Часть 2

Ангелине так и не удалось сомкнуть глаз, как бы она себя ни уговаривала. Она лежала на широкой кровати, перебирая целый ворох накопившихся эмоций. Эта ночь не была похожа на все остальные. Она была пропитана тревогой и липкой тоской, что крепко держали свою хозяйку в своих цепких руках. Мысли путались, сворачивались в тугие узлы, рисуя совершенно разные картинки и образы, с которыми не помогла справиться даже бутылка хорошего портвейна. Когда утомительная борьба со сном совсем надоела, колдунья направилась на кухню и расположилась за обеденным столом, скрывая свои наполненные слезами и болью глаза во тьме. Зависший в воздухе морок неприятно усыпал кожу холодными мурашками. В отличие от Изосимовой, город давным-давно погрузился в мирную безмятежность, от чего ей на секунду показалось, что время вовсе остановилось, только редкие окна все еще были наполнены светом. Она пусто смотрела в окно, только лишь догадываясь, что скрывалось в тех одиноких, горящих окнах, от чего ей стало еще тревожнее. Она снова потянулась к шкафчику, откуда достала бутылку «Марани» и наполнила бокал. — Сопьешься с вами, Максим Николаевич, — пробубнила она с ухмылкой, обращаясь к образу Левина. — Губите вы женские души, подобно Люциферу. — Она сделала глоток, и морщинки горечи рассыпались по ее переносице. Стойкая, волевая женщина днем, ночью меркла в объятиях гнетущего одиночества. Осушив бокал, она потянулась к сумке и достала оттуда небольшой, многократно сложенный кусок бумаги, на котором красовалось написанное от руки «Ангелу». Ей все же пришлось потревожить сгустившийся мрак танцующим пламенем свечи. Это было одно из череды писем Левина к Ангелине, датированное 14 февраля 2022 года, когда тот сидел в тюрьме. Она аккуратно развернула его в очередной раз. В конце листка были нарисованы небольшое сердечко и смайлик, которые каждый раз заставляли женщину улыбаться. Вымученная улыбка снова заставила ползти уголки рта вверх, а глаза заблестели от слез. «Милый Ангел», — писал Максим в своем письме. — «Прошло чуть меньше месяца, как я оказался здесь из-за собственной глупости и желания наживы. Всегда знал, что нельзя связываться с этими «китаезами», но черт дернул. Сама понимаешь, характер у меня из непростых, хотя с твоим бы вряд ли потягался :) Сожалею ли я о свершенном преступлении? Безусловно! Но еще больше я сожалею о том, что потерял возможность быть рядом. Ты много раз говорила мне, чтобы я завязывал, а я, дурак, совсем не слушал. Не слушал своего Ангела Хранителя, и вот теперь ты вынуждена томиться в собственных мыслях и переживаниях за меня. Оглядываясь назад, сейчас бы я не совершил той глупости, что привела меня сюда, чтобы не терять ни минуты, проведенной с тобой. Сегодня такой символичный день, который ты вынуждена встречать в одиночестве. Вряд ли мое письмо скрасит его, если вообще не нагонит тоску, но хочу, чтобы ты знала. Ты та, что открыла мне целый мир совершенно с иной, незнакомой мне стороны. С тобой я познал, что такое есть настоящее счастье, пылкая, истинная любовь, что даже в такую трудную минуту согревает мое сердце. Ты — самое дорогое, что было, есть и будет у меня. Жду не дождусь, когда вновь смогу заглянуть в твои глаза и обнять, вдохнув мой любимый аромат твоих волос. Твой Максим. Люблю и скучаю :)» Горячая слеза, что стекла по щеке, капнула на нарисованное сердце, слегка размыв чернила. Ангелина сложила письмо, которое знала буквально наизусть, и сделала еще один глоток вина, закрыв глаза, будто пытаясь погрузиться в те дни, когда было всё совершенно по-другому. Скулы снова заплясали на ее лице, сердце пулеметной очередью забилось в жажде высвободиться из грудной клетки. Слезы щипали глаза и ручьем струились по бледным щекам. Она с силой зажала рот руками, чтобы не сорваться на истошный крик. «Ангелина любит до сих пор Макса. Это больше похоже на безответную любовь, Максу нравятся другие женщины... красавицы», — вновь пронеслось в ее голове. Эта фраза цинично отплясывала на струнах пошатнувшейся уверенности, заставляя измученную женщину перебирать сказанные слова вновь и вновь в поселившемся сомнении. Максим действительно никогда не делал ей комплиментов относительно внешности, а Ангелина никогда не задавала ему открытого вопроса, почему-то боясь услышать ответ. Он отмечал только лишь ее профессионализм в колдовстве, зато провожал взглядом проходящих мимо молодых девушек, которые при виде его, тут же вытягивались, демонстрируя свои лучшие стороны, что ватагой эмоций отображалось в сердце женщины. —————— Вот опять Ангелина считает минуты в надежде, что часы покажут 8 утра, но они будто, наоборот, отказывались спешить. 3:10. Женщина закрывает глаза и ждет, потом открывает, а на часах все так же красуется злополучное 3:10. Чувства мешались с алкоголем в ядовитую эссенцию, которая сковывала горло уже тошнотой. Ангелина скучала по Максиму, голодала по его вниманию. Она жадно хватала те редкие улыбки, которые светились лишь в исключительных случаях, пытаясь вдохновиться ими. «Что же творится в его сердце?» — задавалась Ангелина вопросом каждый раз при виде колдуна. Ритуалы не работали, зеркала не показывали, воск свечей не складывался в образы, вся колдовская магия была бессильна, поэтому приходилось только лишь догадываться, о чём поют его мечты. — Заблокировал меня не только в соцсетях, значит, но и защиту поставил на действия, бес ебучий. — чертыхалась она, вновь не получая ответа после очередного ритуала. Ярость и обида застилали взор, выливаясь в разбитую посуду и разбросанные вещи, она словно охотилась за ответом, который всё время ускользал от нее, только сильнее раззадоривая. Наблюдать было не в ее правилах, она провоцировала, смотря за ответной реакцией, игралась в игру, в которую Максим охотно влился. — Между ними столько забитой страсти... — отмечал Олег, становясь невольным свидетелем конфликта. — Думаю, если бы они признались друг другу, мы бы их недели две не видели минимум, — всё время шутил Александр, показывая характерный жест. - Милые бранятся, только тешатся. - с ехидной улыбкой вовлекался в диалог Артем. — Закройте рот! — в унисон рявкали Ангелина с Максимом, ненадолго отвлекаясь на колкие комментарии своих коллег. Воспоминания об этом нелепом диалоге стали настойчиво утяжелять веки женщины, погрузив ее в сладкую безмятежность. Изосимова проснулась за столом от звуков будильника, которые радостно оповещали о наступившем утре. Ангелина насупилась от разбегающейся по телу боли. Шея сильно затекла, от чего по черепу разлилась невыносимая мигрень. Она прикрыла глаза рукой и схватилась пальцами за переносицу, пытаясь избавиться от остатков внезапно напавшего сна и похмелья. Чувство тошноты гуляло по кругу от желудка до горла. Полуденное солнце, юрко проникающее в комнату, и не улетучившийся за ночь алкоголь не позволяли вглядеться в предметы. Она едва видела что-то дальше своего носа, но контуры стакана, который усыпал кухню солнечными зайчиками, все-таки удалось. Она неловко схватила стакан, прилив немного воды, и сделала несколько жадных глотков. Капли стекали по ее шее и прятались под наполовину расстегнутой рубашкой, оставляя за собой влажные дорожки. Сбросив на кровать свой кокон из одеяла, Ангелина поплелась в ванную. Желание смотреться в зеркало отсутствовало напрочь, поэтому она предпочла умыться. Холодная вода отрезвила чувства и привела ее в рабочее настроение. Убрав капли, Ангелина нехотя перевела взгляд на свое отражение. Белки были красными от алкоголя и недосыпа, а под глазами красовались темные синяки, в ответ на что она утомленно вздохнула. Небольшой пенал с косметикой обещал скрыть следы бессонной ночи. Некоторое количество пудры избавило лицо от неестественного оттенка кожи, тени добавили яркости взгляду, а тушь — пронзительности. Тяжелые локоны, рассыпанные по плечам, сейчас были завязаны в простой хвост. Клацнув зубами от раздражения, женщина поплелась в комнату. Сегодня ее ожидал небольшой перелет до Татарстана, где должно было проходить испытание для ее тройки. Изосимова вытащила чемодан, чтобы начать собирать вещи, ведь через 4 часа ей уже необходимо было появиться у стойки регистрации на рейс, а это означало, что времени на сборы осталось совсем немного. Завтракать не хотелось, поэтому перед выходом она выпила чашку горького кофе, вкус которого еще долго блуждал где-то в горле, иногда искривляя ее лицо в гримасе отвращения. Дорога до аэропорта казалась вечной. Машины вяло тянулись по дороге, создавая километровые пробки. Ангелина облокотилась на оконный выступ арендованной машины и подперла голову, которая продолжала изрядно болеть. От нечего делать она стала переключать станции радио и случайно попала на ту песню, которую подпевал Максим. Колдунья закрыла глаза, пытаясь ощутить хотя бы призрачное присутствие, того, кто не на шутку бередил ее сердце, но гудок машины ГИБДД, нагло выдернул ее из приятного ведения. — Твою мать... — зашипела женщина, предчувствуя, чем кончится эта встреча. — Здравия желаю! Лейтенант Павлов. Отдел ГИБДД Управления МВД России по городскому округу Химки. — протягивая удостоверение, начал он. — Спите за рулем? — С чего бы? — с неподдельным удивлением спросила она. — Вы стояли на месте 8 минут без аварийки и других опознавательных знаков. — в конце фразы он свел брови к переносице, учуяв запах. — Вы выпивали вчера вечером или с утра? — Вчера выпила немного. — Предъявите документы и подышите, пожалуйста, в алкотестер. Ангелина нехотя согласилась. Прибор завизжал, указывая на достаточное количество алкоголя. — Вот это ничего себе! — с неподдельным удивлением воскликнул инспектор. — Да, вы даете, дамочка. — Слушайте, я очень спешу и сильно опаздываю. Мне некогда сейчас всем этим заниматься. — начала она. — Отпустите. Полицейские переглянулись и одинаково закачали головами: — Концентрация сильно превышает референтное значение. Нам придется конфисковать машину и сопроводить вас в отделение ГИБДД для дальнейшего разбирательства. — Вы издевайтесь?!— сошла на крик Ангелина. — Разве женщина вечером не может позволить себе выпить бутылку хорошего вина после тяжелого рабочего дня? — Судя по промилям, тут не одна бутылка и даже не две. — съязвил один из инспекторов. — Почему не вызвали такси? - Потому что я чувствую себя нормально, а этот прибор показывает черти что! - процедила сквозь зубы колдовка. — Перестаньте меня задерживать. У меня самолет, через три с небольшим часа. — Эй, начальник. — вдруг послышался до боли знакомый голос. — В чем тут дело? Ангелина закрыла глаза и цокнула языком, совершенно не желая встречаться с обладателем нагловатой манеры общения. Силуэт Максима вырос за спиной женщины и протянул руку для рукопожатия инспекторам. — А вы, собственно, кто? — опешил лейтенант, смотря на фигуру вдвое больше его. — Максим. Муж. — отсек Левин, ошарашив теперь не только лейтенанта. Ангелина попятилась назад в растерянности и уставилась на мужчину, будто тот сейчас растворится в действительности, как только она откроет глаза. Но как бы часто она не моргала, колдун никак не исчезал. Он огородил ее от блюстителей порядка и жестом указал сесть в его машину. На удивление даже для самой себя, она не стала спорить и тут же выполнила просьбу, а Максим остался что-то обсуждать еще пару минут. Как только Максим сел в машину, тут же раздался леденящий душу хохот. Ангелина закатила глаза в явном раздражении, уже предвкушая издевательские нападки с его стороны. — Смейся, смейся, веретник. Пока бесы твою душу не забрали. — в обиде нахохлилась она. — Ангелина Юрьевна, а вы знали, что бухать в одиночестве — признак алкоголизма? — не унимался колдун. — Ага, поэтому ты делаешь это в компании лярв? — пыталась парировать женщина. — Хочешь присоедини...? — не успел договорить Максим, как тут же получил смачную пощечину. За долю секунды его глаза стали подобно дьявольским, от чего в душе Ангелины промелькнул страх. Он оскалился по-звериному и наклонился, оставив ничтожные 10 сантиметров между ними. — Ты не ахуела ли, мать? — с чудовищной улыбкой на лице звякнул металл в его голове. — Еще раз такое повторится, и я тебе обещаю, ты об этом горько пожалеешь. Уяснила? Колдунья не ответила, она молча смотрела в его глаза, прожигая в ответ. Атмосфера еще какое-то время оставалась накаленной до предела. Они обжигали друг друга яростью, сулившую настоящую бурю, находясь неприлично близко. Пока их взгляды не упали на губы друг друга. Экстрасенсы тут же отстранились друг от друга в смущении, переведя внимание на дорогу, а тишину наполнил рокот их сердец. — И зачем? — равнодушно бросила Ангелина, когда пауза совсем затянулась. — Да они бы тебя прав лишили. — сказал он, выезжая на проезжую часть. — Нашла ты время бухать... Почему такси-то не вызвала? — Ну лишили бы и лишили, тебе то, что с того? — Изосимова вскинула бровь и сложила руки на груди, проигнорировав последний вопрос. — Да нет, ничего. Нравится на двоих своих ходить — ходи. Но могла бы и поблагодарить, или спесь не позволяет? — Как ты вообще тут оказался? — проигнорировала Ангелина и этот саркастический комментарий. — Тебе всё расскажи... У меня же должна остаться какая-то тайна. — Зачем ты мне помогаешь? — Жалко терять такого соперника, который два года подряд бился в реванше за место в сильнейших только для того, чтобы встретиться со мной. — Батюшки... Какое благородство... — Ангелина хлопнула в ладоши с наигранным изумлением. - Вел бы ты себя также благородно в готзале, а не делал вид, что меня не существует, тогда бы, может, я и поверила. — Какая хоть причина вчерашнего банкета? — Новое начало в личной жизни... — пошутила Ангелина, но в голосе не оказалось и ноты юмора, из-за чего мужчине показалось эта фраза утверждением. В ответ на что он сильнее сжал руль и вдавил педаль в пол. Улыбка тут же исчезла с его лица, а взгляд заледенел. Больше он не стал продолжать диалог, утонув в своих мыслях. Он задержал дыхание, чтобы уменьшить боль от удара, который нанесла ему Ангелина. По телу пробежала секундная дрожь, замедлившая сердцебиение, отдав батманов в грудь. Спустя некоторое количество времени они наконец-то добрались до аэропорта, где их уже ждала Виктория Райдос.