Часть 8

Несколько дней заслуженного отдыха пролетели несправедливо быстро, оставив после себя ленивый шлейф. Ангелина сидела на кухне, кутаясь в черный длинный шелковый халат, который привезла из Питера. Кружка с горячим кофе приятно обжигала замерзшие руки колдовки. В окно проникали редкие лучи солнца, которые совсем неохотно показывались из-за серых снежных туч, на долю секунды освещая небольшую кухню, а потом вновь пропадали. Усталость продолжала изводить каждую мышцу в теле, а мозг напрочь отказывался работать, вместо этого занимая себя воспоминаниями. Тревожность продолжала диктовать свое видение всего произошедшего за столько короткий период. Ангелина вновь вспомнила о Максиме и былом конфликте. Возникший образ разъяренного Максима заставил ее содрогнуться в том же затмевающем ужасе, что и в ту ночь. Затем она вспомнила об Ольге Якубович и их совместном испытании с Максимом. В груди неприятно закололо, оставив на лице искаженную линию губ. Она крутила в пальцах уже потухший бычок и чувствовала, как снова захлебывается в пучине своих противоречивых чувств, мучая себя рассуждениями. Внутри все трепетало в беспокойстве от предстоящего испытания. Что-то подсказывало женщине, что будущее испытание окажется не для новой троицы, а для нее самой. Когда кофе оказался допит, Ангелина стала медленно собираться на съемки, оттягивая момент встречи с Якубович и Максимом. Ей показалось, что если она опоздает, то испытания не случится, и Максим, так же как и остальные экстрасенсы, останутся дома — однако, это было призрачное мечтание разгорающейся фрустрации. Она, бывало, угасала под гнетом обиды, которая напротив вторила Ангелине о равнодушие к Максиму. «Да как ты смел со мной так поступить?!» — в сердцах возмущалась она, все же ожидая сообщения от него. Но сообщение так и не зажгло экран ее телефона. Машина уже ждала ее у подъезда, поэтому колдунье все же пришлось поторопиться. Набросив наспех тяжелую шубу, Ангелина вышла из квартиры и живо спустилась по лестнице. Она указала пунктом назначения кафе, что находилось недалеко от готического зала. Вкус этого дня определенно был кофейным. Она снова зажгла сигарету, которая обволакивала горло приторной шоколадной сластью, от чего Ангелина сильно морщилась, пытаясь приглушить это назойливое ощущение крепким кофе. Она редко курила, поэтому пачки могло хватать на месяц или несколько, но ряд последних событий был пропитан запахом никотина. — Ангелина? — окликнул ее мужской голос. Она выбросила выкуренную меньше чем наполовину сигарету и судорожно поправила волосы, а затем обернулась на источник звука. За ней возникла крепкая фигура их общего знакомого с Максимом, который и стал отчасти причиной его ареста. — Гриша? — с неподдельным изумлением спросила она. Высокий, всегда в деловом костюме, мужчина широко улыбнулся. Лицо рассекал кривой шрам. Если Ангелина увидела бы его впервые, она запросто могла бы подумать, что он определенно занимается чем-то нелегальным. — Ты как тут оказался? — с тем же изумлением спросила Ангелина. — Да вот по работе приехал. Ты тут какими судьбами? — У меня съемки. Я в битве сильнейших. Мужчина понимающе закивал, вскинув брови кверху, из-за чего шрамы поползли, расчертив лоб. — Как Макс? — поинтересовался он. Женщина увела взгляд, потупив его куда-то в сторону. — Понятно... — выдохнул Григорий. — Я всегда ему говорил, чтобы он ценил такую женщину, как ты. А его, дятла, жизнь вообще ничему не учит. Ангелина пожала плечами, поджав губы, и глубоко вздохнула. Изморозь защекотала горло, от чего та несколько раз закашляла. — Слушай, может, встретимся как-нибудь в ресторане, поужинаем, расскажешь мне больше? Сто лет вас с Максимом не видел. — Его-то ты не видел меньше, чем меня. Ты же выносил ему обвинение. Меня вообще не пустили на судебное заседание. — эти слова были сказаны с особой горечью в голосе. — Гель, это моя работа. — мужчина положил руку на предплечье женщины и погладил его большим пальцем. — Но, как прокурор, ты бы и мог помочь моему... — Ангелина запнулась. — Своему другу. — Он и так просидел меньше, чем должен был. — с тем же спокойствием сказал Рокоссовский. — Как же... — колдовка закатила глаза. — Я пойду, а то уже опаздываю. — бросила она, посмотрев на циферблат. Голос снизошел в явное раздражение. Ноздри раздулись в ярости. — Я позвоню. — сказал он, провожая женщину взглядом, но та и не подумала оборачиваться. Ангелина побрела в сторону готического зала, иногда останавливаясь, чтобы сделать глоток еще недопитого кофе. Встреча с Григорием быстро затерялась среди съемочной суматохи. Она вошла в прямоугольную комнату, где ее ожидали остальные экстрасенсы. В отдаленном углу Ангелина заметила Максима, на колени которого Ольга предпочла закинуть ноги. Они не обратили внимания на прибывшую колдовку, увлекшись компанией друг друга. Ангелина сжала руки в кулаки, сильно вздернув плечи, и отошла к Райдос, которая встретила ее скромной улыбкой. Скулы снова заплясали на лице, от чего кожа словно побледнела, как полотно. В глазах застыла уже привычная печаль, от которой хулиганский огонек совсем угас. Она оскалилась в ответ собственной уязвимости перед Максимом и втянула воздух сквозь зубы. «Я всегда ему говорил, чтобы он ценил такую женщину, как ты», — отразилось в ее голове. Ангелина вдруг задумалась — ценил ли ее Максим когда-либо вообще, переживал ли он за нее или она просто была его привычкой, а может, вообще игрушкой. Смотря на него, Ангелине казалось, что в Максе не было никакого сожаления от того, что он сделал. Напротив, он вел себя еще более горделиво и цинично, скользя пренебрежительным взглядом по всем участникам, но задерживая его на Ангелине чуть больше, чем на остальных. Глаза были словно пусты. Они больше не горели, дьявольски не сверкали. Просто два прозрачных шара, в которых не было ничего, кроме леденящей опустошенности. Однако от этого Ангелина чувствовала себя еще более неуютно. В нем было что-то безумное, что готовилось нанести еще один удар, заключительный, предрекающий. Женщина помотала головой, стараясь отогнать все дурные мысли, что на перебой стали заползать под подкорку сознания. Она уселась перед зеркалом, оценивающе глядя на себя, пока визажисты делали свои привычные косметические ритуалы. До начала съемки оставалось совсем немного, отчего кисти проходились по лицу жестче, чем обычно. Натянув платье, она вошла в готический зал, встав в исходную позицию. С минуты на минуту она, Виктория и Максим должны были ознакомиться с баллами, которые им выставили на голосовании телезрители. Впрочем, очевидный исход не нуждался в укреплении — Ангелина заведомо знала, что обойти соперников ей не удастся. Она не стала тешить себя надеждами и приняла результат еще до того, как он оказался озвучен. Предчувствие ее действительно не обмануло, и она вновь оказалась на последнем месте в этой тройке сильнейших. Смиренно прикусив губу, она кротко кивнула словам Марата Башарова и словно растворилась для всех. — Что ж, а теперь узнаем, кто отправляется на испытание в этот раз. — озвучил он телезрителям. — Черная кошка нашего проекта — Ольга Якубович, тот, кто мнит себя вампиром — Артем Краснов, и любимый колдун Ангелины Изосимовой — Максим Левин. Ангелина лишь цокнула в ответ на шутку, что уже звучала в стенах зала, и безынтересно посмотрела на Башарова. — И вы отправляйтесь в Питер! — сказал он пафосно и громко. Эта новость сильно обрадовала участников нового испытания, ведь для некоторых Санкт-Петербург был домом, а кто-то жаждал оказаться там в очередной раз. Эта поездка обещала быть куда приятнее, чем все предыдущие, встретившись с явным воодушевлением. Однако Ангелина не разделила общего восторга. Женщина насупилась в странном ощущении, которое настырно сопровождало ее вот уже несколько дней, и ничто не могло его развеять. В одну ночь оно даже заставило колдовку прибегнуть к гаданиям и попыткам найти причину замешательства. Единственное, что ей удалось понять в красочных картинках карт и замысловатых узорах воска — весь будущий кошмар вновь окажется неразрывно связан с тем, кто ни на секунду не покидал ее мысли. Максим стоял, пружиня одной ногой, в какой-то не свойственной ему задумчивости. Улыбка, вызванная новостью, вновь слетела с его губ, оставив лишь неизменную полоску. — Это что же значит, что мне наконец-то удастся побывать у тебя в гостях, — спросила Ольга у Максима, как только закончилась съемка. — Посмотреть, где же обитает наш темный волк? — она прижалась к нему, приложив ладонь к груди, и привычный всем Левин снова вернулся, хищно улыбнувшись. Ангелина вновь стала намеренным свидетелем диалога. Она привычно вытянула губы и сложила руки домиком, покачиваясь взад и вперед, в попытках удержать свое самообладание. «Вы еще лабзаться тут начните.» — заклокотало все внутри. — До встречи, Ангелиночка. — ядовито просмаковала Якубович, проходя мимо Ангелины в объятиях колдуна. — Теперь на подработку на МКАД? — зацепила ее Ангелина. — Нет, — с той же усмешкой в голосе парировала Ольга. — Максик обещал меня довезти до дома. — Зачем ты это делаешь? — сквозь зубы прошептал Максим в лицо любовной ведьмы, как только они переступили порог зала. — Ой, а что такое? — она надула губы, все еще сохраняя минимальную дистанцию между ними. — Защищаешь ее? Максим яростно высвободил легкие от воздуха и также сквозь зубы выдавил: — Перестань. Якубович лишь ухмыльнулась, высвободившись до конца из объятий, и беспечно пожала плечом, направившись в гримерную и ударив Левина вскинутыми волосами. Он глубоко вздохнул и перевел взгляд на Ангелину, которая, казалось, окаменела. Она продолжала стоять в зале, пусто смотря куда-то вглубь своих мыслей, и, казалось, совсем не дышала. Лишь редкие моргания выдавали в ней живого человека. Максим сделал шаг в ее сторону, и половицы предательски заскрипели под его весом, эхом оглушив весь зал. Ведьма вздрогнула и резко повернула голову в сторону источника шума. Они встретились взглядами, в которых стали проноситься отголоски чувств, молитв, ужаса и событий того дня. Им не обязательно было произносить слова вслух, они все понимали без них, считая слова ненужным атрибутом, который только разрушат этот интимный диалог двух пар глаз. Максиму удалось различить лишь горькое разочарование и печаль, в то время как Ангелина разглядела выедающее сожаление, что колом вонзилось в тело Максима, но почему-то не поверила в него. Они стояли так с несколько минут: смотря друг на друга, проникая в самые темные уголки души и будто вспоминая не только тот роковой день, но и события предыдущих лет. Увлекшись, Максим утонул в любованиях, от чего уголки его губ еле заметно вздернулись. «Извинись», — приказало ему бездьявольское «Я». «Уходи!» — приказали ему бесы. Он замялся, прервав диалог, а когда вновь взглянул на Изосимову, та уже увлеклась телефоном, так и не ответив ему. Он ушел. Раскаяние вновь застряло поперек горла, от чего мужчина прокашлялся и направился в сторону гримерной вслед за Якубович. Ангелина вышла значительно позже, чтобы больше не видеть ни Максима, ни Ольгу. Когда она открыла тяжелую дверь гримерной, там уже никого не оказалось. Она подошла к зеркалу и уселась на стул, пристально смотря на себя. Нащупав средство для снятия макияжа, она намочила ватный диск и стала сначала водить им по накрашенным губам. Глаза сделались красными, и черные дорожки туши исчертили ее лицо. Она судорожно стала их смывать, но они вновь и вновь появлялись. Приведя себя в порядок, колдовка медленно направилась в сторону выхода. Домой не хотелось, поэтому она приняла решение засесть в небольшом ресторанчике, что находился совсем неподалеку от готического зала, но уже в другую сторону. Она заняла столик в самом конце зала, чтобы никто не посмел нарушить ее покой. Однако попытка уединиться в людном месте не самая лучшая идея — и Ангелина услышала тот же голос, что слышала сегодня утром. — Ну надо же! Опять ты! — с какой-то мальчишеской радостью произнес Григорий. — Знаешь, у меня создается впечатление, что ты меня преследуешь. — не поднимая глаз, пусто произнесла Ангелина, болтая в руках бокал белого вина, который ей принесли несколько минут назад. — Ну что ты... — протянул мужчина, раскрыв свои широкие ладони. — Чистое совпадение. — Ну-ну... — Что-то случилось? Ты сама не своя. — голос выдал искреннюю тревогу. Григорий отодвинул стул и сел напротив женщины. — Все в порядке. — сдавленно сказала она, поджав губы, будто вот-вот была готова изойти в истерике. — Я бы поверил тебе, если бы не был прокурором и не имел каждый день дело с ложью. Я хотел тебе сегодня позвонить, но судьба распорядилась так, чтобы мы снова оказались вместе. Полагаю, это не просто совпадение. Так что, может, поделишься? Вдруг легче станет. — он накрыл своей ладонью ее и тепло улыбнулся. — Вот ты и сам признался, что все-таки следил за мной. — также скучно подметила Ангелина и сделала глоток вина. Рокоссовский звучно засмеялся, сжав ладонь, и с хохотом произнес: — Если бы мне приказали следить за тобой — это было бы моим самым любимым делом. Но, увы, такого приказа мне не поступало. Тут неподалеку находится зал суда, я приехал в качестве консультанта по одному делу о мошенничестве. — Сделаю вид, что я поверила в твою невиновность. Смех снова заставил ходить грудную клетку Григория ходуном. А на лице Ангелины продолжила покоиться непоколебимое, деланное равнодушие. Она щурила глаза, внимательно изучая своего собеседника, будто пытаясь поймать его в неискренности. — Так что же тебя все-таки привело в этот ресторан в полном одиночестве? — вернулся к вопросу Рокоссовский. — Не думаю, что тебе будет интересно знать. — Ангелина облокотилась спиной о подушку дивана, сложив руки на груди. Суровый взгляд исподлобья дал явно понять, что она совершенно не хочет распространяться на эту тему, в ответ на что Григорий мягко улыбнулся и ловко перевел тему. — Я смотрел «Битву экстрасенсов». Должен отметить, что ты блистательна в каждой серии. — стараясь вернуть утраченное расположение, начал он. Ангелина равнодушно кивнула головой. — Прости, мне пора. — посмотрев на циферблат, спохватилась она. — Может, тебя подвезти? У меня машина тут неподалеку. — Нет-нет, в этом нет необходимости. — она положила необходимую сумму в конвертик, который принес ей официант, и встала из-за стола, провела ладонью по крепкому плечу Григория и зашагала в сторону выхода, оставив его наедине. И вновь Рокоссовский видел тот же сюжет,что и каждый раз при всех его попытках сыскать симпатию Ангелины — она уходит, даже не оглядываясь, пока он смотрит ей вслед.