на столе, словно по магии, из воздуха материализовался настоящий, аппетитный и полностью съедобный салат "Цезарь" — хрустящие листья салата, хрустящие крутоны, свежий пармезан и сочные кусочки курицы. Карс аккуратно попробовал салат, и вкус оказался абсолютно аутентичным, словно приготовленным лучшим шеф-поваром. Затем он продолжил осмотр вагонов дальше. Второй вагон оказался почти таким же — с такими же сиденьями, столиками и меню, но телевизоры уже показывали другой канал — какой-то художественный фильм в жанре ретро. Карс отметил для себя, что атмосфера в каждом вагоне сохранялась спокойная и размеренная. Однако в третий вагон он вошёл с особенным интересом, и тут увидел, что это была ванная комната. Просторная, чистая, с белой плиткой и большим зеркалом, в которой стоял удобный унитаз, душ с прозрачной шторкой, раковина с краном и даже несколько полотенец, аккуратно сложенных на полках. Карс удивился, что такой вагон вовсе не похож на обычный пассажирский — скорее, это была настоящая мини-санитарная зона для удобства путешественников. Он открыл шкафчик и обнаружил там разнообразные средства для личной гигиены: мыло, шампуни, зубные пасты и даже маленькие флакончики духов. Вернувшись в коридор, Карс заметил, что следующий вагон снова повторял интерьер первого и второго — уютные сиденья с мягкими подушками, столики с меню, телевизоры на стенах. Каждый третий вагон неизменно был ванной комнатой, что делало путешествие максимально комфортным и удобным. В одном из таких вагонов он увидел даже маленькую аптечку, аккуратно уложенную на полке, и небольшое окошко, через которое можно было наблюдать пейзаж за окном. В некоторых местах были мягкие занавески, создававшие атмосферу уюта и защищённости. В каждом вагоне царила своя особая атмосфера, словно каждый из них был отдельным миром, где можно было и отдохнуть, и развлечься, и заняться своими делами. Карс всё глубже погружался в изучение этого загадочного паровоза, понимая, что каждый элемент тут продуман до мелочей — от изысканного меню и современных телевизоров до продуманной системы гигиены и комфорта, позволяющей пассажирам чувствовать себя максимально свободно и расслабленно во время долгого пути. Карс долго и внимательно рассматривал свои владения, его взгляд скользил по каждому уголку, словно проверяя каждую деталь, каждую тень и отражение. Он глубоко задумался, немного нахмурившись, потом медленно поднял руку и начал почесывать голову, слегка трогая волосы у самого виска. В этот момент, словно по команде, на правом глазу Карса мгновенно появилась необычная перископная гарнитура, плавно раскрывшаяся, как складной прибор. К гарнитуре тут же присоединился тонкий микрофон, аккуратно расположившийся у рта, готовый ловить каждый звук. Всё это выглядело так, будто Карс не просто чешет голову, а активировал сложное технологическое устройство, встроенное в его тело, чтобы пристально наблюдать за окружающим миром и слушать самые тихие звуки. — Приём? Кто-нибудь слышит? — Карс решил проверить микрофон и спросил слышит ли его кто-то. — Да, я слышу. — Как гром среди ясного неба, раздался голос Дио, который находился в собственном The General. — Дио? Это ты? У тебя тоже есть микрофон и перископная гарнитура? Хотя, чего я спрашиваю? Очевидно же что так и есть, ведь у нас один и тот же стенд. — Карс задал Дио вопрос и тут же усмехнулся от своих же слов, потому что сразу понял — ответ и так был очевиден, не требующий лишних объяснений или сомнений. — Я рассмотрел свой The General, и полагаю что вы тоже. Ну так, мы отправляемся в мою вселенную? — Спросил Дио, пытаясь выведать, куда именно они направляются и какой маршрут собираются пройти. — Так точно. Держим путь в твой мир. Конец связи. — Ответил Карс, после чего молча протянул руку к виску, нащупал встроенную кнопку на гарнитуре, слегка надавил, и та издала тихий щелчок, погасив проекцию, отключив микрофон и завершив связь. Несколько секунд он оставался неподвижен, вглядываясь в пустоту перед собой, пока экран в линзе полностью не потемнел.