Глава 27:Логика — это лишь инструмент.

— Ну что ж, жалкие преграды я преодолел, пора искать друга Дио, Энрико Пуччи. D4C LT Ultimate! — Карс призывает свой стенд — D4C LT Ultimate, сущность, сияющую мощью, способной разрывать границы реальностей. Сила стенда раскрывается, как вихрь межпространственных энергий, и с ним Карс начинает очередное безумное путешествие сквозь параллельные вселенные. Он оставляет за спиной опустошённый мир, в котором не осталось ничего, кроме звона молчания и следов от когтей его идеального бессмертия. Пробив невидимую завесу мультивселенной, Карс оказывается в новом измерении — внутри гигантского комплекса Космического Центра имени Кеннеди во Флориде. Здесь, в Космическом Центре Кеннеди, среди стальных арок, сияющих экранов, бесконечно мигающих огней и гулкого рёва охлаждающих систем, воздух густой от напряжения и озона. Лёгкое дрожание пола отдаётся эхом по залам, наполненным ожиданием. Его взгляд цепляется за табло с датой и временем — полнолуние наступит ровно через полтора часа. От цифр на табло веет предчувствием чего-то древнего, необратимого, как будто сама вселенная затаила дыхание. Карс движется по Центру словно призрак, словно тень, забытая временем: невидимый, беззвучный, неумолимый. Его шаги не звучат, но ощущаются кожей, как наэлектризованный воздух перед бурей. Каждый сантиметр его приближения словно выжигает реальность, искривляет восприятие. Люди, которых он встречает, не успевают ни понять, ни испугаться — они просто падают, как куклы, у которых выдрали душу. От самого факта его существования рядом, от непереносимой тяжести, которую их тела и разум отказываются выдерживать. Он проходит сквозь залы управления, лаборатории, шлюзы, как нескончаемая аномалия, срывающая каждый болт с реальности. Камеры замирают, лампы вспыхивают и гаснут, датчики сходят с ума. Всё живое в округе либо прячется, либо уже не подаёт признаков жизни. И всё это — ради чего-то, что должно случиться через полтора часа. Ради полнолуния. — Эй, ты! Кто ты такой, и что ты тут делаешь!? Тебе нельзя тут находится, за это, ты заплатишь своей жизнью! — Внезапно, Карс, неспешно шагая по пустынной дороге, уловил в воздухе искажённые звуки — не просто голос, а как будто множество голосов, наложенных друг на друга, будто сорванных с плёнки старого кино, скрипучих, гулких, искажённых эхо временем. Он резко остановился, напряг слух, и медленно обернулся, почувствовав спиной нечто холодное, почти загробное. Источник звука стоял в стороне, на границе света и тени — это был стенд. Высокий, стройный, как вытянутая тень, но при этом с пугающей мускулатурой, будто его тело было создано не для красоты, а для абсолютной, хищной эффективности. Конечности его были неестественно длинными — руки и ноги напоминали паучьи лапы, а движения казались невозможными для человеческой логики: слишком гибкие, текучие, он будто скользил по земле, не касаясь её. Он двигался так тихо, что даже ветер замолкал в его присутствии. Всё его тело было окутано чёрной, полупрозрачной, дымчатой субстанцией, напоминающей плотный туман, который клубился и медленно тек по его коже, будто живой. Сквозь него то и дело проступали белёсые очертания костей — рёбер, суставов, позвонков, будто тело состояло из чистой тьмы, скелета и чего-то неземного. На первый взгляд казалось, что у него нет лица. Только когда он приблизился, можно было различить гладкую, безжизненную маску, на которой были лишь едва заметные углубления на месте глаз и рта. В этих впадинах мерцали тусклые, сине-фиолетовые светила — крошечные "звёзды", холодные, бесконечно далёкие, словно глаза, смотрящие из глубин космоса или из другой вселенной. В его взгляде было что-то невозможное — он не просто смотрел, он пробирался внутрь. Взгляд парализовал, убаюкивал, гипнотизировал, заставлял сердце биться медленнее, а дыхание — замирать. Его длинные пальцы, как стеклянные иглы, поблёскивали чёрным зеркальным блеском, и казалось, что они могут вонзиться не в плоть, а прямо в душу. На груди и спине у стенда был выжженный, пульсирующий символ — круг, обвитый множеством загнутых внутрь и наружу шипов, как ловушка или венец мученика. Он пульсировал, как сердце, а иногда — словно дышал. Тело стенда постоянно дрожало, как будто само его существование с трудом удерживалось в нашей реальности. Его движение оставляло за собой еле заметный след — чёрный пар, не туман и не дым, а нечто странное, вязкое, мертвенно-холодное. Этот след исчезал через секунду, но даже после его исчезновения в воздухе оставалось ощущение чего-то неправильного, чуждого, словно он уносил с собой кусочек пространства. При каждом его шаге земля будто становилась холоднее, и даже солнечный свет вокруг тускнел, словно сам мир предпочитал не замечать его присутствия. — Хе, видимо ты автономный стенд, но всё же, где твой пользователь? — Карс прищурился, глядя на стоящего перед ним автономного стенда, и медленно, с явным интересом в голосе, спросил, где именно находится его пользователь, внимательно изучая каждый его жест, каждое движение, пытаясь определить направление или хотя бы малейшую зацепку, указывающую на местоположение того, кто управляет этим существом издалека, скрываясь, словно трусливый зверь в тени. — Поверь, тебе это знать не нужно. Моё имя Killing Fields, это всё что тебе нужно знать. Тебе ничего не поможет. — Стенд по имени Killing Fields затрясся от ярости так, будто вот-вот взорвётся. Его руки дрожали, мышцы надулись, а багровый ореол агрессии вспыхнул вокруг его тела. Он взревел, как дикий зверь, и с яростным воплем метнулся на Карса, поднимая вихри пыли. Его кулаки с силой артиллерийских снарядов рассекали воздух, но Карс, двигаясь с нечеловеческой скоростью и грацией, уклонялся от каждого удара с точностью хищника, играющего со своей жертвой. Каждый промах Killing Fields не просто сотрясал пространство — он оставлял после себя воронки, будто в это место ударила метеоритная буря. Асфальт разлетался осколками, земля трескалась, машины, стоящие поодаль, подпрыгивали от ударной волны. Один из ударов пролетел в сантиметре от Карса, но вместо него угодил в фонарный столб — тот оторвался от земли и, вращаясь, улетел в стену ближайшего здания. Killing Fields не прекращал атак, будто сошёл с ума. Его крики становились всё более злобными, губы были искривлены в звериной ухмылке. Он бил в воздух с такой силой, что от каждого взмаха раздавался хлопок, будто разрывался воздух. Его движения становились всё более отчаянными и бешеными — он не видел ничего кроме Карса, и мир вокруг для него перестал существовать. Карс, же напротив, оставался ледяным и спокойным, его глаза сверкали интересом, а на лице гуляла насмешливая полуулыбка. — Не сказать что ты быстр. Даже без помощи своих стендов, я легко уворачиваюсь от тебя. Ты жалок, Killing Fields. — На лице Карса процветала насмешливая полуулыбка, в которой сквозило презрение, хладнокровие и чувство полного превосходства. Его глаза светились холодным интересом, будто он наблюдал не за врагом, а за глупой забавой, разыгрывающейся перед ним. Killing Fields, несмотря на все попытки, не мог ни приблизиться, ни задеть Карса — удары проходили мимо, будто сам воздух защищал это Совершенное Существо. Каждое движение Карса было издевательски точным, как будто он танцевал, играя на нервах. Его голос звучал спокойно и ядовито, словно змея шептала яд прямо в уши врага, и каждое слово вонзалось в разум Killing Fields как лезвие. От этих слов он задрожал — не просто от злости, а от бессилия, унижения и осознания, что он — всего лишь пешка перед тем, кого нельзя достать. Руки Killing Fields дрожали, будто сдерживали желание разорвать пространство, лишь бы достать Карса. Но Карс всё так же спокойно стоял, будто и не чувствовал никакой угрозы, лишь усмехаясь ещё шире, будто наслаждался каждым моментом этого жалкого спектакля. — Я жалок? Жалок тут только ты, раз уж недооцениваешь мою силу. Мне не нужно прикасаться к тебе. — Многоголосый голос Killing Fields, звучавший одновременно отовсюду и изнутри, издал слова из своих отсутствующих уст — голос, словно шорохи мёртвых полей, скрежет металла и шёпот умирающих. Его тело, медленно и плавно отступило на пару метров назад, скользя по земле, будто не касаясь её вовсе, как призрак, уверенный в своей неуязвимости. С каждым его движением из-под ног поднимался густой чёрный дым, воняющий гарью, кровью и гнилью, тянувшийся за ним, словно пытался удержать, но рассыпался на клочья в воздухе. Тьма вокруг становилась плотнее, искажая свет, звук и само восприятие пространства, пока фигура не застыла, словно статуя, в тишине, нависающей перед бурей. — И каким же волшебным образом, ты собираешься атаковать меня не прикасаясь ко мне? — Полуулыбка на лице Карса медленно исчезла, когда он заметил странное выражение на лице противника. В его алых глазах зажглось нечто похожее на осторожное недоверие — не страх, нет, но нечто близкое, как если бы его разум пытался обработать то, что ещё не поддаётся логике. Он стоял неподвижно, следя за каждым движением Killing Fields, но не мог понять, какой именно трюк тот готовит. Воздух вокруг загустел, словно напряжение между ними стало почти осязаемым. Карс ощущал, что угроза приближается, но она не исходила ни от кулака, ни от ноги, ни от клинка. Он не чувствовал привычной ауры атаки, не слышал колебания воздуха, не видел замаха. Всё было тихо. Слишком тихо. И именно это вызывало у Карса недоумение. Как, чёрт возьми, этот ублюдок собирается его ударить, если даже не двигается ближе? Как он собирается нарушить самый фундаментальный закон боя — закон касания? — Мне не нужно прикасаться к противнику чтобы нанести ему удар. — После этих слов, Killing Fields молча поднял руку, и, не меняя выражения лица, с силой взмахнул кулаком сквозь воздух. Его кулак прошёл мимо пустоты, не задевая ничего физического, однако пространство словно содрогнулось. В тот же самый миг, несмотря на то, что между ними было ровно восемь метров, Карс резко дёрнулся вперёд, будто получив мощнейший прямой удар в живот. Его глаза расширились от шока, мышцы сжались, а дыхание вырвалось с хрипом — он даже не понял, как и откуда прилетело. Его тело изогнулось дугой, а затем его отбросило назад, как тряпичную куклу, словно в замедленной съёмке. Он несколько раз перевернулся в воздухе, ударяясь о бетонное покрытие, каждый раз оставляя на нём тёмно-красные следы крови. С каждым новым касанием земли с его губ срывались сдавленные стоны, он ощущал, как внутренности сотрясаются, кости будто дрожат, и каждое касание асфальта было похоже на пощёчину от самой смерти. Его спина со скрежетом пронеслась по шероховатому асфальту, оставляя за собой дорожку из кровавой мазни, будто художник провёл кистью по полотну, пропитанной алой краской. Он врезался в бордюр, и его тело с глухим хрустом отскочило от него, как резиновый мяч от бетонной стены. Несколько капель крови вспыхнули в воздухе, освещённые уличным светом, и медленно упали вниз, будто время на секунду остановилось. Грудь Карса судорожно вздымалась, он пытался вдохнуть, но лёгкие словно отказались работать. Он закашлялся, выплёвывая тёмную кровь, и упал на спину, глядя в небо мутными глазами, полными боли и непонимания. Killing Fields, всё ещё стоявший на месте, даже не пошевелился после удара. Его глаза, сверкающие холодным светом, не выражали ни капли эмоций, и только лёгкий оттенок насмешки скользящий по его многоголосому хохоту. Его кулак медленно опустился, как будто никакого удара и не было. А Карс, изуродованный, изломанный, словно выброшенный на обочину богами, лежал в луже собственной крови, охваченный болью. — Ублюдок, ты смог ударить меня, даже не прикасаясь ко мне. Это конечно удивительно, но раздражающе. The World Ultimate! — Карс встал на ноги, тяжело дыша, но с безумной уверенностью в глазах. Его тело, исполосованное и истерзанное в бою, начало восстанавливаться прямо на глазах. Разорванный живот затягивался с каждым ударом сердца, мышцы пульсировали, сращиваясь обратно, кожа покрывала раны, как будто отматывалось время. Его сломанные кости начали скручиваться и вставать на место с хрустом, а изорванные жилы сплелись в единое целое, словно управлялись неведомой силой. Лицо Карса вновь стало идеальным, как будто он только что родился — совершенное существо, стоящее на израненной земле. С холодной ухмылкой, будто насмехаясь над самой болью, Карс вытянул руку вперёд и прошептал имя: The World Ultimate. Позади него вспыхнула вспышка из чёрного и золотого света, как разрыв реальности. Из искривлённого пространства появился его стенд — The World Ultimate, возвышающийся, величественный, в броне, украшенной вечностью и разрушением. Его глаза светились мёртвым светом, кулаки сжимались со звуком, будто рушились миры. Он медленно хрустнул пальцами на обеих руках — раз, два, три... каждый щелчок был как смертный приговор. Карс не стал медлить. Его тело дернулось вперёд, и он взмыл в воздух с яростью молнии, оставляя позади шлейф расплавленного воздуха. Его лицо было искажено не злостью, а торжеством, как будто бой для него — праздник. The World Ultimate последовал за ним, их ауры слились в смертоносный вихрь. Напротив, Killing Fields не отступил ни на шаг. Его глаза, если их так можно назвать, горели презрением, в теле не дрогнул ни один мускул. Он медленно скрестил руки на груди, стоя, как бастион, готовый встретить любую силу. Его лицо, покрытое тенью, излучало спокойствие — не от храбрости, а от полного презрения к смерти. Ветер разносил пепел с поля боя, и каждый шаг Карса приближал момент столкновения, который должен был разорвать само время. — Стенд моего противника может нанести только один удар! — Многоголосый голос Killing Fields вновь вымолвил слова из своего недвигающегося рта. Это были короткие, почти шепчущие звуки, складывающиеся в неестественную, но отчётливо слышимую фразу, звучащую так, будто её одновременно произносили сотни голосов из разных уголков времени. Его лицо по-прежнему было мёртвым, будто маска, но голос не оставлял сомнений — это была воля чего-то древнего, жестокого и непостижимого. Пространство вокруг сгустилось, словно само время на мгновение задержало дыхание, но внешне ничего не изменилось — земля не дрожала, небо не темнело, воздух не заколебался. Всё оставалось прежним. The World Ultimate, не ощутив в словах никакой непосредственной угрозы, взмахнул рукой и попытался нанести прямой удар в корпус Killing Fields. Его стойка была безупречна, скорость — молниеносна, а сила удара способна была расплющить бетонную стену. Но всё, чего он достиг — это пустота. Killing Fields изогнулся, будто ткань, которую подхватил ветер, и ускользнул в сторону, не сделав ни малейшего усилия. Его тело двигалось неестественно гибко, как будто его суставы были лишь условностью, а кости — иллюзией. The World Ultimate, раздражённый неудачей, в следующий миг попытался повторить атаку, вложив в неё ещё больше ярости. Однако его рука не сдвинулась с места. Мышцы напряглись, но не повиновались. Пальцы оставались застывшими в воздухе, как будто окружены невидимыми тисками. Он попробовал другой рукой — тот же результат. Его конечности застопорились, как будто кто-то сверху нажал на кнопку «пауза», остановив его движение посреди действия. Паника прокралась в его сознание, но он попытался сохранить хладнокровие. Тогда он принял решение атаковать ногами — пробить оборону резким ударом по корпусу или сбить соперника с ног. Однако и они не слушались. Его ноги застыли, будто вросли в землю. Он попытался напрячь мышцы, сместить центр тяжести, но ничего не происходило. Всё его тело перестало быть его телом. Он был как марионетка, чьи нити перерезали, и теперь он просто стоял, беспомощный, несмотря на всю свою силу, несмотря на звание одного из самых могущественных стендов в истории. Killing Fields стоял напротив, не двигаясь, не нападая. Он смотрел на своего противника, будто наблюдал за мучениями насекомого, пойманного в янтарь. Его глаза, сверкающие в темноте кровавыми отблесками, были полны насмешки, безумного веселья и в то же время — пугающего равнодушия, как будто происходящее не имело для него никакого значения. Его тело чуть дрогнуло, и вновь зазвучал его многоголосый шёпот, окутывая сознание The World Ultimate невыносимой какофонией. Внутри The World Ultimate нарастала ярость, но она была бессильна. Он понял, что попал в ловушку, что его сила ничего не значит перед этой паранормальной логикой Killing Fields. Его единственная мысль — отступить. Уйти. Вернуться. Он не мог победить это. Его тело не слушалось, он не мог атаковать, не мог даже защититься. Поэтому, вложив последние усилия в остатки своей воли, The World Ultimate сделал единственное, что оставалось: он обратился к Карсу, своему хозяину, своему создателю, единственной надежде, что всё ещё может изменить ход этой дьявольской игры. — Какого это чувствовать себя беспомощным? Ты посмел прийти в мою территорию, значит я стану твоей смертью с косой. У-ха-ха-ха-ха! — Killing Fields начал медленно поднимать руки вверх, затем резко опускать их вниз, снова и снова, словно рассекая воздух невидимой косой. Его движения были резкими, пугающими, будто он лично жнёт чью-то судьбу. Он издавал при этом зловещий скрежещущий звук, имитируя визг металла о кость. Каждый взмах рук будто бы рассекал пространство, оставляя за собой призрачные следы, будто сама смерть плясала в воздухе. Карс, наблюдая за этим, яростно зарычал. Его глаза налились кровью, и он активировал свою биологическую мутацию — на предплечьях вырвались костяные лезвия, длинные, загнутые, как у древнего хищника. Они блестели в свете, капая биологической слизью. С силой и точностью, накопленной веками эволюции, Карс оттолкнулся от земли и метнул оба костяных клинка вперёд. Те рассекли воздух, как снаряды, с ужасающим свистом полетев прямо в грудь Killing Fields. На двух лезвиях Карс не остановился. Карс мгновенно отращивал новые костные лезвия и бросал их в Killing Fields. — Все лезвия, метнутые в меня моим противником, убегают от меня словно от чумы. — Killing Fields вновь заговорил, несмотря на полное отсутствие рта — его голос, состоящий из множества перекрывающихся, чужеродных, словно не принадлежащих ни одному разумному существу тембров, прокатился эхом по окровавленному полю. Казалось, говорит не он, а сама земля, небо, воздух, кости под ногами. Слова, которые он произнёс, были странными, и всё же каждый их мог понять — не умом, а на уровне ужаса, дрожащей души, ощущая, как с этими словами в мир вторгается нечто иное, чуждое законам реальности. В тот самый момент, когда последние из костяных лезвий, пущенные Карсом с нечеловеческой точностью, долетели до границы в один метр от тела Killing Fields, произошёл немыслимый излом в пространстве. Лезвия, будто наткнувшись на невидимую грань, мгновенно изменили траекторию: одни, извиваясь, полетели вверх, как будто стремясь пробить небеса; другие — в стороны, как испуганные звери, столкнувшиеся со смертью; третьи же, вращаясь и урча, вонзились в землю, как будто пытались закопаться и исчезнуть. В воздухе повисла дрожь, ощущение отвращения, как будто сама ткань мироздания отвергла атаку Карса. Металл скрежетал, воздух гудел, а сами лезвия, казалось, пытались убежать от чего-то неизъяснимо древнего и опасного. Это было не отражение, не защита и не магия — это было правило, которое Killing Fields вложил в реальность одним только своим голосом. — Бесполезно. Абсолютно бесполезно! Любая твоя попытка ударить меня — это как попытаться поджечь воду или потушить солнце. Ты просто тратишь свою жизнь впустую. Дай мне убить тебя. — Killing Fields с силой обрушивает ногу на землю, и асфальт под ним трескается, раскалывается, разлетается осколками, как хрупкое стекло под ударом молота. От удара расходятся глубокие трещины, уходящие в стороны, как сеть молний по земле. Из разлома вырывается облако пыли, смешанное с крошкой камня. Стенд наклоняется, просматривая груду обломков, и хватает самый массивный кусок — тёмную глыбу размером с небольшой мотоцикл. Его пальцы сжимаются, ломая края плиты под давлением, и с резким рывком он поднимает её над головой. С хриплым рыком Killing Fields метает кусок асфальта, как древний воин кидает валун из катапульты. Глыба свистит в воздухе, вращаясь, от неё откалываются мелкие частицы, которые оставляют за собой пыльный след. Направляется она прямиком в Карса с разрушительной мощью артиллерийского снаряда. Ветер вздымается от скорости броска. Асфальт летит, будто вся ярость мира вложена в этот один бросок. Карс, стоящий посреди урагана пыли, даже не двигается. Лишь слегка хмурит брови. Его глаза сверкают холодом, в них нет страха — только чистая концентрация. В одно мгновение его плечо вздрагивает, и из руки с сухим щелчком, словно ломают хребет хищнику, вырастает новое костяное лезвие. Оно расширяется, изгибается, словно живая змея, но сохраняет идеальную остроту. Рёбра переплетаются, образуя серповидную форму, от которой веет первобытной силой. Когда гигантский кусок асфальта почти достигает его, Карс делает один единственный взмах. Лезвие свистит в воздухе, оставляя за собой искрящееся послесвечение. Контакт происходит мгновенно: лезвие врезается в асфальт, и тот буквально взрывается, разлетаясь на сотни мелких кусков, как будто его раздробила божественная воля. Каменная пыль закрывает обзор, но Карс уже медленно опускает лезвие и возвращает его обратно в плоть, даже не глядя на результат. Он стоит, не шелохнувшись, как будто ничего и не произошло. — Нелогично. Всё что происходило ранее нелогично! — Карс вякнул эти слова со злостью, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его тело дрожало от ярости, а глаза метали молнии — но всё было напрасно. Каждая его атака — будь то прямая, коварная, быстрая или изворотливая — рассыпалась в прах ещё до того, как могла коснуться Killing Fields. Костные лезвия, удары с такой силой, что они сносили горы, — всё уходило в пустоту, как будто сам мир отказывался подчиняться воле Карса. Он ревел, метался, пытался изменить тактику, но всё было бесполезно. Ни один его выпад не достиг цели. В ответ на этот всплеск ярости, хаоса и безрезультатных попыток, Killing Fields не двинулся с места. Он лишь хмыкнул — сухо, холодно, почти с насмешкой. Хмыкнул так, будто даже не заметил всей этой бури. Этот звук был не ответом, а приговором. — Локигу придумал человек, а значит, она ошибочна. Логика — это лишь инструмент, который иногда полезный, а иногда нет. Особенно в контексте стендов. То что ты пытаешься схватиться за логику в этой ситуации — уже нелогично. Законы — это лишь иллюзия которую можно изменить и отменить. Нелогичность — это не ошибка, это скрытая истина. — В ответ на слова Карса о нелогичности происходящего, Killing Fields с усмешкой склонил голову, словно наслаждаясь абсурдом момента, и начал говорить, что логика, созданная людьми, изначально ущербна и ограничена рамками их восприятия, а потому не способна охватить все аспекты мира. Он продолжил, что логика — это не универсальный закон, а лишь инструмент, пригодный в одних условиях и бесполезный в других, особенно в тех, где она сталкивается с существами, подобными ему. Он заявил, что сама попытка понять происходящее через призму логики — это уже ошибка, потому что разум, цепляющийся за порядок, просто не выдерживает столкновения с подлинной свободой, где любые правила можно отменить, исказить или превратить в свою противоположность. Закон, по его словам, — всего лишь иллюзия контроля, а нелогичность — не сбой, а проявление более глубокой, пугающей истины. — Вот тебе моя истина: Sheer Heart Attack Ultimate Requiem! — Карс резко заулыбался, его глаза загорелись кровавым светом, и в этот момент он словно растворился в воздухе, оказавшись сразу в нескольких местах одновременно. Его фигура, окружённая зловещим фиолетовым сиянием, стала расплываться, будто сама реальность отказывалась удерживать его. Пространство рядом с Killing Fields исказилось, и с жутким металлическим скрежетом возникли три новых существа — Sheer Heart Attack Ultimate Requiem. Они не просто появились — они были вырваны из самой бездны безумия, как если бы Карс напрямую командовал самой сущностью разрушения. Каждый из них был фиолетового цвета, словно отлит из одного и того же адского металла, что и волосы Карса — холодные, сверкающие, как звёздный лёд, и одновременно наполненные пламенем всепоглощающего хаоса. Sheer Heart Attack Ultimate Requiem имели форму абсолютно идеальной металлической сферы, идеально отполированной, но с явным ощущением древности, как будто эти машины войны были выкованы миллионы лет назад для битв, чьи ужасы были забыты даже богами. Поверхность их была покрыта ярко-красными надписями "KARS" и полупрозрачными линиями, пульсирующими багровым светом. Сверху на каждом находилась съёмная выпуклость, больше похожая на бронекрышку или активируемую панель с дополнительными функциями, которые пока оставались нераскрытыми. Из этих крышек иногда выходили короткие механические манипуляторы, словно жуткие щупальца, сканирующие пространство. По бокам каждого Sheer Heart Attack Ultimate Requiem располагались широкие крылья в форме истребителя с изогнутыми кверху краями. Внутри них гудели гиперзвуковые турбины, настолько мощные, что вибрации от них вызывали трещины в ближайшем камне, а воздух вокруг шипел и испарялся от перегрева. При включении эти двигатели оставляли в небе алые огненные следы, словно кометы, сброшенные на землю. Звук их работы походил не на гул — это был рёв, от которого кровь в жилах стыла. Пластины на крыльях подрагивали, подстраиваясь под движение, демонстрируя умное поведение, будто каждая сфера обладала собственным разумом. На передней части каждого Sheer Heart Attack Ultimate Requiem находились три кошачьих черепа, выполненных в духе Killer Queen Ultimate Requiem. Их лица были оскалены, челюсти двигались и щёлкали с точностью часового механизма, при этом создавая пугающий щелкающий ритм. На лбах черепов красовались скрещённые кинжалы, покрытые кристаллизованной кровью, словно они уже успели пролить её сотни раз. Каждый из этих черепов мог отделяться от тела и атаковать отдельно, как автономный дрон-убийца. А в центре их лба находился шип — короткий, но невероятно прочный, предназначенный не просто для удара, а для прямого внедрения в кость или металл. Крылья Sheer Heart Attack Ultimate Requiem были не только для полёта. Рядом с гиперзвуковыми турбинами располагались миниатюрные ракетные установки, каждая из которых вмещала по три заряда: самонаводящиеся микроракеты с эффектом дезинтеграции материи. При активации они выстреливали по врагу залпом, а их наконечники начинали вибрировать с такой частотой, что разрушали молекулярные связи цели при соприкосновении. Обстрел был не просто огневой мощью — это была филигранная расчистка пространства от всего, что в нём существовало. Враг не просто умирал — он исчезал без следа, оставляя после себя только запах озона и выжженную пустоту. Пока Killing Fields пытался среагировать, Sheer Heart Attack Ultimate Requiem уже начали движение по кругу, окружая стенд, как ястребы, замыкающие охоту. Их турбины ревели, ракеты готовились к запуску, черепа щёлкали челюстями, а Карс, с широкой безумной ухмылкой, парил над полем боя, будто дирижёр кровавой симфонии, готовый в любой момент дать команду к уничтожению. — Сюда смотри! Сюда смотри! Сюда смотри! Эй, сюда смотри, тебе говорят! — Каждый из трёх Sheer Heart Attack Ultimate Requiem неумолимо повторял одну и ту же фразу, словно заклинание, не оставляя пауз ни на секунду. Их металлические голоса сливались в гулкий хор, от которого вибрировал воздух вокруг. Фраза эхом раздавалась в голове Killing Fields, выжигая в сознании тревогу. Его разум пытался анализировать ситуацию, но в этой какофонии всё теряло смысл. Он был застигнут врасплох: ни один из его расчётов не предусматривал появления сразу трёх экземпляров такого уровня угрозы. Оцепенение приковало его к месту. Он стоял, не двигаясь, словно прирос к земле. Его глаза метались от одного Sheer Heart Attack Ultimate Requiem к другому, и каждый из них кружил вокруг него, медленно и пугающе синхронно. Их движение было словно ритуал, в котором они втягивали его, как жертву. Они описывали идеальные круги, при этом всё так же повторяя фразу — словно механическая молитва смерти. Killing Fields чувствовал, как растёт давление. Каждая секунда стоила ему усилия воли, чтобы не броситься в бегство, но он понимал, что бегство ничего не даст. Он чувствовал, как внутри него бушует страх, непривычный и сырой, настоящий, липкий. Он видел, как в недрах каждого из этих Sheer Heart Attack Ultimate Requiem загорается свет, предупреждающий об активации оружия. Его разум судорожно искал лазейки в законах мироздания, которые он мог бы изменить, но паника мешала сосредоточиться. И тут, не изменив траектории, три Sheer Heart Attack Ultimate Requiem выпустили залп. Из них вырвались крошечные, но смертоносные ракеты, сверкая холодным блеском. Они оставляли за собой дымные следы, кружа в воздухе, будто играя с целью. Они не летели прямо — они кружили, маневрировали, будто чувствовали, что их цель ещё жива и способна дать отпор. Каждый выстрел был исполнен точности, и каждый был нацелен на уязвимые точки Killing Fields. Он не успел среагировать. Всё происходило слишком быстро, но в то же время медленно, как во сне, где ты не можешь пошевелиться. Его тело инстинктивно попыталось увернуться, но ракеты были повсюду. Вокруг него вспыхивали взрывы — снопы огня, клубы дыма и металлический визг. Его зрение заполнилось яркими вспышками, а уши — оглушающим грохотом. Он чувствовал, как волны давления сотрясают его тело. И даже в этот момент, когда мир вокруг рушился, когда каждое мгновение могло стать последним, три Sheer Heart Attack Ultimate Requiem всё так же неумолимо повторяли одну и ту же фразу. — Чёрт тебя побери! До сих пор есть 8 секунд! Мне не увернуться! — Killing Fields не мог увернуться от ракет трёх Sheer Heart Attack Ultimate Requiem. Он почувствовал приближение катастрофы, но даже его скорость и реакция были бесполезны перед абсолютной настойчивостью этих автономных мини-адов. Каждая ракета отслеживала его с жуткой точностью, словно улавливала каждое биение его сердца, каждый колеблющийся атом его тела. Он сделал отчаянную попытку уклониться, подпрыгнув и изменив траекторию движения в воздухе, но ракеты будто предсказали это: они мгновенно перестроились и, не сбиваясь с курса, погнались за ним в идеально синхронном танце разрушения. Понимая, что избежать столкновения невозможно, Killing Fields попытался использовать способность изменить законы мироздания, прошептав: "Мои враги не могут поразить меня, если я в воздухе". Но реальность не отреагировала — слишком поздно. Ракеты достигли его в тот самый момент, когда он оказался на максимальной высоте. Контакт произошёл. Взрыв был не просто сильным — он был апокалиптическим. Волна пламени и шока окутала всё вокруг. Небо заволокло огненными клубами дыма. Но на этом всё не закончилось. Три Sheer Heart Attack Ultimate Requiem, несмотря на то, что их ракеты уже сработали, не отступили. Словно разумные создания, исполненные садистского восторга, они двинулись к эпицентру, где лежал обугленный, но ещё не исчезнувший Killing Fields. Они подошли медленно, с глухим звуком шагов по оплавленной земле, а затем… взорвались. Не как раньше — не просто взрывом. Их самоуничтожение было кульминацией накопленного ужаса. Мощность взрыва превысила оригинальный Sheer Heart Attack в 45 раз, но по интенсивности разрушения ощущалась в сотни раз более чудовищной. Земля под эпицентром вздыбилась, континент дрожал, атмосфера сместилась, вызвав локальные землетрясения по всему что находится в нескольких километрах от сюда. Вода в океанах на мгновение вскипела, вызвав испарение и ураганы. Все живые существа в радиусе сотен километров были испарены до последнего атома. Даже свет в этом районе на секунду погас, будто сама вселенная моргнула. Killing Fields исчез в этом аду — его тело, разум, сам след его существования. Всё, что осталось — кратер, равный кратеру от падения луны. Но даже тогда, в полной тишине, казалось, где-то в пепле раздался тихий смех… — Хе, невероятно! Один Sheer Heart Attack Ultimate Requiem взрывается в 15 раз мощнее оригинального Sheer Heart Attack, но три призванные мной Sheer Heart Attack Ultimate Requiem взорвались вместе, абсолютно одновременно. Это привело к тому, что взрыв был в 45 раз мощнее! Все мои стенды — воистину совершенны, как и я! — Карс сам удивился силе своих стендов. Все они, как и он сам, были воплощением совершенства. Каждый его стенд обладал уникальными и ужасающими способностями, превосходящими любые законы природы и логики. Их мощь была столь велика, что они могли сокрушать пространство, переписывать время и даже подавлять волю противника одним присутствием. Враги Карса не просто боялись его — они тряслись от ужаса при одном лишь упоминании его имени. Его стенды были как живые кошмары: разумные, кровожадные, беспощадные. Они появлялись из темноты, искажая реальность, превращая поле боя в ад. Они не давали ни шанса, ни пощады. Совершенные творения совершенного существа, они были отражением амбиций и гнева Карса. Там, где появлялись его стенды, начинался конец. — Нет уж... Тебе... Меня не!.. не побе... дить!.. Ты не можешь... Призывать больше одного стенда!.. — Из кратера, образовавшегося после чудовищного взрыва, поднялся стенд Killing Fields. Его шаги были тяжёлыми, шаткими, будто каждое движение давалось с боем. Он был в ужасающем состоянии. Его правая рука была полностью оторвана, словно вырвана с корнем. Левая нога отсутствовала от бедра, вместо неё — рваная культива, из которой стекала густая чёрная жидкость. Правая нога тоже была сильно повреждена — большая её часть отсутствовала, и лишь тонкая, надломанная кость торчала из искалеченной плоти. На левой руке, поистине изуродованной, уцелели лишь три пальца — указательный, средний и мизинец. Костяшки были оголены, мышцы вспучены, пальцы дрожали, будто хотели схватить что-то невидимое. Голова стенда была сильно повреждена: почти вся правая часть черепа была снесена, вместо неё зияла чёрная, обугленная пустота, из которой сыпались искры и тонкие ленты дыма. Его грудная клетка была вся в дырах — будто его пробивали насквозь сотни раз. Между ребер виднелись внутренности, искривлённые и дымящиеся. На спине зиял огромный пролом, сквозь который просматривалась часть позвоночника. Он хрипел, издавая искажённые звуки, похожие на поломанные радиопомехи. Но, несмотря на всё это, Killing Fields продолжал идти вперёд, волоча за собой изувеченное тело, неумолимо и пугающе. — Говоришь что я не смогу призывать больше одного стенда? Интересно. Перед тем как тебя взорвали мои Sheer Heart Attack Ultimate Requiem, ты сказал "До сих пор 8 секунд". И судя по этому, я могу смело предположить: Эффект твоей способности временный. Думаю что примерно секунд 15, 20. Я подожду, и уничтожу тебя. HA-HA-HA-HA-HA! — Карс громко захохотал, его голос эхом разнёсся по окрестностям, сотрясая воздух. Он не просто смеялся — он наслаждался моментом, осознавая, что его разум вновь одержал верх. Его проницательный взгляд мгновенно уловил суть происходящего: способности стенда Killing Fields были ограничены по времени. Он тщательно просчитал длительность эффекта и пришёл к выводу, что они активны не более пятнадцати-двадцати секунд. Карс не стал рисковать и бросаться в бой, пока реальность искривлена чужой волей. Вместо этого он затаился, стоя спокойно, словно статуя, готовый к решающему удару в нужный миг. Он наблюдал, выжидал, вымерял каждую секунду, позволяя времени работать на него. Его терпение — это оружие, а понимание слабости врага — ключ к победе. — В таком случае, мой враг не может ходить и не может защищаться. — После произнесённых Killing Fields слов, пространство словно сжалось. Вокруг Карса воздух задрожал, и он ощутил, как его ноги резко утратили подвижность, будто он врос в землю. Его мышцы больше не слушались, как будто гравитация сковала каждую кость. Это было не похоже на паралич — это была власть закона, навязанного силой, превосходящей природу. Он попробовал двинуться, но тело отказалось повиноваться. Он остался стоять, напряжённый, будто статуя, в то время как его враг медленно восстанавливался. Killing Fields поднялся из кучи искорёженного металла и обломков своего же тела. Его кости и плоть с треском восстанавливались, мышцы вновь натягивались на скелет, а лицо возвращало свою форму, будто время пошло вспять только для него. Его движения стали всё увереннее и чётче, а его красные глаза светились голодным безумием. Он не сказал ни слова. Он просто шаг за шагом приближался к Карсу, кулаки сжимались, каждый шаг — как удар по земле, каждый вздох — как рычание зверя. Когда между ними осталось всего несколько метров, Killing Fields внезапно ускорился, оставив за собой размытый след. Он поднял руку, словно лезвие, и направил всю силу удара в грудь Карса, целясь пробить его насквозь. Однако в ту же долю секунды из тела Карса вырвался его стенд — The World Ultimate. Его появление было внезапным и сокрушительным: вихрь энергии разорвал воздух, и время будто бы моргнуло. The World Ultimate отбил удар, с силой схватив руку Killing Fields, сжав так, что по ней побежали трещины. Глаза стенда были пустыми и в то же время яркими, в них не было жалости, только превосходство. Он отбросил руку врага в сторону, одновременно разворачивая корпус, и нанёс удар правой рукой прямо в лицо Killing Fields. Тот отлетел, но не упал, а снова бросился вперёд, пытаясь прорваться сквозь силу времени. The World Ultimate не отступал. Он поднял обе руки вверх, создавая в них вихрь плотной энергии, которая искажала воздух. Его замах был медленным, как предвестие смерти, но в этом движении чувствовалась абсолютная мощь. Пока Killing Fields пытался собраться и нанести контратаку, The World Ultimate уже опускал руки вниз, с силой, которая могла расколоть даже пространство. Каждый его мускул был напряжён, каждая секунда тянулась как вечность. Карс смотрел на это, не в силах вмешаться, чувствуя, как его собственная сила отступает перед необратимостью момента. Всё, что происходило, уже перешло за грань простого боя. Это стало столкновением абсолютных сущностей, каждая из которых рвалась доказать свою исключительность.

MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!

— Ты сказал что я не могу защищаться, но не сказал что меня не может защищать мой стенд. — Карс насмехался над Killing Fields, словно тот был для него просто надоедливой мошкой. Он не воспринимал его всерьёз, ухмыляясь с каждым мгновением, будто знал, чем всё закончится. The World Ultimate появился внезапно, его силуэт мерцал в воздухе, и он тут же обрушился на Killing Fields с градом ударов. Каждый удар был невообразимой силы, ломая пространство, заставляя землю дрожать и воздух вспыхивать от давления. Удары сыпались со всех сторон — в грудь, по рёбрам, в шею, в череп. Killing Fields пытался ответить, но он не успевал за движениями The World Ultimate. Его кулаки были подобны молоту богов, каждый из которых мог бы стереть с лица земли целый город. С каждым новым ударом эхом разносился хруст, будто рушились небеса. — MUDA! — The World Ultimate с силой, способной расколоть горы, взвился в воздух и, сделав стремительный рывок вперёд, нанёс яростный удар ногой точно в центр груди Killing Fields. Удар сопровождался оглушительным звуком, будто раскалывался сам воздух, а от места контакта пошли волны давления, сбивающие с ног всё вокруг. Грудная броня Killing Fields задрожала, а затем покрылась густой паутиной трещин, расходящихся от эпицентра удара в разные стороны, словно молнии. Из трещин начал сочиться ослепительный синий свет, яркий и пульсирующий, будто внутри него была заперта целая галактика. С каждым мгновением трещины становились всё шире, и свет усиливался, прорываясь наружу в виде вспышек, озаряющих всё поле боя, словно рассвет среди ночи. Killing Fields едва удерживался на ногах, его тело дрожало от перегрузки, а грудь уже напоминала разбитое стекло, за которым скрывалось нечто необъясимое и опасное. — Whitesnake Ultimate! — Карс отозвал свой The World Ultimate, позволив энергии стенда рассеяться в воздухе, и вместо него призвал Whitesnake Ultimate, чья белоснежная фигура, сияя в отражённом свете, возникла за спиной Карса. Его взгляд был холодным и сосредоточенным. Whitesnake Ultimate подошёл ближе к Карсу и, просунув руку прямо сквозь его грудную клетку, начал вытаскивать один за другим диски — сначала медленно, затем всё быстрее и яростнее. Более двадцати пустых дисков извлекались из тела Карса, словно из бездонного архива знаний, каждый со свистом выскальзывал из руки Whitesnake Ultimate. Как только вся коллекция пустых дисков оказалась в его руках, Whitesnake Ultimate мощным движением начал швырять их в Killing Fields, стоящего напротив. Он запускал их с точностью метателя ножей, каждая пластинка вращалась с бешеной скоростью, рассекая воздух. Диски летели один за другим, будто град из бритвенно-острых снарядов, сверкая металлическими краями. В это время Killing Fields стоял, покрытый сетью трещин, словно треснувшая керамика, но его тело постепенно регенерировалось. Трещины медленно исчезали, затягивались и сливались, возвращая его к прежнему, идеальному состоянию. Его броня вновь становилась гладкой, словно отлитой заново, а аура вокруг начинала пульсировать всё ярче. Несмотря на приближающийся шквал дисков, он продолжал восстановление, словно знал, что это лишь начало грядущей бойни. — В радиусе пяти метров гравитация становится невыносимой. Стоит тебе подойти ближе, и тебя расплющит гравитацией, как муху. — Killing Fields медленно шагнул вперёд и хрипло произнёс слова о том что гравитация вокруг него стала сильнее. Сразу после этих слов пространство вокруг него, в радиусе пяти метров, будто сжалось под давлением невидимой силы. Воздух задрожал, словно сама атмосфера не выдерживала и пыталась отступить. Камешки, покоящиеся на земле, сначала дрожали, затем поднялись в воздух, заскрежетали друг о друга и с громким хрустом начали крошиться, как хрупкое стекло под прессом, пока не рассыпались в пыль. Сила продолжала расти. Металл вблизи начал деформироваться, тонкие ветви деревьев скручивались и ломались с треском, будто их кто-то нещадно выкручивал. Земля пошла трещинами, как будто сама планета ощущала невыносимое давление. Гравитация здесь уже больше не была просто силой — она стала оружием. Когда в сторону Killing Fields полетели пустые диски, созданные из могущественных рук стенда Whitesnake Ultimate, они уверенно приближались, но как только между ними и центром силы осталось ровно пять метров, всё повторилось. Поверхность дисков искривилась, металл затрещал, края начали крошиться, и буквально в одно мгновение они разрушились, будто кто-то одним движением стер их с реальности. Ни один предмет, ни одно существо, ни одна мысль не могла пересечь эту невидимую границу, не будучи раздавленной в ничто. — Твои способности невероятно. Чьим бы ты не был стендом, ему невероятно повезло. Но тебе меня не победить. — Карс поставил руки выше бёдер, его взгляд оставался непроницаемым. Десять секунд прошло — ничего не происходило. Он стоял неподвижно, словно статуя, полностью сосредоточенный. Пятнадцать секунд прошло. Воздух вокруг дрожал, но гравитация, искажённая вокруг Killing Fields, постепенно теряла свою силу. Давление, будто ломавшее пространство, ослабло, и сила притяжения вновь стала привычной, как будто ничего и не было. Killing Fields медленно, почти с ленцой, сделал один шаг назад, затем второй, не сводя глаз с Карса. Его движения были аккуратны, сдержанны, словно он ожидал подвоха или следующего действия. В этот момент напряжение между ними можно было резать ножом — каждый миллиметр казался вечностью. — Так или иначе, я не позволю тебе пройти дальше. Мой владелец приказал мне охранять это место ценой своей жизни. Ты не пройдёшь! — Killing Fields встал в боевую стойку, его тело напряглось, будто сама реальность вокруг него стала тяжелее. Его руки медленно, с нарастающей яростью, сжались в кулаки, и в воздухе повисло напряжение, похожее на дрожь перед бурей. Его алые глаза горели холодным светом, будто прожигали пространство перед ним. Карс нахмурился, чувствуя, как давление в воздухе меняется, как будто что-то древнее и опасное собирается вырваться наружу. Его взгляд стал настороженным, мышцы напряглись, и он машинально перешёл в оборонительную позицию, анализируя каждое движение противника, каждую тень, каждую возможную угрозу. — King Crimson Ultimate Requiem! — Карс, слившийся с силой King Crimson Ultimate Requiem, медленно протянул руку, и его пальцы коснулись обыкновенного, ничем не примечательного камешка, лежавшего у его ног. В этот момент рубиновый блеск пронёсся по глазам Карса, а сама реальность словно задержала дыхание. Его ладонь засветилась угрожающе-красным сиянием, когда активировалась способность редактировать само бытие. Камень дрожал, искажал воздух вокруг себя и в следующую секунду начал меняться — его структура перестраивалась на молекулярном уровне. Простой булыжник вытянулся, огранился и, с хрустом разрезая само пространство, превратился в пять идеально сбалансированных алмазных копий, каждая из которых сияла ослепляющим светом, будто заключала в себе само солнце. Карс, даже не моргнув, ловко подбросил их в воздух и с молниеносной точностью схватил каждое, будто игрался с перьями. Затем он слегка откинулся назад, мышцы его руки напряглись, и он с нечеловеческой силой метнул копья одно за другим, каждое сопровождаемое вспышкой энергии и звуком, будто сама ткань реальности визжала от их скорости. Копья, пронизанные силой King Crimson Ultimate Requiem, не просто летели — они рвали законы физики на части, оставляя за собой шрамы в пространстве. Их цель была одна — Killing Fields, сущность, что осмелилась встать на пути того, кто правит эволюцией. — Ты серьёзно думал, что это сработает? — Пять алмазных копья со свистом рассекали воздух, летя с бешеной скоростью прямо в Killing Fields, сверкая гранями в тусклом свете заката. Они вращались, издавая мерзкий скрежет, и в их движении чувствовалась жажда убийства, словно они сами были живыми существами, ненавидящими цель. Одно копьё летело в голову, другой — в сердце, третий — в живот, четвёртый — в левое плечо, пятый целился прямо в колено, стараясь лишить врага подвижности. Но Killing Fields даже не дрогнул. Он не стал прибегать к своим разрушительным способностям, не попытался остановить копья своей волей или исказить законы физики. Вместо этого он сделал шаг вбок, позволив первому копью пронестись мимо его лица, склонился назад, чтобы второе прошло над ним, развернулся, позволив третьему разрезать воздух у его груди, шагнул в сторону, уклоняясь от четвёртого, и, в последний момент, резко отдёрнул ногу, избегая пятого. Всё его тело двигалось с нечеловеческой грацией и точностью, словно он танцевал в смертельном балете. Когда последний алмазный наконечник вонзился в землю за его спиной, он спокойно выпрямился, взглянул в сторону врага и лишь усмехнулся, будто дразня его, и вымолвил слова пропитанные насмешкой. — Вовсе нет. Это был лишь отвлекающий манёвр. The World Ultimate! Время остановись! — Время остановило свой ход. Все замерло в абсолютной тишине, даже пыль, висящая в воздухе, застыла, как будто сама вселенная забыла, что значит движение. Из грациозного, будто выточенного из божественного мрамора тела Карса медленно и величественно вышел его стенд — The World Ultimate. Он был воплощением совершенства, символом доминирующей воли и абсолютного контроля. Его глаза сияли ледяным светом, а каждый его шаг отзывался эхом в застывшем времени. The World Ultimate не просто появился — он был вызван, словно карой для тех, кто осмелился бросить вызов Карсу. Он посмотрел вперёд, где застыл его враг — Killing Fields, воплощённая катастрофа, хаотичный и разрушительный стенд, излучающий мощь, искажённую желаниями разрушения. Но даже он, как и весь остальной мир, оказался пойман в ловушку абсолютной остановки времени. Кровь в венах врага замерла. Электрические импульсы в мозгу прекратились. Даже энергия, излучаемая Killing Fields, застыла, подавленная превосходством The World Ultimate. В этот момент он подошёл вплотную к врагу. Каждый его шаг — удар по реальности, каждое движение — выверенное, точное, и беспощадное. Он не спешил. У него было всё время мира, потому что этот самый мир сейчас принадлежал ему. Он обошёл Killing Fields, изучая его строение, просчитывая миллионы вариантов атаки за наносекунды. Его пальцы дрожали от сдерживаемой мощи. Удар был не просто силой — это была воля к тотальному уничтожению. Кулак The World Ultimate медленно оттянулся назад, собирая энергию, а затем полетел вперёд, целясь в сердце своего застывшего противника. Не было ни жалости, ни колебаний — только чистая и идеальная решимость стереть врага из существования. А Killing Fields, несмотря на свою мощь, несмотря на свою волю к разрушению, не мог сделать абсолютно ничего. Его способность влиять на реальность была полностью аннулирована, подавлена временем и превосходством. В этой паузе между ударами сердца, в этой тишине космоса, когда даже сама смерть ждала окончания временной паузы, The World Ultimate готовился нанести последние, необратимые удары.

MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!MUDA!

The World Ultimate наносил Killing Fields бесчисленное количество ударов. Каждое движение было точным, резким, как вспышка молнии, и в то же время невероятно тяжёлым, словно удары целого мира. Его кулаки раз за разом врезались в тело противника, оставляя в нём вмятины, пробоины, трещины. Время было остановлено, и ничто не мешало Карсу довести начатое до конца. Удары сыпались один за другим с механической беспощадностью, а Killing Fields не мог даже пошевелиться. Его тело становилось всё более изломанным, как стеклянная статуя под кувалдой. Прошла минута, но Карс не останавливался. Он бил его в грудь, в голову, по рукам, ногам, спине, животу — разбивая всё, до чего дотягивался. Каждая атака сопровождалась вспышкой энергии, звуком ломающейся реальности. Вторая минута, третья — удары продолжались, и всё тело Killing Fields уже покрывалось сетью микротрещин, из которых вырывался синий, неземной свет. Его форма больше не выглядела цельной — он напоминал живую мозаику, которая могла рассыпаться от одного неловкого движения. Карс бил и бил, без эмоций, без жалости, как живой автомат уничтожения. На четвёртой минуте трещины начали объединяться, сливаясь в глубокие разломы, словно сама ткань его существования разрывалась. Синий свет стал ярче, начал пульсировать, как сердце, бьющееся в агонии. Карс, не теряя ни доли секунды, продолжал атаку, каждое движение оттачивал до предела — как скульптор, высекающий смерть. Пятая минута. Удары стали яростнее, быстрее, мощнее. Воздух вокруг начал искажаться, будто время не справлялось с таким уровнем насилия. Пространство дрожало. Наконец, Карс остановился. Он отпустил последний удар, после которого трещины по телу Killing Fields вспыхнули, слились, и всё его тело, весь его облик, весь его суть начали рассыпаться. Секунды спустя, он возобновил ход времени. Мир снова двинулся вперёд. А вместе с ним — и разрушение. Killing Fields не закричал. Он не упал. Он просто стоял, словно не до конца понимая, что с ним произошло. Его тело больше не было телом — это был сосуд для энергии, которая вырывалась наружу через миллионы микротрещин. Его руки осыпались, как пепел. Его грудь провалилась внутрь, а изнутри вытекала сияющая синяя субстанция. Его лицо раскололось, словно фарфоровая маска, и последние всполохи сознания погасли в его глазах. Взрыв произошёл бесшумно. Всё, что осталось от Killing Fields — это синий прах, медленно падающий на землю, и тень, выжженная на земле силой, которую он больше не смог сдержать. The World Ultimate стоял, молча глядя на то, что осталось. Карс не сказал ни слова. Ему и не нужно было. Всё что должно было быть сказано, уже было сказано его кулаками. Внезапно Карс уловил за своей спиной чёткие звуки: сначала размеренные, гулкие шаги, затем ленивое, почти насмешливое хлопанье в ладоши. Это не были просто шаги прохожего — в этих звуках ощущалось намерение, вызов, театральность. Карс медленно повернул голову, и его взгляд упал на фигуру, приближающуюся сквозь мерцающие отблески света. Он увидел мужчину, темнокожего, худощавого, среднего роста, с походкой уверенного хищника, будто каждое его движение заранее рассчитано на то, чтобы привлекать внимание. Он шёл не просто так — он приближался как тот, кто знает себе цену, как тот, кто уже вёл не одну партию в смертельной игре и остался после них стоять. Его волосы, серебристо-седые, казались почти светящимися на фоне чёрной ткани его одежды. Они были уложены необычным образом: прядки сплетались в замысловатый узор, соединяясь с густыми, широкими бровями, и вместе они образовывали чёткую, геометрически правильную пятиконечную звезду, будто выжженную прямо на его лбу. Эта звезда не выглядела украшением — она выглядела меткой. Правая бакенбарда переходила в эту звезду, сливаясь с ней, как река впадает в море. В его причёске можно было заметить три чётко выбритые полосы, начинавшиеся от левого виска и тянущиеся вниз, до самой шеи, исчезая у основания черепа. С левой стороны, ближе к макушке, шла ещё одна линия, отчего общий узор казался почти ритуальным, будто нес в себе сакральный смысл. Из затылка у него торчали пять аккуратных хвостиков — то ли дреды, то ли туго сплетённые косички, — они проходили сквозь отверстия в воротнике, как будто его мантия была специально создана, чтобы подчеркивать эти странные отростки. Эти волосы напоминали антенны или жилы, через которые текла невидимая энергия. Вся его одежда была черной как смоль, шитая с поразительной точностью. На нём была мантия, лёгкая и свободная, словно священническое облачение — нечто среднее между рясой и сутаной, с высокими плечами и расширяющимися рукавами. На её поверхности переливался огромный золотой крест, начинавшийся у шеи, проходящий через грудь и исчезающий где-то внизу, в складках ткани. На манжетах виднелись два золотых двойных креста — строго параллельные, отливающие блеском при каждом его движении. Под мантией он носил дорогие, подчёркнуто стильные чёрные брюки, стоившие не меньше восьмисот долларов, и тёмные мокасины, будто позаимствованные у кого-то, кто привык жить в роскоши. Позже, уже подойдя ближе, он добавил к своему облачению широкий пояс из чёрной кожи, обшитый золотыми нитями, стягивающий мантию в районе талии. Теперь его фигура казалась ещё более монолитной. Его запястья были обвиты широкими золотыми браслетами, и они отливали в полумраке, как кольца света, приковывая взгляд. При детальном взгляде можно было заметить, что у него было именно пять хвостиков, и каждый был идеально симметрично распределён. На его бакенбарде — четыре линии, аккуратно выбритые и идущие от щеки к линии бровей. Ещё одна, одинокая, уходила влево, подчёркивая асимметрию. Бритые полосы на затылке точно повторяли контур его черепа, будто отмечая зоны особой важности. И, наконец, на его правом плече чётко проступало родимое пятно в форме пятиконечной звезды — символ рода Джостаров, древний и узнаваемый. Эта метка выглядела не как простая особенность тела, а как древнее клеймо, оставленное временем и наследием. Он приближался к Карсу медленно, почти нарочито, словно специально затягивая паузу, словно в спектакле, где кульминация ещё не наступила. Его ладони медленно и с гулким звуком ударялись друг о друга. Он хлопал так, будто смеялся беззвучно — не весело, а презрительно. Его глаза не моргали, губы не дрогнули. Он приближался, как конец главы, как смерть без объявления. Карс, пусть и ненадолго, почувствовал то, чего не чувствовал уже тысячи лет: лёгкий озноб. — Браво, браво. Ты удивил меня, незнакомец. Ты сумел одолеть мой Killing Fields. Даже Джотаро Куджо, одолевший Дио Брандо, был ничтожен перед моим Killing Fields. Ты уничтожил его, но не уничтожил меня. И можешь даже не пытаться. У тебя всё равно не получится. Имя мне Энрико Пуччи. Рад с тобой познакомиться... C-MOON!!! — Мужчина застыл на месте, будто в последний раз ощущая покой перед бурей. Его ладони снова встретились в хлопке — два резких, отрывистых звука, словно выстрелы. После этого он медленно поднял голову, и с торжественным, почти церковным спокойствием произнёс своё имя: Энрико Пуччи. Это имя повисло в воздухе, как приговор. За ним последовала зловещая тишина, в которой чувствовалась напряжённость — время будто остановилось. И вдруг, как раскат грома, он закричал: "C-Moon!" Словно призванный из самого ядра небес, C-Moon возник позади него. Это гуманоидное существо источало ауру чистого давления, словно сама гравитация изменилась при его появлении. Его внешность напоминала Дарта Мола из Звёздных войн, но искажённого, словно после мутации или жуткой трансформации. Лицо — скелетного типа, с явно выраженными скулами, острым подбородком и глазницами, в которых полыхали полностью красные глаза, лишённые зрачков. Густые ресницы обрамляли их, придавая им жуткий, гипнотизирующий эффект. По лицу, как венозная паутина, расползались тёмные, пульсирующие узоры — будто сама кровь проступала сквозь кожу. Лоб и щеки были испещрены символами, унаследованными от Whitesnake — G, Δ, C, T — символами азотистых оснований ДНК. Они шли не хаотично, а по чётко выстроенной спирали, будто подчёркивая происхождение и предназначение существа. На его голове возвышалась странная структура: остроконечная корона, частично копирующая головной убор Whitesnake, но более агрессивная по форме — с шипами, загибающимися вверх. Бока головы и затылок были покрыты текстурой, напоминающей густой мех, словно он вобрал в себя что-то животное, первобытное. По телу C-Moon были разбросаны короткие стреловидные шипы, направленные строго вверх — по две штуки на плечах, локтях, бёдрах и коленях. Эти "↑"-образные наросты пульсировали слабым светом, как будто были чувствительны к гравитации. Его руки и ноги были покрыты тонкими, как провода, мускулами, без жира и лишнего объёма — всё тело излучало ловкость и смертоносную точность. На его поясе крепился длинный, словно хвост скорпиона, остроконечный отросток, напоминающий либо хлыст, либо шипованную кнутовую кость. Этот "хвост" двигался сам по себе, будто обладал собственной волей. Грудь была ровной и гладкой, но с глубокими вырезами, будто броня, повторяющая мускулы. Талия узкая, мышцы пресса — геометрически точные, рельефные, как будто высеченные из металла. Видно было, что фигура C-Moon'а — результат "еволюции" Whitesnake, его идеализированная форма: более подвижная, более жестокая, более сфокусированная на разрушении. Его походка была неестественно плавной, и с каждым шагом пространство чуть вибрировало, как будто подчинялось новому закону. Казалось, само притяжение изменяло направление, лишь бы расчистить дорогу перед этим созданием. Всё в нём воплощало идею контроля, манипуляции и восхождения — от скелетного лица до мехового пояса, от азотистых символов на коже до гипнотических глаз. Он не просто выглядел угрожающе — он будто транслировал угрозу прямо в подсознание каждого, кто на него смотрел. C-Moon не просто был стендом. Он был воплощением стремления Пуччи к идеальному порядку.